Однако следующее ходатайство Оттона касалось Тразимунда Сполетского. Описав решающий вклад сполетца в исход противостояния Оттона с Беренгарием, император попросил Рим отказаться от своих прав в особых случаях принимать Сполето под свое покровительство, каковое ему давал один из пунктов Керсийского капитулярия Карла Лысого. А также дать право герцогам избирать епископа для местной паствы. Это уже была серьезная корректива «Константинова дара», ранее отдававшего Сполето под сень Святого престола, но Иоанн, недолго покряхтев, вновь согласился. Дело, за которое долго и неудачно боролись его отец и бабка, было проиграно Тускулумской семьей окончательно.
Но даже после этого Оттон не успокоился.
— Есть еще один верный слуга ваш, — продолжал император, — слуга, склонивший на нашу сторону вышеупомянутого герцога Тразимунда, а затем мужественно удерживающий Беренгара в плену стен Сан-Леона!
Имя «героя» уже можно было не называть. Иоанну до сего момента еще удавалось кое-как справляться с эмоциями; быть может, лишь выдвинутая вперед нижняя челюсть понтифика позволяла Оттону догадываться о магнитуде колебаний, происходящих в душе собеседника. Но на сей раз папа порывисто вскочил с кресла, и секундантам властелинов, Бруно и Льву, в какой-то момент показалось, что Иоанн набросится на Оттона с кулаками. Император же словно не заметил горячности понтифика и абсолютно спокойным голосом продолжил:
— Да, я имею в виду мессера Кресченция, а также его брата Иоанна, сыновей покойного сенатора Рима и большого друга вашего батюшки.
Папа следующие слова скорее не проговаривал, а выплевывал, настолько сильна была его ярость.
— Вы… Вы просите! Вы просите за граждан Рима! По какому праву? Почему те достойные сыновья не обратятся напрямую ко мне? Почему за них хлопочете именно вы?
— Во-первых, сядьте, Ваше Святейшество, — Оттон подарил Иоанну взгляд, которым ранее одаривал только брата Генриха и сына Людольфа. Папа тут же безвольно плюхнулся обратно в кресло. — Не скрою, братья Кресченции расстроены ссылкой в Террачину и желали бы поскорее вернуться в Рим.
— Они уже вернулись в Рим. Вместе с вами. И никто не чинил им препятствий. Напротив, напомню вам, что вся их семья в день коронации удостоилась чести быть приглашенной за наш стол.
— Яства вашего стола чудесная, но несоразмерная награда их деяниям, — поддержал Оттона Бруно.
— Какая же награда станет для них соразмерной? Может, земли Пентаполиса? Равенну вы уже обкорнали.
— Странные слова вы отпускаете, Ваше Святейшество, — заметил Бруно. Оттон лишь невесело улыбнулся.
— Полагаю, что Кресченции вознесут молитвы за ваше здравие, если их семье вернут лишь титул сенатора, — сказал император.
Иоанн громко хмыкнул. Оттон и Бруно с некоторым удивлением взглянули на него. Так хмыкают те, кто ожидал явно худшего.
— Сената в Риме более не существует, — пояснил папа.
— За тысячелетнюю историю Рима Сенат часто лишали реальной силы, — начал рассуждать Бруно, — но во все времена люди, носившие тогу сенатора, пользовались особым уважением в городе. Вот и дети Кресченция хотят лишь вернуть уважение к своей семье. Уважение! Это же такая необременительная уступка!
— Мы прекрасно знаем, что управление Римом осуществляется декархами, назначаемыми вами, — сказал Оттон. — Уважение уважением, но я, например, считаю, что мессер Кресченций достоин титула главы городской милиции.
— Этого не будет. — На сей раз папа удержал себя от нового прыжка с кресла, но голос его прозвучал удивительно жестко. Предельно жестко.
— Понимаю, — после некоторой паузы ответил Оттон, — но вот беда, мы имели глупость пообещать ему хотя бы должность декарха одного из округов.
— И этого не будет, — не менее резко, чем в первый раз, ответил Иоанн, — и я прошу впредь ничего из имущества Рима и Церкви наперед никому не обещать.
— Напрасно вы столь враждебно настроены к мессеру Кресченцию, — встрял Бруно, — при разумном ведении дел он мог бы стать вашим мудрейшим советником, в точности как его отец служил вашему. Видели бы вы, в каком порядке он держит гарнизон в Иоаннополисе, а ведь там полтысячи крепких мечей, готовых последовать за ним и в огонь и в воду.
— Это угроза, ваше высокопреподобие?
— Где вы это услышали, Ваше Святейшество?
— Хорошо, — дружелюбно, как ему самому казалось, улыбнулся Оттон. — Но ничем не обеспеченный титул сенатора вы ему хотя бы согласны вернуть?
Иоанн ответил не сразу. Он уже был в достаточной степени взвинчен, но с другой стороны, также давно заметил, что и собеседники глядят на него все более колюче. В какой-то момент он даже успел удивиться происходящей на его глазах метаморфозе, когда стороны, совершив глобальное дело, начинают вдруг ссориться из-за второстепенных проблем. Неужели интересы этого проклятого Кресченция так важны императору? Ах, ну почему Господь так рано призвал к себе дядю Сергия? Что же делать? Закрыв глаза, довериться? Вдруг это их последняя прихоть? Тогда упираться действительно нет смысла. Или же стоять на своем вплоть до битья в римский набат?
— Я слишком ценю наш союз, чтобы подобный вопрос хотя бы даже в сотой доле способен был его ослабить, — сказал Иоанн прежним, чуть отрешенным, голосом. — Я верну семье Кресченциев титул сенатора. Мало того, я восстановлю справедливость и верну сенаторский титул не только сыну советника моего отца, но и дочери, так как эта семья во времена отца моего и бабки моей имела в Сенате два голоса.
— Склоняю голову перед мудростью и великодушием вашим, — сказал вновь слегка удивленный Оттон.
— Воля Господа и ваша воля, я допущу обоих сенаторов в городской консилиум, где помимо меня в управлении Римом участвуют глава городской милиции, примицерий нотариусов, главный судья и декархи округов. Брат Кресченция Иоанн получит священническую хиротонию в одну из титульных базилик Рима, в какую точно — пока сказать не могу.
— Всего лишь священническую? — улыбнулся с хитрым прищуром Бруно.
— Извините, Святой престол еще пока занят.
Оттон добродушно рассмеялся. Иоанн даже не улыбнулся.
— Теперь, после всего сказанного, видятся ли вам награды Святого престола, оказанные этой семье, достойными их деяний?
— Да, Ваше Святейшество, — ответили Оттон и Бруно, успев за время папского монолога не раз обменяться удивленными взглядами.
Увы, порой то, что со стороны видится мудростью, благоразумием и готовностью к великим компромиссам, на поверку оказывается следствием самых нелепых и опасных страстей, обусловленных животными инстинктами или капризными порывами. Уже несколько дней Его Святейшество грешно раздумывал о кратчайших путях к сердцу, разуму и лону прекрасной Стефании, в одночасье вскружившей голову сладострастному понтифику. В голову папе лавиной приходили разной степени бредовости мысли вплоть до похищения Стефании, даром что та была родом из сабинских лесов . Однако обычно такие мысли донимали мозг папы в минуту досуга, за трапезным столом или перед уходом ко сну. Но сегодня они появились в самый неподходящий момент. Возможно, серьезность сегодняшней беседы и невероятное напряжение мозговой деятельности потребовало от папы немедленного переключения внимания на посторонние темы, а тут же появившийся перед глазами чарующий образ привел мысли папы к простому и эффективному решению. Не касающемуся, правда, интересов Рима и Церкви, но зато касающемуся его самого. Иоанн придумал способ регулярно видеться со Стефанией, и ради этого он пошел на соглашение с нахальными чужеземцами на возвращение в Рим врагов собственной семьи, на прямой ущерб вверенных ему городу и институту. Впрочем, не стоит забывать, что речь идет о двадцатипятилетнем молодом человеке, родившемся с золотой ложкой во рту, рано познавшем все пороки ничем не ограниченной власти. Многие ли из достигших такого возраста успешно преодолевают искушения мира сего? Не забывайте в максимализме и поспешном осуждении своем о падении античного мудреца Аристотеля, которому однажды вздумалось поговорить «по душам» с некой гетерой Кампасмой, вот так же затуманившей мозги будущему покорителю мира македонскому Александру. Беседа эта закончилась тем, что Кампасма спустя всего час оседлала беднягу философа, словно лошадь, чему последний был только по-ребячески рад. «Представляешь, куда может завести тебя женщина, если она смогла такое сотворить со мной!» — воскликнул тогда оседланный гигант античной мысли. А папа Иоанн, как и мы с вами, был далеко не Аристотель. Конечно, понтифик еще не раз впоследствии пожалеет о допущенной им мягкотелости и глупости, которые дороже всего обойдутся лично ему и его родному городу, но многие ли из нас не жалеют сейчас о тех роковых ошибках, что были допущены нами в молодости?
* * * * *
13 февраля 962 года на площади Святого Петра, в присутствии римской и германской знати, римского плебса и духовенства, глашатаями Его Святейшества был зачитан пространный документ, вошедший в историю как «Оттоновы привилегии». Приведем же его полностью, ибо что еще может так осязаемо передать дух, традиции и язык той эпохи?
«Во имя всемогущего Господа Бога, Отца, Сына и Святого Духа. Я, Оттон, милостью Божьей августейший император, вместе с Оттоном, всеуправляющей Божественной волею славным королем, нашим сыном, торжественно клянемся и обещаем с помощью этого договора, что мы подтверждаем тебе, блаженному Петру, главе апостолов и хранителю ключей от Царствия Небесного, и через тебя наместнику твоему господину Иоанну, верховному понтифику Вселенской церкви, подобно тому как предшественникам вашим вплоть до настоящих времен подтверждалось, что в вашей власти вы держите:
1) Город Рим с одноименным герцогством и его пригороды и все его деревни, его территории, горные и морские, побережья и гавани.
2) И все города, замки, укрепления и деревни в границах Тусции, а это: Порто, Центумцеллы, Чере, Бледа, Мартуриан, Сутрия, Непи, замки Галлис, Орта, Полимарций, Америя, Туда, Перузия с тремя их островами, которые маленькие и большие: Пульвензий, Нарния и Утрикул, со всеми областями и территориями, относящимися к вышеназванным городам.
3) А также Равеннский экзархат в совокупности с городами, замками и укреплениями, которые блаженной памяти господин Пипин и господин Карл, великолепнейшие императоры, предшественники наши, блаженному апостолу Петру и вашим предшественникам уже внесли в список дарений, а это: города Равенна и Эмилия, Бобий, Цезена, Форумпопули, Форумливи, Фавенция, Имола, Бонония, Феррара, Комийакул и Адрианис, а также Габелл, со всеми областями, территориями и островами, землей и морем, к вышеназванным городам относящимися.
4) Вместе с Пентаполисом, а также Аримином, Пензауром, Фаном, Сеногаллией, Анконай, Аузимом, Гуманам, Гезом, Форумсимпронии, Монтемфелтри, Урбаном и территориями Балнензи, Калли, Луциоли и Эугубии со всеми областями и территориями, к этим городам относящимися.
5) Таким же образом территорию Сабинии, которая господином императором Карлом, предшественником нашим, блаженному апостолу Петру через список дарований была отдана вся.
6) Также в границах Тусции лангобардов замок Фелицита, бывший Урб, Балней короля, Ференци, Витербий, Орх, Марку, Тускану, Суану, Пополоний, Розеллий со всеми пригородами и деревнями, территориями и приморскими областями, укреплениями, деревнями и всеми областями.
7) Также от Луны с островом Корсика до Суриана, до горы Бардон, до Берцета, до Пармы, до Регии, до Мантуи, до горы Силиции, Венецианской провинции, Истрии, а также целиком герцогства Сполето и Беневент вместе с церковью Святой Кристины, расположенной вблизи Палии, от Падуи четыре мили.
8) Также в границах Кампании Сору, Арк, Аквин, Арбин, Цеан и Капую.
9) А также патримонии, относящиеся к вашим владениям и управлению, а это Беневентская и Неаполитанская патримонии, а также патримонии Калабрии, Верхней и Нижней; из городов — Неаполь с его замками, территориями, областями и островами, к нему относящимися и видными с берега; а также патримонию Сицилии, если Господь наш ее предаст в наши руки.
10) Таким же образом города Гаэту и Фунд со всем к ним относящимся.
11) Сверх того мы жертвуем тебе, блаженному апостолу Петру и твоему наместнику господину папе Иоанну, и наследникам его ради спасения нашей души и душ нашего сына и наших родителей из владений нашего королевства города и замки с их рыбными лавками, а это: Реат, Амитерн, Фуркон, Нурсия, Балва, Марс и город Терамн, со всем относящимся к ним.
12) Эти все вышеназванные провинции, города, замки, укрепления, деревни, территории, равно как и патримонии, ради спасения нашей души и душ нашего сына, наших родителей и наших наследников и ради всего Богом хранимого Франкского народа теперь названной церкви твоей, блаженному апостолу Петру и через тебя наместнику твоему, нашему духовному отцу, господину Иоанну, верховному понтифику, главе Вселенской церкви и его преемникам вплоть до конца мира таким образом подтверждаем, чтобы держали их в своем верховном праве и владении.
13) Таким образом, посредством этого нашего соглашения мы подтверждаем дарения, которые блаженной памяти господин король Пипин и затем господин Карл, великолепнейший император, блаженному апостолу Петру по собственной воле предоставили, в том числе ценз и pensio, и другие сборы, которые ежегодно во дворец короля Лангобардов обычно приносились — и из Тусции, и из герцогства Сполето, как было решено в соответствии с вышеназванным дарением между святой памяти папой Адрианом и господином императором Карлом, а поскольку этот понтифик их от вышеназванных герцогств, т. е. Тусканы и Сполето, подтвердил принадлежность к своей власти, а именно таким образом, чтобы ежегодно названный ценз церкви блаженного апостола Петра был бы уплачен, то воистину над этими герцогствами наше и нашего сынам правление.
14) Также мы постановляем, чтобы все вышеназванное к вам через это наше соглашение подтверждения перешло, и гарантируем, чтобы у вас остались верховная юрисдикция и управление, и никоим образом ни нами, ни нашими наследниками ни под каким предлогом или уловкой в каком-либо отношении ваша власть не была бы ущемлена или у вас что-либо из вышеназванных провинций, городов, укреплений, замков, деревень, островов, территорий и патримоний не было бы отнято, ни pensio или ценз, так чтобы мы это не намеревались совершить, мы соглашаемся, но всему лучшему, что выше упомянуто, т. е. провинциям, городам, укреплениям, замкам, территориям, патримониям, островам, цензу и pensio в пользу церкви блаженного апостола Петра и понтификов на Святом престоле находящихся мы, чем можем, будем защитниками, чтобы это в их распоряжении для пользования твердо было получено.
15) Могуществом нашим и сына нашего и потомков наших в соответствии с тем, что заключено в договоре, постановлении и твердом обещании понтифика Евгения и его преемников, постановляем, чтобы весь клир и знать всего римского народа по причине противоречивых потребностей и неразумности понтификов обязались через клятву умерить жестокость по отношению к подчиненному им народу. Поэтому будущие выборы понтификов, так как всякое было в прошлом, будут проведены в соответствии с каноном и правом, и тот, кто будет избран на святой
Но даже после этого Оттон не успокоился.
— Есть еще один верный слуга ваш, — продолжал император, — слуга, склонивший на нашу сторону вышеупомянутого герцога Тразимунда, а затем мужественно удерживающий Беренгара в плену стен Сан-Леона!
Имя «героя» уже можно было не называть. Иоанну до сего момента еще удавалось кое-как справляться с эмоциями; быть может, лишь выдвинутая вперед нижняя челюсть понтифика позволяла Оттону догадываться о магнитуде колебаний, происходящих в душе собеседника. Но на сей раз папа порывисто вскочил с кресла, и секундантам властелинов, Бруно и Льву, в какой-то момент показалось, что Иоанн набросится на Оттона с кулаками. Император же словно не заметил горячности понтифика и абсолютно спокойным голосом продолжил:
— Да, я имею в виду мессера Кресченция, а также его брата Иоанна, сыновей покойного сенатора Рима и большого друга вашего батюшки.
Папа следующие слова скорее не проговаривал, а выплевывал, настолько сильна была его ярость.
— Вы… Вы просите! Вы просите за граждан Рима! По какому праву? Почему те достойные сыновья не обратятся напрямую ко мне? Почему за них хлопочете именно вы?
— Во-первых, сядьте, Ваше Святейшество, — Оттон подарил Иоанну взгляд, которым ранее одаривал только брата Генриха и сына Людольфа. Папа тут же безвольно плюхнулся обратно в кресло. — Не скрою, братья Кресченции расстроены ссылкой в Террачину и желали бы поскорее вернуться в Рим.
— Они уже вернулись в Рим. Вместе с вами. И никто не чинил им препятствий. Напротив, напомню вам, что вся их семья в день коронации удостоилась чести быть приглашенной за наш стол.
— Яства вашего стола чудесная, но несоразмерная награда их деяниям, — поддержал Оттона Бруно.
— Какая же награда станет для них соразмерной? Может, земли Пентаполиса? Равенну вы уже обкорнали.
— Странные слова вы отпускаете, Ваше Святейшество, — заметил Бруно. Оттон лишь невесело улыбнулся.
— Полагаю, что Кресченции вознесут молитвы за ваше здравие, если их семье вернут лишь титул сенатора, — сказал император.
Иоанн громко хмыкнул. Оттон и Бруно с некоторым удивлением взглянули на него. Так хмыкают те, кто ожидал явно худшего.
— Сената в Риме более не существует, — пояснил папа.
— За тысячелетнюю историю Рима Сенат часто лишали реальной силы, — начал рассуждать Бруно, — но во все времена люди, носившие тогу сенатора, пользовались особым уважением в городе. Вот и дети Кресченция хотят лишь вернуть уважение к своей семье. Уважение! Это же такая необременительная уступка!
— Мы прекрасно знаем, что управление Римом осуществляется декархами, назначаемыми вами, — сказал Оттон. — Уважение уважением, но я, например, считаю, что мессер Кресченций достоин титула главы городской милиции.
— Этого не будет. — На сей раз папа удержал себя от нового прыжка с кресла, но голос его прозвучал удивительно жестко. Предельно жестко.
— Понимаю, — после некоторой паузы ответил Оттон, — но вот беда, мы имели глупость пообещать ему хотя бы должность декарха одного из округов.
— И этого не будет, — не менее резко, чем в первый раз, ответил Иоанн, — и я прошу впредь ничего из имущества Рима и Церкви наперед никому не обещать.
— Напрасно вы столь враждебно настроены к мессеру Кресченцию, — встрял Бруно, — при разумном ведении дел он мог бы стать вашим мудрейшим советником, в точности как его отец служил вашему. Видели бы вы, в каком порядке он держит гарнизон в Иоаннополисе, а ведь там полтысячи крепких мечей, готовых последовать за ним и в огонь и в воду.
— Это угроза, ваше высокопреподобие?
— Где вы это услышали, Ваше Святейшество?
— Хорошо, — дружелюбно, как ему самому казалось, улыбнулся Оттон. — Но ничем не обеспеченный титул сенатора вы ему хотя бы согласны вернуть?
Иоанн ответил не сразу. Он уже был в достаточной степени взвинчен, но с другой стороны, также давно заметил, что и собеседники глядят на него все более колюче. В какой-то момент он даже успел удивиться происходящей на его глазах метаморфозе, когда стороны, совершив глобальное дело, начинают вдруг ссориться из-за второстепенных проблем. Неужели интересы этого проклятого Кресченция так важны императору? Ах, ну почему Господь так рано призвал к себе дядю Сергия? Что же делать? Закрыв глаза, довериться? Вдруг это их последняя прихоть? Тогда упираться действительно нет смысла. Или же стоять на своем вплоть до битья в римский набат?
— Я слишком ценю наш союз, чтобы подобный вопрос хотя бы даже в сотой доле способен был его ослабить, — сказал Иоанн прежним, чуть отрешенным, голосом. — Я верну семье Кресченциев титул сенатора. Мало того, я восстановлю справедливость и верну сенаторский титул не только сыну советника моего отца, но и дочери, так как эта семья во времена отца моего и бабки моей имела в Сенате два голоса.
— Склоняю голову перед мудростью и великодушием вашим, — сказал вновь слегка удивленный Оттон.
— Воля Господа и ваша воля, я допущу обоих сенаторов в городской консилиум, где помимо меня в управлении Римом участвуют глава городской милиции, примицерий нотариусов, главный судья и декархи округов. Брат Кресченция Иоанн получит священническую хиротонию в одну из титульных базилик Рима, в какую точно — пока сказать не могу.
— Всего лишь священническую? — улыбнулся с хитрым прищуром Бруно.
— Извините, Святой престол еще пока занят.
Оттон добродушно рассмеялся. Иоанн даже не улыбнулся.
— Теперь, после всего сказанного, видятся ли вам награды Святого престола, оказанные этой семье, достойными их деяний?
— Да, Ваше Святейшество, — ответили Оттон и Бруно, успев за время папского монолога не раз обменяться удивленными взглядами.
Увы, порой то, что со стороны видится мудростью, благоразумием и готовностью к великим компромиссам, на поверку оказывается следствием самых нелепых и опасных страстей, обусловленных животными инстинктами или капризными порывами. Уже несколько дней Его Святейшество грешно раздумывал о кратчайших путях к сердцу, разуму и лону прекрасной Стефании, в одночасье вскружившей голову сладострастному понтифику. В голову папе лавиной приходили разной степени бредовости мысли вплоть до похищения Стефании, даром что та была родом из сабинских лесов . Однако обычно такие мысли донимали мозг папы в минуту досуга, за трапезным столом или перед уходом ко сну. Но сегодня они появились в самый неподходящий момент. Возможно, серьезность сегодняшней беседы и невероятное напряжение мозговой деятельности потребовало от папы немедленного переключения внимания на посторонние темы, а тут же появившийся перед глазами чарующий образ привел мысли папы к простому и эффективному решению. Не касающемуся, правда, интересов Рима и Церкви, но зато касающемуся его самого. Иоанн придумал способ регулярно видеться со Стефанией, и ради этого он пошел на соглашение с нахальными чужеземцами на возвращение в Рим врагов собственной семьи, на прямой ущерб вверенных ему городу и институту. Впрочем, не стоит забывать, что речь идет о двадцатипятилетнем молодом человеке, родившемся с золотой ложкой во рту, рано познавшем все пороки ничем не ограниченной власти. Многие ли из достигших такого возраста успешно преодолевают искушения мира сего? Не забывайте в максимализме и поспешном осуждении своем о падении античного мудреца Аристотеля, которому однажды вздумалось поговорить «по душам» с некой гетерой Кампасмой, вот так же затуманившей мозги будущему покорителю мира македонскому Александру. Беседа эта закончилась тем, что Кампасма спустя всего час оседлала беднягу философа, словно лошадь, чему последний был только по-ребячески рад. «Представляешь, куда может завести тебя женщина, если она смогла такое сотворить со мной!» — воскликнул тогда оседланный гигант античной мысли. А папа Иоанн, как и мы с вами, был далеко не Аристотель. Конечно, понтифик еще не раз впоследствии пожалеет о допущенной им мягкотелости и глупости, которые дороже всего обойдутся лично ему и его родному городу, но многие ли из нас не жалеют сейчас о тех роковых ошибках, что были допущены нами в молодости?
* * * * *
13 февраля 962 года на площади Святого Петра, в присутствии римской и германской знати, римского плебса и духовенства, глашатаями Его Святейшества был зачитан пространный документ, вошедший в историю как «Оттоновы привилегии». Приведем же его полностью, ибо что еще может так осязаемо передать дух, традиции и язык той эпохи?
«Во имя всемогущего Господа Бога, Отца, Сына и Святого Духа. Я, Оттон, милостью Божьей августейший император, вместе с Оттоном, всеуправляющей Божественной волею славным королем, нашим сыном, торжественно клянемся и обещаем с помощью этого договора, что мы подтверждаем тебе, блаженному Петру, главе апостолов и хранителю ключей от Царствия Небесного, и через тебя наместнику твоему господину Иоанну, верховному понтифику Вселенской церкви, подобно тому как предшественникам вашим вплоть до настоящих времен подтверждалось, что в вашей власти вы держите:
1) Город Рим с одноименным герцогством и его пригороды и все его деревни, его территории, горные и морские, побережья и гавани.
2) И все города, замки, укрепления и деревни в границах Тусции, а это: Порто, Центумцеллы, Чере, Бледа, Мартуриан, Сутрия, Непи, замки Галлис, Орта, Полимарций, Америя, Туда, Перузия с тремя их островами, которые маленькие и большие: Пульвензий, Нарния и Утрикул, со всеми областями и территориями, относящимися к вышеназванным городам.
3) А также Равеннский экзархат в совокупности с городами, замками и укреплениями, которые блаженной памяти господин Пипин и господин Карл, великолепнейшие императоры, предшественники наши, блаженному апостолу Петру и вашим предшественникам уже внесли в список дарений, а это: города Равенна и Эмилия, Бобий, Цезена, Форумпопули, Форумливи, Фавенция, Имола, Бонония, Феррара, Комийакул и Адрианис, а также Габелл, со всеми областями, территориями и островами, землей и морем, к вышеназванным городам относящимися.
4) Вместе с Пентаполисом, а также Аримином, Пензауром, Фаном, Сеногаллией, Анконай, Аузимом, Гуманам, Гезом, Форумсимпронии, Монтемфелтри, Урбаном и территориями Балнензи, Калли, Луциоли и Эугубии со всеми областями и территориями, к этим городам относящимися.
5) Таким же образом территорию Сабинии, которая господином императором Карлом, предшественником нашим, блаженному апостолу Петру через список дарований была отдана вся.
6) Также в границах Тусции лангобардов замок Фелицита, бывший Урб, Балней короля, Ференци, Витербий, Орх, Марку, Тускану, Суану, Пополоний, Розеллий со всеми пригородами и деревнями, территориями и приморскими областями, укреплениями, деревнями и всеми областями.
7) Также от Луны с островом Корсика до Суриана, до горы Бардон, до Берцета, до Пармы, до Регии, до Мантуи, до горы Силиции, Венецианской провинции, Истрии, а также целиком герцогства Сполето и Беневент вместе с церковью Святой Кристины, расположенной вблизи Палии, от Падуи четыре мили.
8) Также в границах Кампании Сору, Арк, Аквин, Арбин, Цеан и Капую.
9) А также патримонии, относящиеся к вашим владениям и управлению, а это Беневентская и Неаполитанская патримонии, а также патримонии Калабрии, Верхней и Нижней; из городов — Неаполь с его замками, территориями, областями и островами, к нему относящимися и видными с берега; а также патримонию Сицилии, если Господь наш ее предаст в наши руки.
10) Таким же образом города Гаэту и Фунд со всем к ним относящимся.
11) Сверх того мы жертвуем тебе, блаженному апостолу Петру и твоему наместнику господину папе Иоанну, и наследникам его ради спасения нашей души и душ нашего сына и наших родителей из владений нашего королевства города и замки с их рыбными лавками, а это: Реат, Амитерн, Фуркон, Нурсия, Балва, Марс и город Терамн, со всем относящимся к ним.
12) Эти все вышеназванные провинции, города, замки, укрепления, деревни, территории, равно как и патримонии, ради спасения нашей души и душ нашего сына, наших родителей и наших наследников и ради всего Богом хранимого Франкского народа теперь названной церкви твоей, блаженному апостолу Петру и через тебя наместнику твоему, нашему духовному отцу, господину Иоанну, верховному понтифику, главе Вселенской церкви и его преемникам вплоть до конца мира таким образом подтверждаем, чтобы держали их в своем верховном праве и владении.
13) Таким образом, посредством этого нашего соглашения мы подтверждаем дарения, которые блаженной памяти господин король Пипин и затем господин Карл, великолепнейший император, блаженному апостолу Петру по собственной воле предоставили, в том числе ценз и pensio, и другие сборы, которые ежегодно во дворец короля Лангобардов обычно приносились — и из Тусции, и из герцогства Сполето, как было решено в соответствии с вышеназванным дарением между святой памяти папой Адрианом и господином императором Карлом, а поскольку этот понтифик их от вышеназванных герцогств, т. е. Тусканы и Сполето, подтвердил принадлежность к своей власти, а именно таким образом, чтобы ежегодно названный ценз церкви блаженного апостола Петра был бы уплачен, то воистину над этими герцогствами наше и нашего сынам правление.
14) Также мы постановляем, чтобы все вышеназванное к вам через это наше соглашение подтверждения перешло, и гарантируем, чтобы у вас остались верховная юрисдикция и управление, и никоим образом ни нами, ни нашими наследниками ни под каким предлогом или уловкой в каком-либо отношении ваша власть не была бы ущемлена или у вас что-либо из вышеназванных провинций, городов, укреплений, замков, деревень, островов, территорий и патримоний не было бы отнято, ни pensio или ценз, так чтобы мы это не намеревались совершить, мы соглашаемся, но всему лучшему, что выше упомянуто, т. е. провинциям, городам, укреплениям, замкам, территориям, патримониям, островам, цензу и pensio в пользу церкви блаженного апостола Петра и понтификов на Святом престоле находящихся мы, чем можем, будем защитниками, чтобы это в их распоряжении для пользования твердо было получено.
15) Могуществом нашим и сына нашего и потомков наших в соответствии с тем, что заключено в договоре, постановлении и твердом обещании понтифика Евгения и его преемников, постановляем, чтобы весь клир и знать всего римского народа по причине противоречивых потребностей и неразумности понтификов обязались через клятву умерить жестокость по отношению к подчиненному им народу. Поэтому будущие выборы понтификов, так как всякое было в прошлом, будут проведены в соответствии с каноном и правом, и тот, кто будет избран на святой
