Возглавляли его дружину люди, которые видели в Гуго единственно возможный источник своего благосостояния, а также те, которым в результате всей эпопеи последнего времени уже нечего было терять. К таковым, в первую очередь, относился Ардуин Глабер, променявший совесть на титул графа Ауриате, рыжий проныра Сарлион, граф королевского дворца и единственный, кто в эту ночь не сомкнул глаз, а также юный Ланфранк, по обычаю сладко растянувшийся возле двери королевской опочивальни.
Визг Ланфранка, на которого в предрассветной темноте наступил неосторожный Сарлион, рывком поднял короля с постели. За окном едва занималось утро, раньше полудня его люди не планировали сворачивать лагерь, и потому сердце Гуго ощутимо заметалось в его грудной клетке, предчувствуя недоброе.
- Кир, государь мой, похоже за нами погоня. Со стороны Маноска к нам идет неизвестная дружина. Кто, чего – пока непонятно, трудно разглядеть.
- Ланфранк, одежду! – крикнул Гуго, лицо его было серым, как начинающееся в Систероне февральское утро, - со стороны Маноска, говоришь? Странно. Могут ли это быть тевтонцы?
- Вчера вы получили известие, что король Оттон по сию пору находится в Валансе. Хотя, конечно, король ведь мог выслать вперед себя передовую дружину. Еще пока темно, но по ощущениям приближающееся войско не больше нашего.
- Конная, пешая?
- Конная, мой кир.
- Черт, они скоро будут здесь.
Король с Сарлионом и Ланфранком поднялись на парапет крепостной стены цитадели. Солнечные лучи постепенно начали захватывать долину Дюренции, и неизвестный отряд был теперь виден полностью.
- Да, их примерно три сотни, - сказал король, - но мне необходимо сохранить людей до границ Иврейской марки.
- Если бы было немного времени, можно было бы переправиться на тот берег и попытаться разрушить старый мост, - сказал Сарлион.
Речь шла о древнем римском мосте, построенным Домицием и служившим перемычкой в горловине «песочных часов» Прованса.
- Если Господом мне суждено будет вернуться в Лангобардию, не пожалею никаких денег, чтобы купить у ромеев огонь Каллиника. Как бы он сейчас пригодился!
- Быть может нам все-таки уйти на тот берег? На узком мосту задерживать неприятеля можно сколь угодно долго. Я берусь задержать их, кто бы это ни был, а в это время вы с мессером Глабером сможете уйти.
Гуго с редкой для него признательностью взглянул на верного слугу. Как мало у него осталось таких!
- Мессер, а у кого на штандартах есть лев на красном поле? – размышления короля с его слугой вдруг прервал зоркий Ланфранк, до того несколько минут впивавшийся глазами в приближающееся войско в надежде углядеть хоть какой-нибудь отличительный знак.
Король с Сарлионом тут же присоединились к изучению незваных чужаков.
- Не знаю, как насчет льва, но я точно не вижу желто-черных цветов, которые указывали бы на швабов или саксов, - сказал король.
- Это Раймунд, ваше высочество! – воскликнул Сарлион, - у него, у него же лев на красном поле . Раймунд решил присоединиться к нам, какое счастье!
- И оставить свои земли на угощение тевтонцам? – поумерил радость своего придворного Гуго, - Не уверен.
- Но что еще может означать его приход?
- Очень скоро мы это узнаем. Ланфранк, прикажи подавать аристон, а вас, граф, прошу проследить за приближением дружины Раймунда, я не люблю неожиданные визиты на рассвете.
Король еще не успел закончить завтрак, как Сарлион вновь поднялся к нему. На лице графа отсутствовали намеки на радостные известия.
- Мой кир, мне не нравится поведение людей Раймунда. Первым делом они установили контроль над мостом.
- И вы дали им это сделать? Черт вас забери вместе с потрохами, Сарлион! А где Глабер?
- Находится рядом с ними, недалеко от моста.
- Немедленно замените его. Пусть граф Ауриате будет подле своего короля.
Сарлион поклонился, пряча всепонимающую улыбку. Между ним и Ардуином Глабером уже давно тлел огонек соперничества за признание короля. Сегодня за явным преимуществом Сарлион одерживал верх.
Рокировка слуг состоялась безболезненно. Безбородый и лысый, несмотря на свои двадцать семь лет, плотного сложения и на редкость молчаливый мессер Глабер очень скоро предстал перед очами Гуго.
- Мессер Раймунд, герцог Аквитании, маркиз Го…
- Да-да, мы уже поняли кто это, мессер Глабер. Что ему надо?
- Он шлет вам привет как своему брату во Христе и жаждет переговорить с вами наедине.
- Прекрасно. Шлите ему ответное приветствие и просите сюда подняться.
- Он просит, чтобы вы спустились к нему и переговорили у старого моста.
Гуго Арльский внезапно оказался в положении своего пасынка Конрада, совсем недавно также тщетно дожидавшегося приезда своего вассала для принесения оммажа. Гуго тут же вспылил, но сумел совладать с нервами, сообразив, что сейчас не время и не место для ссор. Вместе с тем он не отказал себе в удовольствии потомить графа Руэрсгкого в ожидании на февральском ветре. За это время Гуго успел навестить своих новых домочадцев, в глазах которых он заметил радость и надежду - семья Берты уже была в курсе утренних новостей.
Когда Гуго соизволил-таки спуститься к графу Раймунду, тот уже порядком продрог и приказал своим слугам развести костер. Граф Раймунд был хмур, его квадратная челюсть многообещающе выползла вперед.
- Доброго дня, благородный Раймунд! Вы впервые в Систероне? Неправда ли, чудесное место для добрых христиан? Как поживает моя племянница?
Граф Раймунд долго мычал, подбирая слова. Гуго продолжил балагурить как ни в чем не бывало.
- Понравились ли красоты Прованса нашему непрошеному гостю из северных земель? На мой взгляд, он уже злоупотребляет нашим гостеприимством. Бургундия никому не позволяла помыкать собой, и я безмерно рад, что вы решили присоединиться к моему войску, чтобы дать отпор зарвавшемуся тевтонцу.
- Я здесь не для этого.
Гуго с насмешкой взглянул на Раймунда, но на душе у него отчаянно заскребли кошки.
- Я прибыл сюда, следуя своему долгу вассала перед сюзереном. Я прибыл для защиты короля Конрада, да сохранит его пуще наших мечей Отец наш Небесный.
- Хвала вашей доблести, граф. Король Конрад будет рад слышать это.
- Я здесь, чтобы сопроводить своего короля в Арль.
- И тем оставить его беззащитным перед лицом врага?
- В Арле королю Конраду ничто не угрожает. Не угрожает ему и король тевтонцев, напротив, король Оттон пришел сюда помочь своему родственнику и законному хозяину этих мест. А враг короля Конрада все это время находился рядом с ним.
Гуго, услышав это, тут же перешел на злобный шепот.
- Правильно я ли вас понял, мой дорогой Раймунд, что, лишившись поддержки вашего хозяина в Тулузе, вы теперь решили выслужиться перед тевтонцем предав меня и, тем самым, заработав прощение у желторотого недоумка Конрада?
Раймунд тоже ответил шепотом.
- А правильно ли я понял тебя, Гуго, что ты оказался здесь не ради красот Систерона, а для того, чтобы убежать в свою Лангобардию, бросив вассалов и слуг на произвол судьбы и на милость короля Оттона?
- И что, ты теперь встанешь у меня на пути?
- Да, таковой будет моя плата королю Оттону. Твоя дружина немногим больше моей и, даже если ты одержишь верх, тебе не удастся быстро уйти на ту сторону реки, а потери твои будут таковы, что найдется немало твоих бывших вассалов, пожелающих предъявить тебе счет за былое. А за Альпами тебя будет поджидать Беренгарий.
«Ловко все рассчитал, собака!» - подумал Гуго и на какое-то время отдался невеселым размышлениям. Но он был человек на редкость находчивый.
- Все так, мой милый, но в этом случае королева Берта и король Конрад узнают, что ты заявился в их владениях по подложному требованию, состряпанному мною. Мне абсолютно наплевать, что обо мне теперь подумают моя жена и пасынок, а вот тебя тогда точно лишат всех земель, которые ты от меня получил.
Граф Раймунд осквернил это ангельское место самыми грязными ругательствами.
- Пусть так. Мне будет уроком, как пытаться украсть лишнее у соседа своего, - махнув рукой, согласился с таким раскладом Раймунд.
- Но ведь об этом может никто и не узнать, - перехватил инициативу Гуго. Раймунд мрачно взглянул на него.
- Ты дозволишь мне уйти, Раймунд. Мне и моим людям. Я же оставлю тебе Конрада, пусть он возблагодарит тебя достойною мерой.
- Ты оставишь мне всю семью.
Гуго ответил не сразу, просчитывая в уме все варианты. Младенец Рудольф его стеснял и был ему абсолютно не нужен. Аделаиду тоже можно было безболезненно оставить здесь, помолвка все равно состоялась, а в глазах современников десятого века обязательства, принятые во время помолвки, считались ничуть не менее крепкими и строгими, чем заключенные во время освящения брака.
- Хорошо, - согласился он, - ты получишь их всех. Но королева Берта последует за мной.
- Пусть она объявит мне лично о своем решении.
- Королева Берта последует за мной не как королева Арелата, а как моя супруга. Никто, даже тевтонец Оттон, даже папа Лев не может мне в этом воспрепятствовать.
На такой аргумент возражений найтись не могло. Тем более у такого тугодума, как Раймунд.
- Пусть будет по-вашему, мессер.
Вернувшись в крепость, Гуго отдал необходимые распоряжения Сарлиону и его людям, краем глаза приглядывая за септиманцами Раймунда. А те заняли пространство по обоим берегам Дюренции и на самом мосту, так что пытаться обмануть их было бы делом пустым и опасным. Но Гуго и не собирался более хитрить. Все мысли его были заняты предстоящим разговором с Бертой.
Войдя к ней, он застал королеву за привычным занятием. Ее хладнокровие незамедлительно взбесило Гуго, но он, гася эмоции, зашагал вокруг нее, шумно дыша и говоря непривычно отрывисто:
- Собирайся. Живо собирайся. С любезного разрешения Раймунда мы едем дальше. Я договорился.
Берта ничего не отвечала, а смотрела на него спокойно и с презрением.
- Все твои …. дети останутся здесь…. На какое-то время.
- Я никуда не поеду, - твердо заявила Берта. Гуго резко остановился перед ней.
- Поедешь. Еще как поедешь. Собирай свое барахло, чертова ведьма, не забудь и это, - с этими словами он выбил у нее из рук веретено
- Я никуда не поеду, - повторила королева.
- Тогда я выволоку тебя силой.
- Ты побоишься это сделать. Ты в Арелате уже боишься собственной тени.
На мгновение у Гуго всерьез мелькнула мысль задушить ее. Но он сдержался.
- Если ты подешь со мной, ты по-прежнему будешь королевой. Если ты останешься, тевтонец лишит тебя всего.
- Король Оттон пришел сюда по моей просьбе, он не сделает ничего плохого для нашей семьи, но, если даже ты вдруг окажешься прав, я восприму это как великую милость Господа, воздавшего мне за грехи мои.
- Ты - моя жена, и ты должна следовать за мной. Никто не волен противиться этому.
Берта подняла на него взгляд.
- Я не жена тебе, Гуго.
Гуго ухмыльнулся.
- То есть, ты предашь огласке тот факт, что у нас не было близости? Других доводов признать наш брак недействительным у тебя быть не может. Но знаешь, всякий при виде тебя поймет мои чувства и сильно не осудит.
Берта терпела и не такие «комплименты». Гуго же распалялся все более.
- Хорошо, ты сама напросилась. Придется-таки один раз воспользоваться тобой. Надеюсь, что меня не стошнит, - с этими словами он начал расшнуровывать свои штаны, готовясь и в самом деле воспользоваться правами супруга.
- Что вы делаете, мессер?! – первый раз за этот день Гуго удалось напугать королеву. Она вскочила, пятясь к окну.
- Что делаю? Нарушаю свое обещание, данное тебе, жаба! Кричи громче, чтобы все вокруг услышали, что я воспылал к тебе страстью. Здесь тебе никто не поможет, а у меня теперь будет куча свидетелей того, что супружеский долг я исполнял достойно.
- Я не жена вам, Гуго, но вовсе не из-за этого.
- А отчего же? – ухмыляясь продолжал он, успев к тому времени сбросить половину одежд.
Берта торопливо заговорила, пока на Гуго еще оставалось хоть что-то и пока он имел возможность ее слышать:
- На прошлой седмице, еще в Арле я беседовала с Леоном Простаком, другом нашего святого отца Одона. Он только что прибыл из Рима, где провел целых два года. Так вот однажды, в беседе с супругой вашего брата, маркизой Тосканской, та, преследуя цель заслужить доверие клюнийского аббатства а заодно загладить вину за свое известное сребролюбие, поведала ему одну тайну римского принцепса.
- Альбериха? И что ему сказала эта любительница плохо охраняемых реликвий? Однако, каков мой братец, не перестаю ему удивляться!
- Она сказала, что в монастыре Святой Марии, что рядом с домом правителя Рима, растут и воспитываются две девицы. Старшей, которую все зовут Берта, идет десятый год и она дочь вашего сводного брата и вашей жены.
- Дочь Гвидо! Тоже мне новость!
- Но вторую девочку тоже зовут Берта. Не знаю, каким образом и от кого маркиза Вилла получила эти сведения, но с ее слов выходит, что вторая Берта тоже дочь Мароции и ей нет еще и пяти лет. Что это означает, по-вашему?
- Что Мароция осталась жива после тех событий в Риме, - криво усмехнулся Гуго, - я всегда это знал.
- Не только. Это ваша дочь. Дочь короля и сенатрисы Рима.
Язвительная улыбка замерла на лице Гуго. К такому повороту событий он был не готов. С быстротой июньских зарниц по его лицу пробежали отблески новых перспектив, словно свет бриллиантов лежавших в сундуке, приоткрывшемся, как ключом, нежданной вестью. Перед буридановым ослом вдруг вновь возник прежний соблазн, на который он уже было однажды махнул рукой. Но теперь! Теперь он мыслями вдруг разом перенес себя в Рим и уже видел свою маленькую дочь, Мароцию в миниатюре, важно восседавшую одесную его на троне.
Голос Берты Швабской вернул его в грубую бургундскую действительность. Гуго опомнился.
- Что было четыре-пять лет назад сейчас ничего не значит. За это время Мароция могла сто раз умереть.
- Но вы-то говорили, что она была убита своим собственным сыном в Риме, пять лет тому назад! И клялись в том на Священном писании.
К ужасу Берты, Гуго в ответ только пожал плечами. Мало ли что он говорил, мало ли на чем клялся!
- Вы несчастный, съедаемый страстями и потерявшийся в этом мире человек, Гуго. Возвращайтесь и разыщите свою жену, она жена вам не только по закону, но и по духу. Если же вы будете настаивать, чтобы я ехала с вами, я при людях расскажу все, о чем поведала вам только что. Вы не имели права жениться на мне. Я страшно согрешила, согласившись стать вашей супругой. Чтобы ни случилось, но я не поеду с вами и не вернусь в Арль. Я уже решила посвятить остаток дней своих служению Господу и в попытках заслужить себе прощение за грех, к которому вы вынудили меня. У меня нет для себя оправданий, я буду молиться за себя и своих детей, которых вы сделали заложниками ваших сатанинских прихотей. Подле Пайерна святые братья из Клюни собираются строить новый монастырь, и я уже решила отдать все свое имущество на строительство святой обители. Несмотря на великое зло, причиненное вами мне, я буду также просить Господа за вас.
Гуго уже не слушал ее. Скорее он отреагировал на ту тишину, которая воцарилась в келье королевы после того как она окончила свой темпераментный монолог. Кинув на нее прощальный взор, он кивнул, до его сознания донеслись обрывки ее речи:
- Благодарю вас, - сухо сказал он своей супруге и затворил за собой дверь.
Визг Ланфранка, на которого в предрассветной темноте наступил неосторожный Сарлион, рывком поднял короля с постели. За окном едва занималось утро, раньше полудня его люди не планировали сворачивать лагерь, и потому сердце Гуго ощутимо заметалось в его грудной клетке, предчувствуя недоброе.
- Кир, государь мой, похоже за нами погоня. Со стороны Маноска к нам идет неизвестная дружина. Кто, чего – пока непонятно, трудно разглядеть.
- Ланфранк, одежду! – крикнул Гуго, лицо его было серым, как начинающееся в Систероне февральское утро, - со стороны Маноска, говоришь? Странно. Могут ли это быть тевтонцы?
- Вчера вы получили известие, что король Оттон по сию пору находится в Валансе. Хотя, конечно, король ведь мог выслать вперед себя передовую дружину. Еще пока темно, но по ощущениям приближающееся войско не больше нашего.
- Конная, пешая?
- Конная, мой кир.
- Черт, они скоро будут здесь.
Король с Сарлионом и Ланфранком поднялись на парапет крепостной стены цитадели. Солнечные лучи постепенно начали захватывать долину Дюренции, и неизвестный отряд был теперь виден полностью.
- Да, их примерно три сотни, - сказал король, - но мне необходимо сохранить людей до границ Иврейской марки.
- Если бы было немного времени, можно было бы переправиться на тот берег и попытаться разрушить старый мост, - сказал Сарлион.
Речь шла о древнем римском мосте, построенным Домицием и служившим перемычкой в горловине «песочных часов» Прованса.
- Если Господом мне суждено будет вернуться в Лангобардию, не пожалею никаких денег, чтобы купить у ромеев огонь Каллиника. Как бы он сейчас пригодился!
- Быть может нам все-таки уйти на тот берег? На узком мосту задерживать неприятеля можно сколь угодно долго. Я берусь задержать их, кто бы это ни был, а в это время вы с мессером Глабером сможете уйти.
Гуго с редкой для него признательностью взглянул на верного слугу. Как мало у него осталось таких!
- Мессер, а у кого на штандартах есть лев на красном поле? – размышления короля с его слугой вдруг прервал зоркий Ланфранк, до того несколько минут впивавшийся глазами в приближающееся войско в надежде углядеть хоть какой-нибудь отличительный знак.
Король с Сарлионом тут же присоединились к изучению незваных чужаков.
- Не знаю, как насчет льва, но я точно не вижу желто-черных цветов, которые указывали бы на швабов или саксов, - сказал король.
- Это Раймунд, ваше высочество! – воскликнул Сарлион, - у него, у него же лев на красном поле . Раймунд решил присоединиться к нам, какое счастье!
- И оставить свои земли на угощение тевтонцам? – поумерил радость своего придворного Гуго, - Не уверен.
- Но что еще может означать его приход?
- Очень скоро мы это узнаем. Ланфранк, прикажи подавать аристон, а вас, граф, прошу проследить за приближением дружины Раймунда, я не люблю неожиданные визиты на рассвете.
Король еще не успел закончить завтрак, как Сарлион вновь поднялся к нему. На лице графа отсутствовали намеки на радостные известия.
- Мой кир, мне не нравится поведение людей Раймунда. Первым делом они установили контроль над мостом.
- И вы дали им это сделать? Черт вас забери вместе с потрохами, Сарлион! А где Глабер?
- Находится рядом с ними, недалеко от моста.
- Немедленно замените его. Пусть граф Ауриате будет подле своего короля.
Сарлион поклонился, пряча всепонимающую улыбку. Между ним и Ардуином Глабером уже давно тлел огонек соперничества за признание короля. Сегодня за явным преимуществом Сарлион одерживал верх.
Рокировка слуг состоялась безболезненно. Безбородый и лысый, несмотря на свои двадцать семь лет, плотного сложения и на редкость молчаливый мессер Глабер очень скоро предстал перед очами Гуго.
- Мессер Раймунд, герцог Аквитании, маркиз Го…
- Да-да, мы уже поняли кто это, мессер Глабер. Что ему надо?
- Он шлет вам привет как своему брату во Христе и жаждет переговорить с вами наедине.
- Прекрасно. Шлите ему ответное приветствие и просите сюда подняться.
- Он просит, чтобы вы спустились к нему и переговорили у старого моста.
Гуго Арльский внезапно оказался в положении своего пасынка Конрада, совсем недавно также тщетно дожидавшегося приезда своего вассала для принесения оммажа. Гуго тут же вспылил, но сумел совладать с нервами, сообразив, что сейчас не время и не место для ссор. Вместе с тем он не отказал себе в удовольствии потомить графа Руэрсгкого в ожидании на февральском ветре. За это время Гуго успел навестить своих новых домочадцев, в глазах которых он заметил радость и надежду - семья Берты уже была в курсе утренних новостей.
Когда Гуго соизволил-таки спуститься к графу Раймунду, тот уже порядком продрог и приказал своим слугам развести костер. Граф Раймунд был хмур, его квадратная челюсть многообещающе выползла вперед.
- Доброго дня, благородный Раймунд! Вы впервые в Систероне? Неправда ли, чудесное место для добрых христиан? Как поживает моя племянница?
Граф Раймунд долго мычал, подбирая слова. Гуго продолжил балагурить как ни в чем не бывало.
- Понравились ли красоты Прованса нашему непрошеному гостю из северных земель? На мой взгляд, он уже злоупотребляет нашим гостеприимством. Бургундия никому не позволяла помыкать собой, и я безмерно рад, что вы решили присоединиться к моему войску, чтобы дать отпор зарвавшемуся тевтонцу.
- Я здесь не для этого.
Гуго с насмешкой взглянул на Раймунда, но на душе у него отчаянно заскребли кошки.
- Я прибыл сюда, следуя своему долгу вассала перед сюзереном. Я прибыл для защиты короля Конрада, да сохранит его пуще наших мечей Отец наш Небесный.
- Хвала вашей доблести, граф. Король Конрад будет рад слышать это.
- Я здесь, чтобы сопроводить своего короля в Арль.
- И тем оставить его беззащитным перед лицом врага?
- В Арле королю Конраду ничто не угрожает. Не угрожает ему и король тевтонцев, напротив, король Оттон пришел сюда помочь своему родственнику и законному хозяину этих мест. А враг короля Конрада все это время находился рядом с ним.
Гуго, услышав это, тут же перешел на злобный шепот.
- Правильно я ли вас понял, мой дорогой Раймунд, что, лишившись поддержки вашего хозяина в Тулузе, вы теперь решили выслужиться перед тевтонцем предав меня и, тем самым, заработав прощение у желторотого недоумка Конрада?
Раймунд тоже ответил шепотом.
- А правильно ли я понял тебя, Гуго, что ты оказался здесь не ради красот Систерона, а для того, чтобы убежать в свою Лангобардию, бросив вассалов и слуг на произвол судьбы и на милость короля Оттона?
- И что, ты теперь встанешь у меня на пути?
- Да, таковой будет моя плата королю Оттону. Твоя дружина немногим больше моей и, даже если ты одержишь верх, тебе не удастся быстро уйти на ту сторону реки, а потери твои будут таковы, что найдется немало твоих бывших вассалов, пожелающих предъявить тебе счет за былое. А за Альпами тебя будет поджидать Беренгарий.
«Ловко все рассчитал, собака!» - подумал Гуго и на какое-то время отдался невеселым размышлениям. Но он был человек на редкость находчивый.
- Все так, мой милый, но в этом случае королева Берта и король Конрад узнают, что ты заявился в их владениях по подложному требованию, состряпанному мною. Мне абсолютно наплевать, что обо мне теперь подумают моя жена и пасынок, а вот тебя тогда точно лишат всех земель, которые ты от меня получил.
Граф Раймунд осквернил это ангельское место самыми грязными ругательствами.
- Пусть так. Мне будет уроком, как пытаться украсть лишнее у соседа своего, - махнув рукой, согласился с таким раскладом Раймунд.
- Но ведь об этом может никто и не узнать, - перехватил инициативу Гуго. Раймунд мрачно взглянул на него.
- Ты дозволишь мне уйти, Раймунд. Мне и моим людям. Я же оставлю тебе Конрада, пусть он возблагодарит тебя достойною мерой.
- Ты оставишь мне всю семью.
Гуго ответил не сразу, просчитывая в уме все варианты. Младенец Рудольф его стеснял и был ему абсолютно не нужен. Аделаиду тоже можно было безболезненно оставить здесь, помолвка все равно состоялась, а в глазах современников десятого века обязательства, принятые во время помолвки, считались ничуть не менее крепкими и строгими, чем заключенные во время освящения брака.
- Хорошо, - согласился он, - ты получишь их всех. Но королева Берта последует за мной.
- Пусть она объявит мне лично о своем решении.
- Королева Берта последует за мной не как королева Арелата, а как моя супруга. Никто, даже тевтонец Оттон, даже папа Лев не может мне в этом воспрепятствовать.
На такой аргумент возражений найтись не могло. Тем более у такого тугодума, как Раймунд.
- Пусть будет по-вашему, мессер.
Вернувшись в крепость, Гуго отдал необходимые распоряжения Сарлиону и его людям, краем глаза приглядывая за септиманцами Раймунда. А те заняли пространство по обоим берегам Дюренции и на самом мосту, так что пытаться обмануть их было бы делом пустым и опасным. Но Гуго и не собирался более хитрить. Все мысли его были заняты предстоящим разговором с Бертой.
Войдя к ней, он застал королеву за привычным занятием. Ее хладнокровие незамедлительно взбесило Гуго, но он, гася эмоции, зашагал вокруг нее, шумно дыша и говоря непривычно отрывисто:
- Собирайся. Живо собирайся. С любезного разрешения Раймунда мы едем дальше. Я договорился.
Берта ничего не отвечала, а смотрела на него спокойно и с презрением.
- Все твои …. дети останутся здесь…. На какое-то время.
- Я никуда не поеду, - твердо заявила Берта. Гуго резко остановился перед ней.
- Поедешь. Еще как поедешь. Собирай свое барахло, чертова ведьма, не забудь и это, - с этими словами он выбил у нее из рук веретено
- Я никуда не поеду, - повторила королева.
- Тогда я выволоку тебя силой.
- Ты побоишься это сделать. Ты в Арелате уже боишься собственной тени.
На мгновение у Гуго всерьез мелькнула мысль задушить ее. Но он сдержался.
- Если ты подешь со мной, ты по-прежнему будешь королевой. Если ты останешься, тевтонец лишит тебя всего.
- Король Оттон пришел сюда по моей просьбе, он не сделает ничего плохого для нашей семьи, но, если даже ты вдруг окажешься прав, я восприму это как великую милость Господа, воздавшего мне за грехи мои.
- Ты - моя жена, и ты должна следовать за мной. Никто не волен противиться этому.
Берта подняла на него взгляд.
- Я не жена тебе, Гуго.
Гуго ухмыльнулся.
- То есть, ты предашь огласке тот факт, что у нас не было близости? Других доводов признать наш брак недействительным у тебя быть не может. Но знаешь, всякий при виде тебя поймет мои чувства и сильно не осудит.
Берта терпела и не такие «комплименты». Гуго же распалялся все более.
- Хорошо, ты сама напросилась. Придется-таки один раз воспользоваться тобой. Надеюсь, что меня не стошнит, - с этими словами он начал расшнуровывать свои штаны, готовясь и в самом деле воспользоваться правами супруга.
- Что вы делаете, мессер?! – первый раз за этот день Гуго удалось напугать королеву. Она вскочила, пятясь к окну.
- Что делаю? Нарушаю свое обещание, данное тебе, жаба! Кричи громче, чтобы все вокруг услышали, что я воспылал к тебе страстью. Здесь тебе никто не поможет, а у меня теперь будет куча свидетелей того, что супружеский долг я исполнял достойно.
- Я не жена вам, Гуго, но вовсе не из-за этого.
- А отчего же? – ухмыляясь продолжал он, успев к тому времени сбросить половину одежд.
Берта торопливо заговорила, пока на Гуго еще оставалось хоть что-то и пока он имел возможность ее слышать:
- На прошлой седмице, еще в Арле я беседовала с Леоном Простаком, другом нашего святого отца Одона. Он только что прибыл из Рима, где провел целых два года. Так вот однажды, в беседе с супругой вашего брата, маркизой Тосканской, та, преследуя цель заслужить доверие клюнийского аббатства а заодно загладить вину за свое известное сребролюбие, поведала ему одну тайну римского принцепса.
- Альбериха? И что ему сказала эта любительница плохо охраняемых реликвий? Однако, каков мой братец, не перестаю ему удивляться!
- Она сказала, что в монастыре Святой Марии, что рядом с домом правителя Рима, растут и воспитываются две девицы. Старшей, которую все зовут Берта, идет десятый год и она дочь вашего сводного брата и вашей жены.
- Дочь Гвидо! Тоже мне новость!
- Но вторую девочку тоже зовут Берта. Не знаю, каким образом и от кого маркиза Вилла получила эти сведения, но с ее слов выходит, что вторая Берта тоже дочь Мароции и ей нет еще и пяти лет. Что это означает, по-вашему?
- Что Мароция осталась жива после тех событий в Риме, - криво усмехнулся Гуго, - я всегда это знал.
- Не только. Это ваша дочь. Дочь короля и сенатрисы Рима.
Язвительная улыбка замерла на лице Гуго. К такому повороту событий он был не готов. С быстротой июньских зарниц по его лицу пробежали отблески новых перспектив, словно свет бриллиантов лежавших в сундуке, приоткрывшемся, как ключом, нежданной вестью. Перед буридановым ослом вдруг вновь возник прежний соблазн, на который он уже было однажды махнул рукой. Но теперь! Теперь он мыслями вдруг разом перенес себя в Рим и уже видел свою маленькую дочь, Мароцию в миниатюре, важно восседавшую одесную его на троне.
Голос Берты Швабской вернул его в грубую бургундскую действительность. Гуго опомнился.
- Что было четыре-пять лет назад сейчас ничего не значит. За это время Мароция могла сто раз умереть.
- Но вы-то говорили, что она была убита своим собственным сыном в Риме, пять лет тому назад! И клялись в том на Священном писании.
К ужасу Берты, Гуго в ответ только пожал плечами. Мало ли что он говорил, мало ли на чем клялся!
- Вы несчастный, съедаемый страстями и потерявшийся в этом мире человек, Гуго. Возвращайтесь и разыщите свою жену, она жена вам не только по закону, но и по духу. Если же вы будете настаивать, чтобы я ехала с вами, я при людях расскажу все, о чем поведала вам только что. Вы не имели права жениться на мне. Я страшно согрешила, согласившись стать вашей супругой. Чтобы ни случилось, но я не поеду с вами и не вернусь в Арль. Я уже решила посвятить остаток дней своих служению Господу и в попытках заслужить себе прощение за грех, к которому вы вынудили меня. У меня нет для себя оправданий, я буду молиться за себя и своих детей, которых вы сделали заложниками ваших сатанинских прихотей. Подле Пайерна святые братья из Клюни собираются строить новый монастырь, и я уже решила отдать все свое имущество на строительство святой обители. Несмотря на великое зло, причиненное вами мне, я буду также просить Господа за вас.
Гуго уже не слушал ее. Скорее он отреагировал на ту тишину, которая воцарилась в келье королевы после того как она окончила свой темпераментный монолог. Кинув на нее прощальный взор, он кивнул, до его сознания донеслись обрывки ее речи:
- Благодарю вас, - сухо сказал он своей супруге и затворил за собой дверь.
