- Я не останусь в долгу перед тобой, мой верный Сарлион, - только эти слова мог услышать тот, кто захотел бы разузнать секреты короля.
- Вам надлежит срочно успокоить графа Раймунда, мой кир. Я видел вокруг замка его людей, и мне показалось, что их намерения не слишком дружелюбны.
- Да, каким-то жутким психом оказался этот аквитанец, как я погляжу, - сказал Гуго, но в этот момент уже новая идея постучалась в двери его сознания, - Однако, его горячность может быть даже кстати, - поспешил добавить король.
- Не перестараться бы, мой кир.
- Перестараться можешь ты, Сарлион, если продолжишь давать мне советы в том, в чем не разумеешь.
Граф дворца поспешил немедленно поклониться.
- Так-то лучше, мой друг. Оставайся здесь, можешь располагать моим столом. Спасибо, люди, я закончил, - Гуго объявил своим слугам об окончании аристона и выразил желание посетить королеву.
Уже находясь перед дверьми спальни Берты король остановился, чтобы еще раз мысленно прокрутить в голове сценарий предстоящего разговора. После этого король самолично распахнул дверь и еще несколько мгновений потратил на ехидное разглядывание Берты, успевшей взяться за веретено. Гуго никогда не отказывал себе в удовольствии устроить из предстоящей экзекуции небольшой театральный спектакль.
- Прошу простить меня, моя королева, что я не смог принять вас нынче утром.
- Я не ваша королева, Гуго.
- Благодарю, что не устаете напоминать мне об этом. Слыхали ли вы последние новости?
- О чем вы? – Гуго отчетливо увидел, как съежилась и насторожилась королева.
- Наш неутомимый друг, граф Раймунд, похоже, оставил свои мысли об Арле и прелестях моей племянницы. Вместо этого он решил добиваться Араузиона, где он считает себя хозяином …… А нас с вами, стало быть, гостями.
- И что из этого?
- Гостями непрошеными и оттого нежелательными. А также гостями, которые попытались хозяина обмануть.
- Его никто не обманывал.
- Но он-то считает по-другому. И потому наш замок с полудня окружен его людьми. Убедитесь в этом сами, - сказа Гуго и отворил ставни окна. В спальне тотчас резко посвежело. Королева подошла к окну и Гуго начал указывать ей на небольшие группки вооруженных людей расставленных вдоль стен крепости.
- Граф Раймунд поступает не слишком разумно. Наших людей здесь не меньше, чем его, - сказала Берта и Гуго тут же ядовито улыбнулся.
- Моих не меньше, насчет ваших сомневаюсь.
- Иными словами, вы не намерены меня защищать? Вы собираетесь уйти и оставить меня пленницей графа?
- Все зависит от вашего решения.
Берта усмехнулась.
- Вы предлагаете мне выбрать, кто из вас будет моим тюремщиком? Так вот я выбираю графа Раймунда, мой хитрый и двуличный сосед. В отличие от вас, он хотя бы не изображает преданность и не называет меня своей королевой.
- Потому, что не имеет права.
Берту редко посещала ярость, но в этот момент его выпуклые глаза заискрились гневом.
- Какое же право имеете вы?
- Если вы будете по-прежнему неблагоразумны, то об этом узнаете очень скоро, моя королева, моя глупая, унылая и никчемная королева!
Берта пережила оскорбления с редким достоинством.
- Я рада, что вы, наконец, со мной откровенны.
- Ты имеешь талант вывести из себя любого, кто находится подле тебя. Неужели ты полагаешь, что я мог потратить на тебя столько своих сил, времени, жизней моих подданных из-за одного так называемого бескорыстного долга христианина? Неужели ты всерьез полагала, что я не потребую соответствующей награды?
- Вы? Вы конечно не могли. Но вы повторяетесь, Гуго, я вам все на сей счет сказала накануне. Вы можете держать меня своей пленницей, но мой сын никогда не допустит вас до управления Арелатом.
Гуго нарочито громко и долго рассмеялся.
- Начинайте считать до десяти, Берта, Прежде чем вы закончите отсчет, вы дадите мне все, чего я потребовал от вас. А может и больше. Ну же, начинай, лупоглазая курица!
Берта гордо вскинула голову.
- Ваша злость и оскорбления только говорят о том, что я и мой сын в своих действиях полностью правы.
- Ваши действия только привели к тому, что вы сейчас с вашим сыночком в одинаковом положении. Этой ночью все ваши дети в Арле взяты под стражу моими людьми и отныне вся ваша семья в моей власти.
Берта отшатнулась от него и замотала головой.
- Это неправда! Этого не может быть! Мессер Глабер ….
- Вам наука, моя дражайшая королева, что своих цепных псов надо хорошо кормить, если вы рассчитываете и впредь на их верность. Мессер Ардуин Глабер отныне граф Ауриате, он благородный мессер и, соответственно, мой вассал!
Берта сделала шаг навстречу королю, но запнулась. Глаза ее вдруг начали закатываться, а сама она оседать на пол. Гуго успел подхватить ее.
- Вот ведь черт! – пробормотал он, волоча ее к постели.
Уложив кое-как Берту на ложе, Гуго оглядел ее и нехорошая улыбка тронула его губы. В этот момент ему пришла в голову ужасная мысль воспользоваться положением и дополнительно унизить королеву. Однажды он уже имел удовольствие разделить постель с матерью Рудольфа, теперь представлялась возможность познать его жену. По счастью сластолюбец победил в нем насильника, правда сам он себе нашел оправдание, что отказался от Берты только в силу ее дурной внешности, не вызвавшей в нем, известном эксперте женской красоты, никакого желания.
Он несколько раз ударил королеву по щекам. Берта пришла в себя и теперь со страхом глядела на Гуго.
- Ну? – только и сказал тот.
- Я вам не верю. Вы лжете, Я не верю, что христианин может так поступить.
Гуго подошел к столу, на котором лежал маленький тканевый мешочек. Он вернулся к королеве и высыпал содержимое мешка прямо на Берту. Та взвизгнула и зашлась в рыданиях.
- Хорошо, что на сей раз обошлось без обмороков. Мои слуги не зря едят свой хлеб. Они уверили меня, что любая мать опознает локоны своих детей.
- Где сейчас мои дети?
- Там же где и раньше, с той только разницей, что сейчас подле них мои люди.
- Осталась ли кормилица при моем младшем сыне?
- Спешу вас заверить, что да. У меня нет намерений вредить им, ведь я уверен, что мы договоримся.
- Что вы хотите от нас, Гуго? – прошептала Берта. Опытному негодяю было достаточно заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что он одержал победу.
- Титула вице-короля, моя душечка.
- Пусть будет по-вашему.
- Титула графа Арльского для моего друга Раймунда.
- Пусть.
На какое-то время в спальне воцарилась тишина. Гуго был мастер театральных пауз, их режиссер и единственный благодарный зритель.
- Завтра вы объявите о помолвке вашей дочери Аделаиды и моего сына Лотаря.
Удивление промелькнуло в глазах Берты, но королева умела мыслить логически и эту самую логику в действиях короля, без сомнения, быстро усмотрела.
- И …..
- И что? Что-то еще?
- Вы станете моей женой.
Ох, какое неописуемое удовольствие испытал король Гуго от наблюдения в глазах Берты такой бури эмоций, которую Вселенная не видела со времен Большого взрыва. Королева приподнялась с постели, ее выпуклые глаза грозили вывалиться из глазниц.
- О, Господь, Отец наш Небесный! Что я слышу? Да ни за что в жизни!
- Это не слова любящей матери.
Берта очнулась, сжала ладонями виски, а затем встала с постели и медленно опустилась перед Гуго на колени.
- Я прошу, я умоляю тебя, смилуйся, оставь нас в покое! Ты победил, ты получишь все. Но зачем тебе это? Зачем тебе я?
- Да уж не затем, чтобы делить с тобой ложе. Неужели ты думаешь, что ты можешь мне быть интересна?
- Тогда зачем ты это требуешь?
- Странное дело. «Зачем?» Затем, чтобы меня не обманули, когда я выпущу все ваше семейство на волю. Затем, чтобы ваш сыночек, войдя в возраст, не лишил меня власти, как это сделал однажды ваш покойный муженек. По части этого – хвала Небесам! – у меня уже такой опыт, что трижды наивен тот, кто попытается меня здесь обмануть.
- А брак Аделаиды и Лотаря закрепит вашу сегодняшнюю победу и придаст вам и вашим потомкам право претендовать на наследство моей семьи?
- Ваш разум не столь уродлив, как ваше лицо, Берта.
- Вы всего добились Гуго. Вам доставляет удовольствие меня унижать?
Что-то шевельнулось в душе мерзавца.
- Простите, Берта. Этого более не повторится. Обещаю вам, - и он поднял с колен королеву. Та тут же брезгливо одернула руки и опустила голову, стараясь не глядеть на Гуго.
- Могу я вас о чем-нибудь спросить, Гуго?
- Я весь во внимании, королева Берта.
- Когда я увижу своих детей?
- Прежде всего, прошу вас не переживать за них, Берта. Мои люди их теперь будут охранять гораздо тщательнее, чем было до сей поры, ведь я сам как никто заинтересован в их целости и сохранности.
Гуго сделал паузу, надеясь услышать слова благодарности, но Берта стояла все также отвернувшись от него.
- Вы увидите их на следующий день после того как церковь освятит наш брак, объявит о помолвке наших детей и вы подпишите все наши договоренности. Ведь мы договорились?
Берта молчала, Гуго выжидал.
- Могу я увидеть хотя бы одного из них?
Неправда ли, их разговор стал напоминать торг между оплошавшими властями и террористами, захватившими заложников?
- Можете, Берта. В знак моего расположения к вам и верности своим обещаниям, вы увидите одного из них уже завтра, еще до свадьбы.
- Рудольфа, прикажите привезти Рудольфа!
- Нет, моя хитрая королева. Ваш малолетний Рудольф представляется мне не менее ценным пленником, чем Конрад, ведь у вас такое горячее материнское сердце. Не рассчитывайте увидеть скоро и Аделаиду. Помолвка не требует присутствия будущих супругов, а в случае обмана я смогу вывезти ее в Лангобардию. Но не отчаивайтесь, я зато не вижу препятствий увидеть вам вашего любознательного не по годам Бушара. Итак, мы все-таки договорились?
Берта поникла, сжалась, ее голова невыразимо болела от бесчисленных попыток найти спасение, а сердце ныло от тщетности этих метаний.
- Не слышу! – раздался над ней голос ее палача.
Тело королевы затряслось в лихорадке отчаяния. Она обхватила себя за вздрагивающие плечи. Он схватил ее пальцами за подбородок и вздернул ей голову вверх.
- Бери все, я на все согласна. Только не трогай меня никогда!
Вряд ли в этом мире есть что-то более отталкивающе, чем смех торжествующего Зла.
- Это с моей стороны небольшая жертва, - прошипело оно над ухом королевы.
Выходя из покоев королевы, воодушевленный своим триумфом и грядущими великим перспективами, Гуго Арльский не смог сдержать смех при виде подкараулившего его у дверей Раймунда Руэргского в компании десятка, таких же насупленных и сосредоточенных как их сеньор, септиманских баронов. Тот, в свою очередь, тоже не ожидал такой реакции от бургундского авантюриста - мгновением раньше Раймунд был готов пустить в дело даже сталь клинка, если вновь услышит от того что-то лисье и туманное, теперь же оторопевший Раймунд позволил Гуго беспрепятственно и фамильярно себя приобнять.
- Мой дорогой друг, до каких пор вы намерены держать мою племянницу в тяжелом томлении тела?
Граф Раймунд пришел в себя и вырвался из этих липких объятий.
- Хватит морочить мне голову, Гуго! Когда я получу от вас обещанное?
- Когда вы принесете коммендации своему сеньору.
- Дьявол вас забери с собой! Вы добились от королевы согласия на приезд Конрада?
- Нет. Конрад останется в Арле.
- Я должен буду принести присягу королеве?
- Снова нет.
Раймунд отступил назад и рука его легла на рукоятку меча.
- Вы удивительно догадливы, мой горячий Раймунд. Но нет-нет, не сейчас, я хочу, чтобы вы сделали это при стечении подданных.
- Что сделал?
- Чтобы вы преподнесли мне свой меч и склонились бы в поклоне, как верный и отважный вассал. Но если вы торопитесь, то так и быть, я могу принять от вас коммендации прямо сейчас.
- Вам не кажется, что выбранный вами тон в вашем положении не слишком уместен?
- Нисколько, Раймунд. Поздравьте меня – я, как и вы, принял решение жениться, но, в отличие от вас, не намерен томить мою будущую супругу долгим ожиданием на ложе.
- Поздравляю, вы нашли самое подходящее для этого место и время, - угрюмо процедил Раймунд.
- Очень точно подмечено, мой дорогой граф. Самое подходящее место и время! Возрадуйтесь же, граф Раймунд, и приготовьте для своего друга и сеньора щедрые подарки, ибо завтра он станет мужем несравненной и чистой королевы Берты!
Массивная челюсть графа Руэрга безвольно упала вниз.
- Так что не забудьте про коммендации, Раймунд, - и дружески потрепав онемевшего от изумления графа по плечу, Гуго проследовал к своим людям.
Неожиданная весть электрическим разрядом молнии разлетелась по кривым улочкам Араузиона. Все без исключения, вплоть до последнего нищего, поначалу восприняли ее как несусветную нелепицу, затем, в виду множества последовавших подтверждений, к коим прежде всего стоит причислить сообщения глашатаев, наступила всеобщая стадия принятия и осознания будущих последствий. Вечно пустые желудки горожан радостно заурчали от предвкушения будущих празднеств, но еще более раздразнились языки, с разной степенью виртуозности и бытовой сочности до поздней ночи составлявшие в тавернах Араузиона нравственные портреты своих властителей. К сожалению, несчастной королеве от простолюдинов досталось в этот вечер гораздо больше, чем ее жениху, собравшемуся под венец уже в четвертый раз.
12 декабря в строгом кафедральном соборе Нотр-Дам-де-Назарет почтенный епископ Боннарик соединил перед лицом Господа узами брака людей удивительным образом несоответствующих друг другу ни своими моральными принципами, ни характером, ни образом жизни и темпераментом. Королева Берта была бледна как смерть, и только отцу Боннарику довелось услышать от нее слова согласия. Левой рукой королева крепко сжимала ладошку своего сына Бушара – Гуго сдержал обещание и этим утром ее сын прибыл к матери из Арля. Бушар, по мнению Гуго, был наименее ценным из всех детей королевы, зато он мог глазами очевидца и жертвы самостоятельно, со всей подробностью и особенностями детского восприятия, описать упрямой матери все обстоятельства последних дней. Со слов Бушара выходило, что никаких столкновений в Арле не происходило, их арест произошел быстро и бескровно, новая стража с королевскими детьми ведет себя внимательно и обходительно, и что мессер Ардуин Глабер, начальник их бывшей охраны, жив-здоров и пользуется во дворце прежним почтением.
Выслушав сына, Берте оставалось только с обреченностью вздохнуть. Нет, она ни в коей мере не рассчитывала на чью-то внезапную отвагу и благородство. Гуго Арльский еще пять лет назад был хозяином здешних мест и в сознании многих до сих пор таковым оставался. В своих стремлениях выжить и преуспеть в водовороте средневековых страстей тогдашние феодалы придерживались политики рыб-прилипал, ища прежде всего сильную руку и в гораздо меньшей степени рассматривая юридическую и политическую обоснованность амбиций своего покровителя. К тому же, не стоит забывать о тогдашней размытости права, слабой власти королей и дремучего сознания мелких баронов, имевших весьма смутные понятия о законе, чести и справедливости. И совсем смешными бы выглядели попытки апеллировать к их национальному самосознанию, которое формировалось попутно со становлением государственности.
- Вам надлежит срочно успокоить графа Раймунда, мой кир. Я видел вокруг замка его людей, и мне показалось, что их намерения не слишком дружелюбны.
- Да, каким-то жутким психом оказался этот аквитанец, как я погляжу, - сказал Гуго, но в этот момент уже новая идея постучалась в двери его сознания, - Однако, его горячность может быть даже кстати, - поспешил добавить король.
- Не перестараться бы, мой кир.
- Перестараться можешь ты, Сарлион, если продолжишь давать мне советы в том, в чем не разумеешь.
Граф дворца поспешил немедленно поклониться.
- Так-то лучше, мой друг. Оставайся здесь, можешь располагать моим столом. Спасибо, люди, я закончил, - Гуго объявил своим слугам об окончании аристона и выразил желание посетить королеву.
Уже находясь перед дверьми спальни Берты король остановился, чтобы еще раз мысленно прокрутить в голове сценарий предстоящего разговора. После этого король самолично распахнул дверь и еще несколько мгновений потратил на ехидное разглядывание Берты, успевшей взяться за веретено. Гуго никогда не отказывал себе в удовольствии устроить из предстоящей экзекуции небольшой театральный спектакль.
- Прошу простить меня, моя королева, что я не смог принять вас нынче утром.
- Я не ваша королева, Гуго.
- Благодарю, что не устаете напоминать мне об этом. Слыхали ли вы последние новости?
- О чем вы? – Гуго отчетливо увидел, как съежилась и насторожилась королева.
- Наш неутомимый друг, граф Раймунд, похоже, оставил свои мысли об Арле и прелестях моей племянницы. Вместо этого он решил добиваться Араузиона, где он считает себя хозяином …… А нас с вами, стало быть, гостями.
- И что из этого?
- Гостями непрошеными и оттого нежелательными. А также гостями, которые попытались хозяина обмануть.
- Его никто не обманывал.
- Но он-то считает по-другому. И потому наш замок с полудня окружен его людьми. Убедитесь в этом сами, - сказа Гуго и отворил ставни окна. В спальне тотчас резко посвежело. Королева подошла к окну и Гуго начал указывать ей на небольшие группки вооруженных людей расставленных вдоль стен крепости.
- Граф Раймунд поступает не слишком разумно. Наших людей здесь не меньше, чем его, - сказала Берта и Гуго тут же ядовито улыбнулся.
- Моих не меньше, насчет ваших сомневаюсь.
- Иными словами, вы не намерены меня защищать? Вы собираетесь уйти и оставить меня пленницей графа?
- Все зависит от вашего решения.
Берта усмехнулась.
- Вы предлагаете мне выбрать, кто из вас будет моим тюремщиком? Так вот я выбираю графа Раймунда, мой хитрый и двуличный сосед. В отличие от вас, он хотя бы не изображает преданность и не называет меня своей королевой.
- Потому, что не имеет права.
Берту редко посещала ярость, но в этот момент его выпуклые глаза заискрились гневом.
- Какое же право имеете вы?
- Если вы будете по-прежнему неблагоразумны, то об этом узнаете очень скоро, моя королева, моя глупая, унылая и никчемная королева!
Берта пережила оскорбления с редким достоинством.
- Я рада, что вы, наконец, со мной откровенны.
- Ты имеешь талант вывести из себя любого, кто находится подле тебя. Неужели ты полагаешь, что я мог потратить на тебя столько своих сил, времени, жизней моих подданных из-за одного так называемого бескорыстного долга христианина? Неужели ты всерьез полагала, что я не потребую соответствующей награды?
- Вы? Вы конечно не могли. Но вы повторяетесь, Гуго, я вам все на сей счет сказала накануне. Вы можете держать меня своей пленницей, но мой сын никогда не допустит вас до управления Арелатом.
Гуго нарочито громко и долго рассмеялся.
- Начинайте считать до десяти, Берта, Прежде чем вы закончите отсчет, вы дадите мне все, чего я потребовал от вас. А может и больше. Ну же, начинай, лупоглазая курица!
Берта гордо вскинула голову.
- Ваша злость и оскорбления только говорят о том, что я и мой сын в своих действиях полностью правы.
- Ваши действия только привели к тому, что вы сейчас с вашим сыночком в одинаковом положении. Этой ночью все ваши дети в Арле взяты под стражу моими людьми и отныне вся ваша семья в моей власти.
Берта отшатнулась от него и замотала головой.
- Это неправда! Этого не может быть! Мессер Глабер ….
- Вам наука, моя дражайшая королева, что своих цепных псов надо хорошо кормить, если вы рассчитываете и впредь на их верность. Мессер Ардуин Глабер отныне граф Ауриате, он благородный мессер и, соответственно, мой вассал!
Берта сделала шаг навстречу королю, но запнулась. Глаза ее вдруг начали закатываться, а сама она оседать на пол. Гуго успел подхватить ее.
- Вот ведь черт! – пробормотал он, волоча ее к постели.
Уложив кое-как Берту на ложе, Гуго оглядел ее и нехорошая улыбка тронула его губы. В этот момент ему пришла в голову ужасная мысль воспользоваться положением и дополнительно унизить королеву. Однажды он уже имел удовольствие разделить постель с матерью Рудольфа, теперь представлялась возможность познать его жену. По счастью сластолюбец победил в нем насильника, правда сам он себе нашел оправдание, что отказался от Берты только в силу ее дурной внешности, не вызвавшей в нем, известном эксперте женской красоты, никакого желания.
Он несколько раз ударил королеву по щекам. Берта пришла в себя и теперь со страхом глядела на Гуго.
- Ну? – только и сказал тот.
- Я вам не верю. Вы лжете, Я не верю, что христианин может так поступить.
Гуго подошел к столу, на котором лежал маленький тканевый мешочек. Он вернулся к королеве и высыпал содержимое мешка прямо на Берту. Та взвизгнула и зашлась в рыданиях.
- Хорошо, что на сей раз обошлось без обмороков. Мои слуги не зря едят свой хлеб. Они уверили меня, что любая мать опознает локоны своих детей.
- Где сейчас мои дети?
- Там же где и раньше, с той только разницей, что сейчас подле них мои люди.
- Осталась ли кормилица при моем младшем сыне?
- Спешу вас заверить, что да. У меня нет намерений вредить им, ведь я уверен, что мы договоримся.
- Что вы хотите от нас, Гуго? – прошептала Берта. Опытному негодяю было достаточно заглянуть ей в глаза, чтобы понять, что он одержал победу.
- Титула вице-короля, моя душечка.
- Пусть будет по-вашему.
- Титула графа Арльского для моего друга Раймунда.
- Пусть.
На какое-то время в спальне воцарилась тишина. Гуго был мастер театральных пауз, их режиссер и единственный благодарный зритель.
- Завтра вы объявите о помолвке вашей дочери Аделаиды и моего сына Лотаря.
Удивление промелькнуло в глазах Берты, но королева умела мыслить логически и эту самую логику в действиях короля, без сомнения, быстро усмотрела.
- И …..
- И что? Что-то еще?
- Вы станете моей женой.
Ох, какое неописуемое удовольствие испытал король Гуго от наблюдения в глазах Берты такой бури эмоций, которую Вселенная не видела со времен Большого взрыва. Королева приподнялась с постели, ее выпуклые глаза грозили вывалиться из глазниц.
- О, Господь, Отец наш Небесный! Что я слышу? Да ни за что в жизни!
- Это не слова любящей матери.
Берта очнулась, сжала ладонями виски, а затем встала с постели и медленно опустилась перед Гуго на колени.
- Я прошу, я умоляю тебя, смилуйся, оставь нас в покое! Ты победил, ты получишь все. Но зачем тебе это? Зачем тебе я?
- Да уж не затем, чтобы делить с тобой ложе. Неужели ты думаешь, что ты можешь мне быть интересна?
- Тогда зачем ты это требуешь?
- Странное дело. «Зачем?» Затем, чтобы меня не обманули, когда я выпущу все ваше семейство на волю. Затем, чтобы ваш сыночек, войдя в возраст, не лишил меня власти, как это сделал однажды ваш покойный муженек. По части этого – хвала Небесам! – у меня уже такой опыт, что трижды наивен тот, кто попытается меня здесь обмануть.
- А брак Аделаиды и Лотаря закрепит вашу сегодняшнюю победу и придаст вам и вашим потомкам право претендовать на наследство моей семьи?
- Ваш разум не столь уродлив, как ваше лицо, Берта.
- Вы всего добились Гуго. Вам доставляет удовольствие меня унижать?
Что-то шевельнулось в душе мерзавца.
- Простите, Берта. Этого более не повторится. Обещаю вам, - и он поднял с колен королеву. Та тут же брезгливо одернула руки и опустила голову, стараясь не глядеть на Гуго.
- Могу я вас о чем-нибудь спросить, Гуго?
- Я весь во внимании, королева Берта.
- Когда я увижу своих детей?
- Прежде всего, прошу вас не переживать за них, Берта. Мои люди их теперь будут охранять гораздо тщательнее, чем было до сей поры, ведь я сам как никто заинтересован в их целости и сохранности.
Гуго сделал паузу, надеясь услышать слова благодарности, но Берта стояла все также отвернувшись от него.
- Вы увидите их на следующий день после того как церковь освятит наш брак, объявит о помолвке наших детей и вы подпишите все наши договоренности. Ведь мы договорились?
Берта молчала, Гуго выжидал.
- Могу я увидеть хотя бы одного из них?
Неправда ли, их разговор стал напоминать торг между оплошавшими властями и террористами, захватившими заложников?
- Можете, Берта. В знак моего расположения к вам и верности своим обещаниям, вы увидите одного из них уже завтра, еще до свадьбы.
- Рудольфа, прикажите привезти Рудольфа!
- Нет, моя хитрая королева. Ваш малолетний Рудольф представляется мне не менее ценным пленником, чем Конрад, ведь у вас такое горячее материнское сердце. Не рассчитывайте увидеть скоро и Аделаиду. Помолвка не требует присутствия будущих супругов, а в случае обмана я смогу вывезти ее в Лангобардию. Но не отчаивайтесь, я зато не вижу препятствий увидеть вам вашего любознательного не по годам Бушара. Итак, мы все-таки договорились?
Берта поникла, сжалась, ее голова невыразимо болела от бесчисленных попыток найти спасение, а сердце ныло от тщетности этих метаний.
- Не слышу! – раздался над ней голос ее палача.
Тело королевы затряслось в лихорадке отчаяния. Она обхватила себя за вздрагивающие плечи. Он схватил ее пальцами за подбородок и вздернул ей голову вверх.
- Бери все, я на все согласна. Только не трогай меня никогда!
Вряд ли в этом мире есть что-то более отталкивающе, чем смех торжествующего Зла.
- Это с моей стороны небольшая жертва, - прошипело оно над ухом королевы.
Глава 23 - Эпизод 23. 1691-й год с даты основания Рима, 18-й год правления базилевса Романа Лакапина ( 12 декабря 937 года – 20 января 938 года от Рождества Христова)
Выходя из покоев королевы, воодушевленный своим триумфом и грядущими великим перспективами, Гуго Арльский не смог сдержать смех при виде подкараулившего его у дверей Раймунда Руэргского в компании десятка, таких же насупленных и сосредоточенных как их сеньор, септиманских баронов. Тот, в свою очередь, тоже не ожидал такой реакции от бургундского авантюриста - мгновением раньше Раймунд был готов пустить в дело даже сталь клинка, если вновь услышит от того что-то лисье и туманное, теперь же оторопевший Раймунд позволил Гуго беспрепятственно и фамильярно себя приобнять.
- Мой дорогой друг, до каких пор вы намерены держать мою племянницу в тяжелом томлении тела?
Граф Раймунд пришел в себя и вырвался из этих липких объятий.
- Хватит морочить мне голову, Гуго! Когда я получу от вас обещанное?
- Когда вы принесете коммендации своему сеньору.
- Дьявол вас забери с собой! Вы добились от королевы согласия на приезд Конрада?
- Нет. Конрад останется в Арле.
- Я должен буду принести присягу королеве?
- Снова нет.
Раймунд отступил назад и рука его легла на рукоятку меча.
- Вы удивительно догадливы, мой горячий Раймунд. Но нет-нет, не сейчас, я хочу, чтобы вы сделали это при стечении подданных.
- Что сделал?
- Чтобы вы преподнесли мне свой меч и склонились бы в поклоне, как верный и отважный вассал. Но если вы торопитесь, то так и быть, я могу принять от вас коммендации прямо сейчас.
- Вам не кажется, что выбранный вами тон в вашем положении не слишком уместен?
- Нисколько, Раймунд. Поздравьте меня – я, как и вы, принял решение жениться, но, в отличие от вас, не намерен томить мою будущую супругу долгим ожиданием на ложе.
- Поздравляю, вы нашли самое подходящее для этого место и время, - угрюмо процедил Раймунд.
- Очень точно подмечено, мой дорогой граф. Самое подходящее место и время! Возрадуйтесь же, граф Раймунд, и приготовьте для своего друга и сеньора щедрые подарки, ибо завтра он станет мужем несравненной и чистой королевы Берты!
Массивная челюсть графа Руэрга безвольно упала вниз.
- Так что не забудьте про коммендации, Раймунд, - и дружески потрепав онемевшего от изумления графа по плечу, Гуго проследовал к своим людям.
Неожиданная весть электрическим разрядом молнии разлетелась по кривым улочкам Араузиона. Все без исключения, вплоть до последнего нищего, поначалу восприняли ее как несусветную нелепицу, затем, в виду множества последовавших подтверждений, к коим прежде всего стоит причислить сообщения глашатаев, наступила всеобщая стадия принятия и осознания будущих последствий. Вечно пустые желудки горожан радостно заурчали от предвкушения будущих празднеств, но еще более раздразнились языки, с разной степенью виртуозности и бытовой сочности до поздней ночи составлявшие в тавернах Араузиона нравственные портреты своих властителей. К сожалению, несчастной королеве от простолюдинов досталось в этот вечер гораздо больше, чем ее жениху, собравшемуся под венец уже в четвертый раз.
12 декабря в строгом кафедральном соборе Нотр-Дам-де-Назарет почтенный епископ Боннарик соединил перед лицом Господа узами брака людей удивительным образом несоответствующих друг другу ни своими моральными принципами, ни характером, ни образом жизни и темпераментом. Королева Берта была бледна как смерть, и только отцу Боннарику довелось услышать от нее слова согласия. Левой рукой королева крепко сжимала ладошку своего сына Бушара – Гуго сдержал обещание и этим утром ее сын прибыл к матери из Арля. Бушар, по мнению Гуго, был наименее ценным из всех детей королевы, зато он мог глазами очевидца и жертвы самостоятельно, со всей подробностью и особенностями детского восприятия, описать упрямой матери все обстоятельства последних дней. Со слов Бушара выходило, что никаких столкновений в Арле не происходило, их арест произошел быстро и бескровно, новая стража с королевскими детьми ведет себя внимательно и обходительно, и что мессер Ардуин Глабер, начальник их бывшей охраны, жив-здоров и пользуется во дворце прежним почтением.
Выслушав сына, Берте оставалось только с обреченностью вздохнуть. Нет, она ни в коей мере не рассчитывала на чью-то внезапную отвагу и благородство. Гуго Арльский еще пять лет назад был хозяином здешних мест и в сознании многих до сих пор таковым оставался. В своих стремлениях выжить и преуспеть в водовороте средневековых страстей тогдашние феодалы придерживались политики рыб-прилипал, ища прежде всего сильную руку и в гораздо меньшей степени рассматривая юридическую и политическую обоснованность амбиций своего покровителя. К тому же, не стоит забывать о тогдашней размытости права, слабой власти королей и дремучего сознания мелких баронов, имевших весьма смутные понятия о законе, чести и справедливости. И совсем смешными бы выглядели попытки апеллировать к их национальному самосознанию, которое формировалось попутно со становлением государственности.
