«Король награждает бенефициями вассала за верную и доблестную службу, что в Арелате, что в королевстве франков. За какие такие заслуги мой сын должен одаривать вас, невежа?» - подумала Берта, и уже было собралась с духом бросить это в лицо зарвавшемуся графу, но Гуго Арльский, видимо, интуитивно почувствоваший для себя беду, опередил королеву:
- Казните меня, граф. Эту идею подсказал нашему королю я!
Королева сидела в центре стола, между Гуго и Раймундом, а потому им обоим пришлось податься заметно вперед, чтобы взглянуть в глаза друг другу.
- Король благодарен вам за совет, ваше высочество, - с достоинством сказала Берта.
- Рад всегда помочь вашему сыну.
- Тем более, что тому оно ничего не стоит, - брякнул насупившийся Раймунд. Берта смолчала, а Гуго обжег графа взглядом полным огненной ярости, на что тот, впрочем, только хмыкнул.
Сразу после обеда, не дав Раймунду толком покинуть триклиний, Гуго атаковал его:
- Черт вас возьми, Раймунд, что вы делаете?! Я же просил вас набраться терпения до вечера!
Однако граф Руэрга, в силу своего характера и сложившихся обстоятельств, оказался чужд всякой дипломатии. Он фамильярно водрузил на плечо Гуго свою лапищу, густо покрытую рыжими волосками, и задышал тому прямо в лицо:
- Нет, это вы послушайте, ваше лангобардское высочество. Мы все здесь оказались по причине ваших козней и не знаю, как эта лупоглазая королева, но я без возмещения моих затрат теперь отсюда не уйду. Либо я получу Арль от нее, либо Араузион от вас, иначе вам придется рассказать королеве о совершенном вами подлоге.
Гуго игру Раймунда и его козыри просчитал и без слов графа. Королю Италии нечего было возразить и граф Раймунд, криво ухмыльнувшись ему напоследок, безнаказанно удалился в направлении своих покоев. Гуго в этот момент всерьез пожалел, что затеял эту авантюру.
Но отступать было поздно и некуда. Гуго ничего не оставалось как потревожить послеобеденный досуг королевы.
- Ваше высочество, боюсь, что Арелат находится в шаге от войны с королевством франков, - произнес он сразу после приветственного поклона.
- Графу Руэрга не понравился сегодняшний обед? – из уст Берты редко слетала шутка, поэтому Гуго на какой-то момент даже опешил.
- Ваше самообладание поразительно, моя королева.
- Я не ваша королева.
- Но мне приятно вас так называть. Прошу разрешить мне эту малость.
- Так что граф Руэрг и королевство франков?
- Раймунд заявил, что разрывает все договоренности с нами. Свадьба с моей племянницей не состоится, но это меня меньше всего тревожит. Куда серьезнее то, что граф Руэрга требует земли, на которых вы в данный момент находитесь, а значит вы, моя королева, в любой момент из гостей можете превратиться в пленницу.
В глазах Берты зарницей пробежал страх.
- Подле нас наши воины, Гуго.
- Ваша дружина находится по другую сторону холма Святого Евтропия. А здесь в замке рядом с вами не более двадцати слуг, половину которых составляют аркарии, мистики и кубикуларии.
Берта была женщиной наблюдательной и от нее не укрылось, что Гуго говорит только о ее людях.
- Правильно ли я понимаю, мессер, что я не могу рассчитывать на вашу помощь?
Гуго выдержал нужную паузу.
- Можете, Берта, но только если она будет достойно оплачена.
На тот момент королеве показалось, что маски сброшены окончательно. На сей раз она очень сильно ошибалась.
- Поздравляю вас. Гуго. Вы заманили меня в западню. Я знала, что рано или поздно этим все кончится.
- Вы не правы, Берта, и своими словами оскорбляете меня. Скажите, неужели мои старания за последние полгода не нашли отклика в вашем сердце?
- Видит Бог, Гуго, я предложила моему сыну возвести вас в сан королевского сенешаля Арелата. За все то, что вы делали для нас за последнее время.
- Благодарю вас, моя королева. Сан сенешаля до сего дня я принял бы из ваших благочестивых рук с величайшей признательностью. Но события сегодняшнего дня требуют дополнительной награды.
- Что может быть выше титула сенешаля?
- С вашего позволения, моя королева, титул Subregulus или, если обратиться к памяти наших великих предков, титул майордома .
Берта отвела взгляд в сторону. Отчаяние волнами накатывало на ее душу, она ощущала себя раненой львицей, вынужденной защищать своих беспомощных детенышей, вокруг которых все ближе и смелее кружат гиены. Гиены знают, что вожак прайда умер, что сейчас их время, что очень скоро подросшие львята погонят их прочь, а потому начинают торопиться. Сегодня они загнали ее, львицу, в западню, но какое счастье, что они не могут добраться до детей. Какой же все-таки умница ее Конрад, что не пожелал приехать сюда! Как все-таки примечательно, что лучше прочих феодальную междоусобицу тех веков описывают характерные сцены из жизни львов и гиен!
Берта нашла в себе силы взглянуть на Гуго. Подбородок ее дрожал, глаза блестели, а голос предательски срывался. И, тем не менее, она договорила до конца:
- Мои подданные, мои дети, мой покойный супруг никогда не простят мне, если я уступлю вашим требованиям, мессер. Если я могу еще приказывать вам, то требую немедленно покинуть мои покои. Я возвращаюсь в Арль.
Она повернулась к Гуго спиной, а тот, поразмыслив немного, решил, что все необходимое на данный случай уже сказано, а оставшиеся козыри лучше приберечь для новой раздачи. Что ж, если эта упрямица не хочет по-хорошему, ему ничего не остается делать, как попытаться ударить ее в самое уязвимое место.
* * * * *
Никто из героев этого эпизода в следующую ночь не сомкнул глаз. Не спала королева, вскоре после разговора с Гуго обнаружившая, что ее охрану сменили собой люди итальянского короля. Ее приказ собрать поезд в Арль был проигнорирован, и Берта всю ночь простояла у окна, глядя в направление столицы пока еще своего королевства и беззвучно шепча молитвы за детей. Не спал и сам Гуго – король в этот вечер получил от своего гонца из Арля не вожделенные известия, а новые встречные требования, которые от безысходности пришлось удовлетворять. Не спал также граф Раймунд Руэргский, устроивший форменную истерику Гуго, когда тот вечером попросил его отложить развязку дела до утра. Даже Берта Арльская, племянница Гуго, и та не спала, обильно орошая свою подушку слезами несостоявшейся невесты. Утро нового дня все достославные сеньоры встретили с красными глазами, опухшими лицами и трепыхающимися от перенапряжения сердцами.
Враги и недоброжелатели итальянского короля Гуго, коих тот за свою жизнь наплодил немало, с некоторых пор, строя изобретательные козни и заговоры, не могли рассчитывать по крайней мере на то, что им удастся застать короля врасплох во время его сна. Отдых Его высочества всегда охранял отборный отряд дорифоров в количестве не менее тридцати, вторую возможную линию обороны при случае могли оказать еще придворные слуги: кубикуларии, остиарии и даже смотрители павлинов – павонарии. Все эти достойные люди тщательно отбирались королем, помимо прямых обязанностей обучались военному делу, и время от времени даже ненавязчиво проверялись на преданность. В любом городке и в любом замке, где изволил остановиться Гуго, королевская свита размещалась подле хозяина таким образом, что никто не мог потревожить короля не пройдя эти два заслона. Как правило, слуги занимали либо смежные с королевской спальней покои, либо просто располагались в коридоре перед входом в опочивальню. И только единственному среди них совсем недавно была оказана высочайшая милость и доверие спать в одном помещении со своим королем. Такая честь выпала на долю тринадцатилетнего пажа по имени Ланфранк, что в переводе со старогерманского означает «свободный землепашец», но, применительно к его судьбе, более подходяще выглядело бы интерпетрировать его имя, как «свободный человек земли».
Ланфранк с рождения не знал своих родителей и воспитывался монахами одного из монастырей неподалеку от Бергамо. Спустя несколько лет один из учителей как-то поведал ему историю его появления в святой обители, что однажды корзина с младенцем была подброшена к стенам монастыря безвестной и, по всей видимости, сильно согрешившей женщиной. История вполне себе рядовая для того времени, и мальчик рос не стесняясь ни своего происхождения, ни своего имени. Визит короля Гуго в бергамский монастырь стал для Ланфранка выигрышем в жестокой лотерее жизни, королю – известному ценителю музыки - приглянулось пение ребенка, и властелин захотел сделать широкий жест перед богобоязненной публикой, приказав включить Ланфранка в свою свиту. Улыбаясь в ответ на славословия монахов, он поинтересовался возрастом своего будущего пажа. Мальчик, потупив глазки, скромно ответил:
- Я родился в год, когда сей мир покинул последний император Беренгар.
С этого дня у Ланфранка началась новая жизнь. Мальчик получил достойное образование, его научили играть на флейте и ситаре, а его сметливость и наблюдательность со временем заслужили большое признание при дворе. К тому же он обладал поистине собачьей преданностью, в самом лучшем понимании этого слова. Никто лучше, чем Ланфранк, не заботился о короле во время и после его пьяных и амурных загулов, никто не проверял так тщательно постель и яства короля, как этот быстроглазый подросток, по иронии судьбы имевший оснований ненавидеть Гуго более, чем кто-либо иной в этом мире. Но до конца своей жизни Ланфранк так и не узнает, что его родителями являлись граф Гизельберт и несчастная королевская наложница Роза, которой его обожаемый хозяин из личной прихоти поломал судьбу.
Утро же сегодняшнего дня Ланфранк встретил как обычно, растянувшись, словно верный пес, у дверей королевской опочивальни. Всю ночь его хозяин ворочался в своей постели, вздыхал и то требовал пить, то просил подбросить дров в камин. Только под утро король наконец угомонился и дал им обоим краткий отдых, который предстояло теперь срочно заканчивать, ибо чуткое ухо пажа уже уловило подозрительное оживление в вестибуле. Кто-то настойчиво пытался потревожить короля.
Выскочив в вестибул, он увидел приоткрытую дверь в коридор. Королевский кубикуларий, не уставая кланяться и принимая на свою голову тонны оскорблений, мужественно защищал вход в вестибул от невежливого вторжения графа Раймунда Руэргского.
С каждым мгновением возле королевского слуги и аквитанского сеньора собиралось все больше людей. Граф Руэрга изначально пришел не один, с ним была дюжина слуг, которая теперь находилась в коридоре вперемешку с охранниками Гуго. Ситуация все больше напоминала давку на рынке и появление еще одного нового лица все только усугубило.
- Доброго утра, благородные мессеры! Доброго утра, граф Раймунд! Доброго утра всем вам, верные слуги его высочества, - голос королевы Берты приятно выделялся на фоне хриплой брани бургундской и аквитанской челяди.
Граф Раймунд на мгновение оставил в покое королевского кубикулария, изобразил подобие поклона королеве и вновь развернулся, чтобы пойти на штурм королевской спальни.
- Сообщите его высочеству, что с ним желает разговаривать Раймунд, герцог Аквитании, маркиз Готии, граф Руэрга и Керси!
- Я передам, передам, ваша милость, только прошу вас оставаться в коридоре. Его высочество еще спит, - судя по жалобному тону постельничего, он это уже говорил далеко не единожды.
- Передайте его высочеству, что его также хочет видеть королева Арелата, - Берта едва признесла эти слова, как граф Раймунд вновь удостоил ее вниманием. Он с подозрением оглядел королеву, а в это время кубикуларий успел шепнуть пару слов Ланфранку.
- Что передать королю, могущественная королева Арелата? – звонким голоском спросил Ланфранк, в отличие от Раймунда даже в такой ситуации четко соблюдавший придворный этикет и субординацию.
Берта на секунду замешкалась. Она шла к Гуго, чтобы окончательно прояснить свое положение в этом замке, в котором со вчерашнего дня начала ощущала себя пленницей. Но графу Раймунду цель ее утреннего визита знать было совершенно необязательно.
- Я хотела напомнить Его высочеству, что приближается время мессы, на которой я хотела бы присутствовать вместе с ним.
- Ваш вопрос, великолепная королева, будет тотчас передан королю. А с какой целью явились вы, благородный мессер Раймунд? Что мне передать от вас его высочеству?
Невероятно смело говорил этот низкородный мальчишка в присутствии королевы и могущественного сеньора!
- Его высочество приглашал меня в этот час на беседу, цели которой ему очень хорошо известны, - хмуро заявил граф Раймунд.
- Ваша просьба, благородный мессер, также будет передана Его высочеству. Прошу вас дождаться ответа, - и, невзирая на шипение графа Раймунда, юный Ланфранк степенно, с достоинством, направился к спальне короля.
Возня в вестибуле к тому моменту уже успела разбудить и Гуго. Он догадывался, что за гости явились к нему ни свет, ни заря. Но, во-первых, ему до сих пор нечего было им толком ответить, а, кроме того, было просто противно вылезать из теплой постели и подставлять свою особу под колючие струйки декабрьского ветра, прорывавшиеся сквозь деревянные ставни окон и за ночь основательно выхолодившие спальню. В ответ на страсти, кипевшие за дверью, Гуго натянул одеяло на себя и зарылся поглубже в тюфяки, оставив снаружи только глаза, с любопытством уставившиеся на двери.
Вошедший Ланфранк доложил требования сеньоров.
- Нет ли гонца из Арля? – только это могло заставить Гуго сию же минуту покинуть свое ложе.
- Нет, мой кир.
- Тогда передай обоим страждущим, что твой хозяин все еще спит, а их настойчивость нас оскорбляет, - и Гуго сладко потянулся в постели, - так прямо и передай.
Через пару минут Ланфранк объявился в спальне снова и поведал королю о словах, которые ему посчастливилось услышать только что от графа Раймунда, прежде чем тот с шумом покинул пределы королевских покоев. Король при этой вести только расплылся в улыбке.
- А что Берта?
- Королева по-прежнему дожидается в вестибуле. Она желает посетить мессу.
«Ну нет, голубушка, - подумал Гуго, - тебя опасно пускать туда, где слишком много посторонних глаз и ушей. Чего доброго, ты призовешь своих слуг и чернь к себе на помощь!»
- С королевой моя стража?
- Да, ваше высочество.
- Тогда она вольна находиться там, где пожелает. А пожелать она может либо вестибул моих покоев, либо свою собственную спальню. Другого покамест не дано. И прикажи кубикуларию подать одежду. Сатана их всех забери, не дали таки поспать!
Король оделся быстро и самостоятельно, до абсурдных многочасовых процессий одевания времен Людовика Четырнадцатого оставалась целая вечность. После этого Гуго проследовал в триклиний, попутно приказав слугам пригласить на аристон королеву. Но та, успевшая вернуться в свои покои, от такой милости ожидаемо отказалась. Гуго не расстроился и с видимым энтузиазмом приступил к трапезе.
Раздавшийся во дворе замка цокот копыт прервал королевский завтрак. Гуго сам подскочил к окну и не удержался от ликующего возгласа. Во дворе спешивался сам граф Сарлион, правая рука короля. Гуго поспешил тому навстречу и нетерпеливо потащил того за руку в кабинет. Спустя пять минут он вышел оттуда с лицом триумфатора.
- Казните меня, граф. Эту идею подсказал нашему королю я!
Королева сидела в центре стола, между Гуго и Раймундом, а потому им обоим пришлось податься заметно вперед, чтобы взглянуть в глаза друг другу.
- Король благодарен вам за совет, ваше высочество, - с достоинством сказала Берта.
- Рад всегда помочь вашему сыну.
- Тем более, что тому оно ничего не стоит, - брякнул насупившийся Раймунд. Берта смолчала, а Гуго обжег графа взглядом полным огненной ярости, на что тот, впрочем, только хмыкнул.
Сразу после обеда, не дав Раймунду толком покинуть триклиний, Гуго атаковал его:
- Черт вас возьми, Раймунд, что вы делаете?! Я же просил вас набраться терпения до вечера!
Однако граф Руэрга, в силу своего характера и сложившихся обстоятельств, оказался чужд всякой дипломатии. Он фамильярно водрузил на плечо Гуго свою лапищу, густо покрытую рыжими волосками, и задышал тому прямо в лицо:
- Нет, это вы послушайте, ваше лангобардское высочество. Мы все здесь оказались по причине ваших козней и не знаю, как эта лупоглазая королева, но я без возмещения моих затрат теперь отсюда не уйду. Либо я получу Арль от нее, либо Араузион от вас, иначе вам придется рассказать королеве о совершенном вами подлоге.
Гуго игру Раймунда и его козыри просчитал и без слов графа. Королю Италии нечего было возразить и граф Раймунд, криво ухмыльнувшись ему напоследок, безнаказанно удалился в направлении своих покоев. Гуго в этот момент всерьез пожалел, что затеял эту авантюру.
Но отступать было поздно и некуда. Гуго ничего не оставалось как потревожить послеобеденный досуг королевы.
- Ваше высочество, боюсь, что Арелат находится в шаге от войны с королевством франков, - произнес он сразу после приветственного поклона.
- Графу Руэрга не понравился сегодняшний обед? – из уст Берты редко слетала шутка, поэтому Гуго на какой-то момент даже опешил.
- Ваше самообладание поразительно, моя королева.
- Я не ваша королева.
- Но мне приятно вас так называть. Прошу разрешить мне эту малость.
- Так что граф Руэрг и королевство франков?
- Раймунд заявил, что разрывает все договоренности с нами. Свадьба с моей племянницей не состоится, но это меня меньше всего тревожит. Куда серьезнее то, что граф Руэрга требует земли, на которых вы в данный момент находитесь, а значит вы, моя королева, в любой момент из гостей можете превратиться в пленницу.
В глазах Берты зарницей пробежал страх.
- Подле нас наши воины, Гуго.
- Ваша дружина находится по другую сторону холма Святого Евтропия. А здесь в замке рядом с вами не более двадцати слуг, половину которых составляют аркарии, мистики и кубикуларии.
Берта была женщиной наблюдательной и от нее не укрылось, что Гуго говорит только о ее людях.
- Правильно ли я понимаю, мессер, что я не могу рассчитывать на вашу помощь?
Гуго выдержал нужную паузу.
- Можете, Берта, но только если она будет достойно оплачена.
На тот момент королеве показалось, что маски сброшены окончательно. На сей раз она очень сильно ошибалась.
- Поздравляю вас. Гуго. Вы заманили меня в западню. Я знала, что рано или поздно этим все кончится.
- Вы не правы, Берта, и своими словами оскорбляете меня. Скажите, неужели мои старания за последние полгода не нашли отклика в вашем сердце?
- Видит Бог, Гуго, я предложила моему сыну возвести вас в сан королевского сенешаля Арелата. За все то, что вы делали для нас за последнее время.
- Благодарю вас, моя королева. Сан сенешаля до сего дня я принял бы из ваших благочестивых рук с величайшей признательностью. Но события сегодняшнего дня требуют дополнительной награды.
- Что может быть выше титула сенешаля?
- С вашего позволения, моя королева, титул Subregulus или, если обратиться к памяти наших великих предков, титул майордома .
Берта отвела взгляд в сторону. Отчаяние волнами накатывало на ее душу, она ощущала себя раненой львицей, вынужденной защищать своих беспомощных детенышей, вокруг которых все ближе и смелее кружат гиены. Гиены знают, что вожак прайда умер, что сейчас их время, что очень скоро подросшие львята погонят их прочь, а потому начинают торопиться. Сегодня они загнали ее, львицу, в западню, но какое счастье, что они не могут добраться до детей. Какой же все-таки умница ее Конрад, что не пожелал приехать сюда! Как все-таки примечательно, что лучше прочих феодальную междоусобицу тех веков описывают характерные сцены из жизни львов и гиен!
Берта нашла в себе силы взглянуть на Гуго. Подбородок ее дрожал, глаза блестели, а голос предательски срывался. И, тем не менее, она договорила до конца:
- Мои подданные, мои дети, мой покойный супруг никогда не простят мне, если я уступлю вашим требованиям, мессер. Если я могу еще приказывать вам, то требую немедленно покинуть мои покои. Я возвращаюсь в Арль.
Она повернулась к Гуго спиной, а тот, поразмыслив немного, решил, что все необходимое на данный случай уже сказано, а оставшиеся козыри лучше приберечь для новой раздачи. Что ж, если эта упрямица не хочет по-хорошему, ему ничего не остается делать, как попытаться ударить ее в самое уязвимое место.
* * * * *
Никто из героев этого эпизода в следующую ночь не сомкнул глаз. Не спала королева, вскоре после разговора с Гуго обнаружившая, что ее охрану сменили собой люди итальянского короля. Ее приказ собрать поезд в Арль был проигнорирован, и Берта всю ночь простояла у окна, глядя в направление столицы пока еще своего королевства и беззвучно шепча молитвы за детей. Не спал и сам Гуго – король в этот вечер получил от своего гонца из Арля не вожделенные известия, а новые встречные требования, которые от безысходности пришлось удовлетворять. Не спал также граф Раймунд Руэргский, устроивший форменную истерику Гуго, когда тот вечером попросил его отложить развязку дела до утра. Даже Берта Арльская, племянница Гуго, и та не спала, обильно орошая свою подушку слезами несостоявшейся невесты. Утро нового дня все достославные сеньоры встретили с красными глазами, опухшими лицами и трепыхающимися от перенапряжения сердцами.
Глава 22 - Эпизод 22. 1691-й год с даты основания Рима, 17-й год правления базилевса Романа Лакапина ( 11 декабря 937 года от Рождества Христова)
Враги и недоброжелатели итальянского короля Гуго, коих тот за свою жизнь наплодил немало, с некоторых пор, строя изобретательные козни и заговоры, не могли рассчитывать по крайней мере на то, что им удастся застать короля врасплох во время его сна. Отдых Его высочества всегда охранял отборный отряд дорифоров в количестве не менее тридцати, вторую возможную линию обороны при случае могли оказать еще придворные слуги: кубикуларии, остиарии и даже смотрители павлинов – павонарии. Все эти достойные люди тщательно отбирались королем, помимо прямых обязанностей обучались военному делу, и время от времени даже ненавязчиво проверялись на преданность. В любом городке и в любом замке, где изволил остановиться Гуго, королевская свита размещалась подле хозяина таким образом, что никто не мог потревожить короля не пройдя эти два заслона. Как правило, слуги занимали либо смежные с королевской спальней покои, либо просто располагались в коридоре перед входом в опочивальню. И только единственному среди них совсем недавно была оказана высочайшая милость и доверие спать в одном помещении со своим королем. Такая честь выпала на долю тринадцатилетнего пажа по имени Ланфранк, что в переводе со старогерманского означает «свободный землепашец», но, применительно к его судьбе, более подходяще выглядело бы интерпетрировать его имя, как «свободный человек земли».
Ланфранк с рождения не знал своих родителей и воспитывался монахами одного из монастырей неподалеку от Бергамо. Спустя несколько лет один из учителей как-то поведал ему историю его появления в святой обители, что однажды корзина с младенцем была подброшена к стенам монастыря безвестной и, по всей видимости, сильно согрешившей женщиной. История вполне себе рядовая для того времени, и мальчик рос не стесняясь ни своего происхождения, ни своего имени. Визит короля Гуго в бергамский монастырь стал для Ланфранка выигрышем в жестокой лотерее жизни, королю – известному ценителю музыки - приглянулось пение ребенка, и властелин захотел сделать широкий жест перед богобоязненной публикой, приказав включить Ланфранка в свою свиту. Улыбаясь в ответ на славословия монахов, он поинтересовался возрастом своего будущего пажа. Мальчик, потупив глазки, скромно ответил:
- Я родился в год, когда сей мир покинул последний император Беренгар.
С этого дня у Ланфранка началась новая жизнь. Мальчик получил достойное образование, его научили играть на флейте и ситаре, а его сметливость и наблюдательность со временем заслужили большое признание при дворе. К тому же он обладал поистине собачьей преданностью, в самом лучшем понимании этого слова. Никто лучше, чем Ланфранк, не заботился о короле во время и после его пьяных и амурных загулов, никто не проверял так тщательно постель и яства короля, как этот быстроглазый подросток, по иронии судьбы имевший оснований ненавидеть Гуго более, чем кто-либо иной в этом мире. Но до конца своей жизни Ланфранк так и не узнает, что его родителями являлись граф Гизельберт и несчастная королевская наложница Роза, которой его обожаемый хозяин из личной прихоти поломал судьбу.
Утро же сегодняшнего дня Ланфранк встретил как обычно, растянувшись, словно верный пес, у дверей королевской опочивальни. Всю ночь его хозяин ворочался в своей постели, вздыхал и то требовал пить, то просил подбросить дров в камин. Только под утро король наконец угомонился и дал им обоим краткий отдых, который предстояло теперь срочно заканчивать, ибо чуткое ухо пажа уже уловило подозрительное оживление в вестибуле. Кто-то настойчиво пытался потревожить короля.
Выскочив в вестибул, он увидел приоткрытую дверь в коридор. Королевский кубикуларий, не уставая кланяться и принимая на свою голову тонны оскорблений, мужественно защищал вход в вестибул от невежливого вторжения графа Раймунда Руэргского.
С каждым мгновением возле королевского слуги и аквитанского сеньора собиралось все больше людей. Граф Руэрга изначально пришел не один, с ним была дюжина слуг, которая теперь находилась в коридоре вперемешку с охранниками Гуго. Ситуация все больше напоминала давку на рынке и появление еще одного нового лица все только усугубило.
- Доброго утра, благородные мессеры! Доброго утра, граф Раймунд! Доброго утра всем вам, верные слуги его высочества, - голос королевы Берты приятно выделялся на фоне хриплой брани бургундской и аквитанской челяди.
Граф Раймунд на мгновение оставил в покое королевского кубикулария, изобразил подобие поклона королеве и вновь развернулся, чтобы пойти на штурм королевской спальни.
- Сообщите его высочеству, что с ним желает разговаривать Раймунд, герцог Аквитании, маркиз Готии, граф Руэрга и Керси!
- Я передам, передам, ваша милость, только прошу вас оставаться в коридоре. Его высочество еще спит, - судя по жалобному тону постельничего, он это уже говорил далеко не единожды.
- Передайте его высочеству, что его также хочет видеть королева Арелата, - Берта едва признесла эти слова, как граф Раймунд вновь удостоил ее вниманием. Он с подозрением оглядел королеву, а в это время кубикуларий успел шепнуть пару слов Ланфранку.
- Что передать королю, могущественная королева Арелата? – звонким голоском спросил Ланфранк, в отличие от Раймунда даже в такой ситуации четко соблюдавший придворный этикет и субординацию.
Берта на секунду замешкалась. Она шла к Гуго, чтобы окончательно прояснить свое положение в этом замке, в котором со вчерашнего дня начала ощущала себя пленницей. Но графу Раймунду цель ее утреннего визита знать было совершенно необязательно.
- Я хотела напомнить Его высочеству, что приближается время мессы, на которой я хотела бы присутствовать вместе с ним.
- Ваш вопрос, великолепная королева, будет тотчас передан королю. А с какой целью явились вы, благородный мессер Раймунд? Что мне передать от вас его высочеству?
Невероятно смело говорил этот низкородный мальчишка в присутствии королевы и могущественного сеньора!
- Его высочество приглашал меня в этот час на беседу, цели которой ему очень хорошо известны, - хмуро заявил граф Раймунд.
- Ваша просьба, благородный мессер, также будет передана Его высочеству. Прошу вас дождаться ответа, - и, невзирая на шипение графа Раймунда, юный Ланфранк степенно, с достоинством, направился к спальне короля.
Возня в вестибуле к тому моменту уже успела разбудить и Гуго. Он догадывался, что за гости явились к нему ни свет, ни заря. Но, во-первых, ему до сих пор нечего было им толком ответить, а, кроме того, было просто противно вылезать из теплой постели и подставлять свою особу под колючие струйки декабрьского ветра, прорывавшиеся сквозь деревянные ставни окон и за ночь основательно выхолодившие спальню. В ответ на страсти, кипевшие за дверью, Гуго натянул одеяло на себя и зарылся поглубже в тюфяки, оставив снаружи только глаза, с любопытством уставившиеся на двери.
Вошедший Ланфранк доложил требования сеньоров.
- Нет ли гонца из Арля? – только это могло заставить Гуго сию же минуту покинуть свое ложе.
- Нет, мой кир.
- Тогда передай обоим страждущим, что твой хозяин все еще спит, а их настойчивость нас оскорбляет, - и Гуго сладко потянулся в постели, - так прямо и передай.
Через пару минут Ланфранк объявился в спальне снова и поведал королю о словах, которые ему посчастливилось услышать только что от графа Раймунда, прежде чем тот с шумом покинул пределы королевских покоев. Король при этой вести только расплылся в улыбке.
- А что Берта?
- Королева по-прежнему дожидается в вестибуле. Она желает посетить мессу.
«Ну нет, голубушка, - подумал Гуго, - тебя опасно пускать туда, где слишком много посторонних глаз и ушей. Чего доброго, ты призовешь своих слуг и чернь к себе на помощь!»
- С королевой моя стража?
- Да, ваше высочество.
- Тогда она вольна находиться там, где пожелает. А пожелать она может либо вестибул моих покоев, либо свою собственную спальню. Другого покамест не дано. И прикажи кубикуларию подать одежду. Сатана их всех забери, не дали таки поспать!
Король оделся быстро и самостоятельно, до абсурдных многочасовых процессий одевания времен Людовика Четырнадцатого оставалась целая вечность. После этого Гуго проследовал в триклиний, попутно приказав слугам пригласить на аристон королеву. Но та, успевшая вернуться в свои покои, от такой милости ожидаемо отказалась. Гуго не расстроился и с видимым энтузиазмом приступил к трапезе.
Раздавшийся во дворе замка цокот копыт прервал королевский завтрак. Гуго сам подскочил к окну и не удержался от ликующего возгласа. Во дворе спешивался сам граф Сарлион, правая рука короля. Гуго поспешил тому навстречу и нетерпеливо потащил того за руку в кабинет. Спустя пять минут он вышел оттуда с лицом триумфатора.
