Если мне удастся убить еще одного – хорошо, затем отступаю в лес и пытаюсь действовать методом Спартака, чтобы не драться сразу с двумя: рискованно. Если не удастся – все то же самое, только врагов будет трое. А дальше – обгоняю и устраиваю еще одну засаду, если не клюнут на мое «бегство».
Вскоре послышались звуки приближающихся фуражиров. Лук в руках, колчан со стрелами на земле: я их тут и оставлю, чтобы не отягощали во время беготни по лесу. Стрелок я очень так себе, в медленно движущуюся цель вроде человека на телеге попаду, а когда начнется хаос и неразбериха – уже вряд ли, так что у меня только один выстрел.
Я выждал, пока обоз тянется мимо, и осторожно выглянул из-за куста. Идут, озираются. Хм… Знают, что на них идет охота, и все равно вышли вчетвером? Тупые идиоты, как же они сейчас за это поплатятся…
Натягиваю лук и отпускаю тетиву. Стрела впилась вознице первой телеги в левую руку, хотя целился в середину спины тому, кто сидел рядом с ним… Никакой из меня Роб-ин-Худ.
Вопль раненого сыграл мне на руку, так как остальные трое рефлекторно посмотрели в его сторону, то есть от меня, и позволили мне стремительно догнать последнюю телегу. Хватаюсь левой рукой за борт, запрыгиваю на него и в таком положении, сидя на борту и балансируя, вонзаю меч в спину вознице, который так ничего и не понял.
А потом пришло осознание, что тупые идиоты на самом деле – не они. Крытая мешковиной поклажа телеги вздыбилась и я оказался лицом к лицу с четырьмя варварами, прятавшимися под мешковиной.
Последовал мгновенный обмен ударами. Одного я убил сразу же, второго свалил на его товарищей левым кулаком, от летящей в голову сабли увернулся каким-то чудом, а ко мне уже бегут варвары, прятавшиеся в других телегах.
Рывок обратно, в спасительную чащу, звон меча, которым я проложил себе дорогу, острая боль в боку и мысль «какого хрена, я же в кольчуге!»
Засада была не то чтоб мастерской, напротив, просто ловля на блесну, и я на эту наживку клюнул. Никогда не недооценивай противника – первая заповедь любого бойца, воина или полководца, а я вот взял и недооценил. Впрочем, у меня есть оправдание: я не боец, не воин и не военачальник. Я дизайнер, примеривший шкуру и меч воина, но так им и не ставший.
Я оторвался от погони под свист стрел, используя преимущество в более длинных ногах, перед этим вытащив из своего бока восьмисантиметровое оружие типа шила. Тонкое круглое острие прошло сквозь кольцо кольчуги, и теперь в боку при каждом шаге отдает сильной болью, под одеждой течет теплое.
В общем, все. Повоевал. Варвары вопят и гогочут позади, но цепочка из красных капель уже не даст мне скрыться. Собственно, мне и скрываться смысла особого нет: пробит кишечник как пить дать. Эта пустячная в двадцать первом веке рана здесь меня прикончит, увы и ах.
Я остановился и оглянулся. Бежать нет смысла, хотя инстинкт самосохранения выполз из подкорки и теперь пытается заставить меня сделать то, что уже бесполезно делать. Страшно, черт возьми, но это, видимо, из-за адреналина… Я знал, на что шел, как знал, что вот как-то так все и закончится… Надо прямо сейчас дать последний бой, пока я еще в состоянии это сделать, вот только как это сделать? Они ведь не бросятся на меня толпой, а просто расстреляют из луков… Нужны какие-то густые заросли, что ли… Или вон то дерево, рядом с которым кусты… Спрятаться там, и…
И тут я увидел что-то блестящее. Маленькое, едва заметное, оно висело на ветке дерева чуть поодаль, раскачиваясь на легком ветерке. Я сделал несколько шагов, чтобы рассмотреть это «нечто», оно казалось мне очень знакомым, что-то маленькое, серебристое, на… нитке? Нет, это тоже серебристое… Цепочка.
Я подошел еще ближе и внезапно забыл и о погоне, и о ране.
На ветке висел ангелочек.
Маленький серебряный кулончик в виде ангелочка, идентичный тому, который был у Кристинки, он висел на ветке на уровне моих глаз и немного покачивался.
Как?! Как это может быть?! Как кулончик может оказаться тут, в этом месте?! Я несколько раз моргнул, не веря своим глазам.
Ангелочек никуда не пропал.
Я сделал еще несколько шагов. Точно, это он. Тот самый кулон. Или идентичный ему… Какова вероятность, что в этом мире существует точно такой же? Но все намного проще: у Кристинки был с гравировкой на оборотной стороне, так что я сейчас точно узнаю, тот самый или идентичный.
Протягиваю руку, но мои пальцы внезапно смыкаются на воздухе. На ветке ничего нет, словно и не было никогда. Кажется, у меня начались глюки, так что…
Я чуть поворачиваю голову и снова вижу кулончик, он висит, как и висел, только не на этом дереве, а чуть дальше. Снова моргаю: да, он там висит. Что за наваждение?
Иду к нему, протягиваю руку – и все повторяется. На ветке ничего нет, это мираж, иллюзия, глюк моего воображения. Странная реакция на рану в живот, вот если б в голову – то было бы все понятно.
Так, в топку кулончик, его не существует, точнее, он существует, но не здесь. А мне надо какое-то место, чтобы дать бой и хоть кого-то еще забрать с собой.
Я отворачиваюсь от дерева, на котором мне привиделась цепочка с ангелочком, и замечаю, что в сотне шагов лес кончается, там светлая опушка. А за опушкой что-то массивное и темное.
Бреду туда, и чем ближе подхожу, тем лучше вижу, что это – башня. Даже не совсем башня, а маяк, заброшенный и очень старый, который, видимо, приспособили под жилье. Ну да, точно маяк, потому что за ним – обрыв, а вдалеке – море синеет.
Вот, это совсем другой разговор! Вход-то один, и винтовая лестница, надо думать, узкая… на роль моих персональных, одноместных Фермопил – самое то.
Иду к нему.
Преследователи появляются на опушке и с гиканьем бегут за мной, но я опережаю их минуты на две. Ступеньки, позеленевшие от моха, дубовая дверь. Тяну ручку на себя и ныряю во мрак.
Быстрый взгляд вокруг. Башня как башня, первый этаж – прихожая. Ветхий плащ на крючке у двери, туфли с острыми носками, лавочка, сундук, два комода, кладовка и круговые ступени на второй этаж. Еще череп на полу, и все это слегка припало пылью.
Вытираю правую ладонь от крови о штаны, чтобы рукоять меча не скользила. Ну, сволочи, заходите.
Тут я сообразил, что можно немного выгадать, если стать у самой двери сбоку. Только она открывается – удар мечом в проем, это сразу минус один. Привалился плечом к холодному камню, жду, прислушиваясь к звукам снаружи.
Варвары переговариваются своими скрипучими голосами, в их отрывистой речи звучат сомнения и страх. Ну да, понимают ведь, кто ждет их внутри… Быстрее, мать вашу, а то так недолго и кровью истечь, пока они расчухаются… Хотя, может быть, именно это они и задумали…
- Они не войдут, - раздался хриплый голос у меня за спиной.
Я резко обернулся, проигнорировав разлившуюся по телу волну боли, и волосы зашевелились у меня на голове: на ступеньках, ведущих на второй этаж, сидел демон. Я машинально выставил перед собой меч.
- Ты лучше этой штукой передо мною не размахивай, - спокойно сказал демон, ковыряясь в зубах, - если я от страха обделаюсь – ты утонешь.
И тут я заржал в голос. Сюрреализм: за дверью два десятка врагов, передо мною демон, в боку смертельная рана – а я смеюсь.
Демон этот выглядел как демон – красный, с рогами, с порочной физиономией и крючковатым носом – но какой-то был он квелый и доходящий. Метр шестьдесят, килограммов шестьдесят пять, где-то так, из которых пять кило – на рога.
- Не думаю, что в тебе говна больше пяти литров, - сказал я, - мелковат ты.
- Извне – да. Но пространство – интересная штука, если уметь пользоваться. Не поверишь – две недели назад я сожрал вот этих крикливых, что за дверью, где-то с дюжину за раз. Ну как сожрал – проглотил. Собственно, именно потому твои дружки сюда больше не сунутся.
- Прожорливый какой… Так значит, ты сейчас сыт?
- Ну типа того. Хотя ты бы тоже вполне там уместился.
- Так за чем же остановка? – ухмыльнулся я.
- Ты сюда не как вор пришел – а мне хозяин, чтоб он сдох, только ворье есть приказал.
- Хозяин? Колдун, в смысле?
- Ну да.
- Так он же и сдох! – удивился я.
- Я имел в виду – еще раз. Сейчас ему два года, лет через десять снова припрется… А заклятие, что он меня здесь привязал, развеяться не успеет… Слушай, рыцарь, есть идея! Ты меня – я тебя! В смысле, ты меня освободишь, это плевое дело, простой ритуал. А я тебя исцелю.
Я чуть призадумался. Во-первых, я вышел на самоубийственную охоту, будучи готовым к неизбежному финалу. Так что исцеление мне, в общем-то, ни к чему, тем более, что за дверью меня все равно ждут. Да, инстинкт самосохранения беснуется – но решение принято. Хватит с меня влачить то существование, что я влачил. И во-вторых – мало ли какую тварь я освобожу… Джинн – такая штука, его только выпустить легко.
- Не-а, не надейся, - ответил я.
- Просто между прочим, у тебя пробита кишка, а утром ты покушал на славу. Другими словами – помрешь ты без моей помощи.
Я кивнул:
- Знаю, что помру… Постой, а откуда ты знаешь, что пробито и сколько я съел утром?!
Демон задумчиво подпер подбородок кулаком и стал похож на философа-мыслителя.
- Видишь ли, у меня в этом мире есть на одно чувство больше, чем у тебя. Называется оно – знание. То есть ты видишь, что яблоко красное – а я это знаю, не глядя. Так и с твоим кушаньем. Я смотрю на тебя и знаю, что делается у тебя внутри.
- Хм… И что я думаю – тоже знаешь? Как меня зовут?
- Этого не знаю. Над мыслями твоими у меня нет власти, сокрыты они… Так ты точно готов собачьей смертью сдохнуть, но меня не отпустить? Я ведь просто домой хочу, подальше отсюда, из этого гребаного плана бытия.
Вот тут я с ним согласен: мне этот «план бытия» осточертел вплоть до утраты желания жить. Мне бы тоже домой, но увы: там я мертв.
- Увы – не верю я тебе. Вашему брату верить нельзя. Так что жди своего хозяина и с ним договаривайся.
Демон печально вздохнул:
- Жаль… Ну ладно, давай попробуем такой вариант: я дам тебе чего пожелаешь. Нечеловеческую силу, здоровье, заживление ран в десять секунд, магический дар, мудрость, власть над умами смертных…
- Ты даже над моим умом не властен, шутник, - ухмыльнулся я и тяжело опустился на скамейку.
- Верно, потому что я тут гость на птичьих правах. У меня огромные возможности, но нет права воспользоваться ими. Но если мы заключим сделку – я наделю тебя невероятными возможностями.
- А взамен? Ведь не отпущу все равно, ни за какие коврижки.
- Ну и не надо. Сущую мелочь взамен прошу – твою душу. Да и то не сразу, а только после того, как помрешь. Так что ты совсем ничего не потеряешь.
Ага, совсем ничего. Кроме последующих жизней, ведь я теперь знаю, что смерть – вовсе не конец.
- Извини, не пойдет. Моя душа не продается.
- Тебе жить осталось пару дней, и ты мучиться будешь так, что сам себе срок укоротишь, на меч бросившись, - напомнил демон.
- Знаю. Потому сейчас пойду наружу и как следует подерусь напоследок, чтобы надолго те гады, что выживут, запомнили. Бывай, демон, счастливо оставаться.
- Э, погоди-погоди! – забеспокоился он. – В общем, ладно, у меня есть еще одно предложение. Конечно, тебе платить-то почти нечем, раз душу не продашь, но кое-что мы все-таки можем сделать друг для друга. Я могу повысить твои рефлексы, силу, выносливость и заживление ран, сделаю тебя нечувствительным к боли. Ты станешь величайшим бойцом. О тебе легенды слагать будут.
- А взамен?
- Ну, ты принесешь мне жертву. Человеческую.
Я несколько секунд осмысливал его слова, а затем мой рот помимо моей воли начал растягиваться в зловещую ухмылку.
- А это с радостью! Сделаешь меня великим бойцом – я тебе тех кривоногих уродцев сотнями в жертву приносить буду.
Демон тяжело вздохнул.
- Боюсь, ты превратно понимаешь смысл слова «пожертвовать». Пожертвовать можно только свое, не чужое. Смерть твоих врагов – это то, что я тебе даю, ты не можешь, к примеру, расплатиться с булочником за булку путем поедания его булки, понимаешь? Принести в жертву ты можешь только того человека, который тебе дорог. Которого ты не хочешь приносить в жертву. Чья смерть от твоих рук причинит тебе страдания, потому что именно эти страдания и будут мне платой.
- Что-то я не понял! Души этих варваров тебе что, не подходят? Я их тебе тыщи предлагаю.
- Ты не можешь предложить мне чужую душу, потому что над чужой душой нет власти ни у меня, ни тем более у тебя.
По боку снова течет теплое. Не унимается кровотечение, так что пора с разговорами заканчивать.
- Не пойдет. Хреново у тебя с твоим шестым чувством, если порядочного человека от гниды отличить не можешь.
Демон снова вздохнул:
- В том-то и дело, что отличаю. Гниде я бы не предложил эту сделку, потому что человек без совести и сострадания не смог бы заплатить мне, резонно, да? Давай я тебе кое-что объясню, сэр рыцарь. Эта крошечная страна, которую тебя послали защитить, уже захвачена кровожадными, алчными кочевниками, а твое небольшое войско почти полностью героически полегло. И сейчас уже твой родной Эйдельгарт в огне войны. Твой король погиб, ты знаешь это? Твоя столица осаждена, на троне – юная наследница, ни уха ни рыла не смыслящая в сражениях, и потому скоро и столица, и страна, и принцесса станут добычей варваров. Каждый день они убивают только тут, в долине, по десять-двадцать человек. Ну ты и сам знаешь, что случилось с людьми, которые тебя приютили, да? А старосту деревни, где ты только что был, зарезали совсем недавно, не поверили, что он ни при чем. Так учти, что здешний народец смиренный и робкий. А вот в твоем королевстве только за сегодняшнее утро одну деревню сожгли, за неповиновение и сопротивление. Сорок семь человек погибли в огне, включая стариков и детей, от стали их куда больше умерло. За одно утро.
- Откуда ты знаешь?
- Ну как бы башня-то магу принадлежит. На третьем этаже хрустальный шар имеется, он очень увеличивает расстояние, на котором я могу знать. Пойми, сэр рыцарь, что не всегда есть выходы без недостатков. Твой король, отправляя войско, знает, что с войны многие не вернутся. Тысячи не вернутся. Он ими жертвует, пусть и случайным образом – и ничего. Я же прошу у тебя всего одну жертву. Один умирает на костре – ты спасаешь от подобной участи сотни и тысячи.
- Сжечь живьем?! Не пойдет. Я не изверг!
- Сегодня сгорели живьем сорок семь человек. И многих еще сожгут изуверы. Я дам тебе возможность спасти сотни, тысячи невинных жизней. Цена – всего одна жизнь. От тебя не требуется быть извергом, чтобы купить много жизней за одну – нужна лишь решительность и сила духа. Любое оправдание – жалкая попытка назвать свою трусость благородством. Ты можешь говорить что угодно, но чего стоят тысячи слов, когда важна лишь крепость руки? Откажешься – будешь жить с осознанием своей никчемности и виной за многие жизни, которые ты мог выкупить за одну, но оказался слабаком для этого.
Демон не знает, что мне, на самом деле, забить болт на Эйдельгарт, погибшего короля и пацанку-принцессу. Мне нет до них дела, пусть выкручиваются сами, как могут. Но вот люди… То, что творят приблудные варвары, слишком сильно напоминает мне одну историю из моего собственного мира. Жители долины – туповатые, примитивные и убогие, но это все же порядочный, добрый и трудолюбивый народ.
Вскоре послышались звуки приближающихся фуражиров. Лук в руках, колчан со стрелами на земле: я их тут и оставлю, чтобы не отягощали во время беготни по лесу. Стрелок я очень так себе, в медленно движущуюся цель вроде человека на телеге попаду, а когда начнется хаос и неразбериха – уже вряд ли, так что у меня только один выстрел.
Я выждал, пока обоз тянется мимо, и осторожно выглянул из-за куста. Идут, озираются. Хм… Знают, что на них идет охота, и все равно вышли вчетвером? Тупые идиоты, как же они сейчас за это поплатятся…
Натягиваю лук и отпускаю тетиву. Стрела впилась вознице первой телеги в левую руку, хотя целился в середину спины тому, кто сидел рядом с ним… Никакой из меня Роб-ин-Худ.
Вопль раненого сыграл мне на руку, так как остальные трое рефлекторно посмотрели в его сторону, то есть от меня, и позволили мне стремительно догнать последнюю телегу. Хватаюсь левой рукой за борт, запрыгиваю на него и в таком положении, сидя на борту и балансируя, вонзаю меч в спину вознице, который так ничего и не понял.
А потом пришло осознание, что тупые идиоты на самом деле – не они. Крытая мешковиной поклажа телеги вздыбилась и я оказался лицом к лицу с четырьмя варварами, прятавшимися под мешковиной.
Последовал мгновенный обмен ударами. Одного я убил сразу же, второго свалил на его товарищей левым кулаком, от летящей в голову сабли увернулся каким-то чудом, а ко мне уже бегут варвары, прятавшиеся в других телегах.
Рывок обратно, в спасительную чащу, звон меча, которым я проложил себе дорогу, острая боль в боку и мысль «какого хрена, я же в кольчуге!»
Засада была не то чтоб мастерской, напротив, просто ловля на блесну, и я на эту наживку клюнул. Никогда не недооценивай противника – первая заповедь любого бойца, воина или полководца, а я вот взял и недооценил. Впрочем, у меня есть оправдание: я не боец, не воин и не военачальник. Я дизайнер, примеривший шкуру и меч воина, но так им и не ставший.
Я оторвался от погони под свист стрел, используя преимущество в более длинных ногах, перед этим вытащив из своего бока восьмисантиметровое оружие типа шила. Тонкое круглое острие прошло сквозь кольцо кольчуги, и теперь в боку при каждом шаге отдает сильной болью, под одеждой течет теплое.
В общем, все. Повоевал. Варвары вопят и гогочут позади, но цепочка из красных капель уже не даст мне скрыться. Собственно, мне и скрываться смысла особого нет: пробит кишечник как пить дать. Эта пустячная в двадцать первом веке рана здесь меня прикончит, увы и ах.
Я остановился и оглянулся. Бежать нет смысла, хотя инстинкт самосохранения выполз из подкорки и теперь пытается заставить меня сделать то, что уже бесполезно делать. Страшно, черт возьми, но это, видимо, из-за адреналина… Я знал, на что шел, как знал, что вот как-то так все и закончится… Надо прямо сейчас дать последний бой, пока я еще в состоянии это сделать, вот только как это сделать? Они ведь не бросятся на меня толпой, а просто расстреляют из луков… Нужны какие-то густые заросли, что ли… Или вон то дерево, рядом с которым кусты… Спрятаться там, и…
И тут я увидел что-то блестящее. Маленькое, едва заметное, оно висело на ветке дерева чуть поодаль, раскачиваясь на легком ветерке. Я сделал несколько шагов, чтобы рассмотреть это «нечто», оно казалось мне очень знакомым, что-то маленькое, серебристое, на… нитке? Нет, это тоже серебристое… Цепочка.
Я подошел еще ближе и внезапно забыл и о погоне, и о ране.
На ветке висел ангелочек.
Маленький серебряный кулончик в виде ангелочка, идентичный тому, который был у Кристинки, он висел на ветке на уровне моих глаз и немного покачивался.
Как?! Как это может быть?! Как кулончик может оказаться тут, в этом месте?! Я несколько раз моргнул, не веря своим глазам.
Ангелочек никуда не пропал.
Я сделал еще несколько шагов. Точно, это он. Тот самый кулон. Или идентичный ему… Какова вероятность, что в этом мире существует точно такой же? Но все намного проще: у Кристинки был с гравировкой на оборотной стороне, так что я сейчас точно узнаю, тот самый или идентичный.
Протягиваю руку, но мои пальцы внезапно смыкаются на воздухе. На ветке ничего нет, словно и не было никогда. Кажется, у меня начались глюки, так что…
Я чуть поворачиваю голову и снова вижу кулончик, он висит, как и висел, только не на этом дереве, а чуть дальше. Снова моргаю: да, он там висит. Что за наваждение?
Иду к нему, протягиваю руку – и все повторяется. На ветке ничего нет, это мираж, иллюзия, глюк моего воображения. Странная реакция на рану в живот, вот если б в голову – то было бы все понятно.
Так, в топку кулончик, его не существует, точнее, он существует, но не здесь. А мне надо какое-то место, чтобы дать бой и хоть кого-то еще забрать с собой.
Я отворачиваюсь от дерева, на котором мне привиделась цепочка с ангелочком, и замечаю, что в сотне шагов лес кончается, там светлая опушка. А за опушкой что-то массивное и темное.
Бреду туда, и чем ближе подхожу, тем лучше вижу, что это – башня. Даже не совсем башня, а маяк, заброшенный и очень старый, который, видимо, приспособили под жилье. Ну да, точно маяк, потому что за ним – обрыв, а вдалеке – море синеет.
Вот, это совсем другой разговор! Вход-то один, и винтовая лестница, надо думать, узкая… на роль моих персональных, одноместных Фермопил – самое то.
Иду к нему.
Преследователи появляются на опушке и с гиканьем бегут за мной, но я опережаю их минуты на две. Ступеньки, позеленевшие от моха, дубовая дверь. Тяну ручку на себя и ныряю во мрак.
Быстрый взгляд вокруг. Башня как башня, первый этаж – прихожая. Ветхий плащ на крючке у двери, туфли с острыми носками, лавочка, сундук, два комода, кладовка и круговые ступени на второй этаж. Еще череп на полу, и все это слегка припало пылью.
Вытираю правую ладонь от крови о штаны, чтобы рукоять меча не скользила. Ну, сволочи, заходите.
Тут я сообразил, что можно немного выгадать, если стать у самой двери сбоку. Только она открывается – удар мечом в проем, это сразу минус один. Привалился плечом к холодному камню, жду, прислушиваясь к звукам снаружи.
Варвары переговариваются своими скрипучими голосами, в их отрывистой речи звучат сомнения и страх. Ну да, понимают ведь, кто ждет их внутри… Быстрее, мать вашу, а то так недолго и кровью истечь, пока они расчухаются… Хотя, может быть, именно это они и задумали…
- Они не войдут, - раздался хриплый голос у меня за спиной.
Я резко обернулся, проигнорировав разлившуюся по телу волну боли, и волосы зашевелились у меня на голове: на ступеньках, ведущих на второй этаж, сидел демон. Я машинально выставил перед собой меч.
- Ты лучше этой штукой передо мною не размахивай, - спокойно сказал демон, ковыряясь в зубах, - если я от страха обделаюсь – ты утонешь.
И тут я заржал в голос. Сюрреализм: за дверью два десятка врагов, передо мною демон, в боку смертельная рана – а я смеюсь.
глава 6. Сделка
Демон этот выглядел как демон – красный, с рогами, с порочной физиономией и крючковатым носом – но какой-то был он квелый и доходящий. Метр шестьдесят, килограммов шестьдесят пять, где-то так, из которых пять кило – на рога.
- Не думаю, что в тебе говна больше пяти литров, - сказал я, - мелковат ты.
- Извне – да. Но пространство – интересная штука, если уметь пользоваться. Не поверишь – две недели назад я сожрал вот этих крикливых, что за дверью, где-то с дюжину за раз. Ну как сожрал – проглотил. Собственно, именно потому твои дружки сюда больше не сунутся.
- Прожорливый какой… Так значит, ты сейчас сыт?
- Ну типа того. Хотя ты бы тоже вполне там уместился.
- Так за чем же остановка? – ухмыльнулся я.
- Ты сюда не как вор пришел – а мне хозяин, чтоб он сдох, только ворье есть приказал.
- Хозяин? Колдун, в смысле?
- Ну да.
- Так он же и сдох! – удивился я.
- Я имел в виду – еще раз. Сейчас ему два года, лет через десять снова припрется… А заклятие, что он меня здесь привязал, развеяться не успеет… Слушай, рыцарь, есть идея! Ты меня – я тебя! В смысле, ты меня освободишь, это плевое дело, простой ритуал. А я тебя исцелю.
Я чуть призадумался. Во-первых, я вышел на самоубийственную охоту, будучи готовым к неизбежному финалу. Так что исцеление мне, в общем-то, ни к чему, тем более, что за дверью меня все равно ждут. Да, инстинкт самосохранения беснуется – но решение принято. Хватит с меня влачить то существование, что я влачил. И во-вторых – мало ли какую тварь я освобожу… Джинн – такая штука, его только выпустить легко.
- Не-а, не надейся, - ответил я.
- Просто между прочим, у тебя пробита кишка, а утром ты покушал на славу. Другими словами – помрешь ты без моей помощи.
Я кивнул:
- Знаю, что помру… Постой, а откуда ты знаешь, что пробито и сколько я съел утром?!
Демон задумчиво подпер подбородок кулаком и стал похож на философа-мыслителя.
- Видишь ли, у меня в этом мире есть на одно чувство больше, чем у тебя. Называется оно – знание. То есть ты видишь, что яблоко красное – а я это знаю, не глядя. Так и с твоим кушаньем. Я смотрю на тебя и знаю, что делается у тебя внутри.
- Хм… И что я думаю – тоже знаешь? Как меня зовут?
- Этого не знаю. Над мыслями твоими у меня нет власти, сокрыты они… Так ты точно готов собачьей смертью сдохнуть, но меня не отпустить? Я ведь просто домой хочу, подальше отсюда, из этого гребаного плана бытия.
Вот тут я с ним согласен: мне этот «план бытия» осточертел вплоть до утраты желания жить. Мне бы тоже домой, но увы: там я мертв.
- Увы – не верю я тебе. Вашему брату верить нельзя. Так что жди своего хозяина и с ним договаривайся.
Демон печально вздохнул:
- Жаль… Ну ладно, давай попробуем такой вариант: я дам тебе чего пожелаешь. Нечеловеческую силу, здоровье, заживление ран в десять секунд, магический дар, мудрость, власть над умами смертных…
- Ты даже над моим умом не властен, шутник, - ухмыльнулся я и тяжело опустился на скамейку.
- Верно, потому что я тут гость на птичьих правах. У меня огромные возможности, но нет права воспользоваться ими. Но если мы заключим сделку – я наделю тебя невероятными возможностями.
- А взамен? Ведь не отпущу все равно, ни за какие коврижки.
- Ну и не надо. Сущую мелочь взамен прошу – твою душу. Да и то не сразу, а только после того, как помрешь. Так что ты совсем ничего не потеряешь.
Ага, совсем ничего. Кроме последующих жизней, ведь я теперь знаю, что смерть – вовсе не конец.
- Извини, не пойдет. Моя душа не продается.
- Тебе жить осталось пару дней, и ты мучиться будешь так, что сам себе срок укоротишь, на меч бросившись, - напомнил демон.
- Знаю. Потому сейчас пойду наружу и как следует подерусь напоследок, чтобы надолго те гады, что выживут, запомнили. Бывай, демон, счастливо оставаться.
- Э, погоди-погоди! – забеспокоился он. – В общем, ладно, у меня есть еще одно предложение. Конечно, тебе платить-то почти нечем, раз душу не продашь, но кое-что мы все-таки можем сделать друг для друга. Я могу повысить твои рефлексы, силу, выносливость и заживление ран, сделаю тебя нечувствительным к боли. Ты станешь величайшим бойцом. О тебе легенды слагать будут.
- А взамен?
- Ну, ты принесешь мне жертву. Человеческую.
Я несколько секунд осмысливал его слова, а затем мой рот помимо моей воли начал растягиваться в зловещую ухмылку.
- А это с радостью! Сделаешь меня великим бойцом – я тебе тех кривоногих уродцев сотнями в жертву приносить буду.
Демон тяжело вздохнул.
- Боюсь, ты превратно понимаешь смысл слова «пожертвовать». Пожертвовать можно только свое, не чужое. Смерть твоих врагов – это то, что я тебе даю, ты не можешь, к примеру, расплатиться с булочником за булку путем поедания его булки, понимаешь? Принести в жертву ты можешь только того человека, который тебе дорог. Которого ты не хочешь приносить в жертву. Чья смерть от твоих рук причинит тебе страдания, потому что именно эти страдания и будут мне платой.
- Что-то я не понял! Души этих варваров тебе что, не подходят? Я их тебе тыщи предлагаю.
- Ты не можешь предложить мне чужую душу, потому что над чужой душой нет власти ни у меня, ни тем более у тебя.
По боку снова течет теплое. Не унимается кровотечение, так что пора с разговорами заканчивать.
- Не пойдет. Хреново у тебя с твоим шестым чувством, если порядочного человека от гниды отличить не можешь.
Демон снова вздохнул:
- В том-то и дело, что отличаю. Гниде я бы не предложил эту сделку, потому что человек без совести и сострадания не смог бы заплатить мне, резонно, да? Давай я тебе кое-что объясню, сэр рыцарь. Эта крошечная страна, которую тебя послали защитить, уже захвачена кровожадными, алчными кочевниками, а твое небольшое войско почти полностью героически полегло. И сейчас уже твой родной Эйдельгарт в огне войны. Твой король погиб, ты знаешь это? Твоя столица осаждена, на троне – юная наследница, ни уха ни рыла не смыслящая в сражениях, и потому скоро и столица, и страна, и принцесса станут добычей варваров. Каждый день они убивают только тут, в долине, по десять-двадцать человек. Ну ты и сам знаешь, что случилось с людьми, которые тебя приютили, да? А старосту деревни, где ты только что был, зарезали совсем недавно, не поверили, что он ни при чем. Так учти, что здешний народец смиренный и робкий. А вот в твоем королевстве только за сегодняшнее утро одну деревню сожгли, за неповиновение и сопротивление. Сорок семь человек погибли в огне, включая стариков и детей, от стали их куда больше умерло. За одно утро.
- Откуда ты знаешь?
- Ну как бы башня-то магу принадлежит. На третьем этаже хрустальный шар имеется, он очень увеличивает расстояние, на котором я могу знать. Пойми, сэр рыцарь, что не всегда есть выходы без недостатков. Твой король, отправляя войско, знает, что с войны многие не вернутся. Тысячи не вернутся. Он ими жертвует, пусть и случайным образом – и ничего. Я же прошу у тебя всего одну жертву. Один умирает на костре – ты спасаешь от подобной участи сотни и тысячи.
- Сжечь живьем?! Не пойдет. Я не изверг!
- Сегодня сгорели живьем сорок семь человек. И многих еще сожгут изуверы. Я дам тебе возможность спасти сотни, тысячи невинных жизней. Цена – всего одна жизнь. От тебя не требуется быть извергом, чтобы купить много жизней за одну – нужна лишь решительность и сила духа. Любое оправдание – жалкая попытка назвать свою трусость благородством. Ты можешь говорить что угодно, но чего стоят тысячи слов, когда важна лишь крепость руки? Откажешься – будешь жить с осознанием своей никчемности и виной за многие жизни, которые ты мог выкупить за одну, но оказался слабаком для этого.
Демон не знает, что мне, на самом деле, забить болт на Эйдельгарт, погибшего короля и пацанку-принцессу. Мне нет до них дела, пусть выкручиваются сами, как могут. Но вот люди… То, что творят приблудные варвары, слишком сильно напоминает мне одну историю из моего собственного мира. Жители долины – туповатые, примитивные и убогие, но это все же порядочный, добрый и трудолюбивый народ.
