Гуда пожала мощными плечами:
- Не буду касаться. Переплавлю. Огонь убивает магию.
И всю дорогу до города – часть на руках Гуды, часть пешком, когда силы вернулись - Сильхе думала о том, что орчиха оказалась умнее их всех. Неизвестно, сработает или нет, но она нашла способ обезопасить лунное серебро.
Девушка, бард ждала вопросов о произошедшем – Беллия и Кано видели достаточно, чтобы у них появились вопросы. Но ни тот, ни другая не задали ни одного. В конце концов она не выдержала и сама спросила у рыцаря-кентавра, бодро топавшего по дороге с рыжей на спине:
- И ты ничего не скажешь? Про исчезнувший цирк, про то, как мы, простояв четыре дня, оказались возле нужного города? Про то, о чем я договорилась с эльфом?
Кентавр-рыцарь тяжело вздохнул.
- Пока не скажу. Хотя думать не перестану. Знаешь, как мне ответил тогда, в храме, Мотылек? Музыкой. Я решил, что это означает тебя. И до сих пор в это верю, хоть и оказалось, что у каждого есть своя музыка. Но хватит пока загадок. Они… делают меня меньше.
- Вот и я не хочу ни о чем спрашивать, - поддержала услышавшая вопрос Беллия. – Главное – нас подвезли, как обещали. И теперь я знаю, как вернуть любимому его нормальный вид.
Посмотрела на Сильхе с легким лукавством:
- Ты, наверное, вообще ничему не удивляешься, после того, как встретила бога. И эльфы тебя не впечатляют. Хотя этот был такой…
Не нашла слов и продолжила непринужденно болтать с орчихой, отвечавшей односложно или вообще только ухмылками.
«Я удивляюсь всему, что случается так вовремя, - мысленно ответила на вопрос Сильхе. – Но привыкать не стоит, чудеса могут закончиться в любое мгновение».
Компания выглядела теперь так впечатляюще, что даже привычные ко всему уличные крикуны, встречавшие гостей сразу за городскими воротами, не приставали. Только один, одетый как какой-нибудь мажордом, мужчина лет сорока подошел, поклонился:
- Господин, госпожа, и госпожа, - кивок орчихе, спрятавший меч за спину так что над плечом торчала лишь рукоять. – Приветствую в городе. Могу предложить пару хороших мест… а могу и не предлагать, если не заинтересованы.
И тут же отступил на шаг.
Сильхе такое отношение понравилось:
- Попробуйте, - согласилась она.
В руке «мажордома» мгновенно возникла целая кипа карточек, похожая на игральную колоду, ловкие руки перебрали, тасуя, всю пачку, так ловко и изящно, что из этого можно было устроить целое представление.
- «Золотая Голова» - там приятно посидеть утром и днем, есть комнаты. Но вечером шумно, музыка дрянная, служанки усталые и злые. Есть «Краб и луковица» - утром туда не стоит, обслуга просыпается лишь к середине дня, как и хозяин, но днем и вечером отличное место, кормят вкусно, драк и скандалов не бывает. Комнаты небольшие, потому и цена невысока.
- Откровенно, - хмыкнул Кано. – Потеряете клиентов, если будете рассказывать им о недостатках.
На лице «мажордома» даже не мелькнуло «ты еще меня поучи мою работу делать», только доброжелательность:
- Не поверите, господин, но все с точностью наоборот. Врать я не приучен, говорю, как есть, люди прислушиваются.
- Хорошо, - решила за всех девушка-бард. – Давайте в ту, где днем и вечером хорошо.
- Нет, лучше в бани, если тут есть! – вмешалась рыжая и Сильхе согласилась. Всем давно пора было освежиться. – И в магазин платьев.
Кано смущенно переступил копытами:
- А мне как же? Я же теперь конь…
- В Крашеном квартале есть бани для инорасцев, - тут же нашелся «мажордом». – Правда, они общие.
Сильхе думала, что Беллия тут же выдаст сцену ревности, но она захихикала как девчонка:
- Посмотришь на других женщин и сразу поймешь, что я лучше!
- Ну Беллия, я же и так говорил…
- Молчи! – перебила красотка и вернула внимание «мажордому». - Ведите нас.
Сильхе улыбнулась. Рыжей захотелось покомандовать. Ничего страшного, тем более идею она предложила здравую.
Сначала зашли все-таки в лавку одежды и закупились свежим платьем, чтоб не надевать грязное и пропыленное после бань. Сильхе не придиралась, выбрала свои любимые цвета и общую комплектацию: брюки, рубашку, жилетку. Плащ, пока еще спасавший от утренней и вечерней прохлады, менять не стала. Рыжая, конечно, дала жару хозяйке магазина и ее двум помощницам. Все ей было не так, то цветом, то фасоном, а на предложение девушки-барда сменить юбку на брюки огрызнулась:
- Ты мне еще голой ходить предложи!
Впрочем, новое дорожное платье было и элегантным, и немарким, синее с зеленым, с длинными рукавами и скромной вышивкой по подолу и вороту. Шляпку девица сменила на какое-то подобие чепца, который очень ей шел. Голем или нет, но вкус у рыжей точно был.
Кано купил для себя только куртку и рубашку, сменив на них вконец пропыленный не годившийся для дорог бархатный камзол. Орчиха, плотно запакованная в кожу, вообще ничего брать не стала на выданные ей на неделю вперед двадцать лимов.
Потом - баня. «Мажордом» привел их туда и оставил, чтоб проводить Кано в этот самый «Крашеный квартал», в купальню для инорасцев.
В банях Сильхе сдала грязную одежду прачке, а Беллия приказала ее выбросить, чем порадовала обслугу. Конечно, выброшено ничего не будет, банные девушки заберут себе. Мыться можно было в купальне для всех, со скамьями, тазиками горячей вод и бассейном, или при желании занять отдельную кабинку. Рыжая, конечно, выбрала второй вариант, а Сильхе ушла в общую. Совместная раздевалка позволила рассмотреть фигуру дамы сердца Кано, а Беллия, само собой, так же рассмотрела её. Сложение у рыжей было идеальным, где надо пышно, где следует – тонко. Сильхе могла похвалиться только тем, что в ней все же узнавали женщину, хотя набор чисто женских достоинств и ее саму не слишком впечатлял. Но для нее главным была не высокая грудь и тонкая талия, а сильные ноги и то, что из «достоинств» ни одно не мешало бегать.
Снова они с рыжей встретились уже в комнате отдыха с кушетками и столиками, где можно было возлежа, перекусить, поболтать и даже послушать музыку. Играла, пощипывая струны маленькой арфы, девушка лет пятнадцати, сосредоточенная на своем занятии. Было хорошо и спокойно. Сильхе чувствовала себя готовой к новому пути и приключениям.
- Кано надо расколдовать, - сказала Беллия, сделав глоток сока из бокала. На кушетке она разместилась как на троне в парчовом ярком халате и с полотенцем на волосах, выглядевшим короной.
- Согласна, - девушка-бард тоже попробовала сок, он был холодным и вкусным.
- Рыжая и темненькая есть, найдем блондинку… что скажешь об этой? – она кивнула не девочку с арфой.
- Совсем ребенок!
- Ну там же ничего не было сказано про возраст! – справедливо заметила Беллия. – А эта хоть чистая.
- И снова согласна… Но не согласиться может она.
Красотка допила напиток, поставила бокал на низкий столик, встала и с царственным видом подплыла к арфистке на другой конец зала. Сильхе не слышала, о чем рыжая говорила девочке, но увидела, как меняется ее лицо. Девочка снова и снова качала головой, Беллия настаивала. Арфистка, не отвлекаясь от игры, что-то спрашивала, получала ответы, задавала новые вопросы. Наконец кивнула. Беллия сказала еще что-то и вернулась на свою кушетку.
- Вечером она придет к нам в гостиницу! Если хозяин позволит. Наверное, у нее контракт…
- Подожди, - попробовала урезонить Сильхе. – Мы тут потратили кучу денег, и все - лунное серебро. Не стоит задерживаться до вечера.
- Но я все равно хотела переночевать под крышей! А если кто придет с претензиями – орка нас защитит!
Сильхе не знала, как объяснить. Беллия решила облегчить себе жизнь с помощью Гуды и почему-то думает, что та станет их всех оборонять от городской стражи.
- Все немного не так. Находясь в каком-то городе или обществе, даже люди должны подчиняться законам. Инорасцы, особенно те, кто служат, следуют им скрупулёзно. А закон тут представляет стража - городская, королевская, даже личная охрана. Если нас уличат в мошенничестве и захотят бросить в тюрьму, Гуда не станет противиться.
- Но почему? – удивилась так, что на миг сделалась некрасивой, Беллия. – Разве в контракте нет пункта о защите?
- От опасностей. Стража – не опасность, она закон, - повторила Сильхе.
По лицу было видно, насколько красотка разочарована.
- Но пополнение нашей компании все равно хорошее, - попыталась подбодрить девушка-бард.
- Ты не понимаешь, - лицо у красотки сделалось совсем уж жалким. – Я просто боюсь.
- Кого?
Девица помолчала, но недолго, а потом вывалила на Сильхе разом все свои проблемы:
- Как голем, я принадлежу создателю. Получается, он для меня закон и от него меня орка тоже не защитит. И от шам, как в тот раз, когда надо было привязать к себе Кано, сделав его своим. Но он хороший, он сначала женится, а уже потом…
Сделала паузу перевести дыхание и продолжила:
- Я еще дома читала о големах. Они все просто куклы, а я нет, я высший голем! То есть уже почти человек, меня можно убить, как человека, но и управлять, как куклой. Несправедливо! Мне нужна своя собственная жизнь! Но господин Дриан не согласился!..
- Стоп, - перебила почти сразу потерявшая нить рассказа Сильхе. – Это какой Дриан? Опекун Кано?
Девица кивнула:
- Он и мой опекун тоже. И мой создатель. У него мой шам. Нет, я знаю, что у господина Дриана хорошие намерения. Это же он сказал мне, где искать Кано! Он вообще все знает!
- И Кано, как я понимаю, не знает? – поинтересовалась Сильхе, припомнив рассказанное Беллией у барона-алхимика.
- Нет! – красотка выглядела испуганной. - И не говори! У Кано же миссия, это для него важно.
Сильхе мысленно добавила девице еще один плюс. Понимать, что важно для другого и стараться ему не мешать в достижении цели. Не так уж она и глупа. И стоит добрых слов.
- Знаешь, что я думаю, насчет этой истории с големом? Не важно, кем тебя создали. Становись, кем хочешь. И не думаю, что на таком расстоянии шам еще действует. Ни у кого нет над тобой власти, кроме тебя самой.
- Я это почти чувствую, - согласилась Беллия – всем хочется верить в хорошее. – Потом я уже не буду нужна господину Дриану, а Кано нужна всегда… Ты же знаешь, в чем его миссия?
- Посетить четыре места, принести в каждом жертву и вернуть людям дар Обиженного Бога, - кивнула девушка-бард. И во внезапном порыве спросила: - Слушай, а если… если ему придется принести в жертву тебя?
Жестоко, да. Но лучше знать о таком пораньше, чтобы успеть обдумать и привыкнуть.
Беллии понадобилось на удивление мало времени.
- Тогда я умру для него. И когда-нибудь барды сочинят об этом песню. Может даже это сделаешь ты.
Сильхе не нашлась, что сказать. Не сумела себе объяснить такое спокойствие перед лицом возможной смерти, особенно после того, как рыжая выказала страх перед своим создателем, вроде бы не собиравшемся ее убивать. Девушка впервые подумала о Беллии как о големе: может, чувства у них немного притуплены или голему, не живущему, не дано понять, что есть смерть? Но это даже в мыслях звучало до обидного несправедливо.
Но кто же вы такой, господин Дриан Ву? Мудрец и мистик, один на двоих опекун, который посылает рыцаря исполнять пророчество, рыцарю посылает красотку, а ей сообщает, что она кукла и велит «привязать» к себе парня, затащив в постель. Не слишком мудро и совсем не мистично.
- И я даже не буду ревновать, - добавила Беллия. – Если Кано для тебя просто «типаж», то другие его достоинства не интересуют. Да и он тобой после такого вряд ли заинтересуется.
Девушке-барду наконец-то стало понятно спокойное отношение красотки после всего, что случилось у барона Дормора. Это тоже было неглупо – вести себя достойно, несмотря на все причины, миссии и заговоры. Теперь в подслушанном у воздуховода не было тайны. Кто-то там, в доме, обсуждал судьбу Кано и Беллии - «ваша девочка», «потерпите», «он не знает», «тысячелетие в награду». Оставалось только загадкой, чего же не знает рыцарь.
Кано успел помыться и вернуться, пока девушки закончили банные процедуры; он протоптал целую тропинку перед дверями купален. Еще и упрекнул:
- Отчего так долго?
Беллия красиво сыграла удивление бровью, а Сильхе снова припомнила рыцарский кодекс:
- «Рыцарь должен быть галантен в обращении с благородными дамами». Уверен, что галантность выглядит именно так?
Он поморщился:
- Вы такие медленные…
- Смотрю, тебе понравилось быть лошадью, - усмехнулась девушка-бард, уловила испуганный взгляд Беллии и решила не продолжать.
«Крикун» проводил их в «Краба и луковицу», получил свою плату – Кано торопливо отсыпал ему, не считая, серебряных пятилимов, вызвав молчаливое неодобрение обеих девушек – и откланялся, уверив в своем почтении и готовности решить любые проблемы гостей. Рыцарь-кентавр тоже куда-то ускакал, возможно, почуяв, что ему светит выволочка.
- Ну вот как ему объяснить, - вздохнула Беллия, - что не стоит быть слишком щедрым – на шею сядут!
- Не в том дело, что сядут. Чем меньше сорить волшебными деньгами, тем лучше. Да и история с любителями подворотен может повториться.
«И с тем, кому позарез понадобилось «ночное серебро», - подумала, но не сказала Сильхе. Это осталось в прошлом еще два города назад. - Захотелось получить источник неограниченного серебра, но не вышло. Пришлось смириться, но вряд ли он такой один».
Гуда отказалась от отдельной комнаты для неё, даже посмеялась:
- Да, да, орке надо отдельное место чтобы спать и есть, иначе орка будет чувствовать себя несчастной.
- У двери спать будешь? – удивилась Сильхе.
- У двери. Но внутри. Чефе, берите две комнаты рядом. Кентавр зашумит – я услышу, помогу, а к вам через меня никто не войдёт.
- Хорошо, Гуда. Но не называй меня чефе. Я Сильхе.
- Чефе Сильхе, - согласилась упрямая орка и довольно оскалилась.
После осмотра комнат и вселения девицам, всем троим, предстоял скучный вечер. Беллия предложила благородную аристократическую забаву – сорк, благо карты и фишки служанка принесла по первому требованию. Сильхе отказалась, согласилась Гуда. Сразу после обеда рыжеволосая и зеленокожая девицы устроились играть прямо на полу – не нашлось кресла, куда орка бы поместилась. Девушка бард решила поизучать подарок эльфа.
Черная граненая капля теперь висела у нее на груди и не была ни холодной, ни тяжелой, но свет совершенно не отражала. В комнате горело пять или шесть хороших масляных ламп, а за гранями и на гранях похожего на стекло камня не играло ни одной искры. Сильхе грела его в ладони, держала перед глазами, всматривалась, стараясь увидеть или почувствовать что-то. Камень молчал. Обычное украшение, разве что, если качнуть, вело себя странно – отклоняясь, так и зависало чуть наискось, словно его притягивало что-то в стороне. Первая мысль была тревожной: капля указывает на того, кто скоро умрет; если и так, то это не был кто-то из них – вещица упорно наклонялась в сторону одной из стен. Вторая – со смертью все равно как-то должно быть связано.
Она вышла, держа каплю в руке так, чтобы наклон сохранялся. Держать направление оказалось трудно – артефакт показывал путь попроще, так что приходилось сверяться. Спустилась по лестнице – налево. Попала в это самое налево через кухню, вызвав недоуменные взгляды поварихи и поварят и оказалась во дворике, ограниченном стеной двухэтажной гостиницы, еще одной стеной – длинной галереи с перилами наверху, должно быть, для прогулок, и красивой кованой оградой.
- Не буду касаться. Переплавлю. Огонь убивает магию.
И всю дорогу до города – часть на руках Гуды, часть пешком, когда силы вернулись - Сильхе думала о том, что орчиха оказалась умнее их всех. Неизвестно, сработает или нет, но она нашла способ обезопасить лунное серебро.
Девушка, бард ждала вопросов о произошедшем – Беллия и Кано видели достаточно, чтобы у них появились вопросы. Но ни тот, ни другая не задали ни одного. В конце концов она не выдержала и сама спросила у рыцаря-кентавра, бодро топавшего по дороге с рыжей на спине:
- И ты ничего не скажешь? Про исчезнувший цирк, про то, как мы, простояв четыре дня, оказались возле нужного города? Про то, о чем я договорилась с эльфом?
Кентавр-рыцарь тяжело вздохнул.
- Пока не скажу. Хотя думать не перестану. Знаешь, как мне ответил тогда, в храме, Мотылек? Музыкой. Я решил, что это означает тебя. И до сих пор в это верю, хоть и оказалось, что у каждого есть своя музыка. Но хватит пока загадок. Они… делают меня меньше.
- Вот и я не хочу ни о чем спрашивать, - поддержала услышавшая вопрос Беллия. – Главное – нас подвезли, как обещали. И теперь я знаю, как вернуть любимому его нормальный вид.
Посмотрела на Сильхе с легким лукавством:
- Ты, наверное, вообще ничему не удивляешься, после того, как встретила бога. И эльфы тебя не впечатляют. Хотя этот был такой…
Не нашла слов и продолжила непринужденно болтать с орчихой, отвечавшей односложно или вообще только ухмылками.
«Я удивляюсь всему, что случается так вовремя, - мысленно ответила на вопрос Сильхе. – Но привыкать не стоит, чудеса могут закончиться в любое мгновение».
Компания выглядела теперь так впечатляюще, что даже привычные ко всему уличные крикуны, встречавшие гостей сразу за городскими воротами, не приставали. Только один, одетый как какой-нибудь мажордом, мужчина лет сорока подошел, поклонился:
- Господин, госпожа, и госпожа, - кивок орчихе, спрятавший меч за спину так что над плечом торчала лишь рукоять. – Приветствую в городе. Могу предложить пару хороших мест… а могу и не предлагать, если не заинтересованы.
И тут же отступил на шаг.
Сильхе такое отношение понравилось:
- Попробуйте, - согласилась она.
В руке «мажордома» мгновенно возникла целая кипа карточек, похожая на игральную колоду, ловкие руки перебрали, тасуя, всю пачку, так ловко и изящно, что из этого можно было устроить целое представление.
- «Золотая Голова» - там приятно посидеть утром и днем, есть комнаты. Но вечером шумно, музыка дрянная, служанки усталые и злые. Есть «Краб и луковица» - утром туда не стоит, обслуга просыпается лишь к середине дня, как и хозяин, но днем и вечером отличное место, кормят вкусно, драк и скандалов не бывает. Комнаты небольшие, потому и цена невысока.
- Откровенно, - хмыкнул Кано. – Потеряете клиентов, если будете рассказывать им о недостатках.
На лице «мажордома» даже не мелькнуло «ты еще меня поучи мою работу делать», только доброжелательность:
- Не поверите, господин, но все с точностью наоборот. Врать я не приучен, говорю, как есть, люди прислушиваются.
- Хорошо, - решила за всех девушка-бард. – Давайте в ту, где днем и вечером хорошо.
- Нет, лучше в бани, если тут есть! – вмешалась рыжая и Сильхе согласилась. Всем давно пора было освежиться. – И в магазин платьев.
Кано смущенно переступил копытами:
- А мне как же? Я же теперь конь…
- В Крашеном квартале есть бани для инорасцев, - тут же нашелся «мажордом». – Правда, они общие.
Сильхе думала, что Беллия тут же выдаст сцену ревности, но она захихикала как девчонка:
- Посмотришь на других женщин и сразу поймешь, что я лучше!
- Ну Беллия, я же и так говорил…
- Молчи! – перебила красотка и вернула внимание «мажордому». - Ведите нас.
Сильхе улыбнулась. Рыжей захотелось покомандовать. Ничего страшного, тем более идею она предложила здравую.
Сначала зашли все-таки в лавку одежды и закупились свежим платьем, чтоб не надевать грязное и пропыленное после бань. Сильхе не придиралась, выбрала свои любимые цвета и общую комплектацию: брюки, рубашку, жилетку. Плащ, пока еще спасавший от утренней и вечерней прохлады, менять не стала. Рыжая, конечно, дала жару хозяйке магазина и ее двум помощницам. Все ей было не так, то цветом, то фасоном, а на предложение девушки-барда сменить юбку на брюки огрызнулась:
- Ты мне еще голой ходить предложи!
Впрочем, новое дорожное платье было и элегантным, и немарким, синее с зеленым, с длинными рукавами и скромной вышивкой по подолу и вороту. Шляпку девица сменила на какое-то подобие чепца, который очень ей шел. Голем или нет, но вкус у рыжей точно был.
Кано купил для себя только куртку и рубашку, сменив на них вконец пропыленный не годившийся для дорог бархатный камзол. Орчиха, плотно запакованная в кожу, вообще ничего брать не стала на выданные ей на неделю вперед двадцать лимов.
Потом - баня. «Мажордом» привел их туда и оставил, чтоб проводить Кано в этот самый «Крашеный квартал», в купальню для инорасцев.
В банях Сильхе сдала грязную одежду прачке, а Беллия приказала ее выбросить, чем порадовала обслугу. Конечно, выброшено ничего не будет, банные девушки заберут себе. Мыться можно было в купальне для всех, со скамьями, тазиками горячей вод и бассейном, или при желании занять отдельную кабинку. Рыжая, конечно, выбрала второй вариант, а Сильхе ушла в общую. Совместная раздевалка позволила рассмотреть фигуру дамы сердца Кано, а Беллия, само собой, так же рассмотрела её. Сложение у рыжей было идеальным, где надо пышно, где следует – тонко. Сильхе могла похвалиться только тем, что в ней все же узнавали женщину, хотя набор чисто женских достоинств и ее саму не слишком впечатлял. Но для нее главным была не высокая грудь и тонкая талия, а сильные ноги и то, что из «достоинств» ни одно не мешало бегать.
Снова они с рыжей встретились уже в комнате отдыха с кушетками и столиками, где можно было возлежа, перекусить, поболтать и даже послушать музыку. Играла, пощипывая струны маленькой арфы, девушка лет пятнадцати, сосредоточенная на своем занятии. Было хорошо и спокойно. Сильхе чувствовала себя готовой к новому пути и приключениям.
- Кано надо расколдовать, - сказала Беллия, сделав глоток сока из бокала. На кушетке она разместилась как на троне в парчовом ярком халате и с полотенцем на волосах, выглядевшим короной.
- Согласна, - девушка-бард тоже попробовала сок, он был холодным и вкусным.
- Рыжая и темненькая есть, найдем блондинку… что скажешь об этой? – она кивнула не девочку с арфой.
- Совсем ребенок!
- Ну там же ничего не было сказано про возраст! – справедливо заметила Беллия. – А эта хоть чистая.
- И снова согласна… Но не согласиться может она.
Красотка допила напиток, поставила бокал на низкий столик, встала и с царственным видом подплыла к арфистке на другой конец зала. Сильхе не слышала, о чем рыжая говорила девочке, но увидела, как меняется ее лицо. Девочка снова и снова качала головой, Беллия настаивала. Арфистка, не отвлекаясь от игры, что-то спрашивала, получала ответы, задавала новые вопросы. Наконец кивнула. Беллия сказала еще что-то и вернулась на свою кушетку.
- Вечером она придет к нам в гостиницу! Если хозяин позволит. Наверное, у нее контракт…
- Подожди, - попробовала урезонить Сильхе. – Мы тут потратили кучу денег, и все - лунное серебро. Не стоит задерживаться до вечера.
- Но я все равно хотела переночевать под крышей! А если кто придет с претензиями – орка нас защитит!
Сильхе не знала, как объяснить. Беллия решила облегчить себе жизнь с помощью Гуды и почему-то думает, что та станет их всех оборонять от городской стражи.
- Все немного не так. Находясь в каком-то городе или обществе, даже люди должны подчиняться законам. Инорасцы, особенно те, кто служат, следуют им скрупулёзно. А закон тут представляет стража - городская, королевская, даже личная охрана. Если нас уличат в мошенничестве и захотят бросить в тюрьму, Гуда не станет противиться.
- Но почему? – удивилась так, что на миг сделалась некрасивой, Беллия. – Разве в контракте нет пункта о защите?
- От опасностей. Стража – не опасность, она закон, - повторила Сильхе.
По лицу было видно, насколько красотка разочарована.
- Но пополнение нашей компании все равно хорошее, - попыталась подбодрить девушка-бард.
- Ты не понимаешь, - лицо у красотки сделалось совсем уж жалким. – Я просто боюсь.
- Кого?
Девица помолчала, но недолго, а потом вывалила на Сильхе разом все свои проблемы:
- Как голем, я принадлежу создателю. Получается, он для меня закон и от него меня орка тоже не защитит. И от шам, как в тот раз, когда надо было привязать к себе Кано, сделав его своим. Но он хороший, он сначала женится, а уже потом…
Сделала паузу перевести дыхание и продолжила:
- Я еще дома читала о големах. Они все просто куклы, а я нет, я высший голем! То есть уже почти человек, меня можно убить, как человека, но и управлять, как куклой. Несправедливо! Мне нужна своя собственная жизнь! Но господин Дриан не согласился!..
- Стоп, - перебила почти сразу потерявшая нить рассказа Сильхе. – Это какой Дриан? Опекун Кано?
Девица кивнула:
- Он и мой опекун тоже. И мой создатель. У него мой шам. Нет, я знаю, что у господина Дриана хорошие намерения. Это же он сказал мне, где искать Кано! Он вообще все знает!
- И Кано, как я понимаю, не знает? – поинтересовалась Сильхе, припомнив рассказанное Беллией у барона-алхимика.
- Нет! – красотка выглядела испуганной. - И не говори! У Кано же миссия, это для него важно.
Сильхе мысленно добавила девице еще один плюс. Понимать, что важно для другого и стараться ему не мешать в достижении цели. Не так уж она и глупа. И стоит добрых слов.
- Знаешь, что я думаю, насчет этой истории с големом? Не важно, кем тебя создали. Становись, кем хочешь. И не думаю, что на таком расстоянии шам еще действует. Ни у кого нет над тобой власти, кроме тебя самой.
- Я это почти чувствую, - согласилась Беллия – всем хочется верить в хорошее. – Потом я уже не буду нужна господину Дриану, а Кано нужна всегда… Ты же знаешь, в чем его миссия?
- Посетить четыре места, принести в каждом жертву и вернуть людям дар Обиженного Бога, - кивнула девушка-бард. И во внезапном порыве спросила: - Слушай, а если… если ему придется принести в жертву тебя?
Жестоко, да. Но лучше знать о таком пораньше, чтобы успеть обдумать и привыкнуть.
Беллии понадобилось на удивление мало времени.
- Тогда я умру для него. И когда-нибудь барды сочинят об этом песню. Может даже это сделаешь ты.
Сильхе не нашлась, что сказать. Не сумела себе объяснить такое спокойствие перед лицом возможной смерти, особенно после того, как рыжая выказала страх перед своим создателем, вроде бы не собиравшемся ее убивать. Девушка впервые подумала о Беллии как о големе: может, чувства у них немного притуплены или голему, не живущему, не дано понять, что есть смерть? Но это даже в мыслях звучало до обидного несправедливо.
Но кто же вы такой, господин Дриан Ву? Мудрец и мистик, один на двоих опекун, который посылает рыцаря исполнять пророчество, рыцарю посылает красотку, а ей сообщает, что она кукла и велит «привязать» к себе парня, затащив в постель. Не слишком мудро и совсем не мистично.
- И я даже не буду ревновать, - добавила Беллия. – Если Кано для тебя просто «типаж», то другие его достоинства не интересуют. Да и он тобой после такого вряд ли заинтересуется.
Девушке-барду наконец-то стало понятно спокойное отношение красотки после всего, что случилось у барона Дормора. Это тоже было неглупо – вести себя достойно, несмотря на все причины, миссии и заговоры. Теперь в подслушанном у воздуховода не было тайны. Кто-то там, в доме, обсуждал судьбу Кано и Беллии - «ваша девочка», «потерпите», «он не знает», «тысячелетие в награду». Оставалось только загадкой, чего же не знает рыцарь.
Кано успел помыться и вернуться, пока девушки закончили банные процедуры; он протоптал целую тропинку перед дверями купален. Еще и упрекнул:
- Отчего так долго?
Беллия красиво сыграла удивление бровью, а Сильхе снова припомнила рыцарский кодекс:
- «Рыцарь должен быть галантен в обращении с благородными дамами». Уверен, что галантность выглядит именно так?
Он поморщился:
- Вы такие медленные…
- Смотрю, тебе понравилось быть лошадью, - усмехнулась девушка-бард, уловила испуганный взгляд Беллии и решила не продолжать.
«Крикун» проводил их в «Краба и луковицу», получил свою плату – Кано торопливо отсыпал ему, не считая, серебряных пятилимов, вызвав молчаливое неодобрение обеих девушек – и откланялся, уверив в своем почтении и готовности решить любые проблемы гостей. Рыцарь-кентавр тоже куда-то ускакал, возможно, почуяв, что ему светит выволочка.
- Ну вот как ему объяснить, - вздохнула Беллия, - что не стоит быть слишком щедрым – на шею сядут!
- Не в том дело, что сядут. Чем меньше сорить волшебными деньгами, тем лучше. Да и история с любителями подворотен может повториться.
«И с тем, кому позарез понадобилось «ночное серебро», - подумала, но не сказала Сильхе. Это осталось в прошлом еще два города назад. - Захотелось получить источник неограниченного серебра, но не вышло. Пришлось смириться, но вряд ли он такой один».
Гуда отказалась от отдельной комнаты для неё, даже посмеялась:
- Да, да, орке надо отдельное место чтобы спать и есть, иначе орка будет чувствовать себя несчастной.
- У двери спать будешь? – удивилась Сильхе.
- У двери. Но внутри. Чефе, берите две комнаты рядом. Кентавр зашумит – я услышу, помогу, а к вам через меня никто не войдёт.
- Хорошо, Гуда. Но не называй меня чефе. Я Сильхе.
- Чефе Сильхе, - согласилась упрямая орка и довольно оскалилась.
После осмотра комнат и вселения девицам, всем троим, предстоял скучный вечер. Беллия предложила благородную аристократическую забаву – сорк, благо карты и фишки служанка принесла по первому требованию. Сильхе отказалась, согласилась Гуда. Сразу после обеда рыжеволосая и зеленокожая девицы устроились играть прямо на полу – не нашлось кресла, куда орка бы поместилась. Девушка бард решила поизучать подарок эльфа.
Черная граненая капля теперь висела у нее на груди и не была ни холодной, ни тяжелой, но свет совершенно не отражала. В комнате горело пять или шесть хороших масляных ламп, а за гранями и на гранях похожего на стекло камня не играло ни одной искры. Сильхе грела его в ладони, держала перед глазами, всматривалась, стараясь увидеть или почувствовать что-то. Камень молчал. Обычное украшение, разве что, если качнуть, вело себя странно – отклоняясь, так и зависало чуть наискось, словно его притягивало что-то в стороне. Первая мысль была тревожной: капля указывает на того, кто скоро умрет; если и так, то это не был кто-то из них – вещица упорно наклонялась в сторону одной из стен. Вторая – со смертью все равно как-то должно быть связано.
Она вышла, держа каплю в руке так, чтобы наклон сохранялся. Держать направление оказалось трудно – артефакт показывал путь попроще, так что приходилось сверяться. Спустилась по лестнице – налево. Попала в это самое налево через кухню, вызвав недоуменные взгляды поварихи и поварят и оказалась во дворике, ограниченном стеной двухэтажной гостиницы, еще одной стеной – длинной галереи с перилами наверху, должно быть, для прогулок, и красивой кованой оградой.
