Но мама никогда не говорила мне, что он от отца. Почему? Столько вопросов, но я не уверена, что мать когда-либо ответила бы мне на них. Потому я старалась их не задавать, а, со временем приучить себя к мысли, что по-другому быть не может. Но ведь это не все… Было что-то еще, о чем я должна была помнить… что-то важное, жизненно важное… Что я знала или видела еще ребенком, но годы полностью стерли это из моей головы. Причина! Возможно, ее не так уж непросто узнать?
Внезапно захотелось выпить чего-то покрепче, чем кофе. Но в доме совершенно не было алкоголя, а выйти из дому просто потому, что хотелось напиться, было как-то мне не свойственно. Я и спиртное? Боже упаси! Это просто неприлично! Я рассеянно оглядела комнату, и взгляд тут же наткнулся на босоножки со сломанным каблуком. А вот выйти, чтобы выбросить старую обувь вполне достойная причина. Наслаждаясь подобным самообманом, и внушая себе, что беру кошелек на всякий случай, наскоро оделась, положила обувь в мусорный пакет и выбежала из дома.
Я резко открыла глаза, понимая, что сделала нечто ужасное. Я уснула! В незнакомом месте, в хижине с малознакомым парнем. Просто вырубилась от усталости! Ну как же так?
Не поворачивая голову, я постаралась незаметно покоситься на Тимура. Его постель была пуста, с улицы доносился щебет птиц, а сквозь полуоткрытое окно пробивались лучи яркого теплого солнышка.
Вскочив с постели, поспешила одеться, надеясь, что ночь для меня прошла спокойно, без эксцессов, и вышла из хижины. Не заметив по-близости Тимура, спустилась вниз к реке. Братец был там. Развалившись на песке, он загорал, судя по всему, получая удовольствие от жизни. Я бросила сверток с вещами, которые нужно было постирать, и присела рядом.
- Как спалось? – не открывая глаз, поинтересовался он.
- Прекрасно. Без снов, - ответила я, наблюдая, как Тимур лениво покусывает во рту травинку. – Как долго мы здесь пробудем?
- Скучаешь по шумному городу? – иронично спросил Тимур.
- С чего ты взял, что я из города? – спросила я, и только затем вспомнила, что у него была возможность изучить мой паспорт и прописку. Но совершенно неожиданно для меня паренек поспешил обосновать свою мысль:
- Не похожа ты на сельскую жительницу. Парик этот дурацкий, и вообще…
- Чувствуется богатый жизненный опыт, - поддела я его, и не дождавшись ответной реплики, немного расслабилась.
Было хорошо сидеть просто так, на берегу речки, под теплым летим солнышком. Особенно, если не думать о том, как сильно может осложниться наша жизнь, стоит лишь покинуть надежное укрытие и сделать неверный шаг.
За несколько недель до…
Как только я избавилась от босоножек, у меня на душе сразу же полегчало. С глаз долой из сердца вон! Теперь можно подумать и о развлечении. Может быть, даже пригласить к себе домой Иришку. В конце концов, мы подруги, а ей часто кажется, что я ее избегаю. Иногда ее подозрения справедливы.
Магазин с нужным мне… товаром находился через две остановки от моего дома, и я решилась пройтись пешком. День был замечательным: солнечным и безветренным. Куда-то делись ночные тревоги, на душе стало спокойнее и не так паскудно как обычно. Может быть, это все последствие письма? Неужели я действительно радуюсь, что мой отец меня любил, и что бы ни заставило его бросить нас с матерью, не забывал? По крайней мере, не сразу…
Не доходя нескольких метров до магазина, пришлось резко притормозить, чтобы не врезаться в толпу, собравшуюся на что-то поглазеть. Люди застыли перед лентой, ограждающей периметр между двумя домами. Там наблюдалось какое-то шевеление и суета.
- Черт, - в сердцах выдохнула я, когда громадный мужик, пятясь, со всей дури наступил мне на ногу. От боли на глазах тут же выступили слезы, захотелось на него заорать, назвать болваном и съездить чем-нибудь тяжелым. Но я как всегда сдержалась, лишь сжав кулаки и постаравшись втянуть побольше воздуха.
- Извините, - буркнул он, но встретившись с моим красноречивым взглядом, поспешил скрыться как можно быстрее.
- Ничего страшного, - ему вдогонку бросила я, понимая, что в последнее время сдерживать эмоции становится все труднее. Я полезна на освободившееся место, но смогла лишь увидеть милицейскую машину, нескольких людей в форме и двух человек в штатском. Они о чем-то говорили, но мне с такого расстояния было трудно что-либо разобрать.
Это место… я так часто здесь ходила, практически каждый день. Могла пройти по дороге с закрытыми глазами, зная каждую выбоину, каждую неровность асфальта. И даже не возможно предположить, что здесь могло произойти что-то ужасное.
- Новый жмурик, сто пудов, - произнес стоящий рядом со мной.
Я повернула голову к говорившему, тощему мужичку, лет пятидесяти с недокуренной сигаретой, которую он сжимал пальцами с пожелтевшими ногтями. Он же, в свою очередь, узрев свободные уши, поспешил донести до меня информацию, переизбыток которой явно читался в его глазах.
- Уже второй на этой неделе. Этого нашли утром, еще не успели увезти. Вон, видишь – слева?
Я невольно повернула голову в направлении, указанном словоохотливым собеседником, и тут взгляд наткнулся на мертвенно-бледную кисть, выбившуюся из-под сероватой простыни, которой был накрыт мертвец.
- А кровищи-то сколько было! Мама родная! Ножик прямо в сердце вошел – я сам видел, когда его еще не накрыли! – словно это был его личным достижением, мужичок гордо похлопал себя по груди и с удовольствием сплюнул на землю, судя по возмущенному возгласу откуда-то со стороны, попав в кого-то стоящего рядом.
Почему-то мне тут же захотелось оказаться дома, закрыться на все замки и забыть о том, что я вообще сегодня выходила. Выбраться из толпы было непросто, но мне это практически удалось. Почти, потому что, едва достигнув свободного пространства, я споткнулась, буквально упав на держащегося подальше от толпы зевак человека.
- Извините, - теперь уже пробормотала я сама, чувствуя, как меня подхватывают чьи-то руки, не давая упасть.
- Нужно быть осторожнее, чтобы однажды случайно не сломать эту тонкую шейку, - надо мной раздался голос моего «спасителя». Случайно нащупав у него под мышкой пистолет, я тут же поспешила высвободиться из его рук.
Мужчина снял солнцезащитные очки и улыбнулся мне одними губами. Его глаза при этом смотрели холодно и отчужденно.
- Спасибо, - было трудно оторвать взгляд от его чуть склоненного ко мне лица. Загорелая, обветренная кожа человека, который часто бывает на свежем воздухе, темные, глубоко посаженные глаза, высокий лоб, короткие темно-русые волосы и эта всезнающая улыбка. Как будто он только что забрался в мою голову, выведав все мои тайны. И только от него сейчас зависит поведать их миру, или сохранить навсегда.
Сердце странно екнуло от страха, ладони стали влажными от пота. Почему, глядя на него, мною овладела тревога и беспокойство? Я его знаю? Где-то видела? Вряд ли. Такие лица не забываются.
- Я буду очень осторожной, - выйдя из оцепенения, добавила я, отодвигаясь от него как можно дальше.
Теперь мысль о магазине и выпивке казалась просто кощунственной. Домой! Скорее домой, и оставаться там, пока я не избавлюсь от скверного предчувствия, овладевшего мною за последние четверть часа.
Спешно покидая это оживленное место, я не могла сдержаться, чтобы не обернуться на толпу, машину, в которую уже погрузили труп, и человека, все еще стоящего та том же месте, и почему-то пристально смотрящего мне вслед.
Он носит пистолет, и мы встретились на месте преступления. Можно ли сказать, что это плохая примета? Как черный кот, перебегающий дорогу? Как зеркало, бьющееся на тысячи осколков?
Это произошло совсем рядом с твоим домом.
Иногда слишком много думать бывает вредно и небезопасно. А еще подобные мысли пробуждают страх и панику. Зачем думать о всяких глупостях? Этот человек мертв, его убили. Жаль, конечно. Но я не имею к нему никакого отношения. Нужно поскорее выкинуть дурные мысли из головы и начать думать о чем-то полезном. Например, о ремонте…. Или о чем-то приятном. Об отпуске.
И все же, приближаясь к дому, я несколько раз оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не идет. Так, на всякий случай.
- Ты умеешь готовить? - наверное, Тимуру этот вопрос надо было задать до того, как он вручил мне нож и подвел к электрической плитке с открытой спиралью, стоящей тремя металлическими ножками на крышке от большой кастрюли.
- Э… умею. Иногда… по праздникам…. Большим праздникам, - я смотрела на это чудо техники, не зная, как бы тонко намекнуть Тимуру, что я ни за что не осмелюсь ее включить, не говоря уже про что-то большее.
- Салага! – снисходительно бросил мне братец, отпихнув в сторону и забрав нож. – Иди, не мешай, когда мужчина на кухне.
Поспешно ретировавшись, я пошла, проверить постиранные вещи, которые уже час, как повесила сушиться, справедливо рассудив не мешать брату готовить нам обед и подумать о том, как быть дальше.
Могу ли я уйти? Пока не стало слишком поздно? Разве мне нужны чужие проблемы, когда у меня полно своих? Тимура ищут, и лишь вопрос времени, когда они найдут эту хижину. А что потом? Судя по тому, что мне поведал брат, его жизнь не в слишком большой цене. Если он не солгал, а я, почему-то склонна верить в его непричастность к смерти отца, на него собираются повесить убийство. И если при этом Тимур окажется мертв, вряд ли кто-то об этом пожалеет.
Но меня там видели! Возможно, скоро они узнают кто я такая, и охота начнется уже на двоих. Если эти типы нашли то, что они искали, наша смерть скорее всего будет быстрой, если же не нашли… Черт!
Я дернулась, почувствовав на плече чужое прикосновение. Видимо, Тимур не смог до меня докричаться.
- Все готово. Надеюсь, ты любишь картошку?
- Просто обожаю, - неохотно поднявшись с земли, я засеменила за братом. Означало ли это что я остаюсь? Черта с два! Просто я зверски голодна. А он, похоже, умеет готовить. Сначала нужно поесть, потом все остальное.
Таким образом, оправдывая свой меркантильный интерес потребностями желудка, я уселась за деревянный, грубо сколоченный стол, каждую секунду опасаясь занозить руки.
- Это я сам сделал. Мне было тогда лет двенадцать, - с улыбкой наблюдая за мной, пояснил Тимур. - Папа сказал, чтобы я учился всему. Вот, пытался…
Неожиданно мне стало обидно. Не знаю, как можно завидовать человеку в таких ужасных обстоятельствах, но вынуждена признаться, что здесь и сейчас я ему завидовала. По крайней мере, у него был отец. Они разговаривали, делали что-то вместе, заботились друг о друге. У них было совместное прошлое. У нас же его не было.
- У тебя неплохо получилось, - чтобы как-то загладить вину, которую испытывала за собственные недостойные чувства, сказала я, уже без опасений проводя рукой по дереву.
- Спасибо, что оценила. Батя сказал, что это просто ужас, но почему-то не выбросил. С тех пор он так здесь и стоит.
Несколько минут мы ели в полном молчании. Тимур действительно умел готовить, превратив, в общем-то, обычную еду в ароматное и аппетитное блюдо. Доев, я собрала тарелки и опустила их в раковину, решив: тот, кто готовит, не должен мыть посуду. Его вопрос прозвучал неожиданно, и звяканье выпавшей из рук тарелки стало свидетельством моего потрясения:
- Давно ты ходишь во сне? – тон Тимура был спокойный, даже равнодушным, вот только я смогла угадать в вопросе хорошо скрытый интерес.
- С детства, - честно ответила я. – И что я делала?
- Встала среди ночи, прошлась по комнате, а потом подошла к окну. Стала на колени, отодвинула доску и достала вот это.
Он осторожно положил на стол пистолет и вопросительно посмотрел на меня:
- Вот только откуда ты знала, что он там? Даже я не знал, где отец прятал оружие. Я вообще не знал, что у него был этот пистолет! Значит, ты когда-то здесь была? Может быть вчера? Или позавчера, когда убили нашего отца. Ты что-то знаешь? Что ты знаешь? Кто ты? – с нажимом вопрошал Тимур.
- Ничего. Я не знаю ничего! Клянусь, - я оставила посуду и присела напротив брата. Оружие лежало рядом с ним, и если бы он захотел выстрелить, у меня не было шансов. Никаких. Один выстрел, одна пуля, и моя жизнь закончится. Откуда я знала, что пистолет заряжен? Просто знала! Как тогда, возле дома знала, что там опасно, как несколько недель назад на месте убийства того несчастного, как сейчас… И сейчас я была уверена, что Тимур не выстрелит. Не сможет. Не посмеет.
- Ты же копался у меня в рюкзаке. Видел паспорт и знаешь, кто я такая, - спокойно, даже с улыбкой произнесла я.
- Паспорт можно подделать, - возразил паренек.
- Верно. Как и то, что можно солгать об убийстве. Но я тебе поверила! Поверила в то, что ты не убивал. Ты тоже должен мне доверять. Иначе…
- Иначе что? – поторопил меня Тимур, кладя руку на пистолет.
- Иначе мы погибнем. Оба.
За несколько недель до…
Остаток дня я провела в состоянии, близком к панике. Ночное убийство совершенно выбило меня из колеи. Запершись в квартире за все замки и зашторив окна, я со страхом прислушивалась к любому звуку с улицы. Не знаю точно чего я опасалась. Может быть толпы, врывающейся ко мне в квартиру с криками «Держи убийцу!», или появления призрака жертвы. Наконец, после долгих колебаний и сомнений мне удалось убедить себя, что если я и была в ночь убийства рядом с телом, то, скорее всего, даже его не заметила, как не замечала и не запоминала того, что со мной происходило во время сна. А кровь… просто случайность.
Уже давно наступили сумерки, в небе одна за другой загорались звезды. Спать совершенно не хотелось, скорее, даже сама мысль о сне вызывала неприятные ощущения в области живота. Схватив первую попавшуюся книгу я забралась с ногами в кресло и постаралась сосредоточиться на очередном сюжете, щедро сдобренном интригами, убийством и наивной любовью, не омраченной ничем. Где-то на десятой странице стало скучно, вскоре я едва подавила зевок, и поняла, что продолжая читать, просто усну.
Встав с кресла, прошлась по комнате, полностью отдавая отчет, что количество наматываемых мною кругов не исправит положение. Поэтому сделав несколько отжиманий и немного взбодрившись, решила, что протяну еще пару часов. Только нужно побольше кофе, а еще свежего воздуха, так не хватавшего мне днем.
Отдернув шторку, я приоткрыла окно и вдохнула. Воздух пах ночной свежестью, и цветами, что выращивал сосед у себя на балконе. Я подалась вперед, закрыв от удовольствия глаза. На улице было тихо, не было слышно шума проезжающих машин, голосов людей, возвращавшихся домой. Так спокойно, так хорошо!
Внезапно по телу прошел холодок, и совсем не ветер был тому причиной. Я открыла глаза и выпрямилась, готовая в любое время отскочить от окна, одновременно вглядываясь в ночную тьму. Там никого не было, если меня не обманывали мои собственные глаза. Но вопреки всему я знала, чувствовала, что за мной наблюдают. Где-то там, в темноте, некто следит за мной, не желая пропускать ни одного моего движения. Бред! Кому это надо? Неужели мое больное воображение решило сыграть со мной злую шутку?
Я закрыла шторы и поспешила отойти от раскрытого окна. Затем выключила в комнате свет, и теперь уже уверенная в собственной невидимости решилась выглянуть снова на улицу.
Внезапно захотелось выпить чего-то покрепче, чем кофе. Но в доме совершенно не было алкоголя, а выйти из дому просто потому, что хотелось напиться, было как-то мне не свойственно. Я и спиртное? Боже упаси! Это просто неприлично! Я рассеянно оглядела комнату, и взгляд тут же наткнулся на босоножки со сломанным каблуком. А вот выйти, чтобы выбросить старую обувь вполне достойная причина. Наслаждаясь подобным самообманом, и внушая себе, что беру кошелек на всякий случай, наскоро оделась, положила обувь в мусорный пакет и выбежала из дома.
***
Я резко открыла глаза, понимая, что сделала нечто ужасное. Я уснула! В незнакомом месте, в хижине с малознакомым парнем. Просто вырубилась от усталости! Ну как же так?
Не поворачивая голову, я постаралась незаметно покоситься на Тимура. Его постель была пуста, с улицы доносился щебет птиц, а сквозь полуоткрытое окно пробивались лучи яркого теплого солнышка.
Вскочив с постели, поспешила одеться, надеясь, что ночь для меня прошла спокойно, без эксцессов, и вышла из хижины. Не заметив по-близости Тимура, спустилась вниз к реке. Братец был там. Развалившись на песке, он загорал, судя по всему, получая удовольствие от жизни. Я бросила сверток с вещами, которые нужно было постирать, и присела рядом.
- Как спалось? – не открывая глаз, поинтересовался он.
- Прекрасно. Без снов, - ответила я, наблюдая, как Тимур лениво покусывает во рту травинку. – Как долго мы здесь пробудем?
- Скучаешь по шумному городу? – иронично спросил Тимур.
- С чего ты взял, что я из города? – спросила я, и только затем вспомнила, что у него была возможность изучить мой паспорт и прописку. Но совершенно неожиданно для меня паренек поспешил обосновать свою мысль:
- Не похожа ты на сельскую жительницу. Парик этот дурацкий, и вообще…
- Чувствуется богатый жизненный опыт, - поддела я его, и не дождавшись ответной реплики, немного расслабилась.
Было хорошо сидеть просто так, на берегу речки, под теплым летим солнышком. Особенно, если не думать о том, как сильно может осложниться наша жизнь, стоит лишь покинуть надежное укрытие и сделать неверный шаг.
За несколько недель до…
Как только я избавилась от босоножек, у меня на душе сразу же полегчало. С глаз долой из сердца вон! Теперь можно подумать и о развлечении. Может быть, даже пригласить к себе домой Иришку. В конце концов, мы подруги, а ей часто кажется, что я ее избегаю. Иногда ее подозрения справедливы.
Магазин с нужным мне… товаром находился через две остановки от моего дома, и я решилась пройтись пешком. День был замечательным: солнечным и безветренным. Куда-то делись ночные тревоги, на душе стало спокойнее и не так паскудно как обычно. Может быть, это все последствие письма? Неужели я действительно радуюсь, что мой отец меня любил, и что бы ни заставило его бросить нас с матерью, не забывал? По крайней мере, не сразу…
Не доходя нескольких метров до магазина, пришлось резко притормозить, чтобы не врезаться в толпу, собравшуюся на что-то поглазеть. Люди застыли перед лентой, ограждающей периметр между двумя домами. Там наблюдалось какое-то шевеление и суета.
- Черт, - в сердцах выдохнула я, когда громадный мужик, пятясь, со всей дури наступил мне на ногу. От боли на глазах тут же выступили слезы, захотелось на него заорать, назвать болваном и съездить чем-нибудь тяжелым. Но я как всегда сдержалась, лишь сжав кулаки и постаравшись втянуть побольше воздуха.
- Извините, - буркнул он, но встретившись с моим красноречивым взглядом, поспешил скрыться как можно быстрее.
- Ничего страшного, - ему вдогонку бросила я, понимая, что в последнее время сдерживать эмоции становится все труднее. Я полезна на освободившееся место, но смогла лишь увидеть милицейскую машину, нескольких людей в форме и двух человек в штатском. Они о чем-то говорили, но мне с такого расстояния было трудно что-либо разобрать.
Это место… я так часто здесь ходила, практически каждый день. Могла пройти по дороге с закрытыми глазами, зная каждую выбоину, каждую неровность асфальта. И даже не возможно предположить, что здесь могло произойти что-то ужасное.
- Новый жмурик, сто пудов, - произнес стоящий рядом со мной.
Я повернула голову к говорившему, тощему мужичку, лет пятидесяти с недокуренной сигаретой, которую он сжимал пальцами с пожелтевшими ногтями. Он же, в свою очередь, узрев свободные уши, поспешил донести до меня информацию, переизбыток которой явно читался в его глазах.
- Уже второй на этой неделе. Этого нашли утром, еще не успели увезти. Вон, видишь – слева?
Я невольно повернула голову в направлении, указанном словоохотливым собеседником, и тут взгляд наткнулся на мертвенно-бледную кисть, выбившуюся из-под сероватой простыни, которой был накрыт мертвец.
- А кровищи-то сколько было! Мама родная! Ножик прямо в сердце вошел – я сам видел, когда его еще не накрыли! – словно это был его личным достижением, мужичок гордо похлопал себя по груди и с удовольствием сплюнул на землю, судя по возмущенному возгласу откуда-то со стороны, попав в кого-то стоящего рядом.
Почему-то мне тут же захотелось оказаться дома, закрыться на все замки и забыть о том, что я вообще сегодня выходила. Выбраться из толпы было непросто, но мне это практически удалось. Почти, потому что, едва достигнув свободного пространства, я споткнулась, буквально упав на держащегося подальше от толпы зевак человека.
- Извините, - теперь уже пробормотала я сама, чувствуя, как меня подхватывают чьи-то руки, не давая упасть.
- Нужно быть осторожнее, чтобы однажды случайно не сломать эту тонкую шейку, - надо мной раздался голос моего «спасителя». Случайно нащупав у него под мышкой пистолет, я тут же поспешила высвободиться из его рук.
Мужчина снял солнцезащитные очки и улыбнулся мне одними губами. Его глаза при этом смотрели холодно и отчужденно.
- Спасибо, - было трудно оторвать взгляд от его чуть склоненного ко мне лица. Загорелая, обветренная кожа человека, который часто бывает на свежем воздухе, темные, глубоко посаженные глаза, высокий лоб, короткие темно-русые волосы и эта всезнающая улыбка. Как будто он только что забрался в мою голову, выведав все мои тайны. И только от него сейчас зависит поведать их миру, или сохранить навсегда.
Сердце странно екнуло от страха, ладони стали влажными от пота. Почему, глядя на него, мною овладела тревога и беспокойство? Я его знаю? Где-то видела? Вряд ли. Такие лица не забываются.
- Я буду очень осторожной, - выйдя из оцепенения, добавила я, отодвигаясь от него как можно дальше.
Теперь мысль о магазине и выпивке казалась просто кощунственной. Домой! Скорее домой, и оставаться там, пока я не избавлюсь от скверного предчувствия, овладевшего мною за последние четверть часа.
Спешно покидая это оживленное место, я не могла сдержаться, чтобы не обернуться на толпу, машину, в которую уже погрузили труп, и человека, все еще стоящего та том же месте, и почему-то пристально смотрящего мне вслед.
Он носит пистолет, и мы встретились на месте преступления. Можно ли сказать, что это плохая примета? Как черный кот, перебегающий дорогу? Как зеркало, бьющееся на тысячи осколков?
Это произошло совсем рядом с твоим домом.
Иногда слишком много думать бывает вредно и небезопасно. А еще подобные мысли пробуждают страх и панику. Зачем думать о всяких глупостях? Этот человек мертв, его убили. Жаль, конечно. Но я не имею к нему никакого отношения. Нужно поскорее выкинуть дурные мысли из головы и начать думать о чем-то полезном. Например, о ремонте…. Или о чем-то приятном. Об отпуске.
И все же, приближаясь к дому, я несколько раз оглянулась, чтобы убедиться, что за мной никто не идет. Так, на всякий случай.
***
- Ты умеешь готовить? - наверное, Тимуру этот вопрос надо было задать до того, как он вручил мне нож и подвел к электрической плитке с открытой спиралью, стоящей тремя металлическими ножками на крышке от большой кастрюли.
- Э… умею. Иногда… по праздникам…. Большим праздникам, - я смотрела на это чудо техники, не зная, как бы тонко намекнуть Тимуру, что я ни за что не осмелюсь ее включить, не говоря уже про что-то большее.
- Салага! – снисходительно бросил мне братец, отпихнув в сторону и забрав нож. – Иди, не мешай, когда мужчина на кухне.
Поспешно ретировавшись, я пошла, проверить постиранные вещи, которые уже час, как повесила сушиться, справедливо рассудив не мешать брату готовить нам обед и подумать о том, как быть дальше.
Могу ли я уйти? Пока не стало слишком поздно? Разве мне нужны чужие проблемы, когда у меня полно своих? Тимура ищут, и лишь вопрос времени, когда они найдут эту хижину. А что потом? Судя по тому, что мне поведал брат, его жизнь не в слишком большой цене. Если он не солгал, а я, почему-то склонна верить в его непричастность к смерти отца, на него собираются повесить убийство. И если при этом Тимур окажется мертв, вряд ли кто-то об этом пожалеет.
Но меня там видели! Возможно, скоро они узнают кто я такая, и охота начнется уже на двоих. Если эти типы нашли то, что они искали, наша смерть скорее всего будет быстрой, если же не нашли… Черт!
Я дернулась, почувствовав на плече чужое прикосновение. Видимо, Тимур не смог до меня докричаться.
- Все готово. Надеюсь, ты любишь картошку?
- Просто обожаю, - неохотно поднявшись с земли, я засеменила за братом. Означало ли это что я остаюсь? Черта с два! Просто я зверски голодна. А он, похоже, умеет готовить. Сначала нужно поесть, потом все остальное.
Таким образом, оправдывая свой меркантильный интерес потребностями желудка, я уселась за деревянный, грубо сколоченный стол, каждую секунду опасаясь занозить руки.
- Это я сам сделал. Мне было тогда лет двенадцать, - с улыбкой наблюдая за мной, пояснил Тимур. - Папа сказал, чтобы я учился всему. Вот, пытался…
Неожиданно мне стало обидно. Не знаю, как можно завидовать человеку в таких ужасных обстоятельствах, но вынуждена признаться, что здесь и сейчас я ему завидовала. По крайней мере, у него был отец. Они разговаривали, делали что-то вместе, заботились друг о друге. У них было совместное прошлое. У нас же его не было.
- У тебя неплохо получилось, - чтобы как-то загладить вину, которую испытывала за собственные недостойные чувства, сказала я, уже без опасений проводя рукой по дереву.
- Спасибо, что оценила. Батя сказал, что это просто ужас, но почему-то не выбросил. С тех пор он так здесь и стоит.
Несколько минут мы ели в полном молчании. Тимур действительно умел готовить, превратив, в общем-то, обычную еду в ароматное и аппетитное блюдо. Доев, я собрала тарелки и опустила их в раковину, решив: тот, кто готовит, не должен мыть посуду. Его вопрос прозвучал неожиданно, и звяканье выпавшей из рук тарелки стало свидетельством моего потрясения:
- Давно ты ходишь во сне? – тон Тимура был спокойный, даже равнодушным, вот только я смогла угадать в вопросе хорошо скрытый интерес.
- С детства, - честно ответила я. – И что я делала?
- Встала среди ночи, прошлась по комнате, а потом подошла к окну. Стала на колени, отодвинула доску и достала вот это.
Он осторожно положил на стол пистолет и вопросительно посмотрел на меня:
- Вот только откуда ты знала, что он там? Даже я не знал, где отец прятал оружие. Я вообще не знал, что у него был этот пистолет! Значит, ты когда-то здесь была? Может быть вчера? Или позавчера, когда убили нашего отца. Ты что-то знаешь? Что ты знаешь? Кто ты? – с нажимом вопрошал Тимур.
- Ничего. Я не знаю ничего! Клянусь, - я оставила посуду и присела напротив брата. Оружие лежало рядом с ним, и если бы он захотел выстрелить, у меня не было шансов. Никаких. Один выстрел, одна пуля, и моя жизнь закончится. Откуда я знала, что пистолет заряжен? Просто знала! Как тогда, возле дома знала, что там опасно, как несколько недель назад на месте убийства того несчастного, как сейчас… И сейчас я была уверена, что Тимур не выстрелит. Не сможет. Не посмеет.
- Ты же копался у меня в рюкзаке. Видел паспорт и знаешь, кто я такая, - спокойно, даже с улыбкой произнесла я.
- Паспорт можно подделать, - возразил паренек.
- Верно. Как и то, что можно солгать об убийстве. Но я тебе поверила! Поверила в то, что ты не убивал. Ты тоже должен мне доверять. Иначе…
- Иначе что? – поторопил меня Тимур, кладя руку на пистолет.
- Иначе мы погибнем. Оба.
Глава 5
За несколько недель до…
Остаток дня я провела в состоянии, близком к панике. Ночное убийство совершенно выбило меня из колеи. Запершись в квартире за все замки и зашторив окна, я со страхом прислушивалась к любому звуку с улицы. Не знаю точно чего я опасалась. Может быть толпы, врывающейся ко мне в квартиру с криками «Держи убийцу!», или появления призрака жертвы. Наконец, после долгих колебаний и сомнений мне удалось убедить себя, что если я и была в ночь убийства рядом с телом, то, скорее всего, даже его не заметила, как не замечала и не запоминала того, что со мной происходило во время сна. А кровь… просто случайность.
Уже давно наступили сумерки, в небе одна за другой загорались звезды. Спать совершенно не хотелось, скорее, даже сама мысль о сне вызывала неприятные ощущения в области живота. Схватив первую попавшуюся книгу я забралась с ногами в кресло и постаралась сосредоточиться на очередном сюжете, щедро сдобренном интригами, убийством и наивной любовью, не омраченной ничем. Где-то на десятой странице стало скучно, вскоре я едва подавила зевок, и поняла, что продолжая читать, просто усну.
Встав с кресла, прошлась по комнате, полностью отдавая отчет, что количество наматываемых мною кругов не исправит положение. Поэтому сделав несколько отжиманий и немного взбодрившись, решила, что протяну еще пару часов. Только нужно побольше кофе, а еще свежего воздуха, так не хватавшего мне днем.
Отдернув шторку, я приоткрыла окно и вдохнула. Воздух пах ночной свежестью, и цветами, что выращивал сосед у себя на балконе. Я подалась вперед, закрыв от удовольствия глаза. На улице было тихо, не было слышно шума проезжающих машин, голосов людей, возвращавшихся домой. Так спокойно, так хорошо!
Внезапно по телу прошел холодок, и совсем не ветер был тому причиной. Я открыла глаза и выпрямилась, готовая в любое время отскочить от окна, одновременно вглядываясь в ночную тьму. Там никого не было, если меня не обманывали мои собственные глаза. Но вопреки всему я знала, чувствовала, что за мной наблюдают. Где-то там, в темноте, некто следит за мной, не желая пропускать ни одного моего движения. Бред! Кому это надо? Неужели мое больное воображение решило сыграть со мной злую шутку?
Я закрыла шторы и поспешила отойти от раскрытого окна. Затем выключила в комнате свет, и теперь уже уверенная в собственной невидимости решилась выглянуть снова на улицу.
