Глава 123
Грешница
Холодный ветер, часто бушующий в северных землях, неистово бил в лицо Беатрисы. Ей чудилось, будто с каждым его порывом создаётся невидимая преграда на пути к обители. Конь её вставал на дыбы, ржал и клацал зубами. Ведьма держалась в седле, впиваясь замёрзшими пальцами в белоснежную тёплую гриву. Она знала, кто насылает ветер, пытаясь вернуть её, потому скакала, не останавливаясь. Впереди простирался западный лес.
Высокие сосны росли близко друг к другу, ограждая от ветра. Их шелест напоминал Беатрисе о доме. Она без препятствий проезжала между ними и огибала вечнозелёные холмы, похожие на хребты дракона. Кустарники рябины расступались перед ней. И ведьме казалось, что не ветви касаются плеч, а мать обнимает, защищая от посягательств короля. В уханье филинов ей мерещился голос Эльвиры Фаиэ: «Скачи! Не оглядывайся и никогда не возвращайся на север, где у тебя нет власти, где безраздельно правит король холода, вьюги и льда».
Беатриса махнула головой, прогоняя наваждение. Ясно было, что леди Эльвира не знает о происходящем. Однако ведьма чувствовала в родных краях её дух, защиту и успокаивалась.
Она ослабила поводья, и конь пошёл степеннее. Внезапно он дёрнулся и ржанием огласил лес. Беатриса посмотрела вниз. Пепел серым ковром застилал поляну. Три выжженные сосны торчали в окружении обугленных пеньков.
Конь затряс головой и повернулся. Под заваленной пеплом яблоней сидела рыжеволосая девушка с корзиной и смущённо смотрела на наездницу. Беатриса хотела поздороваться, но её оглушил крик мальчика, выскочившего из-за кустов:
– Стой, Беатриса!
– Стою, – кивнула ведьма.
– Я обращался к сестре, миледи, – поклонился мальчик.
– У нас с ней одинаковые имена? – удивилась ведьма. – Занятно. Я полагала, моё имя даётся только членам правящих семей.
– Правительница запада сделала для меня исключение, – поведала селянка. – Я родилась в тот же месяц и день, что вы. Тогда в небо запускали потоки искр от рассвета до заката. Колокола звонили, не переставая. Мой отец преподнёс в дар вампирам тушу саблезубой кошки. Леди Эльвире понравился подарок, и она позволила назвать меня Беатрисой.
– Тушу саблезубой кошки? – вздрогнула ведьма. – Охотиться на них запрещено так же, как и на мамонтов. Они редкие обитатели северных пустынь. Король любит их.
– Поэтому правительница запада и обрадовалась, увидев, что отец подстрелил кошку, – хмыкнул мальчик. – Она давно не в ладах с королём.
– Что, если бы вашего отца поймали егеря?
– Казнили бы. Таков закон, миледи.
– Про законы мне всё известно, – произнесла ведьма. – Про вражду матери с Вальтэрианом тоже... А что случилось с землёй? Почему она выжжена?
– Огромный дракон напал на соседнюю деревню и сжёг, – сказала селянка. – Леди Эльвира пообещала награду тому, кто убьёт его. Герой нашёлся. Только плату не взял. Многие зовут его святым... Он – Высший жрец обители Нави, а теперь ещё и драконоборец! Его зовут Кастор. Кастор... Хэдусвэдл? Хэдусфэлд... Хэдус...
– Кастор Хэдусхэдл, – задумчиво молвила Беатриса Фаиэ, вспомнив влюблённого в неё паренька. – Я с ним знакома... Не подскажете, как проехать в обитель Нави?
– Проезжайте прямо, как увидите склепы, сворачивайте на тропинку вдоль кладбища, – объяснял мальчик. – За ним холмы увидите. На одном из них находится обитель.
– Откуда такие познания?
– Я с друзьями часто лазаю по склепам... Днём, естественно.
– Не стоит. Даже днём вампиры могут проснуться. Не факт, что они не захотят последовать инстинктам. Были случаи, вампиры нападали на посланников из других королевств. Это было давно... Но всё же не заходите на чужую территорию ни ночью, ни днём. Не всегда у вампира хорошее настроение, и он готов пресытиться кровью саблезубой кошки. Счастливо оставаться.
– Всего доброго, миледи, – поклонились селяне.
– Вам тоже, – развернула коня Беатриса и поехала по указанному пути.
На закате она прискакала к вратам обители. В сумраке от стен падали длинные тени. Ведьма сошла с коня и робко постучала. Ей было неловко тревожить обитателей и просить убежища. Врата отворил худощавый оборотень в капюшоне.
– Я брат – Клык, – представился он. – Что вам нужно, миледи?
– Я хотела бы видеть Высшего жреца, – ответила ведьма. – Будьте любезны, проведите меня к нему.
– Исповедуете нашу религию?
– Нет, но я знакома с Кастором Хэдусхэдлом. Не знаю, помнит ли он меня... Мне нужна его помощь.
– Проходите. Бросать путника ночью в вампирском лесу не по-навьянски.
– Благодарю! Пусть Четыре Стихии вас... – ведьма поймала недовольный взгляд оборотня. – Пусть Навь вас возблагодарит.
– Не Навь, а Создатель, – проворчал Клык. – Навь – это мир предков. Ох, намучаемся мы с вами!
Навьян распахнул врата, и Беатриса прошла во двор. Фонари тускло горели на клумбах. Блики мерцали на лицах крылатых статуй, и те казались живыми. Двое навьянов увели коня ведьмы в стойло. Клык подал ей руку и открыл дверь обители.
В холле горели лампады. Величественные своды тянулись ввысь, внушая трепет. Изображения галактик на стенах напоминали Беатрисе, что она лишь точка во вселенной. Аскетичная обстановка угнетала.
Ведьма ощущала себя грешницей в столь праведном месте. Понимала, что нужно побороть тягу к наркотику, затмевающему рассудок, забыть короля. Ведь роль любовницы не приносит счастья, да и надписи на стенах твердят о каре за этот грех.
Мозаики на потолке превратились в месиво цветов. Беатриса удивлённо ахнула. У неё закружилась голова. Клык придержал ведьму за руку и помог подняться по ступеням к комнате Кастора.
– Подождите, – пробормотал оборотень. – Я сообщу брату и вернусь за вами.
– Я волнуюсь, – призналась ведьма.
– В обители принято быть суровыми, – улыбнулся Клык, показав острые зубы. – Но навьянов не стоит бояться. Мы тоже живые существа. С чувствами и грехами. К идеалу надо стремиться. Хотя идеален лишь Создатель. Улыбайтесь, молитесь и посылайте особо правильных к чёрту.
Беатриса закивала, выравнивая сбившееся дыхание. Она не понимала, действительно ли хочет полностью изменить жизнь. Неизвестность пугала. А сердце звало на север. Ведьма колебалась, желая потянуть время, чтобы привести мысли в порядок.
– Что значит «особо правильных»? – спросила она.
– Особо правильные – это те, кто считают, что грех неисправим, мнят себя совершенными и поучают остальных, – пояснил оборотень. – Такие навьяны не святы. Они вытесняют из себя зло. Но чем сильнее его вытесняешь, тем сильнее оно проявит себя в будущем. Не забывайте, самые кровавые события в истории устраивали «святые». Религиозные войны и гонения страшнее и кровопролитнее, чем битвы за объединение королевств.
– Никогда бы не подумала, – проговорила Беатриса.
– Всё время быть добрыми трудно, – рассуждал Клык. – В душе должен царить баланс добра и зла. Когда добро берёт верх, зло напоминает о себе, и наоборот. Важно сохранять баланс и не поддаваться порывам.
– Неужели праведный навьян призывает никому не помогать? – Беатриса попробовала пошутить.
– С чего вы решили? – удивился оборотень и продолжил философствовать. – Добро творить, пожалуй, надо. При этом важно понимать, чем обернётся поступок, пусть даже самый благой. Иногда добрые дела приносят вреда больше, чем злые. Не зря говорят «помыслы благие, да деяния дурные».
– Моя подруга совершила благое дело, отправилась в чужое королевство и вышла замуж за нелюбимого, чтобы помирить враждующие расы, – поведала ведьма. – Однако не учла, что те, ради кого она жертвовала собой, неспособны принять добро. Их уровень развития ниже её. К потреблению они готовы, а к отдаче нет. Не все способны вступить в энергетический обмен.
– Цитируете навьянские писания? – изумился Клык.
– Я выросла в этих краях и прочла достаточно книг о Нави, – поведала ведьма. – Моё имя Беатриса Фаиэ, я дочь правительницы вампиров.
– Я-ясно, – поклонился оборотень, от удивления забыв, что навьяны склоняют колени лишь в молитве.
В лестничном проёме появился его близнец.
– Это мой брат – Коготь, – представил Клык. – Имена подчёркивают нашу связь. Мы, как двуручный топор, опасны и при том просты. Создателю не важно, лорд ты или свинопас. Роль каждого важна. Наши имена – лишь способ обращаться к нам.
– Очень приятно, – произнесла Беатриса. – Я...
– Правительница Крэвэлэнда! – воскликнул Коготь. – Узнаю вас! Много лет назад мы с братом гуляли на базаре, когда вы в карете проезжали мимо. Рад знакомству и тому, что мой братец научился толковать слова писаний. Если бы не вы, я не дождался бы от него умных изречений. Клык не мудрец, как и я.
– Я согласна с вашим братом, – улыбнулась ведьма. – В сущности, дети Создателя похожи. Даже стремления у большинства одинаковы.
– Все хотят богатства, власти и признания, – перебил Коготь. – Лишь избранные жаждут духовного развития.
– Вы забыли любовь, – сказала Беатриса. – Некоторые стремятся к ней. Но, когда понимают, что напрасно, перестают верить в неё и задумываются о духовной жизни. Клык, Коготь, сообщите о моём визите Высшему жрецу.
– Чуть не забыл! – чертыхнулся Клык и скрылся за дверью.
Через минуту он вернулся и сказал, что Кастор Хэдусхэдл готов принять Беатрису. Она помахала Когтю и Клыку и прошла в комнату.
У стены стояла заправленная дешёвым шёлком кровать. Над ней висели полки с толстыми книгами и картина с изображением глаза. Кастор сидел за столом у окна. Перед ним лежала раскрытая книга. Тень от высокого шкафа скрывала надписи на страницах.
Высший жрец исхудал. Поседевшие волосы неаккуратными прядями лежали на плечах. Уставшие глаза отливали красным. Износившаяся мантия не скрывала нездорового желтоватого оттенка кожи.
Ведьма стала в центре покоев и встретилась взглядом с Кастором. Он напрягся. Память о безответной любви ожила в его сердце, однако Высший жрец не выдал своих чувств.
– Здравствуй, леди Беатриса, – неторопливо произнёс он. – В очередной раз восхищаюсь замыслом Создателя. Какое сплетение судеб, какая магия! Для обители Нави честь принимать дочь верховной правительницы запада.
– Я тоже рада видеть тебя, – сказала ведьма. – Не сомневалась, что ты добьёшься многого. Однако не думала, что в религии.
– Воля Создателя для нас загадка, – проговорил Кастор и указал на соседний стул. – Присаживайся. Разговор, видно, коротким не будет... Вальтэриан Колд, король мира и отморозок, сотканный из высокомерия, льда и гнили. Из-за него ты здесь?
– Да, – шепнула Беатриса.
– Правильно, – закивал Высший жрец. – Вера в Навь – истинная. Она защищает от демонов, в отличии от веры в Четыре Стихии, которая учит подчиняться им, терпеть несправедливость и подыхать смиренными овцами!
Кастор сорвался на крик, хотя Беатриса не спорила, а только изумлённо смотрела. Он скрипнул зубами и направился к ней. Она тоже поднялась, ощущая угрозу, и прямо спросила:
– Что с тобой, Кастор? Я тебя не узнаю.
– У меня умер наставник, – вздохнул Высший жрец. – Жезл не подчиняется... Одни проблемы.
– Сочувствую. О каком жезле речь?
– Не важно. Лучше расскажи, что тебе сделал Вальтэриан? Раньше ты терпела многое... Почему сейчас сдалась?
– Он... – Беатриса отошла к окну, стараясь успокоиться. – Он женился на Астрид, чему я рада. Я надеялась, править они будут мудро. Думала, леди Мейрак сдержит гнев Вальтэриана. Но она только распаляет его. В день свадьбы они кидали с балкона монеты, и бедняки, как звери, дрались за них. Они были тощие и голодные. Вальтэриан и Астрид с пренебрежением смотрели на них. Смеялись. Я сказала королю, что осуждаю его. Он приказал палачу, и тот исполосовал мне спину на глазах подданных. От боли хотелось упасть. А от осознания, кто отдал приказ, умереть... Помоги избавиться от чар Ледяного змея. Иначе он меня уничтожит, как прочих жертв. Я не могу больше.
– Здесь тебе ничего не угрожает, – заверил Кастор. – Ты под моей защитой. Энергетика обители помешает войти даже королю.
– Откуда ты знаешь? – вопрошала ведьма.
– Я Высший жрец, не забывай, – мягко напомнил навьян. – Я ощущаю потоки магии. В обители они сходятся воедино. Она – источник силы. Жрецы Четырёх Стихий не могут захватить её на протяжении столетий.
– Вероятно, они даже не ведают о ней.
– Глупости! – глаза Кастора фанатично заблестели. – В обители царит настоящая магия. Поэтому жрецы Четырёх Стихий не вмешиваются! Создатель не зря привёл меня сюда. Я избранный! Пройдёт время, и ты убедишься.
– Я верю, королю нет дороги в обитель Нави, – примирительно подняла руки Беатриса. – Стены, пропитанные магией, защитят моё сознание от его колдовства. Но что, если он явится сюда?
– Тогда мы его встретим! – задрал голову Высший жрец. – Я докажу, что не слабее Вальтэриана.
– Надеюсь, он забудет меня и не станет преследовать, – пробормотала ведьма. – Если король захочет попасть в обитель, ничто его не остановит.
– Ничто, кроме смерти, – поправил Кастор и взглянул на Руку Создателя. – Ранить я его смогу. Как потом пойдёт, не ведаю... Если бы удалось нанести несколько ран...
– Не хочу, чтобы до этого дошло, – прервала Беатриса. – Не знаю, какими силами ты обладаешь, но драка между вами мне не нужна. Не вздумай причинить вред Вальтэриану.
– Ты боишься за меня или за него? – вопрошал Высший жрец, смотря в глаза ведьмы.
– Я не желаю никому вреда, – ответила она, не солгав, но и не сказав правды.
– Ты устала с дороги, – холодно произнёс Кастор, догадавшись о мыслях Беатрисы. – Младшие жрецы проводят тебя в твою комнату. В шесть часов молитва. Приходи, раз уж предпочла обитель королевскому замку.
– Благодарю за тёплый приём, – кивнула ведьма и ушла, шурша подолом платья.
Высший жрец разочарованно простонал и обхватил руками голову. «Я лучше короля, – прошептал он, словно в лихорадке. – Я убью его. Создатель, помоги! Однажды я изнасиловал служанку, приняв за леди Фаиэ. Виной тому водка и неразделённые чувства. Избавь меня от влюблённости в ведьму! Дай сил убить Вальтэра! Прошу... я же мессия. Со смертью короля Беатриса и все праведные жители Сноуколда будут спасены. В моём сердце поселится покой, ведь я отомщу за смерть родных и выполню твою волю». Кастор упал на колени и стал неистово молиться. Теней прошлого он боялся больше схватки с королём мира.
Глава 124
Борец с лотетингами
В подвале замка Еликонида палкой мешала зелье. Зелёная жижа выплёскивалась из котла и растекалась по полу, разъедая плиты. Красная пена тянулась вверх, точно башня. Колдовские слова подхватывало эхо, усиливая действие чар. Когда зелье сварилось, эльфийка налила его в стеклянный сосуд и спрятала в потайном отделении платья. Затем вернулась в покои.
Отведав варёных яиц и бурого салата, она ощутила недомогание и к обеду слегла. Еликонида думала, в еду подмешали отраву. Однако лекари не подтвердили опасений и удалились выяснять причину болезни. Эльфийка гневно сверкнула глазами и укрылась одеялом. Это простое действие отняло у неё все силы.
Грохот сапог Сталия разбудил Еликониду. Она открыла глаза и наткнулась на его оценивающий взгляд. Увиденное демону не нравилось. Болезненно-бледное выражение лица и отёк под заплывшими глазами не добавляли ей красоты.
Эльфийка привстала и положила подушку выше, чтобы выглядеть бодрой. Показывать слабость врагу она не собиралась. Лишь глупец даст придворному интригану повод для атаки.
