"Я же не хотела, не хотела его обидеть!" - думала она.
Только под утро Стефания, вконец измученная, забылась тревожным сном. Снился ей Гораций. Вроде бы он самый, но вместе с тем какой-то другой. Он что-то говорил, но она не слышала, что-то о свадьбе, а она не представляла, как назовёт его своим мужем.
***
Что же сталось с Горацием? В первый день, покинув родную деревню, он скакал до позднего вечера. Лишь ближе к ночи остановился на постоялом дворе.
Остановившись, он первым делом расспросил хозяина, не случалось ли ему видеть молодого человека с тёмными волосами.
- Да видел вчера одного. У меня останавливался. Феликсом звали. Чудной он какой-то, всё про каких-то серебристых ящериц говорил.
Выяснив, в какую сторону он поехал, Гораций решил, что сегодня, пожалуй, будет неразумно продолжать погоню. А завтра с утра поскачет дальше. Тогда он ещё до вечера сумеет нагнать Феликса.
В таверне было шумно. Один из постояльцев разгулялся не в меру: кружками глушил дорогое пиво, кричал на трактирного слугу, чтоб быстрее подавал ему закуску, ругался, что столы слишком маленькие, что молоко "дерёвней воняет", а огурцы слишком кислые. То щупал за грудь дородную кухарку, отпуская пошлые комплименты. Хозяин же перед ним буквально стелился, всячески стремясь угодить. Слуга и кухарка следовали его примеру.
Старик, сидевший напротив Горация, осуждающе качал головой:
- Вот что значит богатый купец! Деньги есть, считай, всё дозволено. Мы-то люди простые, с нами церемониться не станут. А с ним, вишь, носятся, как с писаной торбой!
Наскоро поужинав, Гораций лёг спать. Богач внизу продолжал шуметь, но парень уже не слышал.
***
Проснувшись следующим утром, Гораций не мог понять, что происходит. Люди в трактире о чём-то тревожно переговаривались. Двое в полицейской форме ходили туда-сюда, заглядывали в комнаты.
- Купца-то ночью зарезали, - сообщил парню старик, тот самый, что сидел с ним вчера за одним столом. - Самого-то ножичком, а деньги украли. Убийцу вон ищут.
Один из полицейских тем временем подошёл к Горацию, стал спрашивать, что он делал ночью, не видел ли чего, не слышал ли звуков каких подозрительных. Тот в ответ клялся: ничего не видел, не слышал - спал как убитый.
- Сейчас, господа, мы будем осматривать ваши комнаты и ваши личные вещи, - сказал другой полицай, собрав хозяина и посетителей в таверне. - Следуйте за нами.
Горацию ничего не оставалось как повиноваться.
Перевернув вверх дном две комнаты, находившиеся по соседству с убитым, полицейские взялись за ту, в которой остановился наш герой. Заглянув под кровать, они вдруг вытащили окровавленный нож. Люди во все глаза уставились на ошеломлённого Горация.
- Подумать только! - пронёсся в толпе сдавленный шёпот. - А по виду так приличный человек!
- Что, доигрался, любезнейший! - проговорил полицай, надвигаясь на него. - Не мудрено, что ничего не видел, не слышал. Больно занят был, поди, человека-то убивал.
- Это неправда! - воскликнул бедный Гораций. - Я его не убивал!
- А нож под кроватью откуда?
Напрасно парень убеждал, что ничего про нож не знает - верить ему никто не собирался.
- Все вы так говорите. Только разговор у нас с преступниками короткий. Посидишь - сам это поймёшь.
- Но мне некогда сидеть - моего земляка убить хотят...
Толпа тут же принялась возмущённо роптать:
- Вы только посмотрите, каков наглец! Прямо заявляет, что хочет убить ещё и земляка.
- Нет уж, голубчик! - пробормотал полицейский, надевая на него наручники. - Хватит тебе и одного убийства.
Как ни пытался Гораций объяснить, что убить Феликса хочет вовсе не он, его не слушали. Вывели из таверны на улицу, затолкали в карету с зарешёченными окошками, наглухо заперли и повезли куда-то.
- Прошу вас: найдите Феликса! - крикнул он полицаям. - Скажите, что колдун обманул - серебряная саламандра его съест!
- Сказки будешь рассказывать своим сокамерникам, - был ответ.
***
Феликс тем временем шёл вперёд, не подозревая, что идёт навстречу собственной гибели. Покинув таверну за день до того, как там остановился Гораций, он целы й день шёл лесом, покуда ночь не застала его. Он уже свыкся с мыслью, что заночевать придётся под открытым небом, как вдруг его взгляд привлекла невзрачная хижина.
Феликс подошёл ближе и постучался.
- Входите, открыто, - раздался изнутри старушечий голос.
Парень толкнул дверь. Та со скрипом отворилась.
Внутри обстановка была такой же убогой, как и снаружи. Покосившийся стол с тремя наполовину сгнившими лавками, полуразрушенная печь. У печи на трёхногом табурете сидела сморщенная старуха.
- Проходи, сынок, не стыдись, - прошамкала она почти беззубым ртом. - Устал, небось, проголодался. Садись за стол, раздели трапезу со мной, старой.
- Благодарствую, бабушка! - с чувством произнёс Феликс.
Вскоре хозяйка и гость сидели за столом, поглощая нехитрый ужин.
- Куда же ты, сынок, путь держишь? - расспрашивала старушка.
Когда Феликс рассказал, что направляется в Королевство Зелёных Вод за чешуйкой серебряной саламандры, хозяйка отчего-то решила, что юноша возжелал несметного богатства, а заодно и славы. И принялась его поучать:
- Ты богатеть богатей, да про совесть-то не забывай. Нечестно нажитое - оно до добра не доводит.
- Не до богатства мне сейчас, - ответил Феликс. - Невесту спасать надо...
- Ой, прости, сынок, ошиблась я в тебе! - произнесла старушка после того, как гость рассказал ей свою историю. - Страшная это вещь - яхонтова книга, в ней и вправду зло несусветное. Теперь живу и проклинаю тот день, когда дала её в руки своему сыну.
- Он тоже заснул? Как моя Камилла?
- Лучше бы заснул! Погубила она его совсем!
И старушка поведала грустную историю о том, как, рано овдовев, осталась с маленьким сыном. Жили в нужде. Чем больше мальчик подрастал, тем больше матери не давала покоя мысль: что с ним будет? Так всю жизнь и промыкается в бедности.
В конце концов, женщина, прихватив единственную корову, отправилась к колдуну. Тот сперва не хотел её принимать.
"Худющая, - сказал, - корова твоя".
"Это единственное, что у нас есть, - ответила бедная женщина. - Оттого я и пришла к тебе помощи просить, что прозябаю с сыночком в нищете".
"Ладно, отдавай корову, - смягчился колдун. - Только имей в виду: этого мало, чтобы отплатить мне за помощь. Как обретёте желаемое богатство, так и рассчитаетесь со мной сполна".
Женщина поклялась, что так и сделает. Тогда колдун протянул ей книгу, усыпанную яхонтами, со словами:
"Пусть твой сын заглядывает в неё каждый день. Эта книга подскажет ему, как стать богатым".
- И ведь не обманул, бестия! Мой сын и впрямь разбогател.
Как велела мать, он заглядывал в книгу. Но с каждым днём мать всё меньше узнавала того милого, доброго мальчика, каким он был прежде. Всё больше в его словах проявлялось пренебрежение к людям, глаза всё чаще излучали злорадство и жестокость, поступки его становились всё злее и подлее. Никогда прежде не вравший, он стал обманывать людей, глядя им в глаза и нисколько не краснея. Предать друга быстро стало для него привычным делом. Всякие попытки матери вразумить сына встречали насмешливое:
"Мораль - это для дураков. Вроде Вас, матушка. А я парень умный!"
И вправду к шестнадцати годам он уже научился искусно влезать в доверие, играть на людских пороках, извлекая из них выгоду, оборачивать против людей их же слабости и даже добродетели. И годам к восемнадцати парень стал таким искусным мошенником, что не всякий бородач рискнул бы с ним тягаться. Друзья и товарищи и оглянуться не успевали, как отдавали ему свои деньги, мужья помогали согрешить с их же супругами, девушки не успевали опомниться, как оказывались в его объятиях. И все они, в конце концов, были брошены и осмеяны тем, кому так безоговорочно верили.
А вскоре он и собственную мать из дома выгнал, сказав на прощание, что она ему более не нужна.
- Вот с тех пор и живу в лесу, - закончила старушка свой рассказ. - А мальчик мой так и вовсе на каторге. За мошенничество сослали.
- Мне очень жаль! - воскликнул Феликс.
Ему вдруг подумалось: не это ли самое произошло с дядей Камиллы? Ведь говорили, покойный Аристарх не всегда был таким.
Но почему же тогда саму Камиллу эта книга не сделала злой и бессердечной? Юноша вдруг вспомнил, какой истощённой видели несчастную девушку, когда она спала над книгой. Наверное, Камилла боролась до последнего - одна против колдовских чар. Победить у неё не хватило сил. Но и сдаваться она, по-видимому, тоже не пожелала, за что и была наказана.
"Держись, Камилла, держись, мой хорошая! - думал Феликс, укладываясь на лавку, когда хозяйка погасила свечи. - Обещаю, я найду саламандру, даже если мне придётся перевернуть весь мир вверх дном".
***
Утром чуть свет Феликс отправился в путь, поблагодарив хозяйку за тёплый приём. Выбравшись из леса, бродил по просёлочной дороге. Мимо него быстро промчалась полицейская повозка.
"Должно быть, едут в город, - подумал парень. - Пойду-ка и я по следу".
Однако до города он добрался лишь к вечеру. Там остановился в дешёвой таверне и стал расспрашивать про путь до Королевства Зелёных Вод. Но сегодня людям было мало дело до Феликса. Вся таверна живо обсуждала убийство известного в городе купца. Кто-то жалел бедолагу, но больше было тех, кто говорил: поделом ему - нехороший был человек! Добро, что убийцу-то поймали, говорят, Горацием звать, и на его совести не одна загубленная жизнь. Так что ушлют его, скорей всего, на каторгу - на галеру. Естественно, Феликс и подумать не мог, что речь идёт про его односельчанина.
Утром следующего дня он двинулся дальше. Погода выдалась ужасно ветреной. Вскоре улочки маленького городка сменились просторными полями и пашнями, а те в свою очередь плавно перешли в густой лес.
Феликса поначалу удивило то разнообразие грибов и ягод, которое он там нашёл. Они росли буквально под ногами - даже искать не приходилось. В следующую минуту парень подумал, что люди, очевидно, стараются избегать заходить в чащу.
"Должно быть, местные, деревенские, кого-то боятся", - рассудил он.
Только знать бы, кого. Злых духов? Или разбойников, которые грабят всякого, кто им попадётся? Феликс вдруг вспомнил, как посмотрели на него люди, которых он встретил на дороге. То-то они косились на пришельца недружелюбно, словно в чём подозревали. За разбойника, что ли, приняли?
Неожиданно парень вздрогнул, услышав детский плач. Ребёнок в лесу? Да ещё и в "нехорошем"?
Он спешно зашагал к тому месту, откуда этот плач доносился, думая, что наверняка чьё-то непослушное дитя ушло в лес тайком от родителей, а теперь заблудилось и плачет. Либо же он сам надумал про этот лес всяких страшилок.
Пройдя немного, он увидел девочку лет примерно десяти: босую, в ветхом платьице, с выбившимися из-под платка светлыми кудрями. Она сидела под деревом и плакала. Заметив приближение незнакомого человека, она подняла испуганные глаза.
- Не бойся, я тебя не обижу, - ласково обратился к ней Феликс. - Что ты делаешь одна в этом лесу? Ты заблудилась?
- Нет, меня хозяин погнал. Осердился, что я застудилась и чихнула. Так что жить мне теперь негде.
- Где твои мать с отцом?
- Умерли. Давно.
Самым ужасным было то, что оба умирали долго и тяжело на глазах у девочки. Она видела все их муки, надеялась на чудо (только оно могло бы помочь несчастным), но чуда, увы, не случилось. Тётка родная выгнала сиротинушку из дома. Чтобы совсем не помереть с голоду, девочке приходилось прислуживать у богача, выполнять всю самую чёрную работу.
Сердце юноши сжималось от жалости к бедной девочке. Совсем ещё ребёнок, а сколько горя повидала! Такая хрупкая, такая беззащитная! Любой может обидеть бедняжку.
И обижают. Хозяин ей попался злой и немилосердный - за малейшую провинность (а то и без таковой) палкой бьёт, хозяйка без конца ругается, зовёт голытьбой безродной, дети хозяйские пинками да тумаками привечают. Вчера забавы ради водой холодной облили, отчего она и застудилась...
Благородный гнев овладел всем существом Феликса. Страстно захотелось юноше взять палку-дубинку и отходить этого богача так, чтобы потом неделю подняться не мог. Чтоб навеки запомнил, как бедных сироток обижать!
Неожиданно его ноги подкосились, и он, обессиленный, рухнул на землю. Попытался встать, но, к своему ужасу, обнаружил, что весь, с ног до головы, опутан паутиной. А девочка... она надвигалась на него, перебирая паучьими лапками. На теле, покрытым хитином, вертелась голова со злобно ухмыляющимся лицом. Феликс дёрнулся, пытаясь высвободиться, но его испуг лишь обрадовал паучиху.
"Вот тебе и беззащитная сиротка!" - подумал парень невесело.
Ему вдруг вспомнились слова отца:
"Если видишь, что тебя вот-вот околдуют, попытайся рассмеяться. Иногда помогает".
Сейчас это было, пожалуй, единственным, что мог бы сделать Феликс. Хотя смешного тут было мало. Но всё же ему, в конце концов, удалось собрать остаток сил...
Паутина вдруг с треском порвалась, а хищника какая-то неведомая сила подбросила кверху. Падая, паучиха зацепилась за ветку дерева и так и осталась висеть, злобно шипя и болтая лапками.
Феликс попытался встать снова, но тут же упал обратно. Ползком добрался он до дерева и обхватил руками ствол. Силы стали медленно прибывать.
Сверху злобно пыхтела паучиха, пытавшаяся слезть. Не дожидаясь, пока ей это удастся, юноша стремглав кинулся прочь. Вслед ему неслось писклявое:
- Тварь! Тварь!
Только оказавшись довольно далеко от этого места, Феликс позволил себе отдышаться. Теперь ему было понятно, чего боятся местные жители.
Стало смеркаться, и парень ускорил шаг. Провести ночь в лесу с пауками ему хотелось меньше всего. Сколько их ещё там, кроме знакомой "девочки"?
Неожиданно до его ушей донёсся крик, полный ужаса:
- Помогите! Спасите! Кто-нибудь!
"Наверное, ещё кто-то попал в лапы пауку", - подумал юноша.
Первым его побуждением было бежать отсюда. Но он вовремя опомнился. Вдруг тот несчастный даже не знает, что надо смеяться? А у него, Феликса, есть какое-никакое оружие.
Но добравшись до места, он увидел, что никакого паука нет. Вокруг было сплошное болото. На поверхности валялись куски материи и обломки деревянного каркаса. В воде по самую грудь стоял человек и просил о помощи.
"Надеюсь, он не паук", - подумал Феликс, осматриваясь в поисках подходящие ветки.
Наконец, таковая ему подвернулась. Бедолага был уже в воде по шею.
- Держите! - крикнул Феликс, протягивая ему ветку.
Утопающий тут же схватился за неё обеими руками. Юноша усилием воли заставил себя засмеяться.
- Очень смешно! - пробормотал человек.
Тогда Феликс потянул его на берег.
- Спасибо тебе, добрый человек! - проговорил спасённый, как только чуть отдышался. - Кабы не ты, пропал бы я тут. Честно сказать, не чаял увидеть человека в этом лесу. Местные-то сюда не ходят - боятся паука-вампира.
- Знаю теперь - отозвался Феликс. - Сам с ним повстречался.
Только под утро Стефания, вконец измученная, забылась тревожным сном. Снился ей Гораций. Вроде бы он самый, но вместе с тем какой-то другой. Он что-то говорил, но она не слышала, что-то о свадьбе, а она не представляла, как назовёт его своим мужем.
***
Что же сталось с Горацием? В первый день, покинув родную деревню, он скакал до позднего вечера. Лишь ближе к ночи остановился на постоялом дворе.
Остановившись, он первым делом расспросил хозяина, не случалось ли ему видеть молодого человека с тёмными волосами.
- Да видел вчера одного. У меня останавливался. Феликсом звали. Чудной он какой-то, всё про каких-то серебристых ящериц говорил.
Выяснив, в какую сторону он поехал, Гораций решил, что сегодня, пожалуй, будет неразумно продолжать погоню. А завтра с утра поскачет дальше. Тогда он ещё до вечера сумеет нагнать Феликса.
В таверне было шумно. Один из постояльцев разгулялся не в меру: кружками глушил дорогое пиво, кричал на трактирного слугу, чтоб быстрее подавал ему закуску, ругался, что столы слишком маленькие, что молоко "дерёвней воняет", а огурцы слишком кислые. То щупал за грудь дородную кухарку, отпуская пошлые комплименты. Хозяин же перед ним буквально стелился, всячески стремясь угодить. Слуга и кухарка следовали его примеру.
Старик, сидевший напротив Горация, осуждающе качал головой:
- Вот что значит богатый купец! Деньги есть, считай, всё дозволено. Мы-то люди простые, с нами церемониться не станут. А с ним, вишь, носятся, как с писаной торбой!
Наскоро поужинав, Гораций лёг спать. Богач внизу продолжал шуметь, но парень уже не слышал.
***
Проснувшись следующим утром, Гораций не мог понять, что происходит. Люди в трактире о чём-то тревожно переговаривались. Двое в полицейской форме ходили туда-сюда, заглядывали в комнаты.
- Купца-то ночью зарезали, - сообщил парню старик, тот самый, что сидел с ним вчера за одним столом. - Самого-то ножичком, а деньги украли. Убийцу вон ищут.
Один из полицейских тем временем подошёл к Горацию, стал спрашивать, что он делал ночью, не видел ли чего, не слышал ли звуков каких подозрительных. Тот в ответ клялся: ничего не видел, не слышал - спал как убитый.
- Сейчас, господа, мы будем осматривать ваши комнаты и ваши личные вещи, - сказал другой полицай, собрав хозяина и посетителей в таверне. - Следуйте за нами.
Горацию ничего не оставалось как повиноваться.
Перевернув вверх дном две комнаты, находившиеся по соседству с убитым, полицейские взялись за ту, в которой остановился наш герой. Заглянув под кровать, они вдруг вытащили окровавленный нож. Люди во все глаза уставились на ошеломлённого Горация.
- Подумать только! - пронёсся в толпе сдавленный шёпот. - А по виду так приличный человек!
- Что, доигрался, любезнейший! - проговорил полицай, надвигаясь на него. - Не мудрено, что ничего не видел, не слышал. Больно занят был, поди, человека-то убивал.
- Это неправда! - воскликнул бедный Гораций. - Я его не убивал!
- А нож под кроватью откуда?
Напрасно парень убеждал, что ничего про нож не знает - верить ему никто не собирался.
- Все вы так говорите. Только разговор у нас с преступниками короткий. Посидишь - сам это поймёшь.
- Но мне некогда сидеть - моего земляка убить хотят...
Толпа тут же принялась возмущённо роптать:
- Вы только посмотрите, каков наглец! Прямо заявляет, что хочет убить ещё и земляка.
- Нет уж, голубчик! - пробормотал полицейский, надевая на него наручники. - Хватит тебе и одного убийства.
Как ни пытался Гораций объяснить, что убить Феликса хочет вовсе не он, его не слушали. Вывели из таверны на улицу, затолкали в карету с зарешёченными окошками, наглухо заперли и повезли куда-то.
- Прошу вас: найдите Феликса! - крикнул он полицаям. - Скажите, что колдун обманул - серебряная саламандра его съест!
- Сказки будешь рассказывать своим сокамерникам, - был ответ.
***
Феликс тем временем шёл вперёд, не подозревая, что идёт навстречу собственной гибели. Покинув таверну за день до того, как там остановился Гораций, он целы й день шёл лесом, покуда ночь не застала его. Он уже свыкся с мыслью, что заночевать придётся под открытым небом, как вдруг его взгляд привлекла невзрачная хижина.
Феликс подошёл ближе и постучался.
- Входите, открыто, - раздался изнутри старушечий голос.
Парень толкнул дверь. Та со скрипом отворилась.
Внутри обстановка была такой же убогой, как и снаружи. Покосившийся стол с тремя наполовину сгнившими лавками, полуразрушенная печь. У печи на трёхногом табурете сидела сморщенная старуха.
- Проходи, сынок, не стыдись, - прошамкала она почти беззубым ртом. - Устал, небось, проголодался. Садись за стол, раздели трапезу со мной, старой.
- Благодарствую, бабушка! - с чувством произнёс Феликс.
Вскоре хозяйка и гость сидели за столом, поглощая нехитрый ужин.
- Куда же ты, сынок, путь держишь? - расспрашивала старушка.
Когда Феликс рассказал, что направляется в Королевство Зелёных Вод за чешуйкой серебряной саламандры, хозяйка отчего-то решила, что юноша возжелал несметного богатства, а заодно и славы. И принялась его поучать:
- Ты богатеть богатей, да про совесть-то не забывай. Нечестно нажитое - оно до добра не доводит.
- Не до богатства мне сейчас, - ответил Феликс. - Невесту спасать надо...
- Ой, прости, сынок, ошиблась я в тебе! - произнесла старушка после того, как гость рассказал ей свою историю. - Страшная это вещь - яхонтова книга, в ней и вправду зло несусветное. Теперь живу и проклинаю тот день, когда дала её в руки своему сыну.
- Он тоже заснул? Как моя Камилла?
- Лучше бы заснул! Погубила она его совсем!
И старушка поведала грустную историю о том, как, рано овдовев, осталась с маленьким сыном. Жили в нужде. Чем больше мальчик подрастал, тем больше матери не давала покоя мысль: что с ним будет? Так всю жизнь и промыкается в бедности.
В конце концов, женщина, прихватив единственную корову, отправилась к колдуну. Тот сперва не хотел её принимать.
"Худющая, - сказал, - корова твоя".
"Это единственное, что у нас есть, - ответила бедная женщина. - Оттого я и пришла к тебе помощи просить, что прозябаю с сыночком в нищете".
"Ладно, отдавай корову, - смягчился колдун. - Только имей в виду: этого мало, чтобы отплатить мне за помощь. Как обретёте желаемое богатство, так и рассчитаетесь со мной сполна".
Женщина поклялась, что так и сделает. Тогда колдун протянул ей книгу, усыпанную яхонтами, со словами:
"Пусть твой сын заглядывает в неё каждый день. Эта книга подскажет ему, как стать богатым".
- И ведь не обманул, бестия! Мой сын и впрямь разбогател.
Как велела мать, он заглядывал в книгу. Но с каждым днём мать всё меньше узнавала того милого, доброго мальчика, каким он был прежде. Всё больше в его словах проявлялось пренебрежение к людям, глаза всё чаще излучали злорадство и жестокость, поступки его становились всё злее и подлее. Никогда прежде не вравший, он стал обманывать людей, глядя им в глаза и нисколько не краснея. Предать друга быстро стало для него привычным делом. Всякие попытки матери вразумить сына встречали насмешливое:
"Мораль - это для дураков. Вроде Вас, матушка. А я парень умный!"
И вправду к шестнадцати годам он уже научился искусно влезать в доверие, играть на людских пороках, извлекая из них выгоду, оборачивать против людей их же слабости и даже добродетели. И годам к восемнадцати парень стал таким искусным мошенником, что не всякий бородач рискнул бы с ним тягаться. Друзья и товарищи и оглянуться не успевали, как отдавали ему свои деньги, мужья помогали согрешить с их же супругами, девушки не успевали опомниться, как оказывались в его объятиях. И все они, в конце концов, были брошены и осмеяны тем, кому так безоговорочно верили.
А вскоре он и собственную мать из дома выгнал, сказав на прощание, что она ему более не нужна.
- Вот с тех пор и живу в лесу, - закончила старушка свой рассказ. - А мальчик мой так и вовсе на каторге. За мошенничество сослали.
- Мне очень жаль! - воскликнул Феликс.
Ему вдруг подумалось: не это ли самое произошло с дядей Камиллы? Ведь говорили, покойный Аристарх не всегда был таким.
Но почему же тогда саму Камиллу эта книга не сделала злой и бессердечной? Юноша вдруг вспомнил, какой истощённой видели несчастную девушку, когда она спала над книгой. Наверное, Камилла боролась до последнего - одна против колдовских чар. Победить у неё не хватило сил. Но и сдаваться она, по-видимому, тоже не пожелала, за что и была наказана.
"Держись, Камилла, держись, мой хорошая! - думал Феликс, укладываясь на лавку, когда хозяйка погасила свечи. - Обещаю, я найду саламандру, даже если мне придётся перевернуть весь мир вверх дном".
***
Утром чуть свет Феликс отправился в путь, поблагодарив хозяйку за тёплый приём. Выбравшись из леса, бродил по просёлочной дороге. Мимо него быстро промчалась полицейская повозка.
"Должно быть, едут в город, - подумал парень. - Пойду-ка и я по следу".
Однако до города он добрался лишь к вечеру. Там остановился в дешёвой таверне и стал расспрашивать про путь до Королевства Зелёных Вод. Но сегодня людям было мало дело до Феликса. Вся таверна живо обсуждала убийство известного в городе купца. Кто-то жалел бедолагу, но больше было тех, кто говорил: поделом ему - нехороший был человек! Добро, что убийцу-то поймали, говорят, Горацием звать, и на его совести не одна загубленная жизнь. Так что ушлют его, скорей всего, на каторгу - на галеру. Естественно, Феликс и подумать не мог, что речь идёт про его односельчанина.
Утром следующего дня он двинулся дальше. Погода выдалась ужасно ветреной. Вскоре улочки маленького городка сменились просторными полями и пашнями, а те в свою очередь плавно перешли в густой лес.
Феликса поначалу удивило то разнообразие грибов и ягод, которое он там нашёл. Они росли буквально под ногами - даже искать не приходилось. В следующую минуту парень подумал, что люди, очевидно, стараются избегать заходить в чащу.
"Должно быть, местные, деревенские, кого-то боятся", - рассудил он.
Только знать бы, кого. Злых духов? Или разбойников, которые грабят всякого, кто им попадётся? Феликс вдруг вспомнил, как посмотрели на него люди, которых он встретил на дороге. То-то они косились на пришельца недружелюбно, словно в чём подозревали. За разбойника, что ли, приняли?
Неожиданно парень вздрогнул, услышав детский плач. Ребёнок в лесу? Да ещё и в "нехорошем"?
Он спешно зашагал к тому месту, откуда этот плач доносился, думая, что наверняка чьё-то непослушное дитя ушло в лес тайком от родителей, а теперь заблудилось и плачет. Либо же он сам надумал про этот лес всяких страшилок.
Пройдя немного, он увидел девочку лет примерно десяти: босую, в ветхом платьице, с выбившимися из-под платка светлыми кудрями. Она сидела под деревом и плакала. Заметив приближение незнакомого человека, она подняла испуганные глаза.
- Не бойся, я тебя не обижу, - ласково обратился к ней Феликс. - Что ты делаешь одна в этом лесу? Ты заблудилась?
- Нет, меня хозяин погнал. Осердился, что я застудилась и чихнула. Так что жить мне теперь негде.
- Где твои мать с отцом?
- Умерли. Давно.
Самым ужасным было то, что оба умирали долго и тяжело на глазах у девочки. Она видела все их муки, надеялась на чудо (только оно могло бы помочь несчастным), но чуда, увы, не случилось. Тётка родная выгнала сиротинушку из дома. Чтобы совсем не помереть с голоду, девочке приходилось прислуживать у богача, выполнять всю самую чёрную работу.
Сердце юноши сжималось от жалости к бедной девочке. Совсем ещё ребёнок, а сколько горя повидала! Такая хрупкая, такая беззащитная! Любой может обидеть бедняжку.
И обижают. Хозяин ей попался злой и немилосердный - за малейшую провинность (а то и без таковой) палкой бьёт, хозяйка без конца ругается, зовёт голытьбой безродной, дети хозяйские пинками да тумаками привечают. Вчера забавы ради водой холодной облили, отчего она и застудилась...
Благородный гнев овладел всем существом Феликса. Страстно захотелось юноше взять палку-дубинку и отходить этого богача так, чтобы потом неделю подняться не мог. Чтоб навеки запомнил, как бедных сироток обижать!
Неожиданно его ноги подкосились, и он, обессиленный, рухнул на землю. Попытался встать, но, к своему ужасу, обнаружил, что весь, с ног до головы, опутан паутиной. А девочка... она надвигалась на него, перебирая паучьими лапками. На теле, покрытым хитином, вертелась голова со злобно ухмыляющимся лицом. Феликс дёрнулся, пытаясь высвободиться, но его испуг лишь обрадовал паучиху.
"Вот тебе и беззащитная сиротка!" - подумал парень невесело.
Ему вдруг вспомнились слова отца:
"Если видишь, что тебя вот-вот околдуют, попытайся рассмеяться. Иногда помогает".
Сейчас это было, пожалуй, единственным, что мог бы сделать Феликс. Хотя смешного тут было мало. Но всё же ему, в конце концов, удалось собрать остаток сил...
Паутина вдруг с треском порвалась, а хищника какая-то неведомая сила подбросила кверху. Падая, паучиха зацепилась за ветку дерева и так и осталась висеть, злобно шипя и болтая лапками.
Феликс попытался встать снова, но тут же упал обратно. Ползком добрался он до дерева и обхватил руками ствол. Силы стали медленно прибывать.
Сверху злобно пыхтела паучиха, пытавшаяся слезть. Не дожидаясь, пока ей это удастся, юноша стремглав кинулся прочь. Вслед ему неслось писклявое:
- Тварь! Тварь!
Только оказавшись довольно далеко от этого места, Феликс позволил себе отдышаться. Теперь ему было понятно, чего боятся местные жители.
Стало смеркаться, и парень ускорил шаг. Провести ночь в лесу с пауками ему хотелось меньше всего. Сколько их ещё там, кроме знакомой "девочки"?
Неожиданно до его ушей донёсся крик, полный ужаса:
- Помогите! Спасите! Кто-нибудь!
"Наверное, ещё кто-то попал в лапы пауку", - подумал юноша.
Первым его побуждением было бежать отсюда. Но он вовремя опомнился. Вдруг тот несчастный даже не знает, что надо смеяться? А у него, Феликса, есть какое-никакое оружие.
Но добравшись до места, он увидел, что никакого паука нет. Вокруг было сплошное болото. На поверхности валялись куски материи и обломки деревянного каркаса. В воде по самую грудь стоял человек и просил о помощи.
"Надеюсь, он не паук", - подумал Феликс, осматриваясь в поисках подходящие ветки.
Наконец, таковая ему подвернулась. Бедолага был уже в воде по шею.
- Держите! - крикнул Феликс, протягивая ему ветку.
Утопающий тут же схватился за неё обеими руками. Юноша усилием воли заставил себя засмеяться.
- Очень смешно! - пробормотал человек.
Тогда Феликс потянул его на берег.
- Спасибо тебе, добрый человек! - проговорил спасённый, как только чуть отдышался. - Кабы не ты, пропал бы я тут. Честно сказать, не чаял увидеть человека в этом лесу. Местные-то сюда не ходят - боятся паука-вампира.
- Знаю теперь - отозвался Феликс. - Сам с ним повстречался.
