Надо разгонять митинг, что какие-то идиоты решили устроить в День России. Политзаключённых им освобождай, как же, как же! Четверых он вместе с Витьком, а точнее, с лейтенантом Потаниным, уже препроводили в автозак. Признаться, Стасу это нравилось. Какой кайф, однако, чувствовать полную власть над человеком, понимать, что одним словом, одним движением можешь сломать ему жизнь и причинить страдания его близким!
А толпа на площади не расходилась. И уже невозможно было понять, где тут участники митинга, а где просто гуляющие.
- Чё с ними возиться? - обратился он к своему сослуживцу. - Хватаем всех.
- Это неправильно, господа полицейские, - обернувшись, Стас увидел молодую женщину. - Задерживать надо только тех, кто что-то нарушает.
- Тащи её, Витёк!
- Прекратите! Вы нарушаете закон!
- Запомни, девка, закон здесь мы! Давай, Витёк, хватай за ноги!
Сам он схватил несчастную за обе руки - так, чтобы её спина касалась асфальта, и вместе они потащили её и припаркованному через дорогу автозаку под щёлканье камер и крики: "Позор!".
Девушка не кричала, когда двое росгвардейцев наносили ей удары по лицу, по животу, смеясь, били её головой о кузов машины. Лишь когда избиение прекратилось, зло глянула на лейтенантов Чернышёва и Потанина.
- Теперь сможете на женщин только любоваться! - произнесла она, стирая кровь с лица.
Заржав, оба лейтенанта втолкнули её в автозак, где уже находились человека двадцать пять. Кто-то из задержанных встал, уступая место новенькой.
- Прости, Кать, я, наверное, слишком устал.
- Ничего, бывает, - девушка была разочарована, однако смотрела на жениха понимающе.
"Да что же такое? - думал Стас, ворочаясь на постели без сна. - Всегда ж всё было нормально. Подумаешь, какая-то девка что-то сказала! Да ещё Катька такая, тефтеля пресная... Забей, Стас, не бери в голову! Завтра встретимся с Алкой - всё получится".
- Знаешь, Стас, нам надо расстаться. Понимаешь, я молодая здоровая женщина, мне нужен секс. А ты не можешь мне этого дать.
- Но Кать... - начал было Стас, но в трубке послышались гудки.
- Тварь! Тефтеля! Бросила меня!
В ярости Стас швырнул телефон об стену. Всё, о карьере можно забыть. Проклятие! Теперь ещё и она!
Алка бросила его неделей раньше. Бросила молча - перестала отвечать на звонки. А на днях Стас увидел свою бывшую любовницу с другим. Она, смеясь, рассказывала, что её бывший утратил мужские способности. Хорошо, его самого не заметила, а то позору было бы.
Стас уже всё перепробовал - и в бордель пойти, и случайно попавшуюся изнасиловать, но у него по-прежнему ничего не получалось. Врачи говорят: всё в порядке. Та же песня и у Витька. Вечером после разгона митинга зашёл в притон... Говорит, буквально спиной чувствовал, как девки над ним ржали. С горя ушёл в запой.
Сглазила, ведьма проклятая! Нет бы отнестись с пониманием: мол, работа у людей такая! И что теперь? Как жить дальше? Да, прав был братец насчёт женщин. Мясорубки - да ещё и какие! Всю жизнь перемололи здоровому мужику! Хоть в монастырь теперь уходи!
ВЕРНЫЙ ВАСЯ
Не всё коту Масленница... Да слышал я, слышал. Только ко мне это никак не относится. Хозяин, добрейшей души человек, так раскормил меня, что я с трудом пролезаю в форточку. А ведь пару лет назад скитался по подвалам, по помойкам, цепляя блох, питался мышами и птичками - тогда я был ещё достаточно ловок, чтобы их поймать - дрался с другими котами. Так бы, может, и продолжалось, если бы в один прекрасный день я не попался в лапы Адику и его дружкам. Кажется, на самом деле его зовут Андрей. Ещё у него есть такие клички как Фашист и Гитлер. Я так понял, он их получил после того, как нарисовал на стене дома - вроде это было в мае - в тот день ещё салюты грохотали так, что я чуть не оглох... В общем, нарисовал какую-то "хлястику". Правда, искусство не сделало его добрее. Чем я так не понравился Адику - не знаю. Даже мяукнуть на него не успел. Сцапали они меня и давай нещадно лупить палками. Тогда-то я и познакомился с будущим хозяином - Костей Донских. Для краткости его ещё называют Дон Ки Кот. По-честному, я не слишком жалую двуногих, но хозяина моего просто невозможно не жаловать. Такое благородное сердце и бесстрашный дух - в наше время редкость. В общем, отбил он меня у этой компании, принёс домой, выходил, откормил. Так что теперь я красивый и толстый домашний кот. Звать меня Василием, можно просто Васей. Да что говорить - хоть Горшком зовите, только чешите мне животик и кормить не забывайте.
Но что же хозяина так долго нет? Я уже скучаю! Э, хозяин, ну где же ты?
Посмотрю-ка магнитное поле Земли. Двуногим не понять, а мы, кошки, читаем его, как книгу. И благодаря этому, можем узнать и найти что душе угодно. Но Ёшкин кот! Мой добрый хозяин лежит на пустыре недалеко от дома. Куртка вся в крови. Живой? Да, ещё живой.
Но что делать? Хорошо, хозяин оставил форточку открытой. Этаж всего второй, под окном дерево... Прыгаю на ветку - она с трудом выдерживает мой вес - перебирая лапами, быстро спускаюсь.. Ах, нет, быстро не получается - надо было тебе, Василий, гимнастикой заниматься! Бегу со всех лап на пустырь, по ходу просматривая магнитное поле...
Адик и его дружки пристали к красотке Аллочке Долиной с явным намерением по очереди с ней спариться. А вот Алллочка, судя по всему, такого желания не изъявила - стала кусаться, царапаться. Мой хозяин это увидел. Началась драка. Аллочка убежала от греха подальше. Адик достал нож...
Несколько минут - и я уже на месте. Зову хозяина. Никакого ответа. Тогда я начинаю зализывать ему рану, как делал себе в бытность бродячим котом. Хозяин стонет, открывает глаза:
- Вася... ты?
Кому ж ещё? Я, конечно. Но он меня, похоже, уже не слышит. Пульс его всё слабее. Эй, хозяин, ты чего? Мы так не договаривались! Хозяин, вернись! А то обижусь!
Вдруг я отчётливо понимаю, что его жизнь уже не удержать. Только другая, новая могла бы спасти моего доброго хозяина. Но где её взять, если у двуногих она одна-единственная?
"Где взять? И ты, Василий, ещё спрашиваешь! У тебя же их целых восемь. Не считая той, которой пользуешься сейчас".
Так бери, хозяин дорогой! Новая, с иголочки. Бери, не стесняйся, кому говорю!
Зашевелился, задрожал. Но вдруг....
А впрочем, серая шуба моему хозяину весьма к лицу. То есть, уже к морде. И хвост, и лапы... Да не пугайся, хозяин! Ты красавец, точно тебе говорю!
ЗНАКОМСТВО
На несогласованном митинге я оказалась совершенно случайно. Договорились с Ниной пойти в Сад Эрмитаж, однако до Сада я так и не дошла - проход к Петровке со стороны Страстного перекрыли сотрудники полиции. Толпа собралась на бульваре, и уже невозможно было различить, где тут участники митинга, а где просто прохожие.
- Не будем с ними цацкаться - хватаем всех, - услышала я, как один в форме Росгвардии сказал своему напарнику.
Мне бы тут свалить по-быстрому, пока не поздно, однако надежда хоть как-то отрезвить не в меру ретивых служак победила. Поэтому я подошла к росгвардейцам и сказала:
- А я зафиксировала ваши слова.
- Пройдёмте, - коротко бросил тот, который изъявил намерение хватать всех подряд.
- С какой стати? - возразила я. - Я ничего не нарушала.
Но никто меня и слушать не стал. Вдвоём они повалили меня на асфальт и потащили к припаркованному через дорогу автозаку.
Выпустили меня из отделения полиции около часа ночи - под протокол об административном правонарушении. Дома моего долгого отсутствия никто не заметил - родители были на даче, а Ира, сестра, гуляла со своим Вадиком. Говорит, парень просто потрясающий! Так что о своём злоключении я рассказала родным только на следующий день, не утаив и того, что мне в протоколе приписали участие в несанкционированном митинге, и за это меня, возможно, ждёт штраф или арест на пятнадцать суток.
- Мам, пап, Алён, знакомьтесь, это Вадик! - счастливая Ира буквально влетела в квартиру, держа за руку своего возлюбленного.
Сначала я подумала, что мои глаза меня обманывают. Росгвардеец, который тащил меня в автозак, собственной персоной явился ко мне домой. Первым моим побуждением было прогнать его прочь, но не хотелось обижать сестру. Однако последовать примеру родителей, которые твердили, что рады знакомству, я тоже не могла. Поэтому я просто сказала:
- Мы знакомы. Он меня задерживал на Страстном.
Далее последовала немая сцена, как у Гоголя в финале "Ревизора". У Иры так и вовсе глаза сделались круглыми от изумления.
- Ладно, мойте руки, давайте ужинать, - сказала мама, малость придя в себя.
Однако разговор за столом как-то не клеился. Родители вели себя сдержанно, не зная, как с этим Вадиком разговаривать - как с врагом старшей дочери или как с избранником младшей. Мне, понятное дело, говорить с ним было не о чем. А Ира сидела на редкость задумчивая и молчаливая.
После ужина молодые ушли в Ирину комнату. Признаться, я сначала не хотела оставлять сестру наедине с этим человеком. Но потом подумала: Ира уже взрослая, сама вправе решать, с кем встречаться.
Однако минут через пять из Ириной комнаты послышались крики:
- Дура набитая! Сама ни рыба ни мясо, а ещё чего-то выкобениваешься! И семейка у тебя ещё та! Папка - старый пердун, мамка - клуша толстозадая, а сеструха вообще под статьёй! Ну и оставайся одна, дура! К старости, может, поумнеешь, когда будешь выть и грызть подушку!
Затем Вадик пулей вылетел из комнаты. Рыжий Барсик едва успел увернуться от его ноги, а то бы и ему досталось.
- Тварь блохастая! Чтоб ты сдох! - крикнул он Барсику на прощание, прежде чем, хлопнув дверью, выбежать из квартиры.
Мы все кинулись к Ире: что произошло!
- Я сказала Вадику, что не хочу больше с ним встречаться. А он начал психовать...
А я невольно подумала: всё-таки хорошо, что меня тогда задержали! Пусть штрафуют, пусть арестовывают, главное - Бог уберёг мою сестру от ошибки.
МУЗЫКА И ЖИЗНЬ
- Алиночка, ну, покушай! Я приготовила твой любимый пирог: с капустой, с грибами.
Девушка не ответила. Не нужно - ничего больше не нужно! Без Паши...
"Ты будешь меня ждать, Аля?" - звучал в её памяти бархатный голос любимого.
"Конечно, буду, Пашенька!".
Вместо Паши пришла похоронка: пал как герой в чеченских горах. А вместе с ним умерла и Алина. Как теперь жить без него? Да и зачем?
Мать, устав от безуспешных попыток уговорить дочь поесть, ушла на работу. Лишь только в замке щёлкнул ключ, девушка встала с дивана. Нет, она не будет лежать, дожидаясь, когда к ней придёт смерть. Сегодня она кончит всё разом.
"Налью в ванну воды погорячее" - думала девушка, открывая кран.
Бритва лежала на полке над раковиной, дожидаясь своего часа. Сосед за стенкой опять устроил у себя в квартире дискотеку - врубил на полную громкость музыку. Ну, и пусть веселятся, кому весело.
А вот и Риккардо Фольи, любимый с детства. "Storie di tutti giorni"... Каждое слово этой песни было Алине знакомым. Правда, не зная итальянского, невозможно понять, о чём поёт маэстро. И теперь девушка этого так и не узнает.
"Так ведь можно погуглить перед смертью, подумала она в следующий момент. - Или не стоит?".
Звучит-то как бодро и весело! Вдруг содержание окажется вовсе не таким весёлым? Ну да ладно - лучше просто послушать эту песню ещё раз - последний.
С этими мыслями Алина включила компьютер. Гугл тут же выдал разные песни Фольи. Послушать, что ли, все?
"А давай, Аля, как поженимся, съездим в Италию", - вспоминались Пашины слова.
Алина тогда обещала: непременно, любимый...
"Чёрт! В ванной вода льётся, а я тут сижу, музыку слушаю!".
Вскочив со стула, девушка стремглав побежала в ванную. Вода из крана благополучно перетекла через край, и на полу образовалась лужа.
Бегая с тряпкой и ведром под музыку итальянского маэстро, Алина думала, что не должна, не имеет права умирать сейчас. Паша мечтал увидеть Италию. Теперь увидеть её должна Алина. За себя и за него. И выучить итальянский, как он хотел.
ПО-СОСЕДСКИ
Мы с Любой давно уже не школьницы, а вполне себе взрослые дамы, однако при встрече обожаем подурачиться. А с учётом того, что живём мы в одном подъезде, это нам удаётся довольно часто. Когда Люба, возвращаясь с работы, поднимается к себе на пятый этаж, я жду её на своём четвёртом, чтобы, выскочив из-за угла, преградить ей дорогу с воинственным криком: "No pasaran!". Люба не пугается - скорчив рожицу, покажет язык и легонько ущипнёт. Ну, и я в свою очередь не удивляюсь, когда Люба внезапно появляется из-за угла и преграждает мне путь. И тоже щипаюсь и показываю язык. Полька, соседка с седьмого этажа, которую мы все между собой за вредность зовём Шапокляк, говорит, что мы дурью маемся, что пора взрослеть. Зато сама ходит взрослее некуда - вечно хмурая, недовольная всем и всеми. Нет уж, спасибо, нам с Любой как-то не хочется!
Впрочем, особое неудовольствие Шапокляк вызываем отнюдь не мы. Зинаида Сергеевна, живущая этажом выше Польки, недавно сдала квартиру одному немолодому кавказцу. Не то чеченец, не то ингуш, зовут Аюбом.
- Понаехали тут всякие! - возмущалась Шапокляк. - Они же нас, русских, вон как ненавидят! Зарежет нас всех этот Аюб, или как его там, и глазом не моргнёт! У них же так принято!
А вид у этого кавказца, пожалуй, и впрямь суровый, да и угрюмый он какой-то, необщительный. Так что бояться его у нас и впрямь была причина.
Зачем мы с Любой дурачимся, спросите? Наверное, сказывается ностальгия по беззаботным школьным годам, которые уже к нам не вернутся. Вот и компенсируем это как можем.
Этот день начинался как обычно, и закончиться обещал так же. Пришла я с работы, зашла в подъезд, слышу сигнал домофона. Кажется, Люба. Прячусь за угол. Шаги постепенно приближаются.
- No pasaran! - кричу, выскакивая на лестничную клетку.
И тут же с ужасом обнаруживаю, что вместо бывшей одноклассницы передо мной стоит Аюб собственной персоной. Мамочки! Кажется, я пропала! Сейчас мне отрежут голову.
Что делать? Бежать? Не успею - кинжал запросто воткнётся мне в спину. Хоть этот кавказец и выглядит несколько ошеломлённым, но ведь сейчас опомнится. Невольно вспомнилась фраза Марка Аврелия: если смерть тебе улыбается, лучшее, что можно сделать - улыбнуться ей в ответ.
- Здравствуйте, - говорю растерянно.
А что мне ещё оставалось?
- Здравствуйте, - произносит в ответ Аюб.
Ладно, Анька, умирать - так весело, желательно с песней. Впрочем, нет, пою я не важнецки.
- Слышали стишок?
"Коммунисты не пройдут,
И фашисты не пройдут,
И работники реформы
С антирыночной платформы
Не пройдут!
Потому что городской водоканал
Всю улицу траншеей обкорнал".
- Честно говоря, не слышал, - суровое лицо кавказца тронула улыбка. - Но стих забавный!
В этот момент как раз появилась Люба. Увидев, как мы с Аюбом разговариваем о поэзии, явно удивилась.
- Здравствуйте!
- Приветик! - машу ей рукой.
Затем быстро прыгаю, преграждая ей дорогу:
- No pasaran!
Та, как обычно, показывает мне язык.
- Вредина! - говорю ей гаденьким голосом, вспоминая наши забавные школьные ссоры.
- От вредины слышу! - отвечает Люба мне в тон.
А толпа на площади не расходилась. И уже невозможно было понять, где тут участники митинга, а где просто гуляющие.
- Чё с ними возиться? - обратился он к своему сослуживцу. - Хватаем всех.
- Это неправильно, господа полицейские, - обернувшись, Стас увидел молодую женщину. - Задерживать надо только тех, кто что-то нарушает.
- Тащи её, Витёк!
- Прекратите! Вы нарушаете закон!
- Запомни, девка, закон здесь мы! Давай, Витёк, хватай за ноги!
Сам он схватил несчастную за обе руки - так, чтобы её спина касалась асфальта, и вместе они потащили её и припаркованному через дорогу автозаку под щёлканье камер и крики: "Позор!".
Девушка не кричала, когда двое росгвардейцев наносили ей удары по лицу, по животу, смеясь, били её головой о кузов машины. Лишь когда избиение прекратилось, зло глянула на лейтенантов Чернышёва и Потанина.
- Теперь сможете на женщин только любоваться! - произнесла она, стирая кровь с лица.
Заржав, оба лейтенанта втолкнули её в автозак, где уже находились человека двадцать пять. Кто-то из задержанных встал, уступая место новенькой.
***
- Прости, Кать, я, наверное, слишком устал.
- Ничего, бывает, - девушка была разочарована, однако смотрела на жениха понимающе.
"Да что же такое? - думал Стас, ворочаясь на постели без сна. - Всегда ж всё было нормально. Подумаешь, какая-то девка что-то сказала! Да ещё Катька такая, тефтеля пресная... Забей, Стас, не бери в голову! Завтра встретимся с Алкой - всё получится".
***
- Знаешь, Стас, нам надо расстаться. Понимаешь, я молодая здоровая женщина, мне нужен секс. А ты не можешь мне этого дать.
- Но Кать... - начал было Стас, но в трубке послышались гудки.
- Тварь! Тефтеля! Бросила меня!
В ярости Стас швырнул телефон об стену. Всё, о карьере можно забыть. Проклятие! Теперь ещё и она!
Алка бросила его неделей раньше. Бросила молча - перестала отвечать на звонки. А на днях Стас увидел свою бывшую любовницу с другим. Она, смеясь, рассказывала, что её бывший утратил мужские способности. Хорошо, его самого не заметила, а то позору было бы.
Стас уже всё перепробовал - и в бордель пойти, и случайно попавшуюся изнасиловать, но у него по-прежнему ничего не получалось. Врачи говорят: всё в порядке. Та же песня и у Витька. Вечером после разгона митинга зашёл в притон... Говорит, буквально спиной чувствовал, как девки над ним ржали. С горя ушёл в запой.
Сглазила, ведьма проклятая! Нет бы отнестись с пониманием: мол, работа у людей такая! И что теперь? Как жить дальше? Да, прав был братец насчёт женщин. Мясорубки - да ещё и какие! Всю жизнь перемололи здоровому мужику! Хоть в монастырь теперь уходи!
ВЕРНЫЙ ВАСЯ
Не всё коту Масленница... Да слышал я, слышал. Только ко мне это никак не относится. Хозяин, добрейшей души человек, так раскормил меня, что я с трудом пролезаю в форточку. А ведь пару лет назад скитался по подвалам, по помойкам, цепляя блох, питался мышами и птичками - тогда я был ещё достаточно ловок, чтобы их поймать - дрался с другими котами. Так бы, может, и продолжалось, если бы в один прекрасный день я не попался в лапы Адику и его дружкам. Кажется, на самом деле его зовут Андрей. Ещё у него есть такие клички как Фашист и Гитлер. Я так понял, он их получил после того, как нарисовал на стене дома - вроде это было в мае - в тот день ещё салюты грохотали так, что я чуть не оглох... В общем, нарисовал какую-то "хлястику". Правда, искусство не сделало его добрее. Чем я так не понравился Адику - не знаю. Даже мяукнуть на него не успел. Сцапали они меня и давай нещадно лупить палками. Тогда-то я и познакомился с будущим хозяином - Костей Донских. Для краткости его ещё называют Дон Ки Кот. По-честному, я не слишком жалую двуногих, но хозяина моего просто невозможно не жаловать. Такое благородное сердце и бесстрашный дух - в наше время редкость. В общем, отбил он меня у этой компании, принёс домой, выходил, откормил. Так что теперь я красивый и толстый домашний кот. Звать меня Василием, можно просто Васей. Да что говорить - хоть Горшком зовите, только чешите мне животик и кормить не забывайте.
Но что же хозяина так долго нет? Я уже скучаю! Э, хозяин, ну где же ты?
Посмотрю-ка магнитное поле Земли. Двуногим не понять, а мы, кошки, читаем его, как книгу. И благодаря этому, можем узнать и найти что душе угодно. Но Ёшкин кот! Мой добрый хозяин лежит на пустыре недалеко от дома. Куртка вся в крови. Живой? Да, ещё живой.
Но что делать? Хорошо, хозяин оставил форточку открытой. Этаж всего второй, под окном дерево... Прыгаю на ветку - она с трудом выдерживает мой вес - перебирая лапами, быстро спускаюсь.. Ах, нет, быстро не получается - надо было тебе, Василий, гимнастикой заниматься! Бегу со всех лап на пустырь, по ходу просматривая магнитное поле...
Адик и его дружки пристали к красотке Аллочке Долиной с явным намерением по очереди с ней спариться. А вот Алллочка, судя по всему, такого желания не изъявила - стала кусаться, царапаться. Мой хозяин это увидел. Началась драка. Аллочка убежала от греха подальше. Адик достал нож...
Несколько минут - и я уже на месте. Зову хозяина. Никакого ответа. Тогда я начинаю зализывать ему рану, как делал себе в бытность бродячим котом. Хозяин стонет, открывает глаза:
- Вася... ты?
Кому ж ещё? Я, конечно. Но он меня, похоже, уже не слышит. Пульс его всё слабее. Эй, хозяин, ты чего? Мы так не договаривались! Хозяин, вернись! А то обижусь!
Вдруг я отчётливо понимаю, что его жизнь уже не удержать. Только другая, новая могла бы спасти моего доброго хозяина. Но где её взять, если у двуногих она одна-единственная?
"Где взять? И ты, Василий, ещё спрашиваешь! У тебя же их целых восемь. Не считая той, которой пользуешься сейчас".
Так бери, хозяин дорогой! Новая, с иголочки. Бери, не стесняйся, кому говорю!
Зашевелился, задрожал. Но вдруг....
А впрочем, серая шуба моему хозяину весьма к лицу. То есть, уже к морде. И хвост, и лапы... Да не пугайся, хозяин! Ты красавец, точно тебе говорю!
ЗНАКОМСТВО
На несогласованном митинге я оказалась совершенно случайно. Договорились с Ниной пойти в Сад Эрмитаж, однако до Сада я так и не дошла - проход к Петровке со стороны Страстного перекрыли сотрудники полиции. Толпа собралась на бульваре, и уже невозможно было различить, где тут участники митинга, а где просто прохожие.
- Не будем с ними цацкаться - хватаем всех, - услышала я, как один в форме Росгвардии сказал своему напарнику.
Мне бы тут свалить по-быстрому, пока не поздно, однако надежда хоть как-то отрезвить не в меру ретивых служак победила. Поэтому я подошла к росгвардейцам и сказала:
- А я зафиксировала ваши слова.
- Пройдёмте, - коротко бросил тот, который изъявил намерение хватать всех подряд.
- С какой стати? - возразила я. - Я ничего не нарушала.
Но никто меня и слушать не стал. Вдвоём они повалили меня на асфальт и потащили к припаркованному через дорогу автозаку.
***
Выпустили меня из отделения полиции около часа ночи - под протокол об административном правонарушении. Дома моего долгого отсутствия никто не заметил - родители были на даче, а Ира, сестра, гуляла со своим Вадиком. Говорит, парень просто потрясающий! Так что о своём злоключении я рассказала родным только на следующий день, не утаив и того, что мне в протоколе приписали участие в несанкционированном митинге, и за это меня, возможно, ждёт штраф или арест на пятнадцать суток.
***
- Мам, пап, Алён, знакомьтесь, это Вадик! - счастливая Ира буквально влетела в квартиру, держа за руку своего возлюбленного.
Сначала я подумала, что мои глаза меня обманывают. Росгвардеец, который тащил меня в автозак, собственной персоной явился ко мне домой. Первым моим побуждением было прогнать его прочь, но не хотелось обижать сестру. Однако последовать примеру родителей, которые твердили, что рады знакомству, я тоже не могла. Поэтому я просто сказала:
- Мы знакомы. Он меня задерживал на Страстном.
Далее последовала немая сцена, как у Гоголя в финале "Ревизора". У Иры так и вовсе глаза сделались круглыми от изумления.
- Ладно, мойте руки, давайте ужинать, - сказала мама, малость придя в себя.
Однако разговор за столом как-то не клеился. Родители вели себя сдержанно, не зная, как с этим Вадиком разговаривать - как с врагом старшей дочери или как с избранником младшей. Мне, понятное дело, говорить с ним было не о чем. А Ира сидела на редкость задумчивая и молчаливая.
После ужина молодые ушли в Ирину комнату. Признаться, я сначала не хотела оставлять сестру наедине с этим человеком. Но потом подумала: Ира уже взрослая, сама вправе решать, с кем встречаться.
Однако минут через пять из Ириной комнаты послышались крики:
- Дура набитая! Сама ни рыба ни мясо, а ещё чего-то выкобениваешься! И семейка у тебя ещё та! Папка - старый пердун, мамка - клуша толстозадая, а сеструха вообще под статьёй! Ну и оставайся одна, дура! К старости, может, поумнеешь, когда будешь выть и грызть подушку!
Затем Вадик пулей вылетел из комнаты. Рыжий Барсик едва успел увернуться от его ноги, а то бы и ему досталось.
- Тварь блохастая! Чтоб ты сдох! - крикнул он Барсику на прощание, прежде чем, хлопнув дверью, выбежать из квартиры.
Мы все кинулись к Ире: что произошло!
- Я сказала Вадику, что не хочу больше с ним встречаться. А он начал психовать...
А я невольно подумала: всё-таки хорошо, что меня тогда задержали! Пусть штрафуют, пусть арестовывают, главное - Бог уберёг мою сестру от ошибки.
МУЗЫКА И ЖИЗНЬ
- Алиночка, ну, покушай! Я приготовила твой любимый пирог: с капустой, с грибами.
Девушка не ответила. Не нужно - ничего больше не нужно! Без Паши...
"Ты будешь меня ждать, Аля?" - звучал в её памяти бархатный голос любимого.
"Конечно, буду, Пашенька!".
Вместо Паши пришла похоронка: пал как герой в чеченских горах. А вместе с ним умерла и Алина. Как теперь жить без него? Да и зачем?
Мать, устав от безуспешных попыток уговорить дочь поесть, ушла на работу. Лишь только в замке щёлкнул ключ, девушка встала с дивана. Нет, она не будет лежать, дожидаясь, когда к ней придёт смерть. Сегодня она кончит всё разом.
"Налью в ванну воды погорячее" - думала девушка, открывая кран.
Бритва лежала на полке над раковиной, дожидаясь своего часа. Сосед за стенкой опять устроил у себя в квартире дискотеку - врубил на полную громкость музыку. Ну, и пусть веселятся, кому весело.
А вот и Риккардо Фольи, любимый с детства. "Storie di tutti giorni"... Каждое слово этой песни было Алине знакомым. Правда, не зная итальянского, невозможно понять, о чём поёт маэстро. И теперь девушка этого так и не узнает.
"Так ведь можно погуглить перед смертью, подумала она в следующий момент. - Или не стоит?".
Звучит-то как бодро и весело! Вдруг содержание окажется вовсе не таким весёлым? Ну да ладно - лучше просто послушать эту песню ещё раз - последний.
С этими мыслями Алина включила компьютер. Гугл тут же выдал разные песни Фольи. Послушать, что ли, все?
"А давай, Аля, как поженимся, съездим в Италию", - вспоминались Пашины слова.
Алина тогда обещала: непременно, любимый...
"Чёрт! В ванной вода льётся, а я тут сижу, музыку слушаю!".
Вскочив со стула, девушка стремглав побежала в ванную. Вода из крана благополучно перетекла через край, и на полу образовалась лужа.
Бегая с тряпкой и ведром под музыку итальянского маэстро, Алина думала, что не должна, не имеет права умирать сейчас. Паша мечтал увидеть Италию. Теперь увидеть её должна Алина. За себя и за него. И выучить итальянский, как он хотел.
ПО-СОСЕДСКИ
Мы с Любой давно уже не школьницы, а вполне себе взрослые дамы, однако при встрече обожаем подурачиться. А с учётом того, что живём мы в одном подъезде, это нам удаётся довольно часто. Когда Люба, возвращаясь с работы, поднимается к себе на пятый этаж, я жду её на своём четвёртом, чтобы, выскочив из-за угла, преградить ей дорогу с воинственным криком: "No pasaran!". Люба не пугается - скорчив рожицу, покажет язык и легонько ущипнёт. Ну, и я в свою очередь не удивляюсь, когда Люба внезапно появляется из-за угла и преграждает мне путь. И тоже щипаюсь и показываю язык. Полька, соседка с седьмого этажа, которую мы все между собой за вредность зовём Шапокляк, говорит, что мы дурью маемся, что пора взрослеть. Зато сама ходит взрослее некуда - вечно хмурая, недовольная всем и всеми. Нет уж, спасибо, нам с Любой как-то не хочется!
Впрочем, особое неудовольствие Шапокляк вызываем отнюдь не мы. Зинаида Сергеевна, живущая этажом выше Польки, недавно сдала квартиру одному немолодому кавказцу. Не то чеченец, не то ингуш, зовут Аюбом.
- Понаехали тут всякие! - возмущалась Шапокляк. - Они же нас, русских, вон как ненавидят! Зарежет нас всех этот Аюб, или как его там, и глазом не моргнёт! У них же так принято!
А вид у этого кавказца, пожалуй, и впрямь суровый, да и угрюмый он какой-то, необщительный. Так что бояться его у нас и впрямь была причина.
Зачем мы с Любой дурачимся, спросите? Наверное, сказывается ностальгия по беззаботным школьным годам, которые уже к нам не вернутся. Вот и компенсируем это как можем.
Этот день начинался как обычно, и закончиться обещал так же. Пришла я с работы, зашла в подъезд, слышу сигнал домофона. Кажется, Люба. Прячусь за угол. Шаги постепенно приближаются.
- No pasaran! - кричу, выскакивая на лестничную клетку.
И тут же с ужасом обнаруживаю, что вместо бывшей одноклассницы передо мной стоит Аюб собственной персоной. Мамочки! Кажется, я пропала! Сейчас мне отрежут голову.
Что делать? Бежать? Не успею - кинжал запросто воткнётся мне в спину. Хоть этот кавказец и выглядит несколько ошеломлённым, но ведь сейчас опомнится. Невольно вспомнилась фраза Марка Аврелия: если смерть тебе улыбается, лучшее, что можно сделать - улыбнуться ей в ответ.
- Здравствуйте, - говорю растерянно.
А что мне ещё оставалось?
- Здравствуйте, - произносит в ответ Аюб.
Ладно, Анька, умирать - так весело, желательно с песней. Впрочем, нет, пою я не важнецки.
- Слышали стишок?
"Коммунисты не пройдут,
И фашисты не пройдут,
И работники реформы
С антирыночной платформы
Не пройдут!
Потому что городской водоканал
Всю улицу траншеей обкорнал".
- Честно говоря, не слышал, - суровое лицо кавказца тронула улыбка. - Но стих забавный!
В этот момент как раз появилась Люба. Увидев, как мы с Аюбом разговариваем о поэзии, явно удивилась.
- Здравствуйте!
- Приветик! - машу ей рукой.
Затем быстро прыгаю, преграждая ей дорогу:
- No pasaran!
Та, как обычно, показывает мне язык.
- Вредина! - говорю ей гаденьким голосом, вспоминая наши забавные школьные ссоры.
- От вредины слышу! - отвечает Люба мне в тон.
