А что я ей скажу? Что матушка её жениха на её ребёнка через куклу порчу на смерть сделала? Так они мне и поверит! Сделала бы хотя бы видеозапись, а так... Может, попытаться как-то выкрасть у неё эту куклу? Ведь если Маргарита Ивановна собралась сразу с почты зайти к будущей невестке, стало быть, кукла у неё с собой.
Поэтому, когда я отправила чеченскому правозащитнику письмо, вместо того, чтобы сразу уйти с почты, я какое-то время стояла, будто разглядываю открытки. Легко сказать: выкрасть. А как это осуществить, если сроду не лазал по чужим сумкам? К тому же на почте много народу. Не при свидетелях же такие вещи делать. Не поймут ведь люди.
Итак, на почте исполнить задуманное возможности не было. Когда Маргарита Ивановна, получив, наконец, посылку, вышла на улицу, я последовала за ней. В автобусе, на который она села, украсть что-нибудь тоже оказалось непросто. Если бы она ещё стояла, держась за поручни. А так - уселась быстренько на освободившееся место, а сумку к себе на колени положила. Подождать остановки, вырвать сумку и убежать? А если догонят? Тогда, пожалуй, могут не только навалять по шее, а ещё и срок дадут за грабёж средь бела дня.
Так ничего дельного и не надумав, я вышла из автобуса следом за ней, дошла до девятиэтажки в несколько подъездов. Когда она набрала код и открыла дверь, я буквально влетела, пока та не закрылась. Зашла вместе с ней в лифт, и мы молча проехали на пятый этаж. Там она позвонила в дверь. Открыла ей Варя.
- Здравствуй, Варенька!
- Здравствуйте, Маргарита Ивановна!
- Как ты тут?
Я поняла, что сейчас она войдёт, и дверь закроется. Нет, этого допустить ни в коем случае нельзя.
Не успела она и шагу сделать, как я налетела на неё, как дикая кошка, и вырвала сумку у неё из рук.
- Эй, девушка, что Вы себе позволяете? - та попыталась отстоять своё добро. - Отдайте немедленно! Я сейчас полицию вызову!
- Варь, она навела порчу на твоего ребёнка! - кричала я, одной рукой расстёгивая сумку, а другой отталкивая её законную хозяйку. - Она ходила к гадалке, та заговорила куклу! Она хочет, чтобы ребёнок родился мёртвым!
- Да она сумасшедшая! - запротестовала Маргарита Ивановна.
А я тем временем увидела тряпичную куклу без лица, в бордовой клетчатой юбке, в цветастом платке. Ухватив её, я кинула сумку зловредной бабке и быстренько умчалась вниз по лестнице. Вслед мне неслись возмущённые крики и обещания найти на меня, хулиганку, управу.
Никогда я ещё так не спешила домой. Оказавшись, наконец, в родных стенах, я первым делом принесла широкое блюдо, положила на него куклу и чиркнула спичкой. Пламя дёргалось, как в лихорадке, бесилось, временами приобретая чёрный цвет. Тряпичная кукла так и эдак изворачивалась, словно стремясь избежать смерти, каталась по блюдцу, сбивая пламя, издавала при этом звуки, похожие не то на стон, не то на вой. Никогда прежде я не замечала, чтобы куклы так себя вели. Ну, так то ж обычные, а эта - чёрным заговором заговорённая.
Часа через два, кукла, наконец, успокоилась и затихла. Пламя стало жадно поглощать ткань, которая вскоре превратилась в золу. Пепел я тут же спустила в унитаз, а блюдце тщательно вымыла и окропила святой водой, хотя, наверное, оно уже очистилось огнём, но чем чёрт не шутит.
Ночью я спала плохо. В голове моей то и дело роились мысли: вдруг Маргарита Ивановна заявит на меня в полицию, и наглая выходка будет стоить мне свободы? Конечно, за какую-то куклу меня вряд ли посадят, да и заявлять за это - выглядеть будет несколько странно. Но ведь Маргарита Ивановна может сказать, что я у неё кошелёк вытащила, а там была такая баснословная сумма. И Варвара как свидетель это подтвердит. Прежде я с уверенностью могла бы сказать, что Варя неспособна оболгать человека. Но ведь насчёт проклятий в адрес друзей я тоже так думала. Что если и в этот раз я недооцениваю тёмных сторон её души? К тому же, с мамой состоятельного жениха с квартирой и пропиской лучше не ссориться. Вряд ли она поверила в злой умысел будущей свекрови.
Однако утром полиция ко мне в дом так и не постучалась. Зато днём, открыв Фейсбук* и по привычке заглянув на страничку своей бывшей подруги, увидела скорбное сообщение: Маргарита Ивановна умерла. Сердечный приступ. Может, поэтому она так боялась, что куклу сожгут? Я слышала, есть такие заклятия, после которых, если с вещью, на которую они сделаны, что-то случается, то вороживший погибает. Впрочем, не скажу, чтобы мне было особенно жаль такую "добрую" бабушку.
В личке я также обнаружила от Вари сообщение. О чём она мне писала? Каялась, просила прощения? Или обвиняла меня в смерти матери своего жениха? Признаться, я так и не открыла, не прочитала. Если верно второе, то выслушивать незаслуженные упрёки и что-то пытаться ей объяснить мне не хотелось от слова совсем. Если же первое... Я всё равно не смогу её простить. Страдания, которые я пережила из-за её поступка, были такими сильными и долгими, что напрочь убили все тёплые чувства к ней. Они сгорели дотла и теперь вряд ли воскреснут вновь. Да и стоит ли пытаться их воскресить? Ещё во времена нашей дружбы Варя призналась, что на дух не переносит кавказцев. Что она скажет, если узнает, что одному из них я пишу письма? Опять проклянёт? Можно, конечно, скрыть этот факт, но долго что-либо скрывать от своих друзей - не в моём характере. Особенно если доблестный сын чеченского народа мне ответит, и между нами завяжется переписка. Да и что это за дружба такая, когда, опасаясь проклятий, скрытничаешь и недоговариваешь? Нет уж, как говорят: умерла так умерла! Не готова я снова пройти через весь этот ад! Ведь я только недавно научилась не плакать каждый раз, когда моя соседка Лидия Олеговна зовёт при мне свою любимицу Вареньку. А то ж ведь слёзы на глаза наворачивались - так, что Лидия Олеговна уже думала, что у меня аллергия на кошек. А Варенька же ещё такая пушистая - белая шерсть по всей квартире. Иногда я думаю, что кошки намного лучше людей.
Не открыла я сообщения от бывшей подруги ни на следующий день, ни через день, ни через неделю, ни через месяц. И на её страничку в Фейсбуке* больше не заходила. Хотя нет, вру - один раз всё же заглянула - как раз тогда, когда Варе пришёл срок рожать. Алина, по счастью, родилась живой и вроде бы вполне здоровой. Счастливая мать пачками выкладывала фотки в Фейбсук, явно наслаждаясь полученными лайками. Только с самого начала меня кое-что насторожило, и я даже не сразу поняла, что именно. Ни на одной фотографии не было счастливого отца. И ни одного упоминания о нём. Стало быть, Славик её всё-таки бросил? Вместе с ребёнком. Если так, то, выходит, зря Маргарита Ивановна грех на душу брала - всё равно ж не удалось Варе её сыночка к себе "животом привязать". Ну да ладно, Варина дочка жива - и это главное! И по-видимому, для матери она любимая и желанная. Стало быть, моё участие в судьбе бывшей подруги больше не нужно. Прощай, Варя! Больше к тебе не зайду! У нас с тобой разные пути-дороги!
А что же правозащитник, о котором я говорила в самом начале? Мы активно переписывались, пока он сидел в тюрьме. Потом, когда его выпустили по УДО, зафрендились в Фейсбуке*. И по счастью, мне не приходится скрывать этого от своих друзей и выслушивать от них оскорбления и проклятия. Ведь настоящие друзья - это те, кто уважают твоё мнения и твоих взгляды, даже если оные не совпадают с их собственными.
Август 2020 г.
Суженый-ряженый
- Суженый мой, ряженый, приди, покажись!
Пристально вглядываясь вглубь зеркального коридора, я вдруг заметила, что стекло стало запотевать. Пламя свечей затрепетало. Я вытерла зеркало платочком и чуть не упала со стула: вместо собственного лица в зазеркалье показался темноволосый парень. Я видела его прежде: Тверской суд, процесс над одним гражданским активистом, судья Владислав Юрьевич Минаев, приговоривший его к четырём годам лишения свободы по явно сфабрикованному делу. Только теперь он не в мантии, а в костюме, при галстуке. И это мой суженый? Моя судьба? Как такое возможно?
Тем временем "суженый" выскочил из зеркала, ни слова не говоря, снял с шеи галстук и положил его на стол.
- Чур меня! - крикнула я, опомнившись.
Минаев исчез, словно и не бывало. Лишь галстук напоминал о его визите.
За что же мне так "повезло"? За какие провинности? Я могла бы выйти замуж без любви, но жить с человеком, которого даже не уважаю...
Заснула я с трудом и перед пробуждением увидела странный сон, будто нахожусь в незнакомой комнате с зеркалами, свечами, рядом этот Минаев в спортивном костюме. Я достаю из сумочки флакон своих любимых духов, кладу на стол...
Проснулась от звонка мобильника. Тамара, лучшая подруга ещё со школы, затараторила в трубку:
- Ну, что, Ланка, как вчера погадала?
- Ой, Томка, лучше б не гадала! Такого козла увидела!
- Да ты что? А я всю ночь просидела у зеркала, как дура, и - никого! Слушай, приходи ко мне, посидим, чайку попьём, заодно и расскажешь, что да как.
Я охотно согласилась. Наскоро собравшись, полезла в сумку, чтоб надушиться, но любимые духи как сквозь землю провалились. Странно! Точно ведь помню, что из сумки их не вытаскивала. Покосилась на галстук: нет, такой судьбы мне не надо! Как только праздники закончатся, пойду в суд, верну ему его вещь! Лучше быть совсем одной, чем с таким бесчестным и беспринципным карьеристом!
Так думала я, спускаясь по лестнице и открывая входную дверь. Погружённая в свои мысли, не заметила, что крыльцо совсем заледенело. Сапоги соскользнули со ступенек. Я не успела ухватиться за перила, головой ударилась о бетон. Больше ничего не помню.
Когда я пришла в сознание, обнаружила себя на койке. Надо мной стоял... судья Минаев. На этот раз он был в белом халате, в докторском колпаке. Может быть, мне его лицо опять мерещится?
- Очнулись? - обратился он ко мне. - Как Вы себя чувствуете? Вы помните, кто Вы? И что с Вами произошло?
- Да, вроде бы, - ответила я неуверенно.
Даже голос его. Видимо, совсем всё плохо у меня с головой.
- Что со мной, доктор?
- Похоже на сотрясение мозга средней тяжести.
- Валерий Иванович! - в палату зашла медсестра. - У Волковой из третьей палаты открылось кровотечение.
-Иду, - отозвался доктор.
Я удивилась: Валерий? Почему Валерий? Минаева зовут Владислав!
Когда врач выходил, я заметила, что он хромает на правую ногу. Судья Минаев точно не хромал, когда удалялся в свой кабинет.
Все Святки я провела в больнице и завидовала тем, кто в эти дни гуляет по паркам, наслаждаясь пушистым снегом и лёгким морозцем, катается на катке, а вечера проводит у наряженных ёлочек за чашкой чая или ароматного глинтвейна. Обидно, когда год начинается с такого невезения!
Сначала я думала, что лицо доктора, по мере моего выздоровления изменится. Но нет - Валерий оставался как две капли воды похожим на судью Минаева. Неужели брат-близнец? Однако, его фамилия - Январёв - заставляла сильно задуматься о родстве.
Я и сама не заметила, как влюбилась в своего лечащего врача. Пусть он и хромой, пусть и похож на ненавистного "блюстителя закона". Впрочем, похож только внешне. Не нашла я в его глазах той холодности и надменности, которую тогда в Тверском суде наблюдала у Минаева . Видя, с каким вниманием и заботой он относится к пациентам, я всё больше прикипала к нему душой. Как праздника, ждала обходов, незаметно наблюдала за ним, любовалась его добрыми руками. Голос его, хоть и похожий на голос судьи, звучал музыкой в моих ушах. Я уже потеряла надежду, что он обратит на меня внимание, однако, выписываясь, поймала его тёплый взгляд.
- Может, встретимся после работы, выпьем кофе? - предложил Валерий.
- Я согласна. Завтра вечером как раз свободна.
Весь январь зима баловала горожан обильным снегом. Потом пришёл такой же белый февраль. Счастливая зима, когда сердце трепещет в ожидании встреч с любимым! Какое счастье - взявшись за руки, прогуливаться вместе по парковым дорожкам и, свернув в укромный уголок, целоваться! А потом зайти с мороза в кафе, погреться за чашечкой чего-нибудь горячего, любуясь через оконное стекло на падающий снег.
Как-то сидели мы в уютной кафешке друг напротив друга, наслаждаясь ароматным кофе и булочками с корицей.
- Обожаю эти булочки! - сказала я. - Помню, моя мама такие пекла, царствие ей небесное!
- Счастливая ты, Лана! - вздохнул печально Валера. - То есть, я хотел сказать, соболезную. Прости, просто я вырос в детдоме. Мечтал, что мама придёт и заберёт. А теперь даже встречаться с ней не хочу.
- Осуждаешь, что бросила?
- Да она меня не просто бросила. Оставила на морозе в январскую ночь. Потому мне и фамилию такую дали - Январёв. Если бы не нянечка с её бессонницей, так бы и замёрз насмерть. Она же потом родителей моих нашла. Думала, алкаши какие-то, а оказалось, с виду вполне добропорядочные люди. У них двойня родилась - один нормальный, а я с ДЦП. Вот они и решили, что больной ребёнок им не нужен. Мне нянечка потом рассказала, когда мне было четырнадцать.
- И ты никогда не хотел увидеть родителей, в глаза им посмотреть, спросить, как они могли так поступить?
- Родителей - нет. А вот брата хотел. Думал, будет у меня душа родная. Он-то ни в чём не виноват. Спасибо нянечке, дала их адрес! Стал наблюдать за Владом. Тогда, помню, зима была, снег кругом. Он из школы шёл. Подхожу, говорю: привет, братец! А он мне: отвянь, калека, вали обратно в детдом!
Конечно, я и прежде сильно сомневалась, что судья Минаев прекрасный человек, и что родители, воспитавшие такого сына, образцы порядочности, но, признаться, такого не ожидала даже от них. Это ж кем надо быть, чтобы выбросить на мороз своего больного ребёнка? Неудивительно, что такие люди не привили сыну ни совести, ни человечности.
Пока я думала, что сказать, Валера достал из сумки духи. Мои любимые духи.
- Слушай, Лана, я хотел тебе признаться, что в ночь под Рождество гадал на суженую. С зеркалом. И увидел тебя...
- Я тоже, - моя рука сама вытащила галстук, который с января лежал в сумочке как счастливый талисман.
- Ух ты! А я думал: куда свой галстук подевал? Значит, ты тоже гадала?
Придвинувшись, я покрепче обняла Валеру. Какое счастье, что мы нашли друг друга, суженый мой, судьба моя!
Декабрь 2020 г.
Конец отпуска
Полная, пышная, словно только что испечённый блин, луна взошла над северной столицей. Проплыла над Невой, Летним садом, Сенатской площадью с бронзовым Петром, ловко миновав острый шпиль Адмиралтейства и, переместившись на Московский вокзал, принялась с любопытством заглядывать в окно купейного вагона.
Забросив чемодан и сумку под сиденье, Катя села у окна и принялась рассматривать платформу, людей. Завтра она уже будет в Москве. Недельный отпуск заканчивался. Красивый всё-таки город на Неве! Чего стоит один Петергоф с его великолепными фонтами! И Гатчина... Если бы не токсикоз, ещё бы поездила по экскурсиям. А ведь когда ехала в Питер, ещё не знала, что едет не одна. Что же теперь будет?
По радио тем временем заиграла песня, видимо, ещё с советских времён:
"Давай попробуем вернуть
Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.
Один листок календаря,
Поэтому, когда я отправила чеченскому правозащитнику письмо, вместо того, чтобы сразу уйти с почты, я какое-то время стояла, будто разглядываю открытки. Легко сказать: выкрасть. А как это осуществить, если сроду не лазал по чужим сумкам? К тому же на почте много народу. Не при свидетелях же такие вещи делать. Не поймут ведь люди.
Итак, на почте исполнить задуманное возможности не было. Когда Маргарита Ивановна, получив, наконец, посылку, вышла на улицу, я последовала за ней. В автобусе, на который она села, украсть что-нибудь тоже оказалось непросто. Если бы она ещё стояла, держась за поручни. А так - уселась быстренько на освободившееся место, а сумку к себе на колени положила. Подождать остановки, вырвать сумку и убежать? А если догонят? Тогда, пожалуй, могут не только навалять по шее, а ещё и срок дадут за грабёж средь бела дня.
Так ничего дельного и не надумав, я вышла из автобуса следом за ней, дошла до девятиэтажки в несколько подъездов. Когда она набрала код и открыла дверь, я буквально влетела, пока та не закрылась. Зашла вместе с ней в лифт, и мы молча проехали на пятый этаж. Там она позвонила в дверь. Открыла ей Варя.
- Здравствуй, Варенька!
- Здравствуйте, Маргарита Ивановна!
- Как ты тут?
Я поняла, что сейчас она войдёт, и дверь закроется. Нет, этого допустить ни в коем случае нельзя.
Не успела она и шагу сделать, как я налетела на неё, как дикая кошка, и вырвала сумку у неё из рук.
- Эй, девушка, что Вы себе позволяете? - та попыталась отстоять своё добро. - Отдайте немедленно! Я сейчас полицию вызову!
- Варь, она навела порчу на твоего ребёнка! - кричала я, одной рукой расстёгивая сумку, а другой отталкивая её законную хозяйку. - Она ходила к гадалке, та заговорила куклу! Она хочет, чтобы ребёнок родился мёртвым!
- Да она сумасшедшая! - запротестовала Маргарита Ивановна.
А я тем временем увидела тряпичную куклу без лица, в бордовой клетчатой юбке, в цветастом платке. Ухватив её, я кинула сумку зловредной бабке и быстренько умчалась вниз по лестнице. Вслед мне неслись возмущённые крики и обещания найти на меня, хулиганку, управу.
Никогда я ещё так не спешила домой. Оказавшись, наконец, в родных стенах, я первым делом принесла широкое блюдо, положила на него куклу и чиркнула спичкой. Пламя дёргалось, как в лихорадке, бесилось, временами приобретая чёрный цвет. Тряпичная кукла так и эдак изворачивалась, словно стремясь избежать смерти, каталась по блюдцу, сбивая пламя, издавала при этом звуки, похожие не то на стон, не то на вой. Никогда прежде я не замечала, чтобы куклы так себя вели. Ну, так то ж обычные, а эта - чёрным заговором заговорённая.
Часа через два, кукла, наконец, успокоилась и затихла. Пламя стало жадно поглощать ткань, которая вскоре превратилась в золу. Пепел я тут же спустила в унитаз, а блюдце тщательно вымыла и окропила святой водой, хотя, наверное, оно уже очистилось огнём, но чем чёрт не шутит.
Ночью я спала плохо. В голове моей то и дело роились мысли: вдруг Маргарита Ивановна заявит на меня в полицию, и наглая выходка будет стоить мне свободы? Конечно, за какую-то куклу меня вряд ли посадят, да и заявлять за это - выглядеть будет несколько странно. Но ведь Маргарита Ивановна может сказать, что я у неё кошелёк вытащила, а там была такая баснословная сумма. И Варвара как свидетель это подтвердит. Прежде я с уверенностью могла бы сказать, что Варя неспособна оболгать человека. Но ведь насчёт проклятий в адрес друзей я тоже так думала. Что если и в этот раз я недооцениваю тёмных сторон её души? К тому же, с мамой состоятельного жениха с квартирой и пропиской лучше не ссориться. Вряд ли она поверила в злой умысел будущей свекрови.
Однако утром полиция ко мне в дом так и не постучалась. Зато днём, открыв Фейсбук* и по привычке заглянув на страничку своей бывшей подруги, увидела скорбное сообщение: Маргарита Ивановна умерла. Сердечный приступ. Может, поэтому она так боялась, что куклу сожгут? Я слышала, есть такие заклятия, после которых, если с вещью, на которую они сделаны, что-то случается, то вороживший погибает. Впрочем, не скажу, чтобы мне было особенно жаль такую "добрую" бабушку.
В личке я также обнаружила от Вари сообщение. О чём она мне писала? Каялась, просила прощения? Или обвиняла меня в смерти матери своего жениха? Признаться, я так и не открыла, не прочитала. Если верно второе, то выслушивать незаслуженные упрёки и что-то пытаться ей объяснить мне не хотелось от слова совсем. Если же первое... Я всё равно не смогу её простить. Страдания, которые я пережила из-за её поступка, были такими сильными и долгими, что напрочь убили все тёплые чувства к ней. Они сгорели дотла и теперь вряд ли воскреснут вновь. Да и стоит ли пытаться их воскресить? Ещё во времена нашей дружбы Варя призналась, что на дух не переносит кавказцев. Что она скажет, если узнает, что одному из них я пишу письма? Опять проклянёт? Можно, конечно, скрыть этот факт, но долго что-либо скрывать от своих друзей - не в моём характере. Особенно если доблестный сын чеченского народа мне ответит, и между нами завяжется переписка. Да и что это за дружба такая, когда, опасаясь проклятий, скрытничаешь и недоговариваешь? Нет уж, как говорят: умерла так умерла! Не готова я снова пройти через весь этот ад! Ведь я только недавно научилась не плакать каждый раз, когда моя соседка Лидия Олеговна зовёт при мне свою любимицу Вареньку. А то ж ведь слёзы на глаза наворачивались - так, что Лидия Олеговна уже думала, что у меня аллергия на кошек. А Варенька же ещё такая пушистая - белая шерсть по всей квартире. Иногда я думаю, что кошки намного лучше людей.
Не открыла я сообщения от бывшей подруги ни на следующий день, ни через день, ни через неделю, ни через месяц. И на её страничку в Фейсбуке* больше не заходила. Хотя нет, вру - один раз всё же заглянула - как раз тогда, когда Варе пришёл срок рожать. Алина, по счастью, родилась живой и вроде бы вполне здоровой. Счастливая мать пачками выкладывала фотки в Фейбсук, явно наслаждаясь полученными лайками. Только с самого начала меня кое-что насторожило, и я даже не сразу поняла, что именно. Ни на одной фотографии не было счастливого отца. И ни одного упоминания о нём. Стало быть, Славик её всё-таки бросил? Вместе с ребёнком. Если так, то, выходит, зря Маргарита Ивановна грех на душу брала - всё равно ж не удалось Варе её сыночка к себе "животом привязать". Ну да ладно, Варина дочка жива - и это главное! И по-видимому, для матери она любимая и желанная. Стало быть, моё участие в судьбе бывшей подруги больше не нужно. Прощай, Варя! Больше к тебе не зайду! У нас с тобой разные пути-дороги!
А что же правозащитник, о котором я говорила в самом начале? Мы активно переписывались, пока он сидел в тюрьме. Потом, когда его выпустили по УДО, зафрендились в Фейсбуке*. И по счастью, мне не приходится скрывать этого от своих друзей и выслушивать от них оскорбления и проклятия. Ведь настоящие друзья - это те, кто уважают твоё мнения и твоих взгляды, даже если оные не совпадают с их собственными.
Август 2020 г.
Суженый-ряженый
- Суженый мой, ряженый, приди, покажись!
Пристально вглядываясь вглубь зеркального коридора, я вдруг заметила, что стекло стало запотевать. Пламя свечей затрепетало. Я вытерла зеркало платочком и чуть не упала со стула: вместо собственного лица в зазеркалье показался темноволосый парень. Я видела его прежде: Тверской суд, процесс над одним гражданским активистом, судья Владислав Юрьевич Минаев, приговоривший его к четырём годам лишения свободы по явно сфабрикованному делу. Только теперь он не в мантии, а в костюме, при галстуке. И это мой суженый? Моя судьба? Как такое возможно?
Тем временем "суженый" выскочил из зеркала, ни слова не говоря, снял с шеи галстук и положил его на стол.
- Чур меня! - крикнула я, опомнившись.
Минаев исчез, словно и не бывало. Лишь галстук напоминал о его визите.
За что же мне так "повезло"? За какие провинности? Я могла бы выйти замуж без любви, но жить с человеком, которого даже не уважаю...
Заснула я с трудом и перед пробуждением увидела странный сон, будто нахожусь в незнакомой комнате с зеркалами, свечами, рядом этот Минаев в спортивном костюме. Я достаю из сумочки флакон своих любимых духов, кладу на стол...
Проснулась от звонка мобильника. Тамара, лучшая подруга ещё со школы, затараторила в трубку:
- Ну, что, Ланка, как вчера погадала?
- Ой, Томка, лучше б не гадала! Такого козла увидела!
- Да ты что? А я всю ночь просидела у зеркала, как дура, и - никого! Слушай, приходи ко мне, посидим, чайку попьём, заодно и расскажешь, что да как.
Я охотно согласилась. Наскоро собравшись, полезла в сумку, чтоб надушиться, но любимые духи как сквозь землю провалились. Странно! Точно ведь помню, что из сумки их не вытаскивала. Покосилась на галстук: нет, такой судьбы мне не надо! Как только праздники закончатся, пойду в суд, верну ему его вещь! Лучше быть совсем одной, чем с таким бесчестным и беспринципным карьеристом!
Так думала я, спускаясь по лестнице и открывая входную дверь. Погружённая в свои мысли, не заметила, что крыльцо совсем заледенело. Сапоги соскользнули со ступенек. Я не успела ухватиться за перила, головой ударилась о бетон. Больше ничего не помню.
***
Когда я пришла в сознание, обнаружила себя на койке. Надо мной стоял... судья Минаев. На этот раз он был в белом халате, в докторском колпаке. Может быть, мне его лицо опять мерещится?
- Очнулись? - обратился он ко мне. - Как Вы себя чувствуете? Вы помните, кто Вы? И что с Вами произошло?
- Да, вроде бы, - ответила я неуверенно.
Даже голос его. Видимо, совсем всё плохо у меня с головой.
- Что со мной, доктор?
- Похоже на сотрясение мозга средней тяжести.
- Валерий Иванович! - в палату зашла медсестра. - У Волковой из третьей палаты открылось кровотечение.
-Иду, - отозвался доктор.
Я удивилась: Валерий? Почему Валерий? Минаева зовут Владислав!
Когда врач выходил, я заметила, что он хромает на правую ногу. Судья Минаев точно не хромал, когда удалялся в свой кабинет.
***
Все Святки я провела в больнице и завидовала тем, кто в эти дни гуляет по паркам, наслаждаясь пушистым снегом и лёгким морозцем, катается на катке, а вечера проводит у наряженных ёлочек за чашкой чая или ароматного глинтвейна. Обидно, когда год начинается с такого невезения!
Сначала я думала, что лицо доктора, по мере моего выздоровления изменится. Но нет - Валерий оставался как две капли воды похожим на судью Минаева. Неужели брат-близнец? Однако, его фамилия - Январёв - заставляла сильно задуматься о родстве.
Я и сама не заметила, как влюбилась в своего лечащего врача. Пусть он и хромой, пусть и похож на ненавистного "блюстителя закона". Впрочем, похож только внешне. Не нашла я в его глазах той холодности и надменности, которую тогда в Тверском суде наблюдала у Минаева . Видя, с каким вниманием и заботой он относится к пациентам, я всё больше прикипала к нему душой. Как праздника, ждала обходов, незаметно наблюдала за ним, любовалась его добрыми руками. Голос его, хоть и похожий на голос судьи, звучал музыкой в моих ушах. Я уже потеряла надежду, что он обратит на меня внимание, однако, выписываясь, поймала его тёплый взгляд.
- Может, встретимся после работы, выпьем кофе? - предложил Валерий.
- Я согласна. Завтра вечером как раз свободна.
***
Весь январь зима баловала горожан обильным снегом. Потом пришёл такой же белый февраль. Счастливая зима, когда сердце трепещет в ожидании встреч с любимым! Какое счастье - взявшись за руки, прогуливаться вместе по парковым дорожкам и, свернув в укромный уголок, целоваться! А потом зайти с мороза в кафе, погреться за чашечкой чего-нибудь горячего, любуясь через оконное стекло на падающий снег.
Как-то сидели мы в уютной кафешке друг напротив друга, наслаждаясь ароматным кофе и булочками с корицей.
- Обожаю эти булочки! - сказала я. - Помню, моя мама такие пекла, царствие ей небесное!
- Счастливая ты, Лана! - вздохнул печально Валера. - То есть, я хотел сказать, соболезную. Прости, просто я вырос в детдоме. Мечтал, что мама придёт и заберёт. А теперь даже встречаться с ней не хочу.
- Осуждаешь, что бросила?
- Да она меня не просто бросила. Оставила на морозе в январскую ночь. Потому мне и фамилию такую дали - Январёв. Если бы не нянечка с её бессонницей, так бы и замёрз насмерть. Она же потом родителей моих нашла. Думала, алкаши какие-то, а оказалось, с виду вполне добропорядочные люди. У них двойня родилась - один нормальный, а я с ДЦП. Вот они и решили, что больной ребёнок им не нужен. Мне нянечка потом рассказала, когда мне было четырнадцать.
- И ты никогда не хотел увидеть родителей, в глаза им посмотреть, спросить, как они могли так поступить?
- Родителей - нет. А вот брата хотел. Думал, будет у меня душа родная. Он-то ни в чём не виноват. Спасибо нянечке, дала их адрес! Стал наблюдать за Владом. Тогда, помню, зима была, снег кругом. Он из школы шёл. Подхожу, говорю: привет, братец! А он мне: отвянь, калека, вали обратно в детдом!
Конечно, я и прежде сильно сомневалась, что судья Минаев прекрасный человек, и что родители, воспитавшие такого сына, образцы порядочности, но, признаться, такого не ожидала даже от них. Это ж кем надо быть, чтобы выбросить на мороз своего больного ребёнка? Неудивительно, что такие люди не привили сыну ни совести, ни человечности.
Пока я думала, что сказать, Валера достал из сумки духи. Мои любимые духи.
- Слушай, Лана, я хотел тебе признаться, что в ночь под Рождество гадал на суженую. С зеркалом. И увидел тебя...
- Я тоже, - моя рука сама вытащила галстук, который с января лежал в сумочке как счастливый талисман.
- Ух ты! А я думал: куда свой галстук подевал? Значит, ты тоже гадала?
Придвинувшись, я покрепче обняла Валеру. Какое счастье, что мы нашли друг друга, суженый мой, судьба моя!
Декабрь 2020 г.
Конец отпуска
Полная, пышная, словно только что испечённый блин, луна взошла над северной столицей. Проплыла над Невой, Летним садом, Сенатской площадью с бронзовым Петром, ловко миновав острый шпиль Адмиралтейства и, переместившись на Московский вокзал, принялась с любопытством заглядывать в окно купейного вагона.
Забросив чемодан и сумку под сиденье, Катя села у окна и принялась рассматривать платформу, людей. Завтра она уже будет в Москве. Недельный отпуск заканчивался. Красивый всё-таки город на Неве! Чего стоит один Петергоф с его великолепными фонтами! И Гатчина... Если бы не токсикоз, ещё бы поездила по экскурсиям. А ведь когда ехала в Питер, ещё не знала, что едет не одна. Что же теперь будет?
По радио тем временем заиграла песня, видимо, ещё с советских времён:
"Давай попробуем вернуть
Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.
Один листок календаря,
