- Что-то сегодня со мной - и голова кружится, и тошнит. Наверное, вчера чем-то траванулась. А теперь вот солёных орехов хочется - прям до жути!
- Слушай, а ты того, не беременна?
- Да ладно! У Кирилла всё под контролем.
- Так вы ещё и не предохранялись?
- Хотела сначала, но Кирилл чуть не обиделся. Клялся, что он здоров и что не допустит нежелательных последствий. Он меня очень любит и никогда не обманет.
- И всё-таки я бы на твоём месте проверилась. А то мало ли что.
- Ладно, уговорила. Сгоняю в аптеку, возьму тест. Но думаю, всё-таки я что-то не то съела.
Всю последующую неделю на работе у Маши был полный завал. Половина сотрудников умудрились заболеть, и вся их работа - важная и срочная - легла на плечи сохранивших трудоспособность. День-деньской приходилось пахать, как негр на плантации, едва успевая ухватить в обеденный перерыв пиццу или шаурму из ближайшего ларька, а вечером, вернувшись с работы, приготовить что-нибудь на скорую руку, поужинать и завалиться спать. И поболтать с подругой толком не получалось. Всё общение с Леной свелось к обмену короткими СМСками, из которых стало ясно, что та всё-таки последовала совету подруги, и тест показал положительный результат, после чего Маша посоветовала сходить всё-таки к врачу, чтобы знать наверняка.
К концу недели стало чуть полегче. Возвращаясь с работы на автобусе, Маша только подумала позвонить Лене, спросить, что сказал врач, как вдруг знакомый голос окликнул:
- Долорес!
- Эльвира Петровна? ?Buenos dias! - поприветствовала Маша испанку, пробираясь через плотную гущу пассажиров. Хотя та была не намного старше, однако студенческая привычка обращаться к преподавателю по отчеству никуда не делась.
- ?Buenos dias, Долорес! Как дела?
- Да вот, работа... А Вы-то как?
Оказалось, у Эльвиры Петровны всё по-прежнему - Миша, сын, закончил пятый класс - по математике еле-еле тройка, а всё потому, что лоботрясничает, заниматься не хочет. Впрочем, по литературе у него отлично - её он любит.
- Говорит: хочу стать писателем или поэтом. Не дай Боже!
- Почему? - удивилась Маша. - По-моему, очень даже достойное занятие.
- Нет уж, спасибо! Хватит с меня и одного поэта - бывшего муженька... Я тогда была совсем девчонкой - влюбилась без памяти. Кирилл цветы дарил, на руках носил, и звезду с неба обещал достать. Только все эти поэты - ветреные пустословы! Как узнал, что я беременна, тут же и на развод. Видите ли, ему, творческой личности, нужна свобода, эстетика, не готов он к пелёнкам-распашонкам!
- Кирилл?!
- Ну, да, так зовут моего бывшего. Хотя как поэт он известен как Ричард Лев. Как охмурять - все они такие львы! А как детей воспитывать - притом не каких-нибудь чужих, а своих собственных - козлы самые настоящие! Ну да чёрт с ним!
Они ещё поговорили о делах текущих, пока Маше не пришла пора выходить на своей остановке. Тогда, тепло распрощавшись с бывшей преподавательницей, девушка сошла с автобуса. Услышанное едва укладывалось в неё в голове. Кирилл... Ричард Лев... бывший муж испанки... Кого только Ленка подцепила? Надо сейчас же позвонить ей и сказать. Если, конечно, ещё не поздно. Но результаты теста внушали мало оптимизма.
Однако же набрала номер подруги.
- Привет, Маш! - Лена на другом конце провода шмыгала носом, и голос звучал так трагически, что Маша поняла: предупреждать о чём-то уже не имеет смысла.
- Он меня бросил! - рыдала Лена в голос. - Я была у врача, он сказал, что я беременна. Я сказала Кириллу, а он...
Вскоре Маша во всех подробностях знала, как ещё недавно такой галантный Кирилл орал на Лену, обвиняя, будто она залетела специально, чтобы женить его на себе, притом ребёнок, скорей всего, не от него.
- «А то, - говорит, - много вас таких, шлюшек хитрожопых!». И как теперь жить?
- Э, Ленка, ты это - не выдумывай. Давай, я сейчас к тебе приеду. Ты только не делай глупостей, ладно?
Через полтора часа Маша уже была в квартире у Лены. Сидя напротив неё за кухонным столом, последняя сначала оплакивала своё жестоко разбитое сердце. После чего девушки перешли к животрепещущему вопросу: что делать дальше?
- У меня резус отрицательный, аборт делать нельзя, - жаловалась Лена. - Но как рожать?
- В смысле, как? - пожала плечами Маша. - Как все женщины.
- Ребёнка потом вообще-то ещё и растить надо, кормить, одевать, развлекать. А что я смогу одна, без мужа?
- Но ведь растят же женщины. Я тут в автобусе испанку встретила. Прикинь, кто её бывший!..
По мере того, как Маша рассказывала, у Лены глаза делались всё больше и круглее.
- Офигеть! - только и могла она произнести. - Значит, не меня одну Кирилл бросил?
- Судя по всему, что он сам сказал - у твоего Кирилла брошенных женщин пруд пруди. И половина из них - залетевшие. Испанка, видишь, родила, растит ребёнка. Ты тоже справишься.
- Нет, Маш, я не смогу! Сделаю, наверное, аборт. Другого выхода у меня нет.
- Выход есть всегда.
- Тебе легко говорить - ты же не беременная.
- Однако если бы я залетела, родила бы однозначно.
- Верю. Ты никогда не искала лёгких путей. А я не могу, мне будет трудно...
Шаг. Ещё шаг. Дверь врачебного кабинета становится всё ближе к Лене. И к её ребёнку, которому, по всей видимости, не суждено родиться. Да и неизвестно, сумеет ли Лена родить после того, что с ней сделают? Маше так и не удалось отговорить подругу от этого рокового шага. Сейчас больше всего на свете хотелось схватить её за руку, удержать, оттащить прочь. Но поможет ли это? Оставалось только надеяться, что аборт пройдёт без осложнений, и Лена ещё сумеет стать матерью в будущем.
Вот дверь закрылась за подругой. Маша поспешила побыстрее уйти прочь. И не заметила, как налетела на женщину.
- Долорес, это ты?
- Эльвира Петровна?! ?Buenos dias! Какими судьбами?
- Да вот, племянница у меня рожает. Двойня, и оба мальчики.
- Круто!
- А ты здесь как? Тоже пополнение намечается?
Маша мучительно соображала, что же ей ответить. С одной стороны, не хотелось обсуждать личную жизнь своей лучшей подруги, однако врать тоже было стыдно.
Впрочем, долго думать не пришлось. Внезапно дверь врачебного кабинета открылась, и оттуда пулей вылетела Лена. Крикнув врачу, что передумала, она побежала прочь с такой скоростью, будто за ней гналась стая волков. Затормозила лишь тогда, когда увидела подругу с бывшей преподавательницей.
- Короче, передумала я делать аборт. Понимаешь, Маш, я как подумала: внутри меня маленький человечек, а его сейчас убьют!.. Ой, здравствуйте, Эльвира Петровна!.. Я подумала: может, я смогу? Вы же, Эльвира Петровна, воспитываете ребёнка, справляетесь ведь. Так может, и я справлюсь?
- Конечно, справишься, - ласково улыбнулась бывшая преподавательница.
Февраль 2019 г.
Жених подруги
С первого класса мы были не разлей вода. Маша Скворцова, Лола Полякова и я, Ира Федотова. Рядом сидели за партами, списывали друг у дружки домашнее задание, на переменах играли в догонялки и дразнили мальчишек. Став девушками, красились, менялись шмотками, делились мечтами и вздохами о парнях, доверяя друг другу радости и слёзы первой любви. Каникулы также проводили вместе: играли на свежем воздухе, ходили друг к дружке в гости. Неудивительно, что когда отзвенел последний звонок, и наступило самое волнующее для школьников событие - выпускной вечер - нам троим вручили награду в номинации "Лучшие друзья". Календарик и фотография, где мы втроём в нарядных платьях, до сих пор хранится у меня дома. Тогда нам казалось, что наша дружба будет вечной, и никакая беда на свете не сможет нас рассорить.
После окончания школы мы поступили в разные институты: Маша - на экономический, Лола - на дизайнера, я же с детства мечтала преподавать французский. Однако виделись довольно часто, делились новостями, радовались успехам друг дружки и поддерживали, когда были проблемы.
Но, по-видимому, любая крепкая привязанность, будто то дружба или любовь, рано или поздно подвергается испытаниям. Не миновали они и нашу неразлучную троицу. В том числе и то ужасное, которое не одну женскую дружбу превратило в руины, сделало вчерашних закадычных подружек смертельными врагами.
Началось всё с дискотеки, на которую мы пришли развеяться после сессии. Там познакомились с симпатичными парнями: Владиком, Эдиком и Виталиком. Все трои на вид вполне интеллигентные, студенты Гнессинки. Поэтому их предложение поехать с ними в выходной за город на шашлыки мы встретили с удовольствием и без опаски. Виталик был так мил, что я с трудом дождалась субботы, чтобы снова увидеть его глаза.
Сначала было весело: шашлыки, пиво, беззаботная болтовня о жизни студенческой. Но по мере того, как пивные банки пустели, ребятам стало хотеться большего:
- Давайте, девчонки, раздевайтесь!
Но мы были как-то не готовы вот так сразу. Тогда Эдик схватил большой нож для хлеба и приставил Маше к горлу:
- Раздевайтесь! Или мы вас тут всех перережем!
Всю их интеллигентность как рукой сняло. Мы с Лолой стали оглядываться. Что делать? Кричать, звать на помощь? Но вокруг не было ни души. Только лес, речка и грунтовая дорога до ближайших дач и до станции. Услышит ли кто-нибудь? Можно было постараться сбежать, но тогда этот выродок убьёт Машу.
- Чего застыли? Раздевайтесь!
Похоже, выбора у нас нет.
- Хорошо, хорошо, - согласилась Маша. - Только нож убери.
Мы стали неторопливо расстёгивать одежду, всё ещё надеясь, что, может, кто-нибудь будет проходить мимо, и мы сможем позвать на помощь.
Видя, что мы мешкаем, выродки разорвали нам джинсы и, приспустив свои собственные, уже готовы были сделать то, ради чего, по-видимому, нас сюда и заманивали. Но вдруг Маша вырвалась из рук Эдика и побежала по направлению к дорожке с криком: "Помогите! Насилуют!".
Мы с Лолой, не сговариваясь, побежали вслед за ней, крича то же самое, ибо заметили идущую по дорожке человеческую фигуру. Насильники погнались за нами. Виталик схватил меня за руку и повалил на землю. Но случайный прохожий уже приблизился. Это был молодой человек лет примерно двадцати пяти, статный, подтянутый. И неравнодушный. Одним ударом он сбил с ног Виталика, уже готового сделать своё чёрное дело. Двое других тут же на него набросились.
- Бегите, девчонки! - крикнул он, отбиваясь.
Кое-как похватав одежду, мы пустились в бегство. Лишь оказавшись в посёлке, где какая-никакая цивилизация, мы, наконец-то, остановились, чтобы перевести дух и одеться.
- Он один, а их трое, - сказала Лола. - А ещё у них нож. Надо звать ментов.
К счастью, в отличие от своих подруг, привыкших носить телефоны в сумочках, я носила свой в кармане джинсов.
Когда мы уже в полицейской машине приехали на то место, выродки втроём избивали нашего спасителя. Тот лежал на земле в перепачканной кровью куртке. Идиотки! Мы же не предупредили, что у них нож!
Увидев людей в форме, Эдик, Владик и Виталик кинулись врассыпную. Двое оперативников побежали вдогонку, третий подошёл к лежащему и ощупал пульс.
- Живой... Чего ревёте, дуры? Сейчас скорую вызову, спасут вашего супермена.
А мы втроём рыдали, прижавшись друг к дружке, и не могли остановиться. Сквозь слёзы видели, как люди в белых халатах кладут раненого на носилки, как вернувшиеся полицейские заталкивают в машину скованного наручниками Виталия. Как во сне, протягивали свои паспорта стражам порядка. Когда мы уже возвращались домой, Маша первая пришла в себя:
- Интеллигенты, твою мать! Уроды! Сволочи!
Потом был суд. Виталий Р., не желая садиться в одиночку, быстро сдал своих товарищей. Каждый норовил спихнуть вину на подельников, дабы максимально скосить срок себе любимому. Виталия Р. и Владислава С. осудили на три года каждого, Эдуарда Ш. - на четыре, ибо на его совести, кроме попытки изнасилования, была ещё и поножовщина. Его счастье, что раны, которые он нанёс ножом Александру Бекетову, оказались не смертельными.
Александр... Саша... Мы и сами не заметили, как влюбились в него. Всё чаще, навещая его в больнице вместе с подругами, я ловила себя на мысли, что стараюсь одеться и накраситься получше. Маша и Лола от меня не отставали.
И ведь не скажешь, что Саша - из тех красавчиков, по которым сохнут все девчонки вокруг. Но бывает в человеке что-то такое, что цепляет, как рыбку на крючок. И уже невозможно противиться пылкому чувству. Кто-то может сказать, что мы перепутали с любовью благодарность за спасение. Последняя, безусловно, имела место, но она, однако же, не заменяла, а скорее дополняла нашу любовь. Одну на троих.
Мы не знали, что делать. Каждая, разумеется, хотела стать для Саши любимой и единственной. Но ссориться после стольких лет дружбы не было никакого желания. Оставалось одно - продолжать любить Сашу и ждать, которая из нас сумеет пробудить в его сердце ответное чувство.
Той счастливицей оказалась Маша. И по правде говоря, в этом не было ничего удивительного. Именно она из нас троих всегда считалась самой красивой. И самой умной тоже. Недаром школу закончила с золотой медалью, и институтский диплом красненький. А мы с Лолой, увы, самые обыкновенные, и ничего с этим не поделаешь. Оставалось только смириться.
Впрочем, Лола недолго проливала слёзы о безответной любви. Вскоре, встретившись с подружками в кафешке, она с сияющими глазами рассказывала, что познакомилась с таким классным парнем, и советовалась: что одеть на свидание, чтобы Жорик просто ахнул.
Через год я и Маша получили пригласительные на свадьбу. Лола в платье невесты была просто ослепительна. А Жорик... Он с неё буквально пылинки сдувал.
"Вот так! - думала я несколько обречённо. - Лола уже сегодня будет замужем, Маша через месяц тоже выскочит, а я останусь одна, как перст".
За то время я так и не перестала любить Сашу. Хотя умом понимала, что надеяться мне не на что. Он женится на моей подруге - это уже решено. Если бы я даже объективно и могла что-то изменить, у меня бы просто рука не поднялась ничего сделать. Попытаться отбить Сашу или просто пожелать, чтобы они с Машей поссорились - значит предать подругу. К тому же, на чужом несчастии, как говорила бабушка, счастья себе не построишь. Против воли вспоминались строки из песни её любимого Ярослава Евдокимова:
"Я между двух огней:
И вечером и днём
Я думаю о ней
И думаю о нём".
Могла ли я предположить, когда бабушка включала магнитофон, что когда-нибудь всё это будет про меня. А теперь чувства героя, полюбившего женщину своего лучшего друга, были моими чувствами.
"Судьба должна решить,
Она любви сильней".
Чего бы я только не отдала, чтобы это случилось как можно скорее! А впрочем, разве судьба уже не решила? Саша и Маша женятся. Точка!
И вот кульминационный момент - Лола поворачивается к нам спиной и бросает букет. Ну что ж, давай, Маша, лови! Я даже пытаться не буду.
Впрочем, пытаться и не пришлось. Коварный букет стремительно пролетел мимо удивлённой Маши и упал прямо в мои руки. Букет невесты. Что-то странное!
- Ничего себе, Ирка, какая ты шустрая! - в один голос воскликнули мои подруги.
Они-то прекрасно знали, что у меня нет парня.
- Слушай, а ты того, не беременна?
- Да ладно! У Кирилла всё под контролем.
- Так вы ещё и не предохранялись?
- Хотела сначала, но Кирилл чуть не обиделся. Клялся, что он здоров и что не допустит нежелательных последствий. Он меня очень любит и никогда не обманет.
- И всё-таки я бы на твоём месте проверилась. А то мало ли что.
- Ладно, уговорила. Сгоняю в аптеку, возьму тест. Но думаю, всё-таки я что-то не то съела.
***
Всю последующую неделю на работе у Маши был полный завал. Половина сотрудников умудрились заболеть, и вся их работа - важная и срочная - легла на плечи сохранивших трудоспособность. День-деньской приходилось пахать, как негр на плантации, едва успевая ухватить в обеденный перерыв пиццу или шаурму из ближайшего ларька, а вечером, вернувшись с работы, приготовить что-нибудь на скорую руку, поужинать и завалиться спать. И поболтать с подругой толком не получалось. Всё общение с Леной свелось к обмену короткими СМСками, из которых стало ясно, что та всё-таки последовала совету подруги, и тест показал положительный результат, после чего Маша посоветовала сходить всё-таки к врачу, чтобы знать наверняка.
К концу недели стало чуть полегче. Возвращаясь с работы на автобусе, Маша только подумала позвонить Лене, спросить, что сказал врач, как вдруг знакомый голос окликнул:
- Долорес!
- Эльвира Петровна? ?Buenos dias! - поприветствовала Маша испанку, пробираясь через плотную гущу пассажиров. Хотя та была не намного старше, однако студенческая привычка обращаться к преподавателю по отчеству никуда не делась.
- ?Buenos dias, Долорес! Как дела?
- Да вот, работа... А Вы-то как?
Оказалось, у Эльвиры Петровны всё по-прежнему - Миша, сын, закончил пятый класс - по математике еле-еле тройка, а всё потому, что лоботрясничает, заниматься не хочет. Впрочем, по литературе у него отлично - её он любит.
- Говорит: хочу стать писателем или поэтом. Не дай Боже!
- Почему? - удивилась Маша. - По-моему, очень даже достойное занятие.
- Нет уж, спасибо! Хватит с меня и одного поэта - бывшего муженька... Я тогда была совсем девчонкой - влюбилась без памяти. Кирилл цветы дарил, на руках носил, и звезду с неба обещал достать. Только все эти поэты - ветреные пустословы! Как узнал, что я беременна, тут же и на развод. Видите ли, ему, творческой личности, нужна свобода, эстетика, не готов он к пелёнкам-распашонкам!
- Кирилл?!
- Ну, да, так зовут моего бывшего. Хотя как поэт он известен как Ричард Лев. Как охмурять - все они такие львы! А как детей воспитывать - притом не каких-нибудь чужих, а своих собственных - козлы самые настоящие! Ну да чёрт с ним!
Они ещё поговорили о делах текущих, пока Маше не пришла пора выходить на своей остановке. Тогда, тепло распрощавшись с бывшей преподавательницей, девушка сошла с автобуса. Услышанное едва укладывалось в неё в голове. Кирилл... Ричард Лев... бывший муж испанки... Кого только Ленка подцепила? Надо сейчас же позвонить ей и сказать. Если, конечно, ещё не поздно. Но результаты теста внушали мало оптимизма.
Однако же набрала номер подруги.
- Привет, Маш! - Лена на другом конце провода шмыгала носом, и голос звучал так трагически, что Маша поняла: предупреждать о чём-то уже не имеет смысла.
- Он меня бросил! - рыдала Лена в голос. - Я была у врача, он сказал, что я беременна. Я сказала Кириллу, а он...
Вскоре Маша во всех подробностях знала, как ещё недавно такой галантный Кирилл орал на Лену, обвиняя, будто она залетела специально, чтобы женить его на себе, притом ребёнок, скорей всего, не от него.
- «А то, - говорит, - много вас таких, шлюшек хитрожопых!». И как теперь жить?
- Э, Ленка, ты это - не выдумывай. Давай, я сейчас к тебе приеду. Ты только не делай глупостей, ладно?
Через полтора часа Маша уже была в квартире у Лены. Сидя напротив неё за кухонным столом, последняя сначала оплакивала своё жестоко разбитое сердце. После чего девушки перешли к животрепещущему вопросу: что делать дальше?
- У меня резус отрицательный, аборт делать нельзя, - жаловалась Лена. - Но как рожать?
- В смысле, как? - пожала плечами Маша. - Как все женщины.
- Ребёнка потом вообще-то ещё и растить надо, кормить, одевать, развлекать. А что я смогу одна, без мужа?
- Но ведь растят же женщины. Я тут в автобусе испанку встретила. Прикинь, кто её бывший!..
По мере того, как Маша рассказывала, у Лены глаза делались всё больше и круглее.
- Офигеть! - только и могла она произнести. - Значит, не меня одну Кирилл бросил?
- Судя по всему, что он сам сказал - у твоего Кирилла брошенных женщин пруд пруди. И половина из них - залетевшие. Испанка, видишь, родила, растит ребёнка. Ты тоже справишься.
- Нет, Маш, я не смогу! Сделаю, наверное, аборт. Другого выхода у меня нет.
- Выход есть всегда.
- Тебе легко говорить - ты же не беременная.
- Однако если бы я залетела, родила бы однозначно.
- Верю. Ты никогда не искала лёгких путей. А я не могу, мне будет трудно...
***
Шаг. Ещё шаг. Дверь врачебного кабинета становится всё ближе к Лене. И к её ребёнку, которому, по всей видимости, не суждено родиться. Да и неизвестно, сумеет ли Лена родить после того, что с ней сделают? Маше так и не удалось отговорить подругу от этого рокового шага. Сейчас больше всего на свете хотелось схватить её за руку, удержать, оттащить прочь. Но поможет ли это? Оставалось только надеяться, что аборт пройдёт без осложнений, и Лена ещё сумеет стать матерью в будущем.
Вот дверь закрылась за подругой. Маша поспешила побыстрее уйти прочь. И не заметила, как налетела на женщину.
- Долорес, это ты?
- Эльвира Петровна?! ?Buenos dias! Какими судьбами?
- Да вот, племянница у меня рожает. Двойня, и оба мальчики.
- Круто!
- А ты здесь как? Тоже пополнение намечается?
Маша мучительно соображала, что же ей ответить. С одной стороны, не хотелось обсуждать личную жизнь своей лучшей подруги, однако врать тоже было стыдно.
Впрочем, долго думать не пришлось. Внезапно дверь врачебного кабинета открылась, и оттуда пулей вылетела Лена. Крикнув врачу, что передумала, она побежала прочь с такой скоростью, будто за ней гналась стая волков. Затормозила лишь тогда, когда увидела подругу с бывшей преподавательницей.
- Короче, передумала я делать аборт. Понимаешь, Маш, я как подумала: внутри меня маленький человечек, а его сейчас убьют!.. Ой, здравствуйте, Эльвира Петровна!.. Я подумала: может, я смогу? Вы же, Эльвира Петровна, воспитываете ребёнка, справляетесь ведь. Так может, и я справлюсь?
- Конечно, справишься, - ласково улыбнулась бывшая преподавательница.
Февраль 2019 г.
Жених подруги
С первого класса мы были не разлей вода. Маша Скворцова, Лола Полякова и я, Ира Федотова. Рядом сидели за партами, списывали друг у дружки домашнее задание, на переменах играли в догонялки и дразнили мальчишек. Став девушками, красились, менялись шмотками, делились мечтами и вздохами о парнях, доверяя друг другу радости и слёзы первой любви. Каникулы также проводили вместе: играли на свежем воздухе, ходили друг к дружке в гости. Неудивительно, что когда отзвенел последний звонок, и наступило самое волнующее для школьников событие - выпускной вечер - нам троим вручили награду в номинации "Лучшие друзья". Календарик и фотография, где мы втроём в нарядных платьях, до сих пор хранится у меня дома. Тогда нам казалось, что наша дружба будет вечной, и никакая беда на свете не сможет нас рассорить.
После окончания школы мы поступили в разные институты: Маша - на экономический, Лола - на дизайнера, я же с детства мечтала преподавать французский. Однако виделись довольно часто, делились новостями, радовались успехам друг дружки и поддерживали, когда были проблемы.
Но, по-видимому, любая крепкая привязанность, будто то дружба или любовь, рано или поздно подвергается испытаниям. Не миновали они и нашу неразлучную троицу. В том числе и то ужасное, которое не одну женскую дружбу превратило в руины, сделало вчерашних закадычных подружек смертельными врагами.
Началось всё с дискотеки, на которую мы пришли развеяться после сессии. Там познакомились с симпатичными парнями: Владиком, Эдиком и Виталиком. Все трои на вид вполне интеллигентные, студенты Гнессинки. Поэтому их предложение поехать с ними в выходной за город на шашлыки мы встретили с удовольствием и без опаски. Виталик был так мил, что я с трудом дождалась субботы, чтобы снова увидеть его глаза.
Сначала было весело: шашлыки, пиво, беззаботная болтовня о жизни студенческой. Но по мере того, как пивные банки пустели, ребятам стало хотеться большего:
- Давайте, девчонки, раздевайтесь!
Но мы были как-то не готовы вот так сразу. Тогда Эдик схватил большой нож для хлеба и приставил Маше к горлу:
- Раздевайтесь! Или мы вас тут всех перережем!
Всю их интеллигентность как рукой сняло. Мы с Лолой стали оглядываться. Что делать? Кричать, звать на помощь? Но вокруг не было ни души. Только лес, речка и грунтовая дорога до ближайших дач и до станции. Услышит ли кто-нибудь? Можно было постараться сбежать, но тогда этот выродок убьёт Машу.
- Чего застыли? Раздевайтесь!
Похоже, выбора у нас нет.
- Хорошо, хорошо, - согласилась Маша. - Только нож убери.
Мы стали неторопливо расстёгивать одежду, всё ещё надеясь, что, может, кто-нибудь будет проходить мимо, и мы сможем позвать на помощь.
Видя, что мы мешкаем, выродки разорвали нам джинсы и, приспустив свои собственные, уже готовы были сделать то, ради чего, по-видимому, нас сюда и заманивали. Но вдруг Маша вырвалась из рук Эдика и побежала по направлению к дорожке с криком: "Помогите! Насилуют!".
Мы с Лолой, не сговариваясь, побежали вслед за ней, крича то же самое, ибо заметили идущую по дорожке человеческую фигуру. Насильники погнались за нами. Виталик схватил меня за руку и повалил на землю. Но случайный прохожий уже приблизился. Это был молодой человек лет примерно двадцати пяти, статный, подтянутый. И неравнодушный. Одним ударом он сбил с ног Виталика, уже готового сделать своё чёрное дело. Двое других тут же на него набросились.
- Бегите, девчонки! - крикнул он, отбиваясь.
Кое-как похватав одежду, мы пустились в бегство. Лишь оказавшись в посёлке, где какая-никакая цивилизация, мы, наконец-то, остановились, чтобы перевести дух и одеться.
- Он один, а их трое, - сказала Лола. - А ещё у них нож. Надо звать ментов.
К счастью, в отличие от своих подруг, привыкших носить телефоны в сумочках, я носила свой в кармане джинсов.
Когда мы уже в полицейской машине приехали на то место, выродки втроём избивали нашего спасителя. Тот лежал на земле в перепачканной кровью куртке. Идиотки! Мы же не предупредили, что у них нож!
Увидев людей в форме, Эдик, Владик и Виталик кинулись врассыпную. Двое оперативников побежали вдогонку, третий подошёл к лежащему и ощупал пульс.
- Живой... Чего ревёте, дуры? Сейчас скорую вызову, спасут вашего супермена.
А мы втроём рыдали, прижавшись друг к дружке, и не могли остановиться. Сквозь слёзы видели, как люди в белых халатах кладут раненого на носилки, как вернувшиеся полицейские заталкивают в машину скованного наручниками Виталия. Как во сне, протягивали свои паспорта стражам порядка. Когда мы уже возвращались домой, Маша первая пришла в себя:
- Интеллигенты, твою мать! Уроды! Сволочи!
***
Потом был суд. Виталий Р., не желая садиться в одиночку, быстро сдал своих товарищей. Каждый норовил спихнуть вину на подельников, дабы максимально скосить срок себе любимому. Виталия Р. и Владислава С. осудили на три года каждого, Эдуарда Ш. - на четыре, ибо на его совести, кроме попытки изнасилования, была ещё и поножовщина. Его счастье, что раны, которые он нанёс ножом Александру Бекетову, оказались не смертельными.
Александр... Саша... Мы и сами не заметили, как влюбились в него. Всё чаще, навещая его в больнице вместе с подругами, я ловила себя на мысли, что стараюсь одеться и накраситься получше. Маша и Лола от меня не отставали.
И ведь не скажешь, что Саша - из тех красавчиков, по которым сохнут все девчонки вокруг. Но бывает в человеке что-то такое, что цепляет, как рыбку на крючок. И уже невозможно противиться пылкому чувству. Кто-то может сказать, что мы перепутали с любовью благодарность за спасение. Последняя, безусловно, имела место, но она, однако же, не заменяла, а скорее дополняла нашу любовь. Одну на троих.
Мы не знали, что делать. Каждая, разумеется, хотела стать для Саши любимой и единственной. Но ссориться после стольких лет дружбы не было никакого желания. Оставалось одно - продолжать любить Сашу и ждать, которая из нас сумеет пробудить в его сердце ответное чувство.
Той счастливицей оказалась Маша. И по правде говоря, в этом не было ничего удивительного. Именно она из нас троих всегда считалась самой красивой. И самой умной тоже. Недаром школу закончила с золотой медалью, и институтский диплом красненький. А мы с Лолой, увы, самые обыкновенные, и ничего с этим не поделаешь. Оставалось только смириться.
Впрочем, Лола недолго проливала слёзы о безответной любви. Вскоре, встретившись с подружками в кафешке, она с сияющими глазами рассказывала, что познакомилась с таким классным парнем, и советовалась: что одеть на свидание, чтобы Жорик просто ахнул.
Через год я и Маша получили пригласительные на свадьбу. Лола в платье невесты была просто ослепительна. А Жорик... Он с неё буквально пылинки сдувал.
"Вот так! - думала я несколько обречённо. - Лола уже сегодня будет замужем, Маша через месяц тоже выскочит, а я останусь одна, как перст".
За то время я так и не перестала любить Сашу. Хотя умом понимала, что надеяться мне не на что. Он женится на моей подруге - это уже решено. Если бы я даже объективно и могла что-то изменить, у меня бы просто рука не поднялась ничего сделать. Попытаться отбить Сашу или просто пожелать, чтобы они с Машей поссорились - значит предать подругу. К тому же, на чужом несчастии, как говорила бабушка, счастья себе не построишь. Против воли вспоминались строки из песни её любимого Ярослава Евдокимова:
"Я между двух огней:
И вечером и днём
Я думаю о ней
И думаю о нём".
Могла ли я предположить, когда бабушка включала магнитофон, что когда-нибудь всё это будет про меня. А теперь чувства героя, полюбившего женщину своего лучшего друга, были моими чувствами.
"Судьба должна решить,
Она любви сильней".
Чего бы я только не отдала, чтобы это случилось как можно скорее! А впрочем, разве судьба уже не решила? Саша и Маша женятся. Точка!
И вот кульминационный момент - Лола поворачивается к нам спиной и бросает букет. Ну что ж, давай, Маша, лови! Я даже пытаться не буду.
Впрочем, пытаться и не пришлось. Коварный букет стремительно пролетел мимо удивлённой Маши и упал прямо в мои руки. Букет невесты. Что-то странное!
- Ничего себе, Ирка, какая ты шустрая! - в один голос воскликнули мои подруги.
Они-то прекрасно знали, что у меня нет парня.
