Впрочем, очень скоро и вонь стала сходить на нет. Когда я вновь открыла глаза, то обнаружила, что лужа, в которую за считанные минуты превратилось тело упыря, стала рассасываться, пока совсем не исчезла. И только серебряная вилка лежала на том месте, где только что было его сердце. Слава тебе, Господи, пронесло!
Потом мы все, кроме Светы (она лежала на полке в состоянии близком к обмороку) подбежали к Анвару, наперебой спрашивая, как он.
- Живой, - ответил Магомедов.
Он старался держаться бодро, однако, добравшись до своей полки, буквально упал на неё.
- Только, видимо, хорошего тут мало, - качал он головой, осматривая свою окровавленную руку.
Я хотела было возразить, что если рана не опасная, то всё окей. Но тут до меня дошло, что он имел в виду. Упырь его укусил. А это значит, Анвар Салманович обречён.
Тамара Львовна и Мадина, по-видимому, тоже это поняли, поскольку их взгляды вдруг сделались такими скорбными, словно готовились хоронить героически павшего. Мадина тем временем снова вышла в коридор, подняла вилку и направилась прямо к своему коллеге.
- Может, не надо? – вырвалось у меня.
Однако та была настроена решительно. В глубине души я понимала, что, наверное, она права. Да и сам Магомедов наверняка предпочёл бы умереть с честью как верующий мусульманин, нежели превратиться в упыря или ещё какую-нибудь нечисть.
Он даже не пытался сопротивляться - только сказал Мадине что-то на чеченском. Она ответила. Затем подняла вилку… Я зажмурилась, чтобы не видеть агонии этого мужественного правозащитника. Малодушие? Возможно, что и так, но мне страшно хотелось запомнить его живым и здоровым. И даже если я сейчас услышу его предсмертные крики… Впрочем, таковых я не услышала. Магомедов, по всей видимости, принял смерть достойно. Да вознаградит его Всевышний, Иисус или Аллах – кто там ближе! Я больше не стала сдерживаться – закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.
- Алёна, ты чего? Всё уже закончилось! – я вздрогнула, услышав голос того, кого уже считала мёртвым.
Открыла глаза и не поверила им.
- Анвар Салманович? Вы живы?
Он сидел на своей полке, а Мадина прижимала к его ране серебряную вилку.
- Пока живой, - улыбнулся Магомедов.
- Слава Богу! Я уже подумала, что Мадина собирается убить Вас вилкой.
- Я сперва и сам так подумал. Но не хочу, чтобы Мадину посадили. Лучше уж я сам, да простит меня Всевышний!
- Никого мы убивать не будем, - твёрдо произнесла Мадина. – Серебро должно нейтрализовать вампирий яд.
- Я тогда сбегаю в вагон-ресторан закажу что-нибудь с чесноком. Чтоб уж наверняка.
В окно тем временем приветливо заглядывал розовый рассвет. Отдохнувшее солнце медленно выкатывалось из-за облаков, прогоняя прочь все ужасы этой безумной ночи.
В меню вагона-ресторана с чесноком оказались только сухарики. Купив пакетик, я отправилась в свой вагон. Проходя мимо своего прежнего купе, я заглянула, чтобы забрать косметичку. Тем более что боль в животе, не то поутихшая, не то вытесненная более насущными проблемами, теперь напоминала о себе в полную силу. В нос мне тут же ударил резкий, неприятный запах. Запах страха, по всей видимости. И точно – Гоша сидел на своей верхней полке, прижавшись к стенке. Услышав шаги, заскулил, как побитый пёс:
- Пожалуйста, не надо!
- Да успокойся! – зашикала я, забирая со стола косметичку. – Упырь героически пал в битве с иностранной агентурой.
А про себя подумала: тоже мне мужик! Что-то не очень-то этот «товарищ патриот» рвался защищать девушку, русскую, между прочим.
Когда я зашла в купе, Мадина уже не держала вилку. Света, красная то ли от слёз, то ли от стыда, опустив глаза, говорила:
- Я такая дура!
Краем глаза я увидела, как проводница открыла туалет запасным ключом, и оттуда буквально выполз незадачливый Ромео. Ещё один «защитник», однако!
Через несколько часов поезд остановился в Самаре. Магомедов и Мадина вышли с вещами. Вышла и я, захватив дамскую сумочку, чтобы пройтись по окрестностям вокзала, купить конфет местной фабрики, выпить в кофейне кофе с лавандовым сиропом, если получится. Ну, и заодно проводить тех, кто сегодня ночью меня спасли.
- Передавай привет маме! – сказал мне на прощание Анвар Салманович.
- Непременно! Вам от неё тоже привет!
«Надо будет ей позвонить».
И с конфетами, и с кофе, по счастью, всё получилось. На поезд «Самара-Оренбург», к которому теперь был прицеплен мой вагон, я успела даже с запасом времени. Это хорошо – можно подышать свежим воздухом. Проводница стояла около вагона, явно напуганная тем, что случилось ночью.
- Ваш попутчик очень мужественный человек! – сказала она. – Я когда увидела это существо, думала, что нам всем конец. Не знала, что в этой ситуации делать. Вы уж простите меня! А ведь не верила никогда ни в Бога, ни в чёрта, ни в упырей всяких.
Я и не думала злиться на эту юную девушку. Действительно, ситуация вышла ну совсем уж внештатная.
- Вообще непонятно, откуда этот упырь взялся?
- Я сама не видела, всего неделю здесь работаю. Но моя сменщица, она здесь уже давно. Она рассказывала, несколько лет назад в этом вагоне убийство произошло. Девушка молодая деда в санаторий везла, а тут двое выпивали, деда угостили. Дед вроде и трезвый был не ангел, а как выпьет, превращался ну в полное быдло и отморозка. В общем, нажрался и озверел так, что попытался изнасиловать собственную внучку. Ну, а мужчины – один вырубился, другой сидел и ржал – никто не заступился. А на столе нож лежал, которым колбасу резали. Ну, она взяла этот нож и убила деда. В аффекте была – дали ей небольшой срок. У деда больше родных не было – похоронить по-человечески было некому. Потом в том же купе в разное время умерло несколько женщин. И почему-то именно молодых. Да и умирали они как раз в конце сентября, как сейчас. В другое время обходилось без происшествий.
- И что, только умирали только женщины, и только молодые?
- В основном да. Хотя пару раз было. Одна умерла, было ей то ли двадцать, то ли двадцать пять. Соседка её, бабка-сердечница, как увидела труп, её тут же инфаркт хватил. Один раз было, что мужчина умер. Молодой. А с ним его девушка. Сменщица говорит, купе какое-то проклятое, несчастливое. А я не верила, считала дурацкими предрассудками… Так, через пару минут отправляемся.
«Логично, - думала я. – Деда убила внучка, и он мстил её ровесницам. А старухи и мужчины его не интересовали. Если только не пытались заступиться за жертву».
Ведь тот погибший молодой человек наверняка увидел, как упырь покушается на его девушку, и вступился за неё. Да только, по-видимому, оказался физически слабее, чем Магомедов, да и вилки серебряной у попутчиков не нашлось.
В купе Тамара Львовна и Света пили чай и беседовали. Я не знала, приходил ли в моё отсутствие Ваня, пытался ли помириться с девушкой. Но если и так, последняя, судя по всему, не изъявила ни малейшего желания продолжать путь в его компании. Я предложила как дополнение к чаю купленные конфеты. И тут же позвонила маме.
- Как дела? Да всё нормально, уже от Самары отъезжаем. Ты представляешь, кого я встретила в поезде? Не поверишь!... Кстати, привет тебе от Анвара Магомедова!
О том, что случилось ночью, я решила пока не говорить, чтобы не волновалась. Лучше расскажу, когда приеду и буду рядом. Так сказать, в безопасности. Хотя сейчас нам вроде уже и так ничего не угрожает. Ведь упырь, мстивший молодым женщинам за свою гибель, убит окончательно. Но от мысли, что в эту ночь смерть от его клыков предназначалась именно мне, до сих пор мороз по коже.
Потом мы все, кроме Светы (она лежала на полке в состоянии близком к обмороку) подбежали к Анвару, наперебой спрашивая, как он.
- Живой, - ответил Магомедов.
Он старался держаться бодро, однако, добравшись до своей полки, буквально упал на неё.
- Только, видимо, хорошего тут мало, - качал он головой, осматривая свою окровавленную руку.
Я хотела было возразить, что если рана не опасная, то всё окей. Но тут до меня дошло, что он имел в виду. Упырь его укусил. А это значит, Анвар Салманович обречён.
Тамара Львовна и Мадина, по-видимому, тоже это поняли, поскольку их взгляды вдруг сделались такими скорбными, словно готовились хоронить героически павшего. Мадина тем временем снова вышла в коридор, подняла вилку и направилась прямо к своему коллеге.
- Может, не надо? – вырвалось у меня.
Однако та была настроена решительно. В глубине души я понимала, что, наверное, она права. Да и сам Магомедов наверняка предпочёл бы умереть с честью как верующий мусульманин, нежели превратиться в упыря или ещё какую-нибудь нечисть.
Он даже не пытался сопротивляться - только сказал Мадине что-то на чеченском. Она ответила. Затем подняла вилку… Я зажмурилась, чтобы не видеть агонии этого мужественного правозащитника. Малодушие? Возможно, что и так, но мне страшно хотелось запомнить его живым и здоровым. И даже если я сейчас услышу его предсмертные крики… Впрочем, таковых я не услышала. Магомедов, по всей видимости, принял смерть достойно. Да вознаградит его Всевышний, Иисус или Аллах – кто там ближе! Я больше не стала сдерживаться – закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.
- Алёна, ты чего? Всё уже закончилось! – я вздрогнула, услышав голос того, кого уже считала мёртвым.
Открыла глаза и не поверила им.
- Анвар Салманович? Вы живы?
Он сидел на своей полке, а Мадина прижимала к его ране серебряную вилку.
- Пока живой, - улыбнулся Магомедов.
- Слава Богу! Я уже подумала, что Мадина собирается убить Вас вилкой.
- Я сперва и сам так подумал. Но не хочу, чтобы Мадину посадили. Лучше уж я сам, да простит меня Всевышний!
- Никого мы убивать не будем, - твёрдо произнесла Мадина. – Серебро должно нейтрализовать вампирий яд.
- Я тогда сбегаю в вагон-ресторан закажу что-нибудь с чесноком. Чтоб уж наверняка.
В окно тем временем приветливо заглядывал розовый рассвет. Отдохнувшее солнце медленно выкатывалось из-за облаков, прогоняя прочь все ужасы этой безумной ночи.
В меню вагона-ресторана с чесноком оказались только сухарики. Купив пакетик, я отправилась в свой вагон. Проходя мимо своего прежнего купе, я заглянула, чтобы забрать косметичку. Тем более что боль в животе, не то поутихшая, не то вытесненная более насущными проблемами, теперь напоминала о себе в полную силу. В нос мне тут же ударил резкий, неприятный запах. Запах страха, по всей видимости. И точно – Гоша сидел на своей верхней полке, прижавшись к стенке. Услышав шаги, заскулил, как побитый пёс:
- Пожалуйста, не надо!
- Да успокойся! – зашикала я, забирая со стола косметичку. – Упырь героически пал в битве с иностранной агентурой.
А про себя подумала: тоже мне мужик! Что-то не очень-то этот «товарищ патриот» рвался защищать девушку, русскую, между прочим.
Когда я зашла в купе, Мадина уже не держала вилку. Света, красная то ли от слёз, то ли от стыда, опустив глаза, говорила:
- Я такая дура!
Краем глаза я увидела, как проводница открыла туалет запасным ключом, и оттуда буквально выполз незадачливый Ромео. Ещё один «защитник», однако!
Через несколько часов поезд остановился в Самаре. Магомедов и Мадина вышли с вещами. Вышла и я, захватив дамскую сумочку, чтобы пройтись по окрестностям вокзала, купить конфет местной фабрики, выпить в кофейне кофе с лавандовым сиропом, если получится. Ну, и заодно проводить тех, кто сегодня ночью меня спасли.
- Передавай привет маме! – сказал мне на прощание Анвар Салманович.
- Непременно! Вам от неё тоже привет!
«Надо будет ей позвонить».
И с конфетами, и с кофе, по счастью, всё получилось. На поезд «Самара-Оренбург», к которому теперь был прицеплен мой вагон, я успела даже с запасом времени. Это хорошо – можно подышать свежим воздухом. Проводница стояла около вагона, явно напуганная тем, что случилось ночью.
- Ваш попутчик очень мужественный человек! – сказала она. – Я когда увидела это существо, думала, что нам всем конец. Не знала, что в этой ситуации делать. Вы уж простите меня! А ведь не верила никогда ни в Бога, ни в чёрта, ни в упырей всяких.
Я и не думала злиться на эту юную девушку. Действительно, ситуация вышла ну совсем уж внештатная.
- Вообще непонятно, откуда этот упырь взялся?
- Я сама не видела, всего неделю здесь работаю. Но моя сменщица, она здесь уже давно. Она рассказывала, несколько лет назад в этом вагоне убийство произошло. Девушка молодая деда в санаторий везла, а тут двое выпивали, деда угостили. Дед вроде и трезвый был не ангел, а как выпьет, превращался ну в полное быдло и отморозка. В общем, нажрался и озверел так, что попытался изнасиловать собственную внучку. Ну, а мужчины – один вырубился, другой сидел и ржал – никто не заступился. А на столе нож лежал, которым колбасу резали. Ну, она взяла этот нож и убила деда. В аффекте была – дали ей небольшой срок. У деда больше родных не было – похоронить по-человечески было некому. Потом в том же купе в разное время умерло несколько женщин. И почему-то именно молодых. Да и умирали они как раз в конце сентября, как сейчас. В другое время обходилось без происшествий.
- И что, только умирали только женщины, и только молодые?
- В основном да. Хотя пару раз было. Одна умерла, было ей то ли двадцать, то ли двадцать пять. Соседка её, бабка-сердечница, как увидела труп, её тут же инфаркт хватил. Один раз было, что мужчина умер. Молодой. А с ним его девушка. Сменщица говорит, купе какое-то проклятое, несчастливое. А я не верила, считала дурацкими предрассудками… Так, через пару минут отправляемся.
«Логично, - думала я. – Деда убила внучка, и он мстил её ровесницам. А старухи и мужчины его не интересовали. Если только не пытались заступиться за жертву».
Ведь тот погибший молодой человек наверняка увидел, как упырь покушается на его девушку, и вступился за неё. Да только, по-видимому, оказался физически слабее, чем Магомедов, да и вилки серебряной у попутчиков не нашлось.
В купе Тамара Львовна и Света пили чай и беседовали. Я не знала, приходил ли в моё отсутствие Ваня, пытался ли помириться с девушкой. Но если и так, последняя, судя по всему, не изъявила ни малейшего желания продолжать путь в его компании. Я предложила как дополнение к чаю купленные конфеты. И тут же позвонила маме.
- Как дела? Да всё нормально, уже от Самары отъезжаем. Ты представляешь, кого я встретила в поезде? Не поверишь!... Кстати, привет тебе от Анвара Магомедова!
О том, что случилось ночью, я решила пока не говорить, чтобы не волновалась. Лучше расскажу, когда приеду и буду рядом. Так сказать, в безопасности. Хотя сейчас нам вроде уже и так ничего не угрожает. Ведь упырь, мстивший молодым женщинам за свою гибель, убит окончательно. Но от мысли, что в эту ночь смерть от его клыков предназначалась именно мне, до сих пор мороз по коже.
