- Слушай, а как ты блинчики делала? - спросила я маму. - Можешь дать рецепт?
Рецепт я слушала уже почти на бегу - одеваясь на работу.
Лишь только я вышла из подъезда, как проснулась. Вот оно что! Оказалось, всё это мне приснилось. На вегетарианство нас, получается, никто не переводил, но и бесправие, увы, никуда не делось. Жаль! Ради такого дела я бы, пожалуй, смирилась с некоторыми неудобствами.
Поскольку был субботний день, и на работу идти было не надо, решила я испечь блинчиков. Тех же самых, что во сне испекла мама, которая наяву сейчас вместе с бабушкой была в санатории в Нижегородской области. Благо, рецепт я помнила хорошо.
Смоталась в супермаркет за апельсиновым соком. Дома отмерила сто грамм. Вскипятила воду, разбавила, чтобы была тёплой, взвесила грамм двести пятьдесят и в ту же миску, что и сок. Туда же выжала сок из лимона - ровно одну чайную ложку. Чайную ложку разрыхлителя, чтобы тесто было пышнее. Столовую ложку сахара для сладости, половину чайной ложки ванилина для аромата. Просеяла в ту же миску сто сорок грамм муки, добавляя постепенно, чтобы комочков не было. Правда, совсем без них не обошлось - потом пришлось ещё разбивать. Но благо, справилась. Осталось только добавить две столовые ложки растительного масла - и на сковородку.
Жарила я также на растительном масле. Всё-таки не умею я печь блинчики так же красиво, как мама. У неё они получаются тонкими и пышными, а у меня то и дело рвутся. Ну ладно, не на выставку же мне их отправлять, в самом деле!
Сложив готовые блинчики вчетверо, я потёрла шоколадку, нащелкала грецких орехов, порезала их. На горячих блинчиках тёртый шоколад растаял очень быстро. Памятуя о том, как хорош апельсин с кофе, сварила растворимого, молока добавила (во сне, кажется, было соевое? или миндальное - не помню). Словом, устроила себе поистине королевский завтрак, отметив, что рецепт и вправду хорош.
После завтрака решила для прикола написать Мишке личное сообщение. "Прикинь, мне тут такое приснилось! Слушай, а вот если ты станешь президентом, что, реально, вот так возьмёшь и всю страну переведёшь на вегетарианство? Или это всё-таки останется благородным выбором?". "Сейчас перевести всех на вегетарианство точно нереально, - ответил Мишка. - Полноценных заменителей мясным и молочным продуктам пока не изобрели". Я скинула ему рецепт блинчиков и фото, которое сделала, прежде чем сесть завтракать - подумала, что ему как вегетарианцу это будет интересно. А сама, выключив компьютер, взялась за уборку.
Разбирая журналы, я нежданно-негаданно наткнулась на рецепт... апельсиновых блинчиков. Точь-в-точь как тот, что услышала от матери из своего сна. А ведь этот журнал я покупала ещё год назад. Я вспомнила, как просила маму сделать эти самые блинчики, но она отмахнулась. Потом за делами-заботами я сама же о них и позабыла - вытеснила в подсознание, как говорят психологи. Вот потому, видимо, оно мне и приснилось.
Июнь 2022
Язык без костей
- Сколько молодцев зазря положили! - возмущалась Пульхерия, взваливая на плечи коромысло с двумя наполненными водой вёдрами. - А всё оттого, что государь наш, лиходей эдакий, вздумал войной на соседа пойти! Кому она нужна, война эта окаянная? Только лихо одно от неё!
- Ты бы, Пульхерия, язык-то прикусила! - недобро покосилась на неё Марфа, соседка, зачёрпывая в ведро речную воду. - Государь-то наш о нас же, грешных, и печётся! Разобьём соседа, не оставим от их городов да селений камня на камне, так и земель в царстве-государстве нашем поприбавится. Да и слава о нас такая пойдёт! Увидят соседи, что силушка у нас есть, так и стороной нас обходить станут, испужаются войной на нас идти.
- Так ить и не зарился покуда никто на земли наши. Кабы на нас кто напал - был бы другой разговор! А что молодцы наши ради славы гибнут - худое это дело! Вот у Гавриловны Ванюша внучок был единственный, жить бы да жить пареньку. Ан нет - забрили лоб в солдаты, да и сложил он голову на поле боя. Гавриловна-то от горя хворая совсем стала. Я-то, хоть и замужем не была да деток не родила, а жаль мне бедолажку! А у тебя-то сын, ужель молчит сердце твоё материнское?
- Да ежели мой Кузя с печи бы не упал, да ноги бы у него не отнялись, он бы сам в солдаты пошёл за дело наше правое! Печалуется парень шибко: рад бы, да не может! А ты-то, Пульхерия, чего-то больно язык распустила. Уж не шпионка ли, врагом-супостатом купленная? Гляди, как замолвлю словечко, да как выпорют тебя жандармы прилюдно, чтобы на государя нашего хулу не возводила, царство наше не позорила.
- Дура ты, Марфа, да не лечишься! - бросила Пульхерия ей на прощание.
Плюнув соседке вслед, Марфа набрала в вёдра воды, взяла коромысло да и отправилась домой.
Лишь только зашла в избу, увидала, что печь пуста, стала Кузьму кликать. Никакого ответа.
- Ну, вот! - промолвила она с досадой, поставив вёдра на лавку. - Стоит мне только за порог, как опять!
Вздохнув, замесила Марфа тесто хлеб печь. Как вдруг дверь открылась да вошёл в избу Кузьма.
- Воротилась, матушка? - осведомился он, забираясь на печь.
- Давно уже воротилась, а тебя снова нет. Небось, как всегда, по девкам в село дальнее бегал? А ежели увидит кто да жандармам-то и донесёт? Ужель хочешь, чтобы тебя, как Гавриловны внука, забрали да воевать отправили? А коли, не дай Бог, убьют тебя до смерти, что я, горемычная, делать буду? Ты ж один у меня единственный, кровинушка моя!
- Да не кручинься, матушка! - отвечал Кузьма. - Шёл-то я через лес, чтобы не увидел никто.
- А ежели девицы сами проговорятся? Или Пульхерия проведает чего да и разболтает? У неё же язык без костей!
- Да полно, матушка, что же я, совсем дурак, на глаза людям показываться? А без девок мне, парню молодому, житьё-то худое! А девицы-то сами прячутся от батюшек да матушек строгих, так что болтать особо не станут.
- Эх, Кузя, выпороть бы тебя как следует, чтоб мать слушался! - вздохнула Марфа.
- Слышь, соседка, вот иду давеча лесом поутру, глядь - сын Марфушин, Кузьма недалече. На своих ногах идёт, ей Богу! Да ещё шустрый такой! Видать, исцелился парень от хвори лютой!
- Да Бог с тобой, Трофим, что ты говоришь-то? - Пульхерия так и всплеснула руками, насилу коромысло с плеч не свалилось. - Парень-то, как упал с печи, на ноги не встаёт. Видать, обознался ты, али в темноте да спьяну привиделось. Ты вот что, лучше о том зазря не болтай. А то подумают люди, будто глумиться вздумал над бедой Марфушиной.
- Да полно, отчего же мне болтать? - усмехнулся Трофим. - Чай, не баба, чтоб языком чесать.
- Вот и славно! Ну, будь здоров, сосед, не хворай!
Поправив коромысло, пошла Пульхерия домой.
"Ишь ты, какой глазастый выискался! - думала она по дороге. - Сказать, что ли, Марфуше, чтобы прятался парень получше? А то ж найдутся люди "добрые", донесут, куда надобно, да забреют парню лоб в солдаты. Я-то его уже не впервой вижу. Хорошо, Трофим, пьяница горький, в лесу оказался. Гавриловна бы непременно всей деревне поведала. Она, как внучок родной погиб, на весь белый свет, будто чертиха, зла. Хоть и дура Марфуша да ханжа, каких в целом свете не сыскать, а жаль, если недоросля её на войне убьют! Совсем ведь баба одна останется!".
"Да уж, обознался, привиделось! - думал Трофим, глядя соседке вослед. - Как бы не так! Нынче-то лето бабье, поутру ещё не такая темень. Да и горькую я уже неделю как не пью. И Кузьму-то Марфушиного я издали узнаю, чай, не слепой. Видать, спасает Пульхерия парня от рекрутчины, хоть и матушку его не жалует. Хорошая баба, хоть и языкастая! Да, видать, не у всякой бабы язык без костей. Эх, брошу я, наверное, водку эту проклятую да к Пульхерии-то и посватаюсь. Отчего бы и нет? Я холостяк, она дева старая. Кто знает, может, за трезвого-то она за меня и пойдёт?".
Сентябрь 2022
Когда по-настоящему страшно
- Скажи мне, дедушка, ты до старости плавал по морям, повидал много чего. Сколько раз волны до небес раскачивали твой корабль, и бури лютые кидали его, словно щепку! Сколько акул скалило свои хищные зубы, мечтая тобой отобедать! Сколько островов, необитаемых и населённых дикарями-людоедами попадалось на твоём пути! И что же, дедушка, тебе ни разу не было страшно?
Старый моряк закурил трубку и задумался.
- Один раз было и даже очень, - проговорил он, наконец, глядя внуку в глаза. - Ты, наверное, слышал про короля Вальдемара Безумного? Он славился дикой жестокостью и людей казнил сотнями просто ради забавы, по доносам. И вот однажды кто-то написал донос на меня. Ворвались королевские стражники на корабль, что тогда в порту стоял, схватили меня, повязали, поволокли в темницу. Там меня и били, и на дыбе растягивали, и "испанские сапоги" на ноги надевали - требовали, чтобы я признался в шпионаже.
- И тогда тебе было страшно?
- Тогда - не было. Я, бывалый моряк, презираю боль! В конец концов, велел король мне голову рубить. Вывели меня на площадь, толпа стала кричать: "Смерть шпиону!", кидать гнилыми помидорами, тухлыми яйцами и прочими нечистотами. Положили мне голову на плаху, палач взмахнул топором...
- И тогда ты испугался?
- Нет, я не боюсь смерти. А бесчестья - я ведь знал, что моя совесть чиста, и не боялся. Словом, занёс палач топор над моей головой и... тут же сам упал замертво. Как раз тогда и началось то знаменитое восстание, когда жестокого короля свергли. Стрелой одного из восставших и был убит палач. С меня тут же сняли цепи и освободили. Тогда я взглянул на толпу, которая только что выкрикивала проклятия и кидалась всем, что под руку попадётся. И мне стало по-настоящему страшно.
- Кто же там такой был? - глаза мальчика стали совсем круглыми от удивления. - Неужели десятиглавый дракон? Или, может, сам морской дьявол?
- Нет. Это был мой лучший друг.
Сентябрь 2022
Сказ о Войне и Мире
Встретились однажды на тропинке Война и Мир. Война, горделиво вскинув голову, презрительно промолвила:
- Какой ты, Мир, однако, серый, неприметный, скучный! То ли дело я - яркая и зажигательная! Кто, как ни я, могу воодушевить целые народы? Самые громкие патриотические песни складываются благодаря мне. А какие салюты, парады я приношу людям! Разве без меня кто-то бы Родиной своей гордился?
- Может, ты и яркая, - отвечал ей Мир. - За только смой с твоего лица толстый слой грима - каждому станет ясно, сколь ты уродлива. Когда ты приходишь к людям, они начинают любить меня и тосковать обо мне. Ведь ты приносишь смерть, страдания. Ты оставляешь жён вдовами, детей сиротами, заставляешь матерей хоронить своих сыновей. И салюты люди пускают тогда, когда ты от них, наконец, уходишь. Ведь ты, Война, жестокая и бессердечная.
- Пусть я жестокая, однако мне люди рады больше, чем тебе. Не веришь, давай самих людей об этом спросим.
- Что ж, давай, - согласился Мир.
Первым им встретилась роскошная карета. Из неё вышел царь. Война и Мир тут же подошли к нему.
- Рассудите нас, Ваше Величество, - обратилась к нему Война. - Поспорили мы с Миром, кому из нас больше люди рады?
- Ты, Война, несомненно, лучше. Царству нашему нужны новые земли, а без тебя, Война, соседи ни за что не отдали бы их. А кроме земель, ты приносишь нашим воинам богатые трофеи. Когда побеждаем, народ ликует, меня, царя, прославляет, и это приносит мне ещё большее могущество. С Миром всего этого не было бы.
- Вот видишь, я людям милее, - отвечала Война, когда царь сел в карету, и та скрылась из виду.
- Один человек, пусть и царь, ещё не доказательство тому, - ответил Мир. - Давай ещё кого-нибудь спросим.
Следующим на их пути попался генерал верхом на коне. Война и Мир приблизились к нему. На этот раз Мир первым обратился к нему: мол, рассудите, кто из нас лучше: Мир или Война.
- Разумеется, Война, - ответил генерал, гордо демонстрируя мундир с орденами и медалями. - Именно благодаря Войне я получил звание генерала и все эти награды. Царил бы в нашем царстве Мир, был бы я никем и звали бы меня никак. Так что кому Война, а мне - матушка родна!
- Вот и генерал сказал, что я лучше, - горделиво подняла голову Война, когда тот ускакал дальше на своём коне.
- Мы спросили всего двоих, - возразил Мир. - Вот видишь, мальчик идёт, давай-ка его спросим.
Лишь только мальчик приблизился, обратился к нему Мир:
- Скажи, мальчик, кто из нас тебе милее: Мир или Война?
- Мир, - ответил мальчик. - Из-за Войны моего отца забрали, отправили на чужую землю. Мать плачет, говорит, он там погибнуть может. Худо нам без него и тяжко! Хочу, чтобы проклятая Война поскорее ушла, и отец вернулся к нам живым!
- Но твой отец воюет во славу твоей же Родины, - вставила слово Война. - Вот вернётся героем, привезёт тебе подарки - военные трофеи. Будешь им гордиться.
- Я и без того им горжусь! - крикнул мальчик, чуть не плача. - Потому что он мой отец! И трофеев мне не надобно - я хочу, чтобы он поскорее вернулся!
С этими словами мальчик убежал прочь.
- Не все тебя любят, Война, - сказал Мир. - Мальчишке, как видишь, я милее.
- Да он же ещё ребёнок, несмышлёный, несознательный. Он хочет, чтобы отец был при нём, а всё остальное его не волнует.
Пока они спорили, встретилась им женщина с уставшим взглядом. Она шла медленно, сгибаясь под тяжестью хвороста, который несла на спине.
- Давай эту женщину спросим. Она ведь точно не ребёнок. Скажи-ка, уважаемая, кто из нас для тебя желанный гость: Мир или Война?
- Конечно же Мир! - ответила женщина. - Если бы не Война окаянная, не забрали бы моего мужа. А так я должна работать за двоих, чтобы я и мой ребёнок с голоду не померли. Скорей бы закончилась эта Война, и муж мой, отец моего ребёнка вернулся к нам. Был бы только жив!
- А как же гордость за Родину, как же её слава? - возразила Война.
- Да в гробу я видала такую гордость и славу, ради которой мужа и отца от жены, от детей отрывают и на смерть посылают!
Лишь только она ушла, сказал Мир Войне:
- Вот видишь, не только несмышлёным детям я больше по душе, чем ты.
- Ну, так ведь это безграмотная деревенская бабёнка, ничего, кроме домашнего хозяйства, в своей жизни не видавшая, - возразила Война. - Смотри, вот солдат идёт, он-то на своём веку пороху понюхал. Наверняка я ему милее тебя буду.
- Ну, что ж, посмотрим. Но если ты ошибёшься, пообещай, что покинешь эту землю и в ближайшие сто лет сюда не явишься.
- Что ж, обещаю. Но если я окажусь права, пообещай, что уйдёшь ты.
- Обещаю.
Вдвоём подошли они к солдату.
- Ну, здравствуй, солдат! - сказала ему Война. - Скажи, ведь я лучше этого скучного, неприметного Мира. С ним ведь с тоски помереть недолго, а со мной весело, не правда ли?
В ответ солдат принялся извергать такой мощный поток ругательств, что и у Мира, и у Войны уши едва не свернулись в трубочку.
- Весело, говоришь? - вскричал он, малость успокоившись. - Да век бы такого "веселья" не видеть! Век бы не слышать залпа орудий, криков умирающих товарищей! Не видеть оторванных рук и ног, рек крови, гор трупов! Не думать, что ты можешь быть следующим! Знаете, о чём я мечтал каждый такой "весёлый" день? Я мечтал о Мире! Мечтал снова увидеть жену, сына, обнять
Рецепт я слушала уже почти на бегу - одеваясь на работу.
Лишь только я вышла из подъезда, как проснулась. Вот оно что! Оказалось, всё это мне приснилось. На вегетарианство нас, получается, никто не переводил, но и бесправие, увы, никуда не делось. Жаль! Ради такого дела я бы, пожалуй, смирилась с некоторыми неудобствами.
Поскольку был субботний день, и на работу идти было не надо, решила я испечь блинчиков. Тех же самых, что во сне испекла мама, которая наяву сейчас вместе с бабушкой была в санатории в Нижегородской области. Благо, рецепт я помнила хорошо.
Смоталась в супермаркет за апельсиновым соком. Дома отмерила сто грамм. Вскипятила воду, разбавила, чтобы была тёплой, взвесила грамм двести пятьдесят и в ту же миску, что и сок. Туда же выжала сок из лимона - ровно одну чайную ложку. Чайную ложку разрыхлителя, чтобы тесто было пышнее. Столовую ложку сахара для сладости, половину чайной ложки ванилина для аромата. Просеяла в ту же миску сто сорок грамм муки, добавляя постепенно, чтобы комочков не было. Правда, совсем без них не обошлось - потом пришлось ещё разбивать. Но благо, справилась. Осталось только добавить две столовые ложки растительного масла - и на сковородку.
Жарила я также на растительном масле. Всё-таки не умею я печь блинчики так же красиво, как мама. У неё они получаются тонкими и пышными, а у меня то и дело рвутся. Ну ладно, не на выставку же мне их отправлять, в самом деле!
Сложив готовые блинчики вчетверо, я потёрла шоколадку, нащелкала грецких орехов, порезала их. На горячих блинчиках тёртый шоколад растаял очень быстро. Памятуя о том, как хорош апельсин с кофе, сварила растворимого, молока добавила (во сне, кажется, было соевое? или миндальное - не помню). Словом, устроила себе поистине королевский завтрак, отметив, что рецепт и вправду хорош.
После завтрака решила для прикола написать Мишке личное сообщение. "Прикинь, мне тут такое приснилось! Слушай, а вот если ты станешь президентом, что, реально, вот так возьмёшь и всю страну переведёшь на вегетарианство? Или это всё-таки останется благородным выбором?". "Сейчас перевести всех на вегетарианство точно нереально, - ответил Мишка. - Полноценных заменителей мясным и молочным продуктам пока не изобрели". Я скинула ему рецепт блинчиков и фото, которое сделала, прежде чем сесть завтракать - подумала, что ему как вегетарианцу это будет интересно. А сама, выключив компьютер, взялась за уборку.
Разбирая журналы, я нежданно-негаданно наткнулась на рецепт... апельсиновых блинчиков. Точь-в-точь как тот, что услышала от матери из своего сна. А ведь этот журнал я покупала ещё год назад. Я вспомнила, как просила маму сделать эти самые блинчики, но она отмахнулась. Потом за делами-заботами я сама же о них и позабыла - вытеснила в подсознание, как говорят психологи. Вот потому, видимо, оно мне и приснилось.
Июнь 2022
Язык без костей
- Сколько молодцев зазря положили! - возмущалась Пульхерия, взваливая на плечи коромысло с двумя наполненными водой вёдрами. - А всё оттого, что государь наш, лиходей эдакий, вздумал войной на соседа пойти! Кому она нужна, война эта окаянная? Только лихо одно от неё!
- Ты бы, Пульхерия, язык-то прикусила! - недобро покосилась на неё Марфа, соседка, зачёрпывая в ведро речную воду. - Государь-то наш о нас же, грешных, и печётся! Разобьём соседа, не оставим от их городов да селений камня на камне, так и земель в царстве-государстве нашем поприбавится. Да и слава о нас такая пойдёт! Увидят соседи, что силушка у нас есть, так и стороной нас обходить станут, испужаются войной на нас идти.
- Так ить и не зарился покуда никто на земли наши. Кабы на нас кто напал - был бы другой разговор! А что молодцы наши ради славы гибнут - худое это дело! Вот у Гавриловны Ванюша внучок был единственный, жить бы да жить пареньку. Ан нет - забрили лоб в солдаты, да и сложил он голову на поле боя. Гавриловна-то от горя хворая совсем стала. Я-то, хоть и замужем не была да деток не родила, а жаль мне бедолажку! А у тебя-то сын, ужель молчит сердце твоё материнское?
- Да ежели мой Кузя с печи бы не упал, да ноги бы у него не отнялись, он бы сам в солдаты пошёл за дело наше правое! Печалуется парень шибко: рад бы, да не может! А ты-то, Пульхерия, чего-то больно язык распустила. Уж не шпионка ли, врагом-супостатом купленная? Гляди, как замолвлю словечко, да как выпорют тебя жандармы прилюдно, чтобы на государя нашего хулу не возводила, царство наше не позорила.
- Дура ты, Марфа, да не лечишься! - бросила Пульхерия ей на прощание.
Плюнув соседке вслед, Марфа набрала в вёдра воды, взяла коромысло да и отправилась домой.
Лишь только зашла в избу, увидала, что печь пуста, стала Кузьму кликать. Никакого ответа.
- Ну, вот! - промолвила она с досадой, поставив вёдра на лавку. - Стоит мне только за порог, как опять!
Вздохнув, замесила Марфа тесто хлеб печь. Как вдруг дверь открылась да вошёл в избу Кузьма.
- Воротилась, матушка? - осведомился он, забираясь на печь.
- Давно уже воротилась, а тебя снова нет. Небось, как всегда, по девкам в село дальнее бегал? А ежели увидит кто да жандармам-то и донесёт? Ужель хочешь, чтобы тебя, как Гавриловны внука, забрали да воевать отправили? А коли, не дай Бог, убьют тебя до смерти, что я, горемычная, делать буду? Ты ж один у меня единственный, кровинушка моя!
- Да не кручинься, матушка! - отвечал Кузьма. - Шёл-то я через лес, чтобы не увидел никто.
- А ежели девицы сами проговорятся? Или Пульхерия проведает чего да и разболтает? У неё же язык без костей!
- Да полно, матушка, что же я, совсем дурак, на глаза людям показываться? А без девок мне, парню молодому, житьё-то худое! А девицы-то сами прячутся от батюшек да матушек строгих, так что болтать особо не станут.
- Эх, Кузя, выпороть бы тебя как следует, чтоб мать слушался! - вздохнула Марфа.
***
- Слышь, соседка, вот иду давеча лесом поутру, глядь - сын Марфушин, Кузьма недалече. На своих ногах идёт, ей Богу! Да ещё шустрый такой! Видать, исцелился парень от хвори лютой!
- Да Бог с тобой, Трофим, что ты говоришь-то? - Пульхерия так и всплеснула руками, насилу коромысло с плеч не свалилось. - Парень-то, как упал с печи, на ноги не встаёт. Видать, обознался ты, али в темноте да спьяну привиделось. Ты вот что, лучше о том зазря не болтай. А то подумают люди, будто глумиться вздумал над бедой Марфушиной.
- Да полно, отчего же мне болтать? - усмехнулся Трофим. - Чай, не баба, чтоб языком чесать.
- Вот и славно! Ну, будь здоров, сосед, не хворай!
Поправив коромысло, пошла Пульхерия домой.
"Ишь ты, какой глазастый выискался! - думала она по дороге. - Сказать, что ли, Марфуше, чтобы прятался парень получше? А то ж найдутся люди "добрые", донесут, куда надобно, да забреют парню лоб в солдаты. Я-то его уже не впервой вижу. Хорошо, Трофим, пьяница горький, в лесу оказался. Гавриловна бы непременно всей деревне поведала. Она, как внучок родной погиб, на весь белый свет, будто чертиха, зла. Хоть и дура Марфуша да ханжа, каких в целом свете не сыскать, а жаль, если недоросля её на войне убьют! Совсем ведь баба одна останется!".
***
"Да уж, обознался, привиделось! - думал Трофим, глядя соседке вослед. - Как бы не так! Нынче-то лето бабье, поутру ещё не такая темень. Да и горькую я уже неделю как не пью. И Кузьму-то Марфушиного я издали узнаю, чай, не слепой. Видать, спасает Пульхерия парня от рекрутчины, хоть и матушку его не жалует. Хорошая баба, хоть и языкастая! Да, видать, не у всякой бабы язык без костей. Эх, брошу я, наверное, водку эту проклятую да к Пульхерии-то и посватаюсь. Отчего бы и нет? Я холостяк, она дева старая. Кто знает, может, за трезвого-то она за меня и пойдёт?".
Сентябрь 2022
Когда по-настоящему страшно
- Скажи мне, дедушка, ты до старости плавал по морям, повидал много чего. Сколько раз волны до небес раскачивали твой корабль, и бури лютые кидали его, словно щепку! Сколько акул скалило свои хищные зубы, мечтая тобой отобедать! Сколько островов, необитаемых и населённых дикарями-людоедами попадалось на твоём пути! И что же, дедушка, тебе ни разу не было страшно?
Старый моряк закурил трубку и задумался.
- Один раз было и даже очень, - проговорил он, наконец, глядя внуку в глаза. - Ты, наверное, слышал про короля Вальдемара Безумного? Он славился дикой жестокостью и людей казнил сотнями просто ради забавы, по доносам. И вот однажды кто-то написал донос на меня. Ворвались королевские стражники на корабль, что тогда в порту стоял, схватили меня, повязали, поволокли в темницу. Там меня и били, и на дыбе растягивали, и "испанские сапоги" на ноги надевали - требовали, чтобы я признался в шпионаже.
- И тогда тебе было страшно?
- Тогда - не было. Я, бывалый моряк, презираю боль! В конец концов, велел король мне голову рубить. Вывели меня на площадь, толпа стала кричать: "Смерть шпиону!", кидать гнилыми помидорами, тухлыми яйцами и прочими нечистотами. Положили мне голову на плаху, палач взмахнул топором...
- И тогда ты испугался?
- Нет, я не боюсь смерти. А бесчестья - я ведь знал, что моя совесть чиста, и не боялся. Словом, занёс палач топор над моей головой и... тут же сам упал замертво. Как раз тогда и началось то знаменитое восстание, когда жестокого короля свергли. Стрелой одного из восставших и был убит палач. С меня тут же сняли цепи и освободили. Тогда я взглянул на толпу, которая только что выкрикивала проклятия и кидалась всем, что под руку попадётся. И мне стало по-настоящему страшно.
- Кто же там такой был? - глаза мальчика стали совсем круглыми от удивления. - Неужели десятиглавый дракон? Или, может, сам морской дьявол?
- Нет. Это был мой лучший друг.
Сентябрь 2022
Сказ о Войне и Мире
Встретились однажды на тропинке Война и Мир. Война, горделиво вскинув голову, презрительно промолвила:
- Какой ты, Мир, однако, серый, неприметный, скучный! То ли дело я - яркая и зажигательная! Кто, как ни я, могу воодушевить целые народы? Самые громкие патриотические песни складываются благодаря мне. А какие салюты, парады я приношу людям! Разве без меня кто-то бы Родиной своей гордился?
- Может, ты и яркая, - отвечал ей Мир. - За только смой с твоего лица толстый слой грима - каждому станет ясно, сколь ты уродлива. Когда ты приходишь к людям, они начинают любить меня и тосковать обо мне. Ведь ты приносишь смерть, страдания. Ты оставляешь жён вдовами, детей сиротами, заставляешь матерей хоронить своих сыновей. И салюты люди пускают тогда, когда ты от них, наконец, уходишь. Ведь ты, Война, жестокая и бессердечная.
- Пусть я жестокая, однако мне люди рады больше, чем тебе. Не веришь, давай самих людей об этом спросим.
- Что ж, давай, - согласился Мир.
Первым им встретилась роскошная карета. Из неё вышел царь. Война и Мир тут же подошли к нему.
- Рассудите нас, Ваше Величество, - обратилась к нему Война. - Поспорили мы с Миром, кому из нас больше люди рады?
- Ты, Война, несомненно, лучше. Царству нашему нужны новые земли, а без тебя, Война, соседи ни за что не отдали бы их. А кроме земель, ты приносишь нашим воинам богатые трофеи. Когда побеждаем, народ ликует, меня, царя, прославляет, и это приносит мне ещё большее могущество. С Миром всего этого не было бы.
- Вот видишь, я людям милее, - отвечала Война, когда царь сел в карету, и та скрылась из виду.
- Один человек, пусть и царь, ещё не доказательство тому, - ответил Мир. - Давай ещё кого-нибудь спросим.
Следующим на их пути попался генерал верхом на коне. Война и Мир приблизились к нему. На этот раз Мир первым обратился к нему: мол, рассудите, кто из нас лучше: Мир или Война.
- Разумеется, Война, - ответил генерал, гордо демонстрируя мундир с орденами и медалями. - Именно благодаря Войне я получил звание генерала и все эти награды. Царил бы в нашем царстве Мир, был бы я никем и звали бы меня никак. Так что кому Война, а мне - матушка родна!
- Вот и генерал сказал, что я лучше, - горделиво подняла голову Война, когда тот ускакал дальше на своём коне.
- Мы спросили всего двоих, - возразил Мир. - Вот видишь, мальчик идёт, давай-ка его спросим.
Лишь только мальчик приблизился, обратился к нему Мир:
- Скажи, мальчик, кто из нас тебе милее: Мир или Война?
- Мир, - ответил мальчик. - Из-за Войны моего отца забрали, отправили на чужую землю. Мать плачет, говорит, он там погибнуть может. Худо нам без него и тяжко! Хочу, чтобы проклятая Война поскорее ушла, и отец вернулся к нам живым!
- Но твой отец воюет во славу твоей же Родины, - вставила слово Война. - Вот вернётся героем, привезёт тебе подарки - военные трофеи. Будешь им гордиться.
- Я и без того им горжусь! - крикнул мальчик, чуть не плача. - Потому что он мой отец! И трофеев мне не надобно - я хочу, чтобы он поскорее вернулся!
С этими словами мальчик убежал прочь.
- Не все тебя любят, Война, - сказал Мир. - Мальчишке, как видишь, я милее.
- Да он же ещё ребёнок, несмышлёный, несознательный. Он хочет, чтобы отец был при нём, а всё остальное его не волнует.
Пока они спорили, встретилась им женщина с уставшим взглядом. Она шла медленно, сгибаясь под тяжестью хвороста, который несла на спине.
- Давай эту женщину спросим. Она ведь точно не ребёнок. Скажи-ка, уважаемая, кто из нас для тебя желанный гость: Мир или Война?
- Конечно же Мир! - ответила женщина. - Если бы не Война окаянная, не забрали бы моего мужа. А так я должна работать за двоих, чтобы я и мой ребёнок с голоду не померли. Скорей бы закончилась эта Война, и муж мой, отец моего ребёнка вернулся к нам. Был бы только жив!
- А как же гордость за Родину, как же её слава? - возразила Война.
- Да в гробу я видала такую гордость и славу, ради которой мужа и отца от жены, от детей отрывают и на смерть посылают!
Лишь только она ушла, сказал Мир Войне:
- Вот видишь, не только несмышлёным детям я больше по душе, чем ты.
- Ну, так ведь это безграмотная деревенская бабёнка, ничего, кроме домашнего хозяйства, в своей жизни не видавшая, - возразила Война. - Смотри, вот солдат идёт, он-то на своём веку пороху понюхал. Наверняка я ему милее тебя буду.
- Ну, что ж, посмотрим. Но если ты ошибёшься, пообещай, что покинешь эту землю и в ближайшие сто лет сюда не явишься.
- Что ж, обещаю. Но если я окажусь права, пообещай, что уйдёшь ты.
- Обещаю.
Вдвоём подошли они к солдату.
- Ну, здравствуй, солдат! - сказала ему Война. - Скажи, ведь я лучше этого скучного, неприметного Мира. С ним ведь с тоски помереть недолго, а со мной весело, не правда ли?
В ответ солдат принялся извергать такой мощный поток ругательств, что и у Мира, и у Войны уши едва не свернулись в трубочку.
- Весело, говоришь? - вскричал он, малость успокоившись. - Да век бы такого "веселья" не видеть! Век бы не слышать залпа орудий, криков умирающих товарищей! Не видеть оторванных рук и ног, рек крови, гор трупов! Не думать, что ты можешь быть следующим! Знаете, о чём я мечтал каждый такой "весёлый" день? Я мечтал о Мире! Мечтал снова увидеть жену, сына, обнять
