- У него контракт на СВО, а контрактникам платят миллион. А любви в наше время нет. А ещё нет дружбы, любви и доверия! Больше я не хочу быть лохушкой, которую все дурят и кидают на деньги, понятно?
- Но Арин, ты же понимаешь, твой начальник обманул тебя не потому, что ты дура, а потому, что ты верила ему больше, чем он того заслуживал.
Девушка горько усмехнулась. Много отец понимает! В памяти до сих пор стоял глумливый голос бывшего шефа и выставленный вверх его средний палец:
"Заплатить тебе за два месяца работы? А вот тебе, соси!"
"Но Вы же обещали, Николай Сергеевич!"
"А ты этого ничем не докажешь! Документов не было, никто ничего не подписывал, нигде это не фиксировалось. Так что ищи мужика и ему компостируй мозги. Если на тебя ещё кто-то позарится, а то если баба в тридцать пять не замужем, с ней явно что-то не так!"
А Сергей Владимирович, его зам, всё это время поддакивал шефу и в конце от себя добавил, что лохушку надуть сам Бог велел.
А Арине очень хотелось доказать прежде всего себе самой, что она не какая-нибудь малохольная дурочка, что она чего-то стоит в этой жизни. Все увещевания отца о том, что она и так самая лучшая, казались ей недостаточными.
"В этой жизни надо быть хитрожопой! - эта мысль всё чаще приходила девушке в голову. - Иначе не выживешь!"
Когда Володя стал за ней ухаживать, Арина сначала думала: вдруг он женат, а с ней только развлекается? Пока он был в душе, проверила паспорт. Но нет, штампа в нeм не было.
- Ладно, пап, я на работу. Пока!
Рабочий день пролетел почти незаметно. Володя не звонил, на звонки не отвечал. Тогда Арина решила сама к нему зайти. Благо, когда проверяла паспорт, запомнила адрес прописки. Две станции метро - и вот уже нужный номер дома.
Из окна квартиры на первом этаже доносилась музыка, будто кто-то играл на пианино. Его квартира. Странно! Володя никогда не говорил, что увлекается музыкой. Хотя его мама и работала учителем в музыкальной школе, однако он, судя по его же словам, явно не унаследовал от неe хороший музыкальный слух.
Дверь подъезда как раз открылась, и оттуда вышел мужчина. Девушка, воспользовавшись ситуацией, быстро юркнула в дверь и позвонила в квартиру. Звуки пианино тут же смолкли, и через минуту дверь открыла пожилая элегантная женщина в длинном синем платье, с шeлковым платком на шее.
- Здравствуйте! Володя Кукляшов здесь живeт?
- Да, это мой сын. А Вы...
- Я Арина, его невеста.
- Проходи, пожалуйста, Ариночка! Будем знакомы - я Маргарита Петровна, его мама. Будь как дома, я сейчас чаю поставлю.
- А Володя сейчас где? - робко поинтересовалась Арина, когда обе женщины сидели за столом с чашками чая. - С ним всё хорошо?
- Да как обычно, с друзьями загулял. Откровенно говоря, не стоит тебе выходить за него замуж. Понимаешь, Ариночка, мой Володя очень любит выпить и пьяный бывает просто неуправляемым.
- Со мной он будет другим, я уверена.
- Ох, не думаю! Впрочем, дело твоe, выходить за моего сына или нет. Я уже всё равно ничем не помешаю. Вот возьми платочек. Если ты за него выйдешь, он тебе может пригодится. Если же передумаешь - просто выбрось, мне он всё равно уже не нужен.
С этими словами Маргарита Петровна сняла с шее платок и отдала Арине. Та невольно вздрогнула. Вся грудь будущей свекрови была в шрамах, словно еe с остервенением кромсали ножом...
Арина открыла глаза. Ни комнаты, ни Маргариты Петровны рядом не было. Она по-прежнему стояла перед закрытой дверью квартиры. Звуков пианино тоже было не слышно.
"Что же, мне привиделась эта странная женщина?" - недоумевала Арина.
Впрочем, самым странным казалась ей даже не будущая свекровь - было что-то ещё, ещё более необъяснимое. Точно! Она вдруг вспомнила, как Володя говорил, что пошeл на СВО после того, как его мама умерла от инфаркта. С кем же она тогда только что пила чай? И чей платок сейчас держит в руке?
Пока она думала, дверь соседней квартиры открылась, и оттуда вышла старушка.
- Добрый вечер! - обратилась к ней девушка. - Простите, здесь живeт Маргарита Петровна?
- Добрый вечер? - соседка подозрительно прищурилась. - А Вы, собственно, кто?
- Я невеста еe сына.
- Володьки? Слушай, я бы на твоeм месте бежала от него, как от огня. А то, того гляди, порежет, как свою мать.
- В смысле? Он же говорил, она от инфаркта умерла.
- Ну, естественно, он же не скажет, что напился и мать родную убил...
Арина слушала еe и не верила своим ушам. Оказывается, Володя и прежде увлекался спиртным. Однажды потребовал у матери денег, чтобы опохмелиться, та не дала, завязалась ссора. Тогда Володя схватил нож и ударил еe несколько раз. За убийство матери его осудили на десять лет. Уже в колонии он заключил контракт и отправился на СВО...
- Ты правильно сделала, что вернула ему кольцо, - впервые за долгое время отец, кажется, вздохнул свободно. - Ты достойна настоящего счастья... Кстати, слышала новость - твой бывший начальник попал в нехорошую историю. По телевизору его только что видел. Говорят, может присесть надолго. Сам он, правда, утверждает, что он ни в чeм не виноват, это зам его обокрал и подставил. Ну, так ему и надо!..
Должностная инструкция проводника
Этот пассажир не понравился мне сразу. Настолько, что если бы не должностная инструкция проводника, я бы с радостью подсыпала ему в чай пургена, чтобы сделать его путешествие незабываемым. Нет, если бы я не знала, кто он, и чем прославился, то могла бы принять его за вполне приличного человека.
Но что делать? Проверила документы, указала, где его купе, выбросила зелёный флажок - сигнал машинисту к отправлению поезда. Потом прошлась по вагону с повторной проверкой документов и информацией для пассажиров об услугах РЖД. Потом написала СМСку Михаилу Петрову, бывшему депутату Новосибирской городской думы: "Добрый вечер, Михаил Владимирович! Тьма не вечна - будет свет! От московских вам привет! Верный член партии Анна Лодыгина". Я не стала говорить ему о том, что в моём вагоне едет тот, кто по беззаконию и политическому заказу приговорил его, оппозиционного политика, к трём годам лишения свободы. Малаховец Владислав Сергеевич... Вот он, красавчик, идёт по вагону, интересуясь, когда ему принесут предварительно заказанный ужин. Называю время и вдруг... Я сначала не поверила своим глазам. Тень от вагонной лампы падала на пол. Моя тень. А его тени не было. Ну просто от слова совсем. Тогда я взглянула на бликующее окно, в котором, словно в зеркале, отражалось моё лицо. Отражения моего пассажира также не было видно. Может, у меня от недосыпа уже глюки? Тип он, конечно, пренеприятный, но всё-таки не до такой же степени!
Тем временем пришла Лиля, официантка вагона-ресторана, с контейнером для заказчика. Постучавшись в купе этого Малаховца, она зашла и... Я не видела, как она выходила. Да и выходила ли? В купе с одинокими мужчинами она нередко задерживалась, и тогда оттуда слышались охи, вздохи. Я, конечно, не полиция нравов, однако один раз попыталась намекнуть ей, что неправильно это. "Вот не надо мне морали читать! - сказала мне Лиля в ответ. - Что я в жизни видела, кроме копеечной работы и бухающих родичей? А так хоть денег подзаработаю, проживу как человек. Достала уже беспросветная нищета!". А тут по вагонному радио Амирамов запел как раз в тему:
"А с тобою рядом кто?
И ты надеешься на что?
Ведь в этой жизни всё не то,
Даже чудо... "
Тихонько подпеваю ему: "Эх, молодая!", а интуиция мне подсказывает: что-то тут и впрямь не то. Не нравится мне всё это!
К тому времени, когда поезд прибыл в Читу, проснулась Софья, моя сменщица. Поручив ей посадку-высадку пассажиров, я могла бы с чистой совестью отправиться спать, однако беспокойство никак меня не отпускало.
- Пойду, как раз загляну в этот храм, - сказала я Софье, прежде чем сойти с поезда.
- Смотри, не опоздай!
Впрочем, я долго не задерживалась - купила бутыль со святой водой и на вагон.
- Лиля не выходила, не видела?
- Нет, не видела, - ответила Софья.
Я подошла к купе Малаховца, откуда слышались сладострастные стоны. Постучалась. Мне не ответили. Тогда я дёрнула дверь. Оказалась заперта. Я уже готова было уйти, оставив этих голубков и дальше предаваться страсти, как вдруг услышала крик. Увы, это был крик не наслаждения, а смертельного ужаса. Ноги сами понесли меня в служебное купе за запасным ключом.
Когда я открыла дверь купе, чуть не упала в обморок от увиденного. Лиля лежала на полке в чём мать родила, а над ней, бешенно сверкая красными глазами, склонился Малаховец. Его жуткие клыки приближались к тонкой девичьей шейке, готовые вот-вот в неё вонзиться.
Что в таких случаях велит должностная инструкция? Прежде всего предупредить о недопустимости противоправных действий.
- Пожалуйста, спрячьте клыки! - я старалась придать своему голосу строгости. - В вагоне запрещено пить кровь!
Последователь Дракулы на мгновение отвлёкся от жертвы, чтобы послать меня туда, куда не летят самолёты и не едут поезда. Не в Тамбов.
Я повторила свою просьбу ещё более строгим тоном. И тут он, как в рекламе, попёр на меня. Я едва успела увернуться. Клыки Малаховца проклацали в нескольких сантиметрах от моей сонной артерии. Нападение на проводника? Так вот получай! Быстро открыв бутылку, я вылила на него всю воду. Как он завыл! Словно его не водой, а кислотой облили.
- Лилька, ты как? Цела?
- Ага, - от испуга та едва языком шевелила. Поспать мне в этот раз почти не удалось. Сначала мы с Софьей выметали пепел - всё, что осталось от упыря. Потом отпаивали валерьянкой Лилю, которая, рыдая, клялась, что лучше умрёт в нищете, чем снова пойдёт в купе к малознакомому мужчине. Потом я писала объяснительную по поводу случившегося. Конечно, было разбирательство с начальником поезда, с руководством РЖД. Просматривали записи с камер. Однако ни на одной из них никто Малаховца так и не увидел.
Солёные клещи
Алина Петровна никогда не боялась клещей. Как наступит сезон, оденется как следует - и в лес. Там ищет их повсюду: в высокой зелёной траве, на ветках деревьев. Насобирает лукошко - и домой скорее. Там запихнёт их в баночки под завязку, вскипятит маринад с солью, травами ароматными, зальёт клещей этим маринадом, закатает банки и в тёплое место поставит. А как придёт в гости зятёк любимый, она его солёными клещами угостит. То-то он обрадуется!
Разговор в пробке
- Ну, вот, только этого не хватало! Кажется, мы застряли надолго! И ведь здесь обычно пробок не бывает.
- Да ладно, Пашка, не кипишуй! Может, оно и к лучшему?
- Да что к лучшему, Галка? Боюсь, из-за этой чёртовой пробки я опоздаю на поезд.
- Может, и к лучшему, что опоздаешь. Я, конечно, принимаю твой выбор, но... Но на самом деле хочу, чтобы поезд ушёл без тебя.
- Это не обсуждается. Я уже всё решил. Ты мне только пообещай, что не будешь сдаваться, что будешь беречь себя. Я постараюсь вернуться живым и невредимым, но если вдруг... Если вдруг не получится, меня будет утешать мысль, что моя сестра здорова. Слушайся маму, врачей и главное, верь, что всё будет хорошо.
- Каких врачей, Пашка? Ты чего? Я пока ещё, слава Богу, в порядке.
- Что ж, мне нравится твой оптимизм, но всё-таки к лечению относиться надо серьёзно. Лейкемия - это всё-таки не шутки!
- Пашка, у тебя что, с головой ку-ку? Какая ещё лейкемия? Какое лечение?
- Прости, проговорился! Просто мама твоя мне всё рассказала. Знаю, ты хотела скрыть свою болезнь, но всё-таки я твой брат, пусть даже сводный, и я имею право это знать.
- Подожди... Мама сказала тебя, что у меня лейкемия? Ты серьёзно?
- Какие уж тут шутки? Она реально была в полном шоке. Говорит, нужна операция...
- Какая на фиг операция, когда я совершенно здоровая?
- Так что же получается, она меня обманула? Ты здоровая?.. Здоровая! Галка, ну, слава тебе, Господи!
- Получается, обманула... Слушай, не поэтому ли ты решил пойти на СВО? Ну, чтобы мне на операцию заработать?... Молчишь? Значит, поэтому... А мама мне, значит: Пашка собрался на СВО, он уже всё решил, пыталась его отговорить, а он только злится, так что уважь его выбор. Выходит, мне она тоже сказала неправду. Ну, мама! Я ей устрою!.. Но теперь, когда ты знаешь, что я здорова... Надеюсь, ты ещё не заключил контракт?
- Да нет, собирался, так сказать, по месту прописки... Ух, ты, кажется, пробка рассасывается.
- Слушай, Пашка, давай представим, что мы застряли конкретно. И ты опоздаешь на поезд... Я, конечно, всегда знала, что мама любит деньги, но реально не думала, что она пойдёт на такое.
- Ну, да, я твоей маме так и не стал родным. Пасынок - это всё-таки не то же самое, что сын. А ты ей дочь родная, конечно, она хочет, чтобы тебе было всё лучшее, и чтобы ты ни в чём не нуждалась.
- Это не оправдание! Зачем мне безбедная жизнь, если моего брата могут убить?... Значит, так, никуда ты не едешь, а с мамой у меня будет серьёзный разговор...
Друзья с орехами
Максим сидел на скамейке мрачнее тучи и колол орехи. Друзья, называется! Что Петька, что Влад! Сами на речку умотали, а ему сунули целый мешок грецких орехов: мол, как очистишь - присоединяйся к нам!
"Ты уж извини, Макс, - говорил Петька. - Но нам вчера назадавали".
В общем, не успел, а папа у Петьки строгий, попробуй не сделать, как сказал - сразу за ремень.
"Я бы помог, - сказал Влад. - Но сам понимаешь, у меня рука ещё не совсем зажила".
Хотя гипс ему сняли месяц назад. Порой Максиму казалось, что мальчишкам просто с ним неинтересно, и они ищут предлог от него отделаться. Всё-таки им обоим по четырнадцать, учатся в девятом классе, а Максиму через три недели одиннадцать исполнится. Он всячески старался быть достойным другом для таких крутых парней, однако, судя по всему, это удавалось так себе.
- Здорово, Макс! - погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, как его окликнул соседский Ромка.
Прошагав на костылях, паренёк-семилетка сел на скамейку.
- Здорово, Ромка! Опять брательник буянит?
- Опять, - вздохнул тот. - Как обдолбается, ему крышняк сносит. Где он только дозняк берёт?
А ведь раньше Женька был тихим, смирным. Максим его с детства знал. А как вернулся с войны по ранению, не только запил, но и стал кое-чем потяжелее баловаться. Соседи говорят, он-то Ромке ногу и сломал в наркотическом угаре, хотя сам пацан говорит: упал с лестницы. Видимо, родители велели - жалеют старшего сына, не хотят, чтобы его привлекли.
- Слушай, Макс, давай, я тебе с орехами помогу. Пока Женька не успокоится, домой не сунешься, а так мне всё равно делать нечего.
- Спасибо, но ты же... - Максим посмотрел в упор на Ромкину загипсованную ногу.
- Но руку-то я не ломал. Давай поколю.
- Спасибо, Ромка! Я твой должник!
Максиму было немного совестно оставлять работу на мальчишку, однако желание присоединиться к друзьям и искупаться в речке оказалось непреодолимым. Ещё раз поблагодарил Ромку, Максим быстрым шагом направился в сторону реки.
Не успел он дойти до знакомого берега, как с удивлением обнаружил, что Петька и Влад только-только туда направлялись. Он хотел было их окликнуть, однако до него донеслись слова Влада:
- Но Арин, ты же понимаешь, твой начальник обманул тебя не потому, что ты дура, а потому, что ты верила ему больше, чем он того заслуживал.
Девушка горько усмехнулась. Много отец понимает! В памяти до сих пор стоял глумливый голос бывшего шефа и выставленный вверх его средний палец:
"Заплатить тебе за два месяца работы? А вот тебе, соси!"
"Но Вы же обещали, Николай Сергеевич!"
"А ты этого ничем не докажешь! Документов не было, никто ничего не подписывал, нигде это не фиксировалось. Так что ищи мужика и ему компостируй мозги. Если на тебя ещё кто-то позарится, а то если баба в тридцать пять не замужем, с ней явно что-то не так!"
А Сергей Владимирович, его зам, всё это время поддакивал шефу и в конце от себя добавил, что лохушку надуть сам Бог велел.
А Арине очень хотелось доказать прежде всего себе самой, что она не какая-нибудь малохольная дурочка, что она чего-то стоит в этой жизни. Все увещевания отца о том, что она и так самая лучшая, казались ей недостаточными.
"В этой жизни надо быть хитрожопой! - эта мысль всё чаще приходила девушке в голову. - Иначе не выживешь!"
Когда Володя стал за ней ухаживать, Арина сначала думала: вдруг он женат, а с ней только развлекается? Пока он был в душе, проверила паспорт. Но нет, штампа в нeм не было.
- Ладно, пап, я на работу. Пока!
***
Рабочий день пролетел почти незаметно. Володя не звонил, на звонки не отвечал. Тогда Арина решила сама к нему зайти. Благо, когда проверяла паспорт, запомнила адрес прописки. Две станции метро - и вот уже нужный номер дома.
Из окна квартиры на первом этаже доносилась музыка, будто кто-то играл на пианино. Его квартира. Странно! Володя никогда не говорил, что увлекается музыкой. Хотя его мама и работала учителем в музыкальной школе, однако он, судя по его же словам, явно не унаследовал от неe хороший музыкальный слух.
Дверь подъезда как раз открылась, и оттуда вышел мужчина. Девушка, воспользовавшись ситуацией, быстро юркнула в дверь и позвонила в квартиру. Звуки пианино тут же смолкли, и через минуту дверь открыла пожилая элегантная женщина в длинном синем платье, с шeлковым платком на шее.
- Здравствуйте! Володя Кукляшов здесь живeт?
- Да, это мой сын. А Вы...
- Я Арина, его невеста.
- Проходи, пожалуйста, Ариночка! Будем знакомы - я Маргарита Петровна, его мама. Будь как дома, я сейчас чаю поставлю.
- А Володя сейчас где? - робко поинтересовалась Арина, когда обе женщины сидели за столом с чашками чая. - С ним всё хорошо?
- Да как обычно, с друзьями загулял. Откровенно говоря, не стоит тебе выходить за него замуж. Понимаешь, Ариночка, мой Володя очень любит выпить и пьяный бывает просто неуправляемым.
- Со мной он будет другим, я уверена.
- Ох, не думаю! Впрочем, дело твоe, выходить за моего сына или нет. Я уже всё равно ничем не помешаю. Вот возьми платочек. Если ты за него выйдешь, он тебе может пригодится. Если же передумаешь - просто выбрось, мне он всё равно уже не нужен.
С этими словами Маргарита Петровна сняла с шее платок и отдала Арине. Та невольно вздрогнула. Вся грудь будущей свекрови была в шрамах, словно еe с остервенением кромсали ножом...
Арина открыла глаза. Ни комнаты, ни Маргариты Петровны рядом не было. Она по-прежнему стояла перед закрытой дверью квартиры. Звуков пианино тоже было не слышно.
"Что же, мне привиделась эта странная женщина?" - недоумевала Арина.
Впрочем, самым странным казалась ей даже не будущая свекровь - было что-то ещё, ещё более необъяснимое. Точно! Она вдруг вспомнила, как Володя говорил, что пошeл на СВО после того, как его мама умерла от инфаркта. С кем же она тогда только что пила чай? И чей платок сейчас держит в руке?
Пока она думала, дверь соседней квартиры открылась, и оттуда вышла старушка.
- Добрый вечер! - обратилась к ней девушка. - Простите, здесь живeт Маргарита Петровна?
- Добрый вечер? - соседка подозрительно прищурилась. - А Вы, собственно, кто?
- Я невеста еe сына.
- Володьки? Слушай, я бы на твоeм месте бежала от него, как от огня. А то, того гляди, порежет, как свою мать.
- В смысле? Он же говорил, она от инфаркта умерла.
- Ну, естественно, он же не скажет, что напился и мать родную убил...
Арина слушала еe и не верила своим ушам. Оказывается, Володя и прежде увлекался спиртным. Однажды потребовал у матери денег, чтобы опохмелиться, та не дала, завязалась ссора. Тогда Володя схватил нож и ударил еe несколько раз. За убийство матери его осудили на десять лет. Уже в колонии он заключил контракт и отправился на СВО...
***
- Ты правильно сделала, что вернула ему кольцо, - впервые за долгое время отец, кажется, вздохнул свободно. - Ты достойна настоящего счастья... Кстати, слышала новость - твой бывший начальник попал в нехорошую историю. По телевизору его только что видел. Говорят, может присесть надолго. Сам он, правда, утверждает, что он ни в чeм не виноват, это зам его обокрал и подставил. Ну, так ему и надо!..
Должностная инструкция проводника
Этот пассажир не понравился мне сразу. Настолько, что если бы не должностная инструкция проводника, я бы с радостью подсыпала ему в чай пургена, чтобы сделать его путешествие незабываемым. Нет, если бы я не знала, кто он, и чем прославился, то могла бы принять его за вполне приличного человека.
Но что делать? Проверила документы, указала, где его купе, выбросила зелёный флажок - сигнал машинисту к отправлению поезда. Потом прошлась по вагону с повторной проверкой документов и информацией для пассажиров об услугах РЖД. Потом написала СМСку Михаилу Петрову, бывшему депутату Новосибирской городской думы: "Добрый вечер, Михаил Владимирович! Тьма не вечна - будет свет! От московских вам привет! Верный член партии Анна Лодыгина". Я не стала говорить ему о том, что в моём вагоне едет тот, кто по беззаконию и политическому заказу приговорил его, оппозиционного политика, к трём годам лишения свободы. Малаховец Владислав Сергеевич... Вот он, красавчик, идёт по вагону, интересуясь, когда ему принесут предварительно заказанный ужин. Называю время и вдруг... Я сначала не поверила своим глазам. Тень от вагонной лампы падала на пол. Моя тень. А его тени не было. Ну просто от слова совсем. Тогда я взглянула на бликующее окно, в котором, словно в зеркале, отражалось моё лицо. Отражения моего пассажира также не было видно. Может, у меня от недосыпа уже глюки? Тип он, конечно, пренеприятный, но всё-таки не до такой же степени!
Тем временем пришла Лиля, официантка вагона-ресторана, с контейнером для заказчика. Постучавшись в купе этого Малаховца, она зашла и... Я не видела, как она выходила. Да и выходила ли? В купе с одинокими мужчинами она нередко задерживалась, и тогда оттуда слышались охи, вздохи. Я, конечно, не полиция нравов, однако один раз попыталась намекнуть ей, что неправильно это. "Вот не надо мне морали читать! - сказала мне Лиля в ответ. - Что я в жизни видела, кроме копеечной работы и бухающих родичей? А так хоть денег подзаработаю, проживу как человек. Достала уже беспросветная нищета!". А тут по вагонному радио Амирамов запел как раз в тему:
"А с тобою рядом кто?
И ты надеешься на что?
Ведь в этой жизни всё не то,
Даже чудо... "
Тихонько подпеваю ему: "Эх, молодая!", а интуиция мне подсказывает: что-то тут и впрямь не то. Не нравится мне всё это!
К тому времени, когда поезд прибыл в Читу, проснулась Софья, моя сменщица. Поручив ей посадку-высадку пассажиров, я могла бы с чистой совестью отправиться спать, однако беспокойство никак меня не отпускало.
- Пойду, как раз загляну в этот храм, - сказала я Софье, прежде чем сойти с поезда.
- Смотри, не опоздай!
Впрочем, я долго не задерживалась - купила бутыль со святой водой и на вагон.
- Лиля не выходила, не видела?
- Нет, не видела, - ответила Софья.
Я подошла к купе Малаховца, откуда слышались сладострастные стоны. Постучалась. Мне не ответили. Тогда я дёрнула дверь. Оказалась заперта. Я уже готова было уйти, оставив этих голубков и дальше предаваться страсти, как вдруг услышала крик. Увы, это был крик не наслаждения, а смертельного ужаса. Ноги сами понесли меня в служебное купе за запасным ключом.
Когда я открыла дверь купе, чуть не упала в обморок от увиденного. Лиля лежала на полке в чём мать родила, а над ней, бешенно сверкая красными глазами, склонился Малаховец. Его жуткие клыки приближались к тонкой девичьей шейке, готовые вот-вот в неё вонзиться.
Что в таких случаях велит должностная инструкция? Прежде всего предупредить о недопустимости противоправных действий.
- Пожалуйста, спрячьте клыки! - я старалась придать своему голосу строгости. - В вагоне запрещено пить кровь!
Последователь Дракулы на мгновение отвлёкся от жертвы, чтобы послать меня туда, куда не летят самолёты и не едут поезда. Не в Тамбов.
Я повторила свою просьбу ещё более строгим тоном. И тут он, как в рекламе, попёр на меня. Я едва успела увернуться. Клыки Малаховца проклацали в нескольких сантиметрах от моей сонной артерии. Нападение на проводника? Так вот получай! Быстро открыв бутылку, я вылила на него всю воду. Как он завыл! Словно его не водой, а кислотой облили.
- Лилька, ты как? Цела?
- Ага, - от испуга та едва языком шевелила. Поспать мне в этот раз почти не удалось. Сначала мы с Софьей выметали пепел - всё, что осталось от упыря. Потом отпаивали валерьянкой Лилю, которая, рыдая, клялась, что лучше умрёт в нищете, чем снова пойдёт в купе к малознакомому мужчине. Потом я писала объяснительную по поводу случившегося. Конечно, было разбирательство с начальником поезда, с руководством РЖД. Просматривали записи с камер. Однако ни на одной из них никто Малаховца так и не увидел.
Солёные клещи
Алина Петровна никогда не боялась клещей. Как наступит сезон, оденется как следует - и в лес. Там ищет их повсюду: в высокой зелёной траве, на ветках деревьев. Насобирает лукошко - и домой скорее. Там запихнёт их в баночки под завязку, вскипятит маринад с солью, травами ароматными, зальёт клещей этим маринадом, закатает банки и в тёплое место поставит. А как придёт в гости зятёк любимый, она его солёными клещами угостит. То-то он обрадуется!
Разговор в пробке
- Ну, вот, только этого не хватало! Кажется, мы застряли надолго! И ведь здесь обычно пробок не бывает.
- Да ладно, Пашка, не кипишуй! Может, оно и к лучшему?
- Да что к лучшему, Галка? Боюсь, из-за этой чёртовой пробки я опоздаю на поезд.
- Может, и к лучшему, что опоздаешь. Я, конечно, принимаю твой выбор, но... Но на самом деле хочу, чтобы поезд ушёл без тебя.
- Это не обсуждается. Я уже всё решил. Ты мне только пообещай, что не будешь сдаваться, что будешь беречь себя. Я постараюсь вернуться живым и невредимым, но если вдруг... Если вдруг не получится, меня будет утешать мысль, что моя сестра здорова. Слушайся маму, врачей и главное, верь, что всё будет хорошо.
- Каких врачей, Пашка? Ты чего? Я пока ещё, слава Богу, в порядке.
- Что ж, мне нравится твой оптимизм, но всё-таки к лечению относиться надо серьёзно. Лейкемия - это всё-таки не шутки!
- Пашка, у тебя что, с головой ку-ку? Какая ещё лейкемия? Какое лечение?
- Прости, проговорился! Просто мама твоя мне всё рассказала. Знаю, ты хотела скрыть свою болезнь, но всё-таки я твой брат, пусть даже сводный, и я имею право это знать.
- Подожди... Мама сказала тебя, что у меня лейкемия? Ты серьёзно?
- Какие уж тут шутки? Она реально была в полном шоке. Говорит, нужна операция...
- Какая на фиг операция, когда я совершенно здоровая?
- Так что же получается, она меня обманула? Ты здоровая?.. Здоровая! Галка, ну, слава тебе, Господи!
- Получается, обманула... Слушай, не поэтому ли ты решил пойти на СВО? Ну, чтобы мне на операцию заработать?... Молчишь? Значит, поэтому... А мама мне, значит: Пашка собрался на СВО, он уже всё решил, пыталась его отговорить, а он только злится, так что уважь его выбор. Выходит, мне она тоже сказала неправду. Ну, мама! Я ей устрою!.. Но теперь, когда ты знаешь, что я здорова... Надеюсь, ты ещё не заключил контракт?
- Да нет, собирался, так сказать, по месту прописки... Ух, ты, кажется, пробка рассасывается.
- Слушай, Пашка, давай представим, что мы застряли конкретно. И ты опоздаешь на поезд... Я, конечно, всегда знала, что мама любит деньги, но реально не думала, что она пойдёт на такое.
- Ну, да, я твоей маме так и не стал родным. Пасынок - это всё-таки не то же самое, что сын. А ты ей дочь родная, конечно, она хочет, чтобы тебе было всё лучшее, и чтобы ты ни в чём не нуждалась.
- Это не оправдание! Зачем мне безбедная жизнь, если моего брата могут убить?... Значит, так, никуда ты не едешь, а с мамой у меня будет серьёзный разговор...
Друзья с орехами
Максим сидел на скамейке мрачнее тучи и колол орехи. Друзья, называется! Что Петька, что Влад! Сами на речку умотали, а ему сунули целый мешок грецких орехов: мол, как очистишь - присоединяйся к нам!
"Ты уж извини, Макс, - говорил Петька. - Но нам вчера назадавали".
В общем, не успел, а папа у Петьки строгий, попробуй не сделать, как сказал - сразу за ремень.
"Я бы помог, - сказал Влад. - Но сам понимаешь, у меня рука ещё не совсем зажила".
Хотя гипс ему сняли месяц назад. Порой Максиму казалось, что мальчишкам просто с ним неинтересно, и они ищут предлог от него отделаться. Всё-таки им обоим по четырнадцать, учатся в девятом классе, а Максиму через три недели одиннадцать исполнится. Он всячески старался быть достойным другом для таких крутых парней, однако, судя по всему, это удавалось так себе.
- Здорово, Макс! - погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, как его окликнул соседский Ромка.
Прошагав на костылях, паренёк-семилетка сел на скамейку.
- Здорово, Ромка! Опять брательник буянит?
- Опять, - вздохнул тот. - Как обдолбается, ему крышняк сносит. Где он только дозняк берёт?
А ведь раньше Женька был тихим, смирным. Максим его с детства знал. А как вернулся с войны по ранению, не только запил, но и стал кое-чем потяжелее баловаться. Соседи говорят, он-то Ромке ногу и сломал в наркотическом угаре, хотя сам пацан говорит: упал с лестницы. Видимо, родители велели - жалеют старшего сына, не хотят, чтобы его привлекли.
- Слушай, Макс, давай, я тебе с орехами помогу. Пока Женька не успокоится, домой не сунешься, а так мне всё равно делать нечего.
- Спасибо, но ты же... - Максим посмотрел в упор на Ромкину загипсованную ногу.
- Но руку-то я не ломал. Давай поколю.
- Спасибо, Ромка! Я твой должник!
Максиму было немного совестно оставлять работу на мальчишку, однако желание присоединиться к друзьям и искупаться в речке оказалось непреодолимым. Ещё раз поблагодарил Ромку, Максим быстрым шагом направился в сторону реки.
Не успел он дойти до знакомого берега, как с удивлением обнаружил, что Петька и Влад только-только туда направлялись. Он хотел было их окликнуть, однако до него донеслись слова Влада:
