Или ноги она оттанцевала потом, в спортзале, когда ей ни минуты не давали постоять или посидеть? Бедная бабушка уже даже задремала в гардеробе на стуле, пока ее дождалась. Так вот. Первокурсники сидели и смотрели киноэпопею Сергея Бондарчука, поскольку выяснилось, что в бумажном варианте осилить четыре тома бессмертного творения Льва Николаевича смогли единицы, а зачет по литературе сдавать надо всем. Киносеанс кончился, Людмила Ильинична у входа раздала отобранные недрогнувшей рукой гаджеты, и народ потянулся в аудиторию - тянуть билеты, пока знания не выветрились. Лялька, любившая литературу и прочитавшая книг больше, чем десять наугад взятых однокурсников вместе, пошла отвечать первая.
Не успела она сесть и разложить листочки, на которых угловатым почерком было описано, в чем состоял полководческий гений М.И. Кутузова в Бородинском сражении и как относился автор к Анне Павловне Шерер и ее гостям, как педагог, Геннадий Тимофеевич, потянул к себе зачетку, крупно написал «зачтено» и расписался. Лялька, по выражению Пашки Киселева, прифигела. Судя по всему, остальной курс тоже. Тубакин подвинул зачетку онемевшей Ляльке.
- Только что мы все видели, а некоторые даже читали, - Геннадий Тимофеевич пошевелил густыми бровями, оглядывая студентов в надежде с первого взгляда определить читавших, обернулся к вставшей Ляльке. - Сцену, в которой Наташа Ростова танцует народный танец. И, цитируя Толстого, я могу сказать и про вас - она умела понять все то, что было во всяком русском человеке. Я до сих пор под неизгладимым впечатлением. Кроме того, я знаю ваш уровень. Зачет вы заслужили автоматом.
Из аудитории Лялька вышла Ростовой. Родной фамилией ее называли только преподаватели.
Танцы стали фишкой, визиткой и чем угодно. Праздничный концерт - Морозова, с тебя номер, а лучше два. Делегация или гости - Лялька пляшет. Завуч смотрела на нее, как художник, которому предложили купить его картину для музея. В обыденной жизни Лялька по-прежнему прилежно училась, обзавелась множеством приятелей, но не подруги, ни мальчика у нее так и не случилось. Она все также предпочитала джинсы и брюки платьям и юбкам, носила балахонистые майки. С другой стороны, это было рационально и разумно, когда по два часа едешь в метро и электричке.
- Ба, пятерка, - отчиталась она бабушке. - Мы идем посидеть в кафешке, отметить. Меня мальчишки проводят до Казанского, я тебе позвоню, как буду подъезжать. И как сяду в электричку. И из кафе. Хорошо, не поздно. Бабуль, я побежала, а то только меня ждут.
Последний месяц у Лизы с Лялькой не совпадал график. То Ляльке назначат экзамен на вторую половину дня, то отпустят пораньше после консультаций. И как-то постепенно Лялька стала уезжать и приезжать самостоятельно, не каждый день, но довольно часто. Сначала Лиза побаивалась отпускать ее одну, но ведь не будешь ее вечно за руку водить. Девочка повзрослела, привыкла. На всякий случай дед подарил ей газовый баллончик и заставил носить во всех карманах пакетики с красным перцем. По счастью, Ляльке ни разу не пришлось проверить эффективность ни того, ни другого.
На завтра у них были билеты домой, на все лето. Это были последние длинные каникулы, после второго курса уже начнется практика по профилю. Но, если честно, кроме дедушки, Лялька не ждала от приезда домой ничего хорошего. Здесь была тесная квартирка, шум, суета и пробки, но это была её жизнь, и она ей очень нравилась. А вот Лиза рвалась к мужу. Она устала от города, от разъездов, от такой резкой смены образа жизни. И робко загадывала, что когда-нибудь, когда Лялька станет повзрослее, и ей исполнится хотя бы семнадцать, она сможет вернуться домой к мужу и ездить к Ляльке только в гости.
Вы слышали когда-нибудь выражение «Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться»? Лиза, когда думала, что с третьего курса Лялька будет жить самостоятельно, имела в виду совсем другое. А случилось, как случилось…
Лялька два года училась на «отлично», единственная четверка по английскому, и ту пересдавала дважды, но все-таки получила заслуженную пятерку. Осталась на практику, потом стала помогать в приемной комиссии, нашла еще подработку - по вечерам мыла пол в техникуме, пока уборщицы по очереди ходили в отпуск. К бабушке и дедушке приехала всего на две недели, в августе.
- Бабуль, ты что все суетишься, я столько не съем! - смеялась Лялька, сидя с ногами на кухонном диванчике. - И котлеты, и пирожки, и окрошка!
- Я еще торт сделала, твой любимый, - Лиза села на табуретку, обмахнулась полотенцем.
- Ты что-то бледная, ба, - Лялька доела окрошку, схватила кусочек пиццы. - Вкусно!
- Да жара, будь она не ладна, - Лиза вытерла мокрый лоб. - Ты на озеро хочешь?
- Еще спрашиваешь! Сегодня поедем?
- Да хоть сейчас. А вечером к Лопатиным, они в баню приглашали. Ты Кристинку давно не видела, она подросла, бегает, лопочет, такая хорошенькая!
- Давай, - Лялька налила из запотевшего кувшина компота, полюбовалась ярким цветом. Отпила, облизнула пухлую нижнюю губку, выпила залпом. - Бабуль, ты полежи, я посуду помою.
Вскочила, бодро загремела тарелками. Лиза прилегла тут же, на жесткое сиденье, подсунула под голову маленькую подушечку. Голова болела третий день, давление никак сбить не могла. Действительно, жара, и хлопоты. Так соскучилась по внучке, волновалась не по делу, готовила, как на юбилей или небольшую свадьбу. То и дело сердце начинало стучать где-то в горле, накатывала слабость, кто-то забирал весь воздух, и она поскорее садилась, пытаясь переждать приступ, а через несколько минут вскакивала и опять принималась за дела. Захара эти дни она почти не видела. Дед нашел «калым» - взялся провести проводку в квартире у знакомых, потом там же поменял сантехнику и начал класть плитку в ванной.
- Да как-то само получилось, - рассказывал он жене несколько дней назад, вернувшись поздно вечером, усталый настолько, что есть не хотелось. - Ты, говорит, можешь? Да могу, что тут хитрого. Давай, мне все равно кому деньги отдавать, а ты мужик надежный, делаешь на совесть. Да и деньги нужны, Ляльку приодеть, может, путевку куда купить на зимние каникулы. Что это, девчонка все каникулы со шваброй, а я на диване лежать?
На озеро поехали двумя семьями, Лопатины, конечно, тоже соблазнились. Озеро было очень древним, как краеведы говорили, и очень красивым. Сосновый бор по берегу, холмы. В учебниках по краеведению гордо писали «маленькая Швейцария». Все выходные местные жили на берегу в палатках, а то и просто ночевали на старых одеялах, благо, берег был ровный, песчаный, а погода теплой. Вот и в эту субботу у озера яблоку некуда было упасть, машины парковали на окраине соседней деревни, шли пешком минут семь. Компания приехала уже к обеду, старшие сели в тени под соснами, Кристинка бегала с визгом, как крольчонок, Лялька пошла купаться с Костей и Таней. К вечеру поехали на дачу к Лопатиным, Володя с сыном жарили шашлык, Елена с невесткой хлопотали, накрывая стол в беседке, Лялька пошла посмотреть огромный цветник, фотографировала, нюхала розы. Так хорошо было дома, вернее - с бабулей и дедом. Захар с Лизой пошли в баню первыми, он коротко ополоснулся, она осталась посидеть во влажном пару.
- Мне кажется, у меня даже голова перестает болеть, правильно говорят - баня лечит, - часто говорила она мужу.
- Шашлыки готовы, - крикнул от мангала Владимир. - Лена, зови всех за стол!
- А где у нас Лиза-то? - спохватилась хозяйка. - Неужели моется еще?
Пошла позвать подругу, зашла в просторный предбанник. Елизавета Ивановна сидела спиной к двери в старом кресле, с расческой в руке.
- Лиз, мы тебя потеряли. Пошли ужинать, - подошла Елена. - Лиза? Лиза!
На пронзительный горький крик прибежали мужчины, Таня. Лялька шла на негнущихся ногах с другой половины участка и в ушах у нее что-то грохотало. Подошла, посмотрела на деда, плачущую тетю Лену. Только на бабушку смотреть было страшно.
- Скорую я вызвал, - тихо сказал крестный. - Едет уже.
Отупевшая от горя Лялька сидела на ступеньках и смотрела, как Володя с сыном грузят в машину носилки, покрытые белой простыней. Женщина в медицинском костюме что-то писала за самодельным столом под яблоней. Подъехала полицейская машина, какие-то люди в форме ходили, что-то спрашивали, за забором стали собираться соседи. Ляльке казалось, что она спит и вот-вот проснется, вот-вот проснется и все кончится!
- А где Захар? - подошел Володя Лопатин. - Лялька, ты деда видела?
Лялька помотала головой.
- Лена, где Захар? - мужчину вдруг пробрал мороз по коже. - Костя!
Захара нашли в кухне на полу. На столе стакан с водой, упаковка валидола.
- Инфаркт, - говорила в телефон врач. - Не знаю, довезем ли. Еще машину пришлите, тело забрать.
Захар прожил сутки.
Их хоронили в один день, огромное количество народа пришло их проводить. Большинство из сочувствия - супругов знал весь город, кто-то из любопытства.
- Как в сериале, - качали головой досужие кумушки.
Лялька не понимала ничего. Оттолкнула протянутый кем-то черный платок, вырывалась из сочувствующих объятий. Она ничего не понимала. Как это, дед и бабушка умерли? А она? Как же она? Она не могла плакать. Не могла говорить.
По русскому обычаю, денег Павлу несли все, кто приходил проститься. Выделили деньги и с РЖД, где до пенсии работал Захар, и с его последней работы. Володя и Костя Лопатины, которые занимались всем - договорились с похоронной компанией, с кладбищем, заказали панихиду и отпевание в церкви, еще тысячей мелочей, знакомых всем, несколько раз подходили к Павлу, спрашивали, согласовывали.
- Дешевку не берите, для отца и мамы мне ниче не жалко, - горячился мужчина. - Вы заплатите, я за все сразу деньги отдам.
Лопатины переглянулись - от Павла шел несильный, но внятный запах спиртного.
Поминки готовили в кафе, в котором много лет работала Лиза. Хозяйка, заплаканная, в черном платке, не взяла денег.
- Нет, нет, - она отвела руку Лены Лопатиной с конвертом. - Все девочки сложились на продукты, за работу ничего не надо и за аренду. Мы для Лизы нашей… - махнула рукой.
С поминок поехали к Морозовым - собрать кое-какие вещи для Ляльки. Лялька не захотела идти, отказалась даже выйти из машины.
- Поедем домой, Володь, - устало проговорила Лена, выйдя через минуту с небольшим пакетом. - Мы все устали, не спали, давайте просто ляжем. Обо всем подумаем завтра.
Костя отвез жену с дочкой к теще, решив остаться у родителей, лег на диване в большой комнате. Ляльке постелили в бывшей комнате Кости. Лена уговорила ее поесть - в кафе Лялька ни к чему не притронулась, проводила умыться.
- Лялька, выпей, - протянула стакан с соком, таблетку. - Поспишь. Нельзя так.
Лялька выпила, молча ушла, но не заснула. Лежала, уставившись в потолок. Лена осторожно заглянула, потом зашла. Села рядом.
- Поплачь, детонька, - погладила ее по руке. - Нельзя в себе держать, легче будет. Поплачь.
Лялька хотела бы заплакать, но слезы ледяным колом застыли в груди, давили, распирали. Она никак не могла вздохнуть глубоко, не то, что разрыдаться. Холод расползался по телу, она начала дрожать все сильнее. Лена, так и сидевшая в ногах, закутала в одеяло, обняла, беззвучно плача.
К утру Ляльку сморило. Она уснула рядом с обнявшей ее тетей Леной, тоже измученной. Лена, кажется, только-только задремала, как зазвенел телефон. Она поднялась, от усталости не соображая, где вчера оставила телефон, побрела в прихожую. Угрюмый Володя, небритый, с мешками под глазами, стоял с трубкой в руках, слушал, потом коротко сказал «приедем сейчас» и повернулся к жене.
- Нина звонила, соседка Морозовых, - пояснил не сообразившей сразу Лене. - Пашка, похоже, всю ночь гулял, а сейчас шум какой-то, то ли дерутся, то ли… *** разберешь. Сейчас Костю подниму и съездим.
- Надо было вчера у него деньги забрать, - сердито выговорила жена. - Мы все деньги с книжки сняли на похороны, а он все, что люди надавали, за ночь про*рал.
- Да что мне, драться с ним, что ли, - вспыхнул мужик.
- Я с вами поеду, - в арке стояла бледная Лялька. Лопатины переглянулись и попробовали отговорить, но Лялька уперлась.
- Я пешком уйду, - пригрозила.
Приехали, остановили машину у ворот. Дверь во двор, в дом была открыта, слышался голос Павла, какой-то шум. Когда вошли, Лялька оторопела. Уютная комната, прибранная кухня, бабушкины вещи, посуда - все было перевернуто, раскинуто. Выдвинуты ящики из стенки, шкафов.
- Ты что творишь, урод?! - Володя подошел, тряхнул Павла.
- Деньги где? Карточки, сберкнижка? - пьяный до невменяемости Пашка уставился на Лопатина. - У них деньги были. Я знаю! Вы ***?! Документы на квартиру где?! Отдай, ***! Ты спрятала! - кинулся на Лену. - Они думали, я дурак, прав не знаю! - повернулся к Ляльке. - Моя теперь квартира, поняла? А если на тебя оформили, мудрЫе, то ты несовершеннолетняя, поняла?! Ты никто, поняла?! Раз-ба-ло-ва-ли, посмотри! В Москве учиться! А вот *** тебе теперь!
У Ляльки что-то взорвалось в голове. Она уже не слышала мата, не видела, как взбешенный Костя скрутил Пашку.
- Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! Лучше бы ты умер! Это из-за вас бабушка умерла! И дедушка! Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я вас ненавижу!
Лялька кричала, срывая горло, глаза закатились, начались судороги.
- Лялька, девочка, - перепуганная Лена, Володя кинулись к ней, подхватили, Костя набрал скорую. Она не помнила, как ее кололи приехавшие медики, давали кислород, как ее привезли к Лопатиным. Она не знала, что мужики заперли Пашку в сарае, а когда проспался, вытряхнули из него оставшиеся деньги.
- Квартира оформлена на мое имя, - взяв обмякшего Пашку за грудки и встряхнув, как щенка, говорил Костя. - Жить в ней будет Лялька. И деньги я ей отдам, что от дядь Захара и теть Лизы остались. А если ты, подонок, хоть пальцем ее тронешь, если хоть на метр к ней подойдешь, я тебя, урода, пришибу. За такую мразь отсидеть - удовольствие. Ты меня понял, сволочь?!
Она проспала сутки, а еще через день уехала в Москву.
Телефон звонил пять раз на дню, сыпались сообщения, звякал скайп. Звонила в основном тетя Лена, сообщения писали Таня и дядя Володя, а Костя утром и вечером вызывал ее по скайпу, хотя бы на пару минут. Еще перед отъездом крестный ее очень серьезно предупредил.
- Лялька, если ты хоть раз не ответишь на звонок или сообщение, я немедленно покупаю билет и выезжаю в Москву. Ты поняла?
Лялька кивнула. Говорить было трудно в прямом и переносном смысле слова.
- Лялька, если какие-то проблемы, трудности, в чем-то помощь нужна - обязательно звони. Я тебя очень прошу, пожалуйста, пообещай, - тетя Лена, кажется, едва сдерживала слезы. - Мы приедем сразу.
- Мы друг другу не чужие, - дядя Володя сидел, сгорбившись, положив большие руки на столешницу. - Ты не забывай нас.
Лялька чувствовала одновременно и благодарность, и неловкость. Еще ей казалось, что Лопатины пытаются заменить ей бабушку и деда, и все в ней протестовало. Но чувство справедливости кричало - они ведь всегда относились к ней по-доброму. Брали в гости с ночевкой, крестный ей подарки дарил без повода, играл с ней, покупал билеты в кино. И еще она понимала, что эта семья - единственные люди, к кому она может обратиться с просьбой, они говорят ей все это не из самолюбования, не потому, что «так надо».
Не успела она сесть и разложить листочки, на которых угловатым почерком было описано, в чем состоял полководческий гений М.И. Кутузова в Бородинском сражении и как относился автор к Анне Павловне Шерер и ее гостям, как педагог, Геннадий Тимофеевич, потянул к себе зачетку, крупно написал «зачтено» и расписался. Лялька, по выражению Пашки Киселева, прифигела. Судя по всему, остальной курс тоже. Тубакин подвинул зачетку онемевшей Ляльке.
- Только что мы все видели, а некоторые даже читали, - Геннадий Тимофеевич пошевелил густыми бровями, оглядывая студентов в надежде с первого взгляда определить читавших, обернулся к вставшей Ляльке. - Сцену, в которой Наташа Ростова танцует народный танец. И, цитируя Толстого, я могу сказать и про вас - она умела понять все то, что было во всяком русском человеке. Я до сих пор под неизгладимым впечатлением. Кроме того, я знаю ваш уровень. Зачет вы заслужили автоматом.
Из аудитории Лялька вышла Ростовой. Родной фамилией ее называли только преподаватели.
Танцы стали фишкой, визиткой и чем угодно. Праздничный концерт - Морозова, с тебя номер, а лучше два. Делегация или гости - Лялька пляшет. Завуч смотрела на нее, как художник, которому предложили купить его картину для музея. В обыденной жизни Лялька по-прежнему прилежно училась, обзавелась множеством приятелей, но не подруги, ни мальчика у нее так и не случилось. Она все также предпочитала джинсы и брюки платьям и юбкам, носила балахонистые майки. С другой стороны, это было рационально и разумно, когда по два часа едешь в метро и электричке.
- Ба, пятерка, - отчиталась она бабушке. - Мы идем посидеть в кафешке, отметить. Меня мальчишки проводят до Казанского, я тебе позвоню, как буду подъезжать. И как сяду в электричку. И из кафе. Хорошо, не поздно. Бабуль, я побежала, а то только меня ждут.
Последний месяц у Лизы с Лялькой не совпадал график. То Ляльке назначат экзамен на вторую половину дня, то отпустят пораньше после консультаций. И как-то постепенно Лялька стала уезжать и приезжать самостоятельно, не каждый день, но довольно часто. Сначала Лиза побаивалась отпускать ее одну, но ведь не будешь ее вечно за руку водить. Девочка повзрослела, привыкла. На всякий случай дед подарил ей газовый баллончик и заставил носить во всех карманах пакетики с красным перцем. По счастью, Ляльке ни разу не пришлось проверить эффективность ни того, ни другого.
На завтра у них были билеты домой, на все лето. Это были последние длинные каникулы, после второго курса уже начнется практика по профилю. Но, если честно, кроме дедушки, Лялька не ждала от приезда домой ничего хорошего. Здесь была тесная квартирка, шум, суета и пробки, но это была её жизнь, и она ей очень нравилась. А вот Лиза рвалась к мужу. Она устала от города, от разъездов, от такой резкой смены образа жизни. И робко загадывала, что когда-нибудь, когда Лялька станет повзрослее, и ей исполнится хотя бы семнадцать, она сможет вернуться домой к мужу и ездить к Ляльке только в гости.
Глава 4.
Вы слышали когда-нибудь выражение «Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться»? Лиза, когда думала, что с третьего курса Лялька будет жить самостоятельно, имела в виду совсем другое. А случилось, как случилось…
Лялька два года училась на «отлично», единственная четверка по английскому, и ту пересдавала дважды, но все-таки получила заслуженную пятерку. Осталась на практику, потом стала помогать в приемной комиссии, нашла еще подработку - по вечерам мыла пол в техникуме, пока уборщицы по очереди ходили в отпуск. К бабушке и дедушке приехала всего на две недели, в августе.
- Бабуль, ты что все суетишься, я столько не съем! - смеялась Лялька, сидя с ногами на кухонном диванчике. - И котлеты, и пирожки, и окрошка!
- Я еще торт сделала, твой любимый, - Лиза села на табуретку, обмахнулась полотенцем.
- Ты что-то бледная, ба, - Лялька доела окрошку, схватила кусочек пиццы. - Вкусно!
- Да жара, будь она не ладна, - Лиза вытерла мокрый лоб. - Ты на озеро хочешь?
- Еще спрашиваешь! Сегодня поедем?
- Да хоть сейчас. А вечером к Лопатиным, они в баню приглашали. Ты Кристинку давно не видела, она подросла, бегает, лопочет, такая хорошенькая!
- Давай, - Лялька налила из запотевшего кувшина компота, полюбовалась ярким цветом. Отпила, облизнула пухлую нижнюю губку, выпила залпом. - Бабуль, ты полежи, я посуду помою.
Вскочила, бодро загремела тарелками. Лиза прилегла тут же, на жесткое сиденье, подсунула под голову маленькую подушечку. Голова болела третий день, давление никак сбить не могла. Действительно, жара, и хлопоты. Так соскучилась по внучке, волновалась не по делу, готовила, как на юбилей или небольшую свадьбу. То и дело сердце начинало стучать где-то в горле, накатывала слабость, кто-то забирал весь воздух, и она поскорее садилась, пытаясь переждать приступ, а через несколько минут вскакивала и опять принималась за дела. Захара эти дни она почти не видела. Дед нашел «калым» - взялся провести проводку в квартире у знакомых, потом там же поменял сантехнику и начал класть плитку в ванной.
- Да как-то само получилось, - рассказывал он жене несколько дней назад, вернувшись поздно вечером, усталый настолько, что есть не хотелось. - Ты, говорит, можешь? Да могу, что тут хитрого. Давай, мне все равно кому деньги отдавать, а ты мужик надежный, делаешь на совесть. Да и деньги нужны, Ляльку приодеть, может, путевку куда купить на зимние каникулы. Что это, девчонка все каникулы со шваброй, а я на диване лежать?
На озеро поехали двумя семьями, Лопатины, конечно, тоже соблазнились. Озеро было очень древним, как краеведы говорили, и очень красивым. Сосновый бор по берегу, холмы. В учебниках по краеведению гордо писали «маленькая Швейцария». Все выходные местные жили на берегу в палатках, а то и просто ночевали на старых одеялах, благо, берег был ровный, песчаный, а погода теплой. Вот и в эту субботу у озера яблоку некуда было упасть, машины парковали на окраине соседней деревни, шли пешком минут семь. Компания приехала уже к обеду, старшие сели в тени под соснами, Кристинка бегала с визгом, как крольчонок, Лялька пошла купаться с Костей и Таней. К вечеру поехали на дачу к Лопатиным, Володя с сыном жарили шашлык, Елена с невесткой хлопотали, накрывая стол в беседке, Лялька пошла посмотреть огромный цветник, фотографировала, нюхала розы. Так хорошо было дома, вернее - с бабулей и дедом. Захар с Лизой пошли в баню первыми, он коротко ополоснулся, она осталась посидеть во влажном пару.
- Мне кажется, у меня даже голова перестает болеть, правильно говорят - баня лечит, - часто говорила она мужу.
- Шашлыки готовы, - крикнул от мангала Владимир. - Лена, зови всех за стол!
- А где у нас Лиза-то? - спохватилась хозяйка. - Неужели моется еще?
Пошла позвать подругу, зашла в просторный предбанник. Елизавета Ивановна сидела спиной к двери в старом кресле, с расческой в руке.
- Лиз, мы тебя потеряли. Пошли ужинать, - подошла Елена. - Лиза? Лиза!
На пронзительный горький крик прибежали мужчины, Таня. Лялька шла на негнущихся ногах с другой половины участка и в ушах у нее что-то грохотало. Подошла, посмотрела на деда, плачущую тетю Лену. Только на бабушку смотреть было страшно.
- Скорую я вызвал, - тихо сказал крестный. - Едет уже.
Отупевшая от горя Лялька сидела на ступеньках и смотрела, как Володя с сыном грузят в машину носилки, покрытые белой простыней. Женщина в медицинском костюме что-то писала за самодельным столом под яблоней. Подъехала полицейская машина, какие-то люди в форме ходили, что-то спрашивали, за забором стали собираться соседи. Ляльке казалось, что она спит и вот-вот проснется, вот-вот проснется и все кончится!
- А где Захар? - подошел Володя Лопатин. - Лялька, ты деда видела?
Лялька помотала головой.
- Лена, где Захар? - мужчину вдруг пробрал мороз по коже. - Костя!
Захара нашли в кухне на полу. На столе стакан с водой, упаковка валидола.
- Инфаркт, - говорила в телефон врач. - Не знаю, довезем ли. Еще машину пришлите, тело забрать.
Захар прожил сутки.
Их хоронили в один день, огромное количество народа пришло их проводить. Большинство из сочувствия - супругов знал весь город, кто-то из любопытства.
- Как в сериале, - качали головой досужие кумушки.
Лялька не понимала ничего. Оттолкнула протянутый кем-то черный платок, вырывалась из сочувствующих объятий. Она ничего не понимала. Как это, дед и бабушка умерли? А она? Как же она? Она не могла плакать. Не могла говорить.
По русскому обычаю, денег Павлу несли все, кто приходил проститься. Выделили деньги и с РЖД, где до пенсии работал Захар, и с его последней работы. Володя и Костя Лопатины, которые занимались всем - договорились с похоронной компанией, с кладбищем, заказали панихиду и отпевание в церкви, еще тысячей мелочей, знакомых всем, несколько раз подходили к Павлу, спрашивали, согласовывали.
- Дешевку не берите, для отца и мамы мне ниче не жалко, - горячился мужчина. - Вы заплатите, я за все сразу деньги отдам.
Лопатины переглянулись - от Павла шел несильный, но внятный запах спиртного.
Поминки готовили в кафе, в котором много лет работала Лиза. Хозяйка, заплаканная, в черном платке, не взяла денег.
- Нет, нет, - она отвела руку Лены Лопатиной с конвертом. - Все девочки сложились на продукты, за работу ничего не надо и за аренду. Мы для Лизы нашей… - махнула рукой.
С поминок поехали к Морозовым - собрать кое-какие вещи для Ляльки. Лялька не захотела идти, отказалась даже выйти из машины.
- Поедем домой, Володь, - устало проговорила Лена, выйдя через минуту с небольшим пакетом. - Мы все устали, не спали, давайте просто ляжем. Обо всем подумаем завтра.
Костя отвез жену с дочкой к теще, решив остаться у родителей, лег на диване в большой комнате. Ляльке постелили в бывшей комнате Кости. Лена уговорила ее поесть - в кафе Лялька ни к чему не притронулась, проводила умыться.
- Лялька, выпей, - протянула стакан с соком, таблетку. - Поспишь. Нельзя так.
Лялька выпила, молча ушла, но не заснула. Лежала, уставившись в потолок. Лена осторожно заглянула, потом зашла. Села рядом.
- Поплачь, детонька, - погладила ее по руке. - Нельзя в себе держать, легче будет. Поплачь.
Лялька хотела бы заплакать, но слезы ледяным колом застыли в груди, давили, распирали. Она никак не могла вздохнуть глубоко, не то, что разрыдаться. Холод расползался по телу, она начала дрожать все сильнее. Лена, так и сидевшая в ногах, закутала в одеяло, обняла, беззвучно плача.
К утру Ляльку сморило. Она уснула рядом с обнявшей ее тетей Леной, тоже измученной. Лена, кажется, только-только задремала, как зазвенел телефон. Она поднялась, от усталости не соображая, где вчера оставила телефон, побрела в прихожую. Угрюмый Володя, небритый, с мешками под глазами, стоял с трубкой в руках, слушал, потом коротко сказал «приедем сейчас» и повернулся к жене.
- Нина звонила, соседка Морозовых, - пояснил не сообразившей сразу Лене. - Пашка, похоже, всю ночь гулял, а сейчас шум какой-то, то ли дерутся, то ли… *** разберешь. Сейчас Костю подниму и съездим.
- Надо было вчера у него деньги забрать, - сердито выговорила жена. - Мы все деньги с книжки сняли на похороны, а он все, что люди надавали, за ночь про*рал.
- Да что мне, драться с ним, что ли, - вспыхнул мужик.
- Я с вами поеду, - в арке стояла бледная Лялька. Лопатины переглянулись и попробовали отговорить, но Лялька уперлась.
- Я пешком уйду, - пригрозила.
Приехали, остановили машину у ворот. Дверь во двор, в дом была открыта, слышался голос Павла, какой-то шум. Когда вошли, Лялька оторопела. Уютная комната, прибранная кухня, бабушкины вещи, посуда - все было перевернуто, раскинуто. Выдвинуты ящики из стенки, шкафов.
- Ты что творишь, урод?! - Володя подошел, тряхнул Павла.
- Деньги где? Карточки, сберкнижка? - пьяный до невменяемости Пашка уставился на Лопатина. - У них деньги были. Я знаю! Вы ***?! Документы на квартиру где?! Отдай, ***! Ты спрятала! - кинулся на Лену. - Они думали, я дурак, прав не знаю! - повернулся к Ляльке. - Моя теперь квартира, поняла? А если на тебя оформили, мудрЫе, то ты несовершеннолетняя, поняла?! Ты никто, поняла?! Раз-ба-ло-ва-ли, посмотри! В Москве учиться! А вот *** тебе теперь!
У Ляльки что-то взорвалось в голове. Она уже не слышала мата, не видела, как взбешенный Костя скрутил Пашку.
- Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! Лучше бы ты умер! Это из-за вас бабушка умерла! И дедушка! Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я вас ненавижу!
Лялька кричала, срывая горло, глаза закатились, начались судороги.
- Лялька, девочка, - перепуганная Лена, Володя кинулись к ней, подхватили, Костя набрал скорую. Она не помнила, как ее кололи приехавшие медики, давали кислород, как ее привезли к Лопатиным. Она не знала, что мужики заперли Пашку в сарае, а когда проспался, вытряхнули из него оставшиеся деньги.
- Квартира оформлена на мое имя, - взяв обмякшего Пашку за грудки и встряхнув, как щенка, говорил Костя. - Жить в ней будет Лялька. И деньги я ей отдам, что от дядь Захара и теть Лизы остались. А если ты, подонок, хоть пальцем ее тронешь, если хоть на метр к ней подойдешь, я тебя, урода, пришибу. За такую мразь отсидеть - удовольствие. Ты меня понял, сволочь?!
Она проспала сутки, а еще через день уехала в Москву.
Телефон звонил пять раз на дню, сыпались сообщения, звякал скайп. Звонила в основном тетя Лена, сообщения писали Таня и дядя Володя, а Костя утром и вечером вызывал ее по скайпу, хотя бы на пару минут. Еще перед отъездом крестный ее очень серьезно предупредил.
- Лялька, если ты хоть раз не ответишь на звонок или сообщение, я немедленно покупаю билет и выезжаю в Москву. Ты поняла?
Лялька кивнула. Говорить было трудно в прямом и переносном смысле слова.
- Лялька, если какие-то проблемы, трудности, в чем-то помощь нужна - обязательно звони. Я тебя очень прошу, пожалуйста, пообещай, - тетя Лена, кажется, едва сдерживала слезы. - Мы приедем сразу.
- Мы друг другу не чужие, - дядя Володя сидел, сгорбившись, положив большие руки на столешницу. - Ты не забывай нас.
Лялька чувствовала одновременно и благодарность, и неловкость. Еще ей казалось, что Лопатины пытаются заменить ей бабушку и деда, и все в ней протестовало. Но чувство справедливости кричало - они ведь всегда относились к ней по-доброму. Брали в гости с ночевкой, крестный ей подарки дарил без повода, играл с ней, покупал билеты в кино. И еще она понимала, что эта семья - единственные люди, к кому она может обратиться с просьбой, они говорят ей все это не из самолюбования, не потому, что «так надо».
