Бесконечно рассказывала про папу - какой он смелый, как здорово летает.
- Обожание до придыхания, - смеялась Людмила Евгеньевна.
- Пилотом будешь? - улыбаясь, переспросил Игорь Вадимович, когда Милаха ему по дороге из аэропорта выпалила все свои восторги.
- Да! Как папа!
- Надо нам с тобой в парк аттракционов съездить, - предложил дедушка. - Вестибулярный аппарат потренировать.
- Ура! - Ками даже в ладоши захлопала, глаза сияли, как два прожектора.
Жизнь у Милашки на каникулах была насыщенная, нескучная и радостная. На даче они зажигали с Игорёхой и Андрюхой, за день чего только не успевали - купаться в речке, загорать, играть во всё на свете. Есть смородину прямо с куста и землянику с грядки, щавель до зелёного языка и оскомины, вечером поливать из шлангов цветы, грядки и друг друга. В выходные, а часто и в будни, если Никита и Кирилл были не заняты, ездили на озёра и в лес, ходили в походы. Иногда, соскучившись по цивилизации, просились в городок - повидаться с друзьями и подружками. Бояться там было нечего, они были самостоятельные и разогреть себе обед или сделать бутерброд могли запросто. А потому, пока взрослые были на работе, молодёжь тусила себе в компании в своё удовольствие.
Камилла как раз отводила и нашла очень удобное место, чтобы спрятаться. Осторожно прокралась между боярышником и жасмином, встала так, чтобы можно было незамеченной выскочить на дорожку, когда мимо пробежит водящий, и добежать «застукаться». Она так увлеклась, высматривая Марса Абдульмянова, что не сразу почувствовала, что кто-то трогает её за плечо. Оглянулась - какая-то женщина, кажется, знакомая.
- Здравствуйте, - сказала вежливая Камилла шёпотом.
- Как ты выросла, деточка, - ласково защебетала женщина. Чуткое детское ухо уловило неискренность, Милаха насторожилась. - Ты меня совсем не помнишь?
Девочка пожала плечами, по личику пробежала гримаса нетерпения и толики любопытства - что эта тётенька от неё хочет.
- Что, надоела папочке-то, сюда сплавили? - глаза у женщины стали колючими.
Камилла не понимала, что этой тётке от неё надо, и уже хотела уйти, но не успела.
- А своего родят - совсем не нужна будешь! И «бабулечке» с «дедулечкой» тоже.
Милаха отступала от злой ведьмы, пока не упёрлась спиной в ветки.
- Потому что ты им чужая! - тётка торжествовала. - Твоего родного-то отца выжили, уехал. И тебя выбросят, как кутёнка!
Она ещё что-то говорила, шипела вслед, но Камилла продралась сквозь кусты и бежала, бежала со всех ног, не видя куда. Вслед кричали мальчишки, попробовали догнать, не смогли. Она пробежала парк, забралась в какие-то дебри за мусорные контейнеры и гаражи, забилась в угол, обхватила себя руками, сжалась в комочек. Она почти не помнила себя в два, три года, ей казалось, что они всегда жили так, как сейчас - с мамой, папой, бабушкой и дедушкой, тётей Ритой и кучей дядек. Все её любили, баловали, она всех любила, а теперь ей казалось, что весь её цветной счастливый мир эта женщина заляпала чёрной краской. Милашка не совсем поняла, что сказала эта злая тётка. Как это - она не родная? Кому не родная? Как это - выбросят, как кутёнка? У них в семье никогда никого не выбрасывали, наоборот, подбирали и котят, и собачек, лечили, кормили, пристраивали. Маленькая голова шла кругом от разных мыслей. Про какого родного отца говорила тётенька? У неё же папа!
Андрюшка Колодей не видел и не слышал, с кем и о чём говорила Камилла перед тем, как убежать. Но он догадался собрать всю компанию, расспросил, отмахиваясь от встречных вопросов, выяснил, что Милаха убежала после того, как к ней подошла Наталья Владимировна, та, которая раньше няней в детском саду работала, и что-то сказала.
- А потом ушла, довольная такая, - закончила Иринка Сухова.
Андрей немного подумал, пока все галдели и скомандовал.
- Тихо! - вытащил из кармана телефон, набрал тётю Милу, довольно связно рассказал, с кем Милашка встретилась и после этого убежала в слезах, а они её идут искать. Пообещал позвонить, когда найдут, отключился и обвёл команду взглядом. - Делимся по двое, ищем каждый в своём секторе, кто найдет - звоните мне и Людмиле Евгеньевне!
Людмила подняла на ноги не только мужа, сыновей, но Русановых и Колодеев. Она бы весь Центр на поиски отправила, но Игорь Вадимович остановил. И вообще, веско и спокойно снизил градус её паники.
- Мила, успокойся. Что, ребёнок в тайге потерялся - цепью идти? Или у нас город-миллионник? Дети всё кругом обшарят, они все закоулки лучше нас знают, мы обойдем задворки и углы рядом с парком, с домом. Милашка найдётся, - тряхнул жену за плечо, на секунду прижал к себе. - Давай, поехали.
Облава не удалась. Не успели Серебро сесть в машину на стоянке, как позвонил Игорёк Колодей.
- Крёстная, я её нашёл! Только она там сидит и домой идти не хочет, - он рассказал, где именно Милашка сидит и что они с Андрюхой рядом и её одну никуда не пустят.
- Милашенция, - дед говорил ровно и ласково. - А мы сегодня пораньше освободились с бабушкой, за тобой решили заехать. Ну что, поехали? Парни, садитесь в машину. Давай помогу, - шагнул, поднял, несмотря на молчаливое сопротивление. Пока шли к машине, бабушка, улыбаясь, гладила малышку по спине и рассказывала, что они сейчас поужинают и будут печь печенье на завтра, а еще звонили Кир и Кит и намекали на какой-то сюрприз.
Камилла свернулась улиткой на заднем сиденье, молча отвернулась к окну. Мила смотрела на напряжённые мышцы, упрямое - мамино - выражение лица, заплаканные глаза и пыталась построить будущий разговор с внучкой. Или лучше пусть Игорь с ней поговорит? Она ему больше рассказывает своих секретиков, они вдвоём вообще любят поговорить о чём угодно перед сном. Приехали, Колодеев встречал отец, Милашка прошла мимо, низко опустив голову. Взрослые переглянулись, Саша заговорил со своими мальчишками, Серебро, как всегда, перекинулись с ним несколькими фразами, поднялись к себе, настраиваясь на тяжёлый разговор. Пока переоделись, вымыли руки, гадали, куда подевалась Камилла. Решили, что опять забилась в угол у себя в комнате, Игорь поднялся проверить, вышел, покачал головой, прислушался и жестом позвал жену. Она догадливо сняла домашние туфли и неслышно поднялась по лестнице.
В приоткрытую дверь комнаты парней не было видно почти ничего, кроме длинных ног близнецов, зато слышно хорошо. Судя по ногам, на полу рядом сидели Никита и Кирилл, и у кого-то из них на коленках сидела Милашка.
- … смотри, это называется «Свидетельство о рождении». Это документ выдают каждому ребёнку сразу после роддома. Видишь, тут написано, что родилась Серебро Камилла Евгеньевна. Когда родилась и кто родители. Что написано?
- Отец Серебро Евгений Игоревич, мать Серебро Алина Павловна, - немного гнусаво из-за сопливого от слёз носа прочитала Милаха.
- Вот. Твои мама и папа записаны. Подпись стоит и печать. Значит, всё правильно, так? Что ты опять шмыгаешь?
- Не знаю, - на грани рёва.
- Ладно. Дальше смотри, это Женькина фотография в форме. На груди значок, знаешь, что это?
- Нет.
- Это называется группа крови. Их всего четыре, ну, потом в школе выучишь. У детей группа крови такая же, как у мамы или папы. Понимаешь?
Видимо, Милаха кивнула, потому что Кирилл продолжил.
- У Жени вторая группа крови - видишь, это римская цифра два. А у тебя какая?
Сопение.
- А ты посмотри, мама тебе специально браслетик на руку надела - там написана твоя группа крови и что у тебя аллергия на новокаин. Так что там у тебя?
- Два! - радостно. - Циферка два!
- Вот видишь, глупышка, - ласково-ласково. - А ты напридумывала себе, послушала Бабу-Ягу какую-то. Теперь поняла?
- Да!
-Ты самая-самая наша родная, самая любимая, - другой голос. - И папе твоему, и бабушке с дедушкой, и нам. Да?
- Да! - счастливо.
- А когда у тебя сестрёнки или братишки появятся, то это же здорово будет, правильно? Мы младшие, знаешь, как классно, что у тебя братья старшие, сестра. Они с нами и играли, и читали. Пикники нам устраивали, секреты делали.
- Уроки нам помогали учить, брали везде. Накосячим, они нас прикроют. Помнишь, мы курить пробовали и чуть сарай соседский не спалили? Родители до сих пор не знают. А они на нас так орали! Воспитывали.
- В школе или на улице никто не приставал - знали, что все встрянут. Так что чем больше братьев-сестёр, тем лучше, правильно я говорю, Милаха?
- Ага.
- Молодец.
- Милаха-умняха, хочешь младших теперь? Будешь у них командиршей и атаманшей.
- Хочу! Буду!
- Ладно. Иди давай, умывайся, а то ты вся полосатая. Там, наверное, у бабушки уже всё готово.
Игорь и Мила отступили в бывшую Ритину спальню, дождались, пока Милашка пробежит в ванную, и ушли в кухню. Мила нашарила в аптечке успокоительное, запила, начала доставать из холодильника кастрюлю, сотейник. Когда молодежь явилась ужинать, настроение за столом у всех было спокойное и радостное, никто к неприятной теме не возвращался. Может, Камилла чуть-чуть дольше, чем обычно, обнималась с бабушкой и дедом перед сном, да сыновья весь вечер сидели с родителями, разговаривали, рассказывали, а не уехали к девчонкам, и перед тем, как уйти к себе, по очереди обняли мать.
- Думаешь, они знают? - спросила Мила у мужа, прижимаясь к нему напитаться силой после неприятного дня. - Или догадываются?
- Я думаю, что им в любом случае это уже неважно. Они знают главное. И уверены в этом настолько, что смогли объяснить Милаше.
Помолчали.
- Я никогда так детьми не гордился, как сегодня, - проговорил Игорь. - Ни младшими, ни старшими.
Мила поцеловала его плечо, соглашаясь. Муж обнял её покрепче, притянул, касаясь губами волос, гладкого лба.
- Этой мерзавке так с рук не сойдет, - у Людмилы голос стал злым и напряжённым. - Я это так не оставлю.
- Завтра, - остановил её Игорь. - Всё завтра. А сегодня спи, родная…
Наталья Кончева вернулась домой в смешанных чувствах. Одновременно она находилась в язвительно-радостном настроении и немного трусила, представляя, что Людмила Серебро явится разбираться. Весь вечер прислушивалась к голосам во дворе, на лестнице, репетировала, что и как скажет, выдумывала колкости. Но никто не пришел ни в этот день, ни на следующий. Наталья Владимировна торжествовала и даже с гордостью рассказала закадычным приятельницам, как поставила наглую семейку на место. Те блестели глазками, улыбались, но тему не развили. Одна перевела разговор на другое, вторая нашла предлог и заторопилась уйти. Ещё одна в глаза спросила.
- Что, с Людмилой побоялась связываться, с ребёнком справилась? Что они тебе сделали, ты к ним привязалась?
Наталья Владимировна задохнулась от возмущения, по большей части потому, что не так-то просто было найти причину её ненависти к семье Серебро. Началось с банальной зависти, неприязни, а вылилось в ненависть до трясущихся рук и несвязной речи. Пока она ловила слова и воздух, приятельница неприятно усмехнулась и ушла, не попрощавшись. Наталья презрительно хмыкнула и пошла в другую сторону, хоть им было по дороге.
Через неделю, она уже и подзабывать стала о своём подвиге, в дверь позвонили. Она недавно проводила мужа на работу, гостей не ждала, открыла, ожидая увидеть соседку, за солью, например. Однако за дверью обнаружились два молодых человека, лет тридцати-тридцати пяти.
- Капитан Кораблев, - тот, что постарше, протянул раскрытое удостоверение.
- Старший лейтенант Арисов, - сделал тоже самое парень повыше.
- Кончева Наталья Владимировна? Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьей 155 Уголовного кодекса РФ - разглашение тайны усыновления. Пройдёмте.
К вечеру у дачи Серебро остановилась машина. С заднего сиденья выбралась зарёванная Кончева, муж остался сидеть за рулём. Позвонила в калитку, нетерпеливо притопывала, ожидая, пока хозяева откроют.
- Ой, Вадик, с приездом, - расплылась в улыбке.
- Здравствуйте, Наталья Владимировна. Проходите, - Вадим гостеприимно распахнул дверь, отступил, пропуская.
- Нет-нет, - Кончева затрясла головой. - Мне Людмила Евгеньевна нужна. Я здесь подожду.
- Хотя бы во двор зайдите, - Вадим показал на скамейку рядом с входом под аркой, увитой вьющимися розами. - Я сейчас позову маму.
Мила появилась через пару минут, Наталью, словно кипятком, ошпарило ненавистью.
- Людмила Евгеньевна, милая, да что ж это творится? - с несчастным лицом кинулась к врагине. - Какое уголовное дело? За что?!
- Наталья Владимировна, «за что», я думаю, тебе без меня уже объяснили. Скажи, что от меня нужно?
- Забери заявление! В ногах валяться буду, - сделала коленопреклоненное движение.
- Хватит, - Людмила жёстко взяла собеседницу за локоть, заставила выпрямиться.
- Заявление не заберу. Если тебе не сказали, там ещё гражданский иск есть, на возмещение морального вреда. Сто тысяч, конечно, не присудят, суд у нас самый гуманный в мире, но, надеюсь, хотя бы пятьдесят.
- У вас своих-то мало, без моих копеек…
- Не жалуюсь, нам хватает. Твои в детдом отправлю или в приют для животных.
- Отольются тебе мои слёзы. Ни за что, ни про что уголовное дело, деньги требуешь! Ничего, все под небом ходим… Сыновья военные…
Прозвучал сухой короткий звук пощёчины.
- Замолчи! - на Людмилу было страшно смотреть. Кончева попятилась, ошеломлённо держась за лицо. - Закрой свой рот и уходи, сейчас же!
Хлопнула дверца машины, взвизгнули шины, машина рванулась с места.
Мила неловко села на лавочку. Сердце колотилось, руки дрожали от гнева, сердце сжималось от дурного предчувствия.
- Чушь, - усилием воли взяла себя в руки, успокоилась. - Это просто пустые слова дурной злой бабы.
Закрыла глаза, шепча молитву. Послышался топот, Милашка подскочила, обняла за шею.
- Бабуля, а что ты здесь сидишь? Ты заболела? Что ты плачешь?!
- Ничего, моя ягода. Так, взгрустнулось чуточку. Но теперь всё прошло, - вытерла слёзы, прижала к себе внучку, крепко-крепко. - Пойдём, там уже, наверное, рёбрышки готовы и чай из чабреца Лина заварила. Ты голодная, Милашка?
Женя с Лялькой привезли новости. Его опять переводили, то ли на север, то ли на юг, от неопределённости Алина нервничала и была немного раздражительной, хоть и старательно, но порой безуспешно, сдерживалась. Свёкор и свекровь распределили отпуск так, чтобы с каждым из детей провести по неделе с небольшим, так что первые дни молодежь жила на даче одна, родители через день приезжали. Зато потом все снова переселились на дачу, включая Русановых-старших и Сашу Колодея - младшие и так там жили безвылазно вместе с Машей, и Клима с Алисой, прилетевших со своего Кольского полуострова. Лялька не сразу привыкла к многолюдью после того, как они прожили втроём почти год, но ничего против такого отпуска не имела, совсем наоборот. Вадима с Линой они застали, те уехали через четыре дня после их приезда, у них отпуск позже запланированного начался.
- Хорошо бы и с Волконскими увидеться, - помечтал Клим, на Ленские столбы не попавший. Алиса только вздохнула. Разговоры каждый день так или иначе сворачивали на отсутствующих родных, друзей. Вот и сейчас, ужинали и смотрели видео, присланное из Якутии, Рита очередную «экскурсию на удалёнке» проводила.
- Обожание до придыхания, - смеялась Людмила Евгеньевна.
- Пилотом будешь? - улыбаясь, переспросил Игорь Вадимович, когда Милаха ему по дороге из аэропорта выпалила все свои восторги.
- Да! Как папа!
- Надо нам с тобой в парк аттракционов съездить, - предложил дедушка. - Вестибулярный аппарат потренировать.
- Ура! - Ками даже в ладоши захлопала, глаза сияли, как два прожектора.
Жизнь у Милашки на каникулах была насыщенная, нескучная и радостная. На даче они зажигали с Игорёхой и Андрюхой, за день чего только не успевали - купаться в речке, загорать, играть во всё на свете. Есть смородину прямо с куста и землянику с грядки, щавель до зелёного языка и оскомины, вечером поливать из шлангов цветы, грядки и друг друга. В выходные, а часто и в будни, если Никита и Кирилл были не заняты, ездили на озёра и в лес, ходили в походы. Иногда, соскучившись по цивилизации, просились в городок - повидаться с друзьями и подружками. Бояться там было нечего, они были самостоятельные и разогреть себе обед или сделать бутерброд могли запросто. А потому, пока взрослые были на работе, молодёжь тусила себе в компании в своё удовольствие.
Камилла как раз отводила и нашла очень удобное место, чтобы спрятаться. Осторожно прокралась между боярышником и жасмином, встала так, чтобы можно было незамеченной выскочить на дорожку, когда мимо пробежит водящий, и добежать «застукаться». Она так увлеклась, высматривая Марса Абдульмянова, что не сразу почувствовала, что кто-то трогает её за плечо. Оглянулась - какая-то женщина, кажется, знакомая.
- Здравствуйте, - сказала вежливая Камилла шёпотом.
- Как ты выросла, деточка, - ласково защебетала женщина. Чуткое детское ухо уловило неискренность, Милаха насторожилась. - Ты меня совсем не помнишь?
Девочка пожала плечами, по личику пробежала гримаса нетерпения и толики любопытства - что эта тётенька от неё хочет.
- Что, надоела папочке-то, сюда сплавили? - глаза у женщины стали колючими.
Камилла не понимала, что этой тётке от неё надо, и уже хотела уйти, но не успела.
- А своего родят - совсем не нужна будешь! И «бабулечке» с «дедулечкой» тоже.
Милаха отступала от злой ведьмы, пока не упёрлась спиной в ветки.
- Потому что ты им чужая! - тётка торжествовала. - Твоего родного-то отца выжили, уехал. И тебя выбросят, как кутёнка!
Она ещё что-то говорила, шипела вслед, но Камилла продралась сквозь кусты и бежала, бежала со всех ног, не видя куда. Вслед кричали мальчишки, попробовали догнать, не смогли. Она пробежала парк, забралась в какие-то дебри за мусорные контейнеры и гаражи, забилась в угол, обхватила себя руками, сжалась в комочек. Она почти не помнила себя в два, три года, ей казалось, что они всегда жили так, как сейчас - с мамой, папой, бабушкой и дедушкой, тётей Ритой и кучей дядек. Все её любили, баловали, она всех любила, а теперь ей казалось, что весь её цветной счастливый мир эта женщина заляпала чёрной краской. Милашка не совсем поняла, что сказала эта злая тётка. Как это - она не родная? Кому не родная? Как это - выбросят, как кутёнка? У них в семье никогда никого не выбрасывали, наоборот, подбирали и котят, и собачек, лечили, кормили, пристраивали. Маленькая голова шла кругом от разных мыслей. Про какого родного отца говорила тётенька? У неё же папа!
Андрюшка Колодей не видел и не слышал, с кем и о чём говорила Камилла перед тем, как убежать. Но он догадался собрать всю компанию, расспросил, отмахиваясь от встречных вопросов, выяснил, что Милаха убежала после того, как к ней подошла Наталья Владимировна, та, которая раньше няней в детском саду работала, и что-то сказала.
- А потом ушла, довольная такая, - закончила Иринка Сухова.
Андрей немного подумал, пока все галдели и скомандовал.
- Тихо! - вытащил из кармана телефон, набрал тётю Милу, довольно связно рассказал, с кем Милашка встретилась и после этого убежала в слезах, а они её идут искать. Пообещал позвонить, когда найдут, отключился и обвёл команду взглядом. - Делимся по двое, ищем каждый в своём секторе, кто найдет - звоните мне и Людмиле Евгеньевне!
Людмила подняла на ноги не только мужа, сыновей, но Русановых и Колодеев. Она бы весь Центр на поиски отправила, но Игорь Вадимович остановил. И вообще, веско и спокойно снизил градус её паники.
- Мила, успокойся. Что, ребёнок в тайге потерялся - цепью идти? Или у нас город-миллионник? Дети всё кругом обшарят, они все закоулки лучше нас знают, мы обойдем задворки и углы рядом с парком, с домом. Милашка найдётся, - тряхнул жену за плечо, на секунду прижал к себе. - Давай, поехали.
Облава не удалась. Не успели Серебро сесть в машину на стоянке, как позвонил Игорёк Колодей.
- Крёстная, я её нашёл! Только она там сидит и домой идти не хочет, - он рассказал, где именно Милашка сидит и что они с Андрюхой рядом и её одну никуда не пустят.
- Милашенция, - дед говорил ровно и ласково. - А мы сегодня пораньше освободились с бабушкой, за тобой решили заехать. Ну что, поехали? Парни, садитесь в машину. Давай помогу, - шагнул, поднял, несмотря на молчаливое сопротивление. Пока шли к машине, бабушка, улыбаясь, гладила малышку по спине и рассказывала, что они сейчас поужинают и будут печь печенье на завтра, а еще звонили Кир и Кит и намекали на какой-то сюрприз.
Камилла свернулась улиткой на заднем сиденье, молча отвернулась к окну. Мила смотрела на напряжённые мышцы, упрямое - мамино - выражение лица, заплаканные глаза и пыталась построить будущий разговор с внучкой. Или лучше пусть Игорь с ней поговорит? Она ему больше рассказывает своих секретиков, они вдвоём вообще любят поговорить о чём угодно перед сном. Приехали, Колодеев встречал отец, Милашка прошла мимо, низко опустив голову. Взрослые переглянулись, Саша заговорил со своими мальчишками, Серебро, как всегда, перекинулись с ним несколькими фразами, поднялись к себе, настраиваясь на тяжёлый разговор. Пока переоделись, вымыли руки, гадали, куда подевалась Камилла. Решили, что опять забилась в угол у себя в комнате, Игорь поднялся проверить, вышел, покачал головой, прислушался и жестом позвал жену. Она догадливо сняла домашние туфли и неслышно поднялась по лестнице.
В приоткрытую дверь комнаты парней не было видно почти ничего, кроме длинных ног близнецов, зато слышно хорошо. Судя по ногам, на полу рядом сидели Никита и Кирилл, и у кого-то из них на коленках сидела Милашка.
- … смотри, это называется «Свидетельство о рождении». Это документ выдают каждому ребёнку сразу после роддома. Видишь, тут написано, что родилась Серебро Камилла Евгеньевна. Когда родилась и кто родители. Что написано?
- Отец Серебро Евгений Игоревич, мать Серебро Алина Павловна, - немного гнусаво из-за сопливого от слёз носа прочитала Милаха.
- Вот. Твои мама и папа записаны. Подпись стоит и печать. Значит, всё правильно, так? Что ты опять шмыгаешь?
- Не знаю, - на грани рёва.
- Ладно. Дальше смотри, это Женькина фотография в форме. На груди значок, знаешь, что это?
- Нет.
- Это называется группа крови. Их всего четыре, ну, потом в школе выучишь. У детей группа крови такая же, как у мамы или папы. Понимаешь?
Видимо, Милаха кивнула, потому что Кирилл продолжил.
- У Жени вторая группа крови - видишь, это римская цифра два. А у тебя какая?
Сопение.
- А ты посмотри, мама тебе специально браслетик на руку надела - там написана твоя группа крови и что у тебя аллергия на новокаин. Так что там у тебя?
- Два! - радостно. - Циферка два!
- Вот видишь, глупышка, - ласково-ласково. - А ты напридумывала себе, послушала Бабу-Ягу какую-то. Теперь поняла?
- Да!
-Ты самая-самая наша родная, самая любимая, - другой голос. - И папе твоему, и бабушке с дедушкой, и нам. Да?
- Да! - счастливо.
- А когда у тебя сестрёнки или братишки появятся, то это же здорово будет, правильно? Мы младшие, знаешь, как классно, что у тебя братья старшие, сестра. Они с нами и играли, и читали. Пикники нам устраивали, секреты делали.
- Уроки нам помогали учить, брали везде. Накосячим, они нас прикроют. Помнишь, мы курить пробовали и чуть сарай соседский не спалили? Родители до сих пор не знают. А они на нас так орали! Воспитывали.
- В школе или на улице никто не приставал - знали, что все встрянут. Так что чем больше братьев-сестёр, тем лучше, правильно я говорю, Милаха?
- Ага.
- Молодец.
- Милаха-умняха, хочешь младших теперь? Будешь у них командиршей и атаманшей.
- Хочу! Буду!
- Ладно. Иди давай, умывайся, а то ты вся полосатая. Там, наверное, у бабушки уже всё готово.
Игорь и Мила отступили в бывшую Ритину спальню, дождались, пока Милашка пробежит в ванную, и ушли в кухню. Мила нашарила в аптечке успокоительное, запила, начала доставать из холодильника кастрюлю, сотейник. Когда молодежь явилась ужинать, настроение за столом у всех было спокойное и радостное, никто к неприятной теме не возвращался. Может, Камилла чуть-чуть дольше, чем обычно, обнималась с бабушкой и дедом перед сном, да сыновья весь вечер сидели с родителями, разговаривали, рассказывали, а не уехали к девчонкам, и перед тем, как уйти к себе, по очереди обняли мать.
- Думаешь, они знают? - спросила Мила у мужа, прижимаясь к нему напитаться силой после неприятного дня. - Или догадываются?
- Я думаю, что им в любом случае это уже неважно. Они знают главное. И уверены в этом настолько, что смогли объяснить Милаше.
Помолчали.
- Я никогда так детьми не гордился, как сегодня, - проговорил Игорь. - Ни младшими, ни старшими.
Мила поцеловала его плечо, соглашаясь. Муж обнял её покрепче, притянул, касаясь губами волос, гладкого лба.
- Этой мерзавке так с рук не сойдет, - у Людмилы голос стал злым и напряжённым. - Я это так не оставлю.
- Завтра, - остановил её Игорь. - Всё завтра. А сегодня спи, родная…
Наталья Кончева вернулась домой в смешанных чувствах. Одновременно она находилась в язвительно-радостном настроении и немного трусила, представляя, что Людмила Серебро явится разбираться. Весь вечер прислушивалась к голосам во дворе, на лестнице, репетировала, что и как скажет, выдумывала колкости. Но никто не пришел ни в этот день, ни на следующий. Наталья Владимировна торжествовала и даже с гордостью рассказала закадычным приятельницам, как поставила наглую семейку на место. Те блестели глазками, улыбались, но тему не развили. Одна перевела разговор на другое, вторая нашла предлог и заторопилась уйти. Ещё одна в глаза спросила.
- Что, с Людмилой побоялась связываться, с ребёнком справилась? Что они тебе сделали, ты к ним привязалась?
Наталья Владимировна задохнулась от возмущения, по большей части потому, что не так-то просто было найти причину её ненависти к семье Серебро. Началось с банальной зависти, неприязни, а вылилось в ненависть до трясущихся рук и несвязной речи. Пока она ловила слова и воздух, приятельница неприятно усмехнулась и ушла, не попрощавшись. Наталья презрительно хмыкнула и пошла в другую сторону, хоть им было по дороге.
Через неделю, она уже и подзабывать стала о своём подвиге, в дверь позвонили. Она недавно проводила мужа на работу, гостей не ждала, открыла, ожидая увидеть соседку, за солью, например. Однако за дверью обнаружились два молодых человека, лет тридцати-тридцати пяти.
- Капитан Кораблев, - тот, что постарше, протянул раскрытое удостоверение.
- Старший лейтенант Арисов, - сделал тоже самое парень повыше.
- Кончева Наталья Владимировна? Вы подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьей 155 Уголовного кодекса РФ - разглашение тайны усыновления. Пройдёмте.
К вечеру у дачи Серебро остановилась машина. С заднего сиденья выбралась зарёванная Кончева, муж остался сидеть за рулём. Позвонила в калитку, нетерпеливо притопывала, ожидая, пока хозяева откроют.
- Ой, Вадик, с приездом, - расплылась в улыбке.
- Здравствуйте, Наталья Владимировна. Проходите, - Вадим гостеприимно распахнул дверь, отступил, пропуская.
- Нет-нет, - Кончева затрясла головой. - Мне Людмила Евгеньевна нужна. Я здесь подожду.
- Хотя бы во двор зайдите, - Вадим показал на скамейку рядом с входом под аркой, увитой вьющимися розами. - Я сейчас позову маму.
Мила появилась через пару минут, Наталью, словно кипятком, ошпарило ненавистью.
- Людмила Евгеньевна, милая, да что ж это творится? - с несчастным лицом кинулась к врагине. - Какое уголовное дело? За что?!
- Наталья Владимировна, «за что», я думаю, тебе без меня уже объяснили. Скажи, что от меня нужно?
- Забери заявление! В ногах валяться буду, - сделала коленопреклоненное движение.
- Хватит, - Людмила жёстко взяла собеседницу за локоть, заставила выпрямиться.
- Заявление не заберу. Если тебе не сказали, там ещё гражданский иск есть, на возмещение морального вреда. Сто тысяч, конечно, не присудят, суд у нас самый гуманный в мире, но, надеюсь, хотя бы пятьдесят.
- У вас своих-то мало, без моих копеек…
- Не жалуюсь, нам хватает. Твои в детдом отправлю или в приют для животных.
- Отольются тебе мои слёзы. Ни за что, ни про что уголовное дело, деньги требуешь! Ничего, все под небом ходим… Сыновья военные…
Прозвучал сухой короткий звук пощёчины.
- Замолчи! - на Людмилу было страшно смотреть. Кончева попятилась, ошеломлённо держась за лицо. - Закрой свой рот и уходи, сейчас же!
Хлопнула дверца машины, взвизгнули шины, машина рванулась с места.
Мила неловко села на лавочку. Сердце колотилось, руки дрожали от гнева, сердце сжималось от дурного предчувствия.
- Чушь, - усилием воли взяла себя в руки, успокоилась. - Это просто пустые слова дурной злой бабы.
Закрыла глаза, шепча молитву. Послышался топот, Милашка подскочила, обняла за шею.
- Бабуля, а что ты здесь сидишь? Ты заболела? Что ты плачешь?!
- Ничего, моя ягода. Так, взгрустнулось чуточку. Но теперь всё прошло, - вытерла слёзы, прижала к себе внучку, крепко-крепко. - Пойдём, там уже, наверное, рёбрышки готовы и чай из чабреца Лина заварила. Ты голодная, Милашка?
Женя с Лялькой привезли новости. Его опять переводили, то ли на север, то ли на юг, от неопределённости Алина нервничала и была немного раздражительной, хоть и старательно, но порой безуспешно, сдерживалась. Свёкор и свекровь распределили отпуск так, чтобы с каждым из детей провести по неделе с небольшим, так что первые дни молодежь жила на даче одна, родители через день приезжали. Зато потом все снова переселились на дачу, включая Русановых-старших и Сашу Колодея - младшие и так там жили безвылазно вместе с Машей, и Клима с Алисой, прилетевших со своего Кольского полуострова. Лялька не сразу привыкла к многолюдью после того, как они прожили втроём почти год, но ничего против такого отпуска не имела, совсем наоборот. Вадима с Линой они застали, те уехали через четыре дня после их приезда, у них отпуск позже запланированного начался.
- Хорошо бы и с Волконскими увидеться, - помечтал Клим, на Ленские столбы не попавший. Алиса только вздохнула. Разговоры каждый день так или иначе сворачивали на отсутствующих родных, друзей. Вот и сейчас, ужинали и смотрели видео, присланное из Якутии, Рита очередную «экскурсию на удалёнке» проводила.
