Так тепло и нежно, по-доброму. От злости в нём не осталось и следа, вся она сменилась чем-то нежным, таким, отчего у меня сердце обрастало прекрасными цветочками, и петь хотелось, и обнять весь мир.
А ещё он так на меня посмотрел, будто я была не просто глупой девочкой, напившейся и разрушившей его город, а чем-то нереальным, удивительным, волшебным. В этот момент я почувствовала себя чудом. А Андор, будто прочитав мои мысли, улыбнулся с ещё большей нежностью и восторженно произнёс:
–Чудо ты моё.
Ох, как же это было мило!
Всё, невзирая на все рассказы Дарака, я торжественно объявляю: Андор – самый лучший мужчина на свете! Потому что где вы ещё найдёте такого, чтоб добрый, понимающий, внимательный, благородный, умеющий прощать, так ещё и смотрящий на меня с таким обожанием? А какой же он был красивый!..
В общем, моё сердечко, выслушав все мысленные стенания своей хозяйки, решило зайтись в ускоренном ритме, непрозрачно демонстрируя восторг и… да, тоже обожание. А ещё я тут решила, что тех девушек, которых мы с Дараком вампирам отправили, мне вот нисколько не жаль. Так им и надо! Не будут заглядываться на моего императора, которого я, заявляю со всей ответственностью, никому не отдам. Мой!
Лорд Ракердон смотрел на свою невесту и всё отчётливее понимал, как же сильно он попал.
Тогда, далёкие восемнадцать лет назад, он держал на руках годовалую малышку и видел в ней лишь способ мирного урегулирования конфликта с родом Эжен. Он пришёл в дом своего врага, зная, что тот не посмеет противиться ему, и сделал невероятно подлую вещь: при сотне гостей короля Эжена объявил о своём намерении взять леди Яру в жёны.
И никто, совершенно никто не посмел отказать великому и ужасному дракону. Все они слишком хорошо знали об истории с Маэресом, все слишком ярко представляли себе возможности своего господина, все… слишком боялись. Андор не винил их, но насмехаться не прекращал.
История с исчезновением девочки его нисколько не огорчила, даже позабавила. А факт того, что все эти года он прекрасно знал, где находится и чем занимается его будущая жена, заставляли короля Эжена трижды думать, прежде, чем что-то делать или говорить.
Так было первые несколько лет, а затем – новая жена, первый сын, вторая дочь, второй сын… Лорд Ракердон также знал, что новая супруга короля Эжена была беременна в четвёртый раз.
Вот так вот просто Ярослава и её мать из категории «сверхважные ценности» перешли в «запасной вариант». И они действительно стали запасным вариантом. Точнее, Яра.
–Ваша светлость, – появился Остар Эжен на пороге его дворца за несколько дней до возвращения его первой жены и дочери, – я прибыл к вам с важным донесением. Мне удалось узнать о местонахождении вашей невесты…
Андор тогда усмехнулся, не скрывая своих не самых тёплых чувств к данному субъекту. Он мог себе это позволить, они оба это знали, поэтому Остару пришлось молча проглотить собственную гордость и предложить императору сделку. Андор получает Яру, а взамен предоставляет Ваниэйту независимость, но делает это не сразу, а в течение года, чтобы король Эжен мог подготовиться…
–Как вам будет угодно, – пряча коварную ухмылку за вежливой улыбкой, ответил тогда Андор согласием.
Король Эжен не почувствовал подвоха. Договорённости были подписаны, а через трое суток лорд Ракердон получил послание от Остара, в котором король уже практически независимого государства любезно сообщал о прибытии своей дочери в родные земли.
Андору было очень смешно от всего этого. Конечно, он мог и не соглашаться, а просто получить Яру в любой момент, когда ему самому будет удобно, но Остар подкинул ему слишком выгодный расклад, в котором императору Ракердону и делать ничего не придётся. Остар уничтожит себя сам, исключительно по своей же глупости. И тогда империя лишится одного из участников заговора и враждебно настроенного государства.
Андор собирался повторить с Ваниэйтом историю Маэреса. Он осознавал это в полной мере и был готов ко всем последствиям, понимая, что с таким исходом положительных моментов будет куда больше, чем отрицательных.
И вот сейчас, стоя в собственном дворце перед дочерью своего врага, заглядывая в её сияющие тёмно-карие глаза, похожие на растопленный горький шоколад, лорд Ракердон стремительно менял план своих действий. О, нет, он не собирался прощать Остара – такое просто не прощают, но уничтожать целое государство было бы несколько… опрометчиво. В конце концов, государство лишним не бывает, как и все идущие от него налоги и поставки.
А Ярослава была приятным дополнением ко всему этому. Очень приятным дополнением. В своих намерениях на её счёт Андор был непреклонен. К тому же, эта маленькая, но бойкая красавица производила на него пока что исключительно положительное впечатление.
Даже её ночная попойка, из-за которой Андор был ужасно зол, в конечном итоге обернулась его восторгом. Нет-нет, его не радовало её опьянение и сомнительная компания его братца, куда больше восхищения вызвало самоотверженное заявление Яры о том, что она готова принять на себя заслуженное наказание.
Её отец бы стал вертеться, словно змея, пытаясь любыми способами избежать гнева своего правителя. Не избежал бы, но пытался. Ракердона приятно удивило столь разительное отличие дочери от своего отца.
А ещё его радовали итоги переговоров со старшим из своих младших братьев. Арахаган всегда был самым разумным из них тройки. Он умел говорить нужные слова, приводить правильные доводы, совершать необходимые действия.
–Ты уже выбрал, – уверенно произнёс он, сидя в кабинете старшего брата за столом напротив него.
Андор не стал переспрашивать, что именно он выбрал, потому что и так знал, что речь идёт о его так называемых невестах. А ещё он знал, что отпираться не имеет никакого смысла, его проницательный братец, как и всегда, уже всё знал.
–Ты уже познакомился с ней, – сдержанно отозвался он, бросив на Арахагана очень выразительный взгляд.
Момент воссоединения семьи был уже позади, его последствия теперь старательно убирали слуги в коридоре. И в зале, и ещё в нескольких, и в коридорах… В общем, эмоциональная была встреча. И теперь оба брата нацепили на лица маски отстранённости и безразличия, уединились в кабинете императора и пытались придти к каким-либо договорённостям.
–Прекрасная леди Эжен, – почти мечтательно протянул Арахаган, – она мне понравилась. Миленькая. Тёмные глазки, красивые волосики, фигурка ничего… но больше всего мне понравились её тонкие пальчики.
Мужчина с намёком посмотрел на брата. Андор был слишком умным, чтобы пропустить это мимо внимания. Он понял всё – мгновенно. И вспыхнул – весь и разом!
Час спустя два брата сидели в малой обеденной на нижнем этаже, мрачно распивая что-то сильно алкогольное. Арахаган недовольно тронул наливающийся на скуле синяк, Андор… усмехнулся. Он всегда выходил безоговорочным победителем из всех их схваток. А слугам добавилось работы по уборке.
–Успокоился? – не остался в долгу Арахаган, бросил в брата нечитаемый взгляд и без труда залечил свою боевую рану, – Теперь мы можем поговорить?
–Говори, – лениво разрешил император, действительно немного успокоившись после схватки с братом.
–Раз уж ты выбрал, – сразу перешёл он к сути дела, – не вижу смысла тянуть со свадьбой. Женись на Эжен, а остальных отдай мне.
Меньше всего правитель Ракердон любил, когда за него решали, что ему делать. Он – император Эрании. Сила Эрании. Мощь Эрании. Страх Эрании. Он не нуждается в советах того, кто предал его почти семьдесят лет назад. И уж точно не нуждался в том, чтобы ему указывали, что делать.
–А лучше я тебя просто убью, – Андор не угрожал – нет. Он просто размышлял. Вслух. Совершенно спокойно и даже безразлично по отношению к родному брату.
–Убьёшь меня и умрёт твоя ненаглядная, – напомнил ему тот с усмешкой.
Он не был удивлен поведением брата. Он с самого начала знал, что именно так всё и будет. Поэтому подготовился.
У Ракердона-старшего дёрнулась щека, но это было единственным проявлением его ярости. Он был в невыгодном положении, что отлично понимал. Все рычаги давления на его братьев остались в далёком прошлом, сейчас всё существующее для них – чужое. Им плевать на людей, плевать на целые страны, плевать вообще на всё. Кроме…
Кроме друг друга. Эта мысль теплила Андора изнутри. Как бы ни хотелось ему сохранить братьям жизнь, он был готов распрощаться с ними при необходимости. Например, если что-то будет угрожать благополучию его империи.
Арахаган угрожал.
–Зачем тебе девушки? – лениво поинтересовался император, делая глоток тёмного вина.
Он уже знал ответ, но просто любопытно было услышать, что скажет его младший брат.
–Я жрец Вечных, – напомнил он спокойно.
–Я прекрасно это помню, – благосклонно кивнул император, – и что?
–Я возьму их в жёны, – всё тем же спокойным голосом ответил Арахаган.
Жрецам Вечных позволялись такие вольности, как неограниченное число законных спутниц жизни. Многожёнство в этом ордене процветало.
Андор громко хмыкнул в ответ. Он отлично знал, к чему ведёт его брат. Почти все участницы этого конкурса были первенцами в семьях, а это значит, что после свадьбы статус правителя государства переходит к их супругам. Дать Арахагану такую власть Андор не мог, это было бы верхом безумия.
–А лучше я просто сделаю их своими наложница, – вскинул обе брови император, с превосходством глядя на брата.
Но делать он, конечно же, этого не собирался. Он не посвятит предателя в свои планы.
–Наследницы ведущих государств в моей полной власти, их семьи связаны по рукам и ногам и все делают то, что велю им я. Как и всегда.
На этом их разговор прервали неожиданно появившиеся во дворце представители городской стражи. Поговорить в ту ночь братьям так больше и не удалось, но Андора это устраивало. Он узнал всё, что ему было нужно, и теперь старательно прорабатывал план дальнейших действий.
1. Жениться на Яре Эжен.
2. Отплатить по всем счетам её отцу.
3. Устранить бунтующих, искоренив даже саму мысль о бунте из голов жителей.
4. Устранить братьев. Они были слишком опасны, он прекрасно помнил это ещё по тем далёким годам, когда они называли себя семьёй.
Вот, собственно, и весь план Андора Ракердона на ближайшее время. Цель намечена, и неважно, какими способами придётся её достигать.
И начать он планировал с Ярославы.
Этот день выдался довольно-таки интересным. Для начала, меня не трогали до самого обеда. Приходили служанки, принесли какой-то чаёк под чудесным названием «опохмелительный», потом меня пытались накормить, но вышло у них не очень хорошо, а потом все ушли, и вернулись только лишь в полдень. И вот тогда-то стало весело.
Меня облачили в принесённое простое белое платье без каких-либо украшений, распустили мои чёрные волосы, расчесав их до красивого блеска, а потом надели на глаза плотную повязку и повели куда-то.
По дороге я серьёзно боялась обо что-нибудь удариться или споткнуться на лестнице, но служанки, видимо, своё дело знали, поэтому дошли мы без приключений. Куда именно дошли – понятия не имею, но уверена, что была в помещении не одна. Слева и справа слышались чьи-то встревоженные дыхания, шелест ткани, а ещё такое ощущение было, что с меня не сводят внимательного взгляда. Сглотнув, попыталась отогнать от себя это ощущение и просто успокоиться, ожидая дальнейшего развития событий.
За последующие несколько минут привели ещё нескольких человек, которых я даже не видела, а затем с грохотом закрылись двери, вынуждая меня вздрогнуть от неожиданности, и по пространству разнесся негромкий проникновенный голос императора:
–Леди, – начал он, замолчал, позволяя нам осознать, что обращаются сейчас к нам, и продолжил, – в свете последних событий мне пришлось значительно сократить время проведения конкурса, а потому и своё решение я объявлю всем вам прямо сейчас. Каждая из вас сейчас получит по украшению, но моей избранницей будет лишь обладательница чёрного камня.
И вот так, оставив нас невероятно нервничать, император отошёл направо. Причём ходил он специально громко, чтобы все мы слышали, и медленно двинулся влево, раздаривая, видимо, свои украшения.
Это было… ну, унизительно, как мне кажется. Сначала мы за него борись, теперь он ещё и на наших нервах играет, повязки эти глупые зачем-то, камни… неужели нельзя было просто сказать: «Вот ты будешь моей женой, всем остальным спасибо и до свидания»?
Но… мне хотелось, чтобы чёрный камень оказался в моей руке.
Не смотря на наши разговоры и его заверения, всё равно были серьёзные сомнения в том, что выбор самого императора падёт на меня.
А мне очень хотелось стать его женой.
Потому что из всех, кого я здесь повстречала, только он в действительности был добрым и внимательным ко мне. Даже собственный отец отпустил на следующий же день и с тех пор даже письма не написал. Здесь абсолютно никому не было до меня дела.
А ему было.
Он приблизился неслышно, заставив меня вздрогнуть от прикосновения к моей руке. Чуть погладив, успокаивая, приподнял ладонь и собирался надеть кольцо на палец. Вздрогнув повторно, я отрицательно покачала головой. Андор замер, прямо напрягся весь ощутимо, и тогда я посчитала своим долгом пояснить ему:
–Кольцо твоего брата, – произнесла одними губами, искренне надеясь, что он меня поймёт.
Понял.
Ладонь мягко опустил, вместо неё взял другую, и уже куда увереннее надел кольцо на безымянный палец. И легко, почти невесомо поцеловал меня в лоб. Это даже поцелуем не было, лишь мимолётным касанием, но у меня позорно задрожали коленки.
Ещё несколько минут лорд Ракердон одаривал девушек украшениями, а я… больше не боялась. После его поцелуя появилась стойкая уверенность в том, что он выберет меня. Но волнительно всё же было. Ка-апельку.
–Можете снять повязки, – негромко разрешил лорд император.
Не знаю, как все остальные, но мне свою в первое мгновение снимать было откровенно страшно. И всё же подняла дрожащие руки, кое-как развязала узел и стянула ткань с глаз.
Освещение в зале было щадящим, приглушенным, так что глазам сразу стало приятно и спокойно смотреть. Сглотнув образовавшийся в горле ком, краем уха слыша несколько разочарованных, но больше облегченных стонов, я медленно, чувствуя себя героиней замедленного фильма, опустила взгляд вниз.
Кольцо было красивым. Элегантным, грациозным, вместе с тем дорогим и неброским. Сделанное из чёрного золота, оно было украшено какими-то тоненькими узорами, небольшими чёрными камушками, а в центре, в оправе, уместился большой камень с ровной поверхностью, будто его ножом отрезали.
И был он чёрным…
Одно дело было догадываться, что император выберет тебя, но совсем другое стоять сейчас, смотреть на чёрный камень и осознавать, что это действительно ты… Я и не осознавала. Осознание вот просто никак не желало приходить ко мне, крутясь где-то там, очень далеко.
Из дымчатых мыслей меня выдернул неприятный женский визгливый крик:
–Как ты мог?!
Дёрнувшись и от неожиданности, и от испуга, я вскинула голову и посмотрела не в ту сторону, куда смотрели сейчас участницы конкурса, а на Андора. И видела, как стремительно меняется выражение его лица.
А ещё он так на меня посмотрел, будто я была не просто глупой девочкой, напившейся и разрушившей его город, а чем-то нереальным, удивительным, волшебным. В этот момент я почувствовала себя чудом. А Андор, будто прочитав мои мысли, улыбнулся с ещё большей нежностью и восторженно произнёс:
–Чудо ты моё.
Ох, как же это было мило!
Всё, невзирая на все рассказы Дарака, я торжественно объявляю: Андор – самый лучший мужчина на свете! Потому что где вы ещё найдёте такого, чтоб добрый, понимающий, внимательный, благородный, умеющий прощать, так ещё и смотрящий на меня с таким обожанием? А какой же он был красивый!..
В общем, моё сердечко, выслушав все мысленные стенания своей хозяйки, решило зайтись в ускоренном ритме, непрозрачно демонстрируя восторг и… да, тоже обожание. А ещё я тут решила, что тех девушек, которых мы с Дараком вампирам отправили, мне вот нисколько не жаль. Так им и надо! Не будут заглядываться на моего императора, которого я, заявляю со всей ответственностью, никому не отдам. Мой!
Глава 17
Лорд Ракердон смотрел на свою невесту и всё отчётливее понимал, как же сильно он попал.
Тогда, далёкие восемнадцать лет назад, он держал на руках годовалую малышку и видел в ней лишь способ мирного урегулирования конфликта с родом Эжен. Он пришёл в дом своего врага, зная, что тот не посмеет противиться ему, и сделал невероятно подлую вещь: при сотне гостей короля Эжена объявил о своём намерении взять леди Яру в жёны.
И никто, совершенно никто не посмел отказать великому и ужасному дракону. Все они слишком хорошо знали об истории с Маэресом, все слишком ярко представляли себе возможности своего господина, все… слишком боялись. Андор не винил их, но насмехаться не прекращал.
История с исчезновением девочки его нисколько не огорчила, даже позабавила. А факт того, что все эти года он прекрасно знал, где находится и чем занимается его будущая жена, заставляли короля Эжена трижды думать, прежде, чем что-то делать или говорить.
Так было первые несколько лет, а затем – новая жена, первый сын, вторая дочь, второй сын… Лорд Ракердон также знал, что новая супруга короля Эжена была беременна в четвёртый раз.
Вот так вот просто Ярослава и её мать из категории «сверхважные ценности» перешли в «запасной вариант». И они действительно стали запасным вариантом. Точнее, Яра.
–Ваша светлость, – появился Остар Эжен на пороге его дворца за несколько дней до возвращения его первой жены и дочери, – я прибыл к вам с важным донесением. Мне удалось узнать о местонахождении вашей невесты…
Андор тогда усмехнулся, не скрывая своих не самых тёплых чувств к данному субъекту. Он мог себе это позволить, они оба это знали, поэтому Остару пришлось молча проглотить собственную гордость и предложить императору сделку. Андор получает Яру, а взамен предоставляет Ваниэйту независимость, но делает это не сразу, а в течение года, чтобы король Эжен мог подготовиться…
–Как вам будет угодно, – пряча коварную ухмылку за вежливой улыбкой, ответил тогда Андор согласием.
Король Эжен не почувствовал подвоха. Договорённости были подписаны, а через трое суток лорд Ракердон получил послание от Остара, в котором король уже практически независимого государства любезно сообщал о прибытии своей дочери в родные земли.
Андору было очень смешно от всего этого. Конечно, он мог и не соглашаться, а просто получить Яру в любой момент, когда ему самому будет удобно, но Остар подкинул ему слишком выгодный расклад, в котором императору Ракердону и делать ничего не придётся. Остар уничтожит себя сам, исключительно по своей же глупости. И тогда империя лишится одного из участников заговора и враждебно настроенного государства.
Андор собирался повторить с Ваниэйтом историю Маэреса. Он осознавал это в полной мере и был готов ко всем последствиям, понимая, что с таким исходом положительных моментов будет куда больше, чем отрицательных.
И вот сейчас, стоя в собственном дворце перед дочерью своего врага, заглядывая в её сияющие тёмно-карие глаза, похожие на растопленный горький шоколад, лорд Ракердон стремительно менял план своих действий. О, нет, он не собирался прощать Остара – такое просто не прощают, но уничтожать целое государство было бы несколько… опрометчиво. В конце концов, государство лишним не бывает, как и все идущие от него налоги и поставки.
А Ярослава была приятным дополнением ко всему этому. Очень приятным дополнением. В своих намерениях на её счёт Андор был непреклонен. К тому же, эта маленькая, но бойкая красавица производила на него пока что исключительно положительное впечатление.
Даже её ночная попойка, из-за которой Андор был ужасно зол, в конечном итоге обернулась его восторгом. Нет-нет, его не радовало её опьянение и сомнительная компания его братца, куда больше восхищения вызвало самоотверженное заявление Яры о том, что она готова принять на себя заслуженное наказание.
Её отец бы стал вертеться, словно змея, пытаясь любыми способами избежать гнева своего правителя. Не избежал бы, но пытался. Ракердона приятно удивило столь разительное отличие дочери от своего отца.
А ещё его радовали итоги переговоров со старшим из своих младших братьев. Арахаган всегда был самым разумным из них тройки. Он умел говорить нужные слова, приводить правильные доводы, совершать необходимые действия.
–Ты уже выбрал, – уверенно произнёс он, сидя в кабинете старшего брата за столом напротив него.
Андор не стал переспрашивать, что именно он выбрал, потому что и так знал, что речь идёт о его так называемых невестах. А ещё он знал, что отпираться не имеет никакого смысла, его проницательный братец, как и всегда, уже всё знал.
–Ты уже познакомился с ней, – сдержанно отозвался он, бросив на Арахагана очень выразительный взгляд.
Момент воссоединения семьи был уже позади, его последствия теперь старательно убирали слуги в коридоре. И в зале, и ещё в нескольких, и в коридорах… В общем, эмоциональная была встреча. И теперь оба брата нацепили на лица маски отстранённости и безразличия, уединились в кабинете императора и пытались придти к каким-либо договорённостям.
–Прекрасная леди Эжен, – почти мечтательно протянул Арахаган, – она мне понравилась. Миленькая. Тёмные глазки, красивые волосики, фигурка ничего… но больше всего мне понравились её тонкие пальчики.
Мужчина с намёком посмотрел на брата. Андор был слишком умным, чтобы пропустить это мимо внимания. Он понял всё – мгновенно. И вспыхнул – весь и разом!
Час спустя два брата сидели в малой обеденной на нижнем этаже, мрачно распивая что-то сильно алкогольное. Арахаган недовольно тронул наливающийся на скуле синяк, Андор… усмехнулся. Он всегда выходил безоговорочным победителем из всех их схваток. А слугам добавилось работы по уборке.
–Успокоился? – не остался в долгу Арахаган, бросил в брата нечитаемый взгляд и без труда залечил свою боевую рану, – Теперь мы можем поговорить?
–Говори, – лениво разрешил император, действительно немного успокоившись после схватки с братом.
–Раз уж ты выбрал, – сразу перешёл он к сути дела, – не вижу смысла тянуть со свадьбой. Женись на Эжен, а остальных отдай мне.
Меньше всего правитель Ракердон любил, когда за него решали, что ему делать. Он – император Эрании. Сила Эрании. Мощь Эрании. Страх Эрании. Он не нуждается в советах того, кто предал его почти семьдесят лет назад. И уж точно не нуждался в том, чтобы ему указывали, что делать.
–А лучше я тебя просто убью, – Андор не угрожал – нет. Он просто размышлял. Вслух. Совершенно спокойно и даже безразлично по отношению к родному брату.
–Убьёшь меня и умрёт твоя ненаглядная, – напомнил ему тот с усмешкой.
Он не был удивлен поведением брата. Он с самого начала знал, что именно так всё и будет. Поэтому подготовился.
У Ракердона-старшего дёрнулась щека, но это было единственным проявлением его ярости. Он был в невыгодном положении, что отлично понимал. Все рычаги давления на его братьев остались в далёком прошлом, сейчас всё существующее для них – чужое. Им плевать на людей, плевать на целые страны, плевать вообще на всё. Кроме…
Кроме друг друга. Эта мысль теплила Андора изнутри. Как бы ни хотелось ему сохранить братьям жизнь, он был готов распрощаться с ними при необходимости. Например, если что-то будет угрожать благополучию его империи.
Арахаган угрожал.
–Зачем тебе девушки? – лениво поинтересовался император, делая глоток тёмного вина.
Он уже знал ответ, но просто любопытно было услышать, что скажет его младший брат.
–Я жрец Вечных, – напомнил он спокойно.
–Я прекрасно это помню, – благосклонно кивнул император, – и что?
–Я возьму их в жёны, – всё тем же спокойным голосом ответил Арахаган.
Жрецам Вечных позволялись такие вольности, как неограниченное число законных спутниц жизни. Многожёнство в этом ордене процветало.
Андор громко хмыкнул в ответ. Он отлично знал, к чему ведёт его брат. Почти все участницы этого конкурса были первенцами в семьях, а это значит, что после свадьбы статус правителя государства переходит к их супругам. Дать Арахагану такую власть Андор не мог, это было бы верхом безумия.
–А лучше я просто сделаю их своими наложница, – вскинул обе брови император, с превосходством глядя на брата.
Но делать он, конечно же, этого не собирался. Он не посвятит предателя в свои планы.
–Наследницы ведущих государств в моей полной власти, их семьи связаны по рукам и ногам и все делают то, что велю им я. Как и всегда.
На этом их разговор прервали неожиданно появившиеся во дворце представители городской стражи. Поговорить в ту ночь братьям так больше и не удалось, но Андора это устраивало. Он узнал всё, что ему было нужно, и теперь старательно прорабатывал план дальнейших действий.
1. Жениться на Яре Эжен.
2. Отплатить по всем счетам её отцу.
3. Устранить бунтующих, искоренив даже саму мысль о бунте из голов жителей.
4. Устранить братьев. Они были слишком опасны, он прекрасно помнил это ещё по тем далёким годам, когда они называли себя семьёй.
Вот, собственно, и весь план Андора Ракердона на ближайшее время. Цель намечена, и неважно, какими способами придётся её достигать.
И начать он планировал с Ярославы.
***
Этот день выдался довольно-таки интересным. Для начала, меня не трогали до самого обеда. Приходили служанки, принесли какой-то чаёк под чудесным названием «опохмелительный», потом меня пытались накормить, но вышло у них не очень хорошо, а потом все ушли, и вернулись только лишь в полдень. И вот тогда-то стало весело.
Меня облачили в принесённое простое белое платье без каких-либо украшений, распустили мои чёрные волосы, расчесав их до красивого блеска, а потом надели на глаза плотную повязку и повели куда-то.
По дороге я серьёзно боялась обо что-нибудь удариться или споткнуться на лестнице, но служанки, видимо, своё дело знали, поэтому дошли мы без приключений. Куда именно дошли – понятия не имею, но уверена, что была в помещении не одна. Слева и справа слышались чьи-то встревоженные дыхания, шелест ткани, а ещё такое ощущение было, что с меня не сводят внимательного взгляда. Сглотнув, попыталась отогнать от себя это ощущение и просто успокоиться, ожидая дальнейшего развития событий.
За последующие несколько минут привели ещё нескольких человек, которых я даже не видела, а затем с грохотом закрылись двери, вынуждая меня вздрогнуть от неожиданности, и по пространству разнесся негромкий проникновенный голос императора:
–Леди, – начал он, замолчал, позволяя нам осознать, что обращаются сейчас к нам, и продолжил, – в свете последних событий мне пришлось значительно сократить время проведения конкурса, а потому и своё решение я объявлю всем вам прямо сейчас. Каждая из вас сейчас получит по украшению, но моей избранницей будет лишь обладательница чёрного камня.
И вот так, оставив нас невероятно нервничать, император отошёл направо. Причём ходил он специально громко, чтобы все мы слышали, и медленно двинулся влево, раздаривая, видимо, свои украшения.
Это было… ну, унизительно, как мне кажется. Сначала мы за него борись, теперь он ещё и на наших нервах играет, повязки эти глупые зачем-то, камни… неужели нельзя было просто сказать: «Вот ты будешь моей женой, всем остальным спасибо и до свидания»?
Но… мне хотелось, чтобы чёрный камень оказался в моей руке.
Не смотря на наши разговоры и его заверения, всё равно были серьёзные сомнения в том, что выбор самого императора падёт на меня.
А мне очень хотелось стать его женой.
Потому что из всех, кого я здесь повстречала, только он в действительности был добрым и внимательным ко мне. Даже собственный отец отпустил на следующий же день и с тех пор даже письма не написал. Здесь абсолютно никому не было до меня дела.
А ему было.
Он приблизился неслышно, заставив меня вздрогнуть от прикосновения к моей руке. Чуть погладив, успокаивая, приподнял ладонь и собирался надеть кольцо на палец. Вздрогнув повторно, я отрицательно покачала головой. Андор замер, прямо напрягся весь ощутимо, и тогда я посчитала своим долгом пояснить ему:
–Кольцо твоего брата, – произнесла одними губами, искренне надеясь, что он меня поймёт.
Понял.
Ладонь мягко опустил, вместо неё взял другую, и уже куда увереннее надел кольцо на безымянный палец. И легко, почти невесомо поцеловал меня в лоб. Это даже поцелуем не было, лишь мимолётным касанием, но у меня позорно задрожали коленки.
Ещё несколько минут лорд Ракердон одаривал девушек украшениями, а я… больше не боялась. После его поцелуя появилась стойкая уверенность в том, что он выберет меня. Но волнительно всё же было. Ка-апельку.
–Можете снять повязки, – негромко разрешил лорд император.
Не знаю, как все остальные, но мне свою в первое мгновение снимать было откровенно страшно. И всё же подняла дрожащие руки, кое-как развязала узел и стянула ткань с глаз.
Освещение в зале было щадящим, приглушенным, так что глазам сразу стало приятно и спокойно смотреть. Сглотнув образовавшийся в горле ком, краем уха слыша несколько разочарованных, но больше облегченных стонов, я медленно, чувствуя себя героиней замедленного фильма, опустила взгляд вниз.
Кольцо было красивым. Элегантным, грациозным, вместе с тем дорогим и неброским. Сделанное из чёрного золота, оно было украшено какими-то тоненькими узорами, небольшими чёрными камушками, а в центре, в оправе, уместился большой камень с ровной поверхностью, будто его ножом отрезали.
И был он чёрным…
Одно дело было догадываться, что император выберет тебя, но совсем другое стоять сейчас, смотреть на чёрный камень и осознавать, что это действительно ты… Я и не осознавала. Осознание вот просто никак не желало приходить ко мне, крутясь где-то там, очень далеко.
Из дымчатых мыслей меня выдернул неприятный женский визгливый крик:
–Как ты мог?!
Дёрнувшись и от неожиданности, и от испуга, я вскинула голову и посмотрела не в ту сторону, куда смотрели сейчас участницы конкурса, а на Андора. И видела, как стремительно меняется выражение его лица.
