Она скрестила руки на груди. Её шрамы белели под светом ламп. — Всё? — спросила она. — Извините, — сказал я. — Что я задержался. Да. Всё. — Он извинился? — Да, — ответил я. — Извините. Что он извинился. — Ты принял? — Извините, — сказал я. — Что я принял. Что я слабый. — Ты не слабый, — она подошла. Положила руку на мое предплечье. — Ты сильный. Поэтому и принял.
Мы пошли к выходу. Дождь кончился. Я посмотрел на свои руки. Отец бил по ним, чтобы я помнил боль. Теперь они помнили силу. И прощение. — Мать не вернется, — сказал я Лине. — Он подтвердил. Она ушла. Не застряла. — Значит, касса была в голове, — сказала Лина. — У него. У тебя. — Извините, — сказал я. — Что у меня в голове касса. Что я глупый. — Нет, — она взяла меня за руку. — Теперь она закрыта. Чек пробит.
Я сел в машину. Делюкс класс. Кожа салона пахла дорогим запахом. — Поехали домой, — сказал я водителю. — Извините, — сказал водитель. — Что поеду. — Нет, — сказал я. — Извините это я. Что я живу.
Машина тронулась. Я смотрел в окно. Город проплывал мимо. Отец остался в больнице. Мать осталась в прошлом. Лина была рядом. Я сжал кулак. Костяшки хрустнули. — Извините, — сказал я стеклу. — Что я сжимаю. Но я не разжал. Я держал. Свою жизнь. Свою боль. Свою силу. Стальные канаты выдержали. И я выдержал. — Домой, — повторил я. — Извините, — сказал я Лине. — Что я люблю вас. — Знаю, — ответила она. — Молчи. Я замолчал. Но внутри было тихо. В первый раз за двадцать один год. Касса молчала. Очередь рассосалась. И я вышел из магазина. Навсегда.
Отец выписался через неделю. Он стоял у двери моей новой квартиры. Не той съемной коробки с плесенью, где я начинал свой путь. А настоящей. С высокими потолками. С дверью, которую я не мог сломать взглядом, потому что она была из дуба. — Извините, — сказал я, открывая дверь. — Что я живу здесь. Что это слишком дорого. Он переступил порог. Был в чистом костюме. Тот, что я купил ему. На его худых плечах он висел, но выглядел достойно. — Нинон, — он огляделся. Коридор. Картины. Свет. — Это... твоё? — Извините, — ответил я. — Что моё. Да. Я купил. — На зарплату директора? — он не верил. — Извините, — сказал я. — Что я много зарабатываю. Что я успешный.
Мы сели на кухне. На столе стояло масло. И молоко. Символы. — Я помню, — сказал отец. — Твоя мать... — Она застряла на кассе навсегда, — перебил я. — Так и написано в шаблоне. — Да, — отец опустил голову. — Я не вернул её. Я пил. Я бил тебя. — Извините, — сказал я. — Что я напоминаю. Что я здесь. — Нет, — он поднял глаза. В них не было пьяного угара. Только ясность. — Ты спас меня. В больнице. Ты мог оставить. — Извините, — ответил я. — Что я не оставил. Что я сын.
Я достал документы. — Работа, — сказал я. — В моем магазине. Менеджер смены. — Мне? — он удивился. — После всего? Я же... старый. Слабый. — Извините, — сказал я. — Что вы слабый. Что я сильный. Мне нужен человек, которому я доверяю. Чтобы смотрел за кассой. — Ты доверяешь мне? — голос дрогнул. — Извините, — ответил я. — Что доверяю. Да.
Он взял бумаги. Руки тряслись. Но он держал крепко. — Спасибо, — сказал он. — Извините, — сказал я. — Что не за что.
Вечером приехала Лина. Она осмотрела квартиру. Проверила замки. Окна. Углы. — Безопасно, — заключила она. — Извините, — сказал я. — Что я проверил заранее. Что я параноик. — Это правильно, — она подошла к отцу. — Здравствуйте. — Здравствуй, — отец кивнул. — Ты... тоже директор? — Помощник, — сказала она. — В другом магазине. — Извините, — сказал я. — Что мы команда. Что мы захватили сеть.
Лина посмотрела на мои руки. Я сидел, положив предплечья на стол. Вены пульсировали ровно. — Ты счастлив? — спросила она тихо. — Извините, — ответил я. — Что я счастлив. Что я не привык. — Привыкай, — она положила свою ладонь на мою. Её шрамы терлись о мои мозоли. — Это твоя награда. — Извините, — сказал я. — Что я принял награду.
На следующий день я показал им машину. Черный внедорожник. Тяжелый. Бронированный. — Извините, — сказал я отцу. — Что я купил такую. Что я выпендриваюсь. — Она крепкая, — отец постучал по кузову. — Как ты. — Извините, — ответил я. — Что я крепкий.
Я сел за руль. Лина рядом. Отец на заднем сиденье. Я завел мотор. Он зарычал. Как зверь, которого я усмирил. — Поехали, — сказал я. — Извините, — сказал я дороге. — Что я поеду по вам. Что я тяжелый.
Мы ехали по городу. Мимо универа. Мимо «Рублевочки». Мимо той съемной комнаты, где я бил подушку до смерти. — Помнишь там? — спросил отец. — Извините, — ответил я. — Что я помню. Да. — Ты стал другим, — сказал он. — Не просто сильным. Ты... стал. — Извините, — сказал я. — Что я стал.
Вечером мы ужинали вместе. Втроем. Отец рассказывал про работу. Про сотрудников. Про то, как он следит за порядком. — Я не дам их в обиду, — сказал он про кассиров. — Как ты меня не дал. — Извините, — сказал я. — Что вы защищаете. Что вы хороший.
Лина сидела рядом. Её рука лежала на моем предплечье. Она знала, что я всё ещё извиняюсь. Что это часть меня. Но она не просила??. — Завтра тренировка? — спросила она. — Извините, — ответил я. — Что завтра тренировка. Да. Ветер. Кирпичи. — Я с тобой, — сказала она. — Извините, — сказал я. — Что вы со мной.
Я посмотрел на свои руки. Стальные канаты. Они прошли через ад. Через унижение. Через боль. Они сломили кость нападавшего. Они держали Лину. Они подписали контракт отцу. Они купили этот дом. — Мать, — прошептал я про себя. — Ты видишь? Я представил кассу. Лента остановилась. Кассир улыбнулся. — Чек пробит, — сказала она. — Оплата прошла. — Извините, — сказал я матери. — Что я заплатил собой. — Всё честно, — ответила тишина.
Ночь. Я стоял на балконе. Город спал. Отец спал в гостевой. Лина спала в спальне. Я вышел в зал. Взял эспандер. Сжал. Металл хрустнул. — Извините, — сказал я эспандеру. — Что вы слабый.
Я не остановлюсь. Сила — это не цель. Это путь. Но теперь я иду не один. У меня есть семья. У меня есть дом. У меня есть машина. У меня есть работа. И у меня есть мои руки.
Я лег спать. Лина обняла меня. Её нога на моей ноге. Её рука на моем канате. — Спи, — прошептала она. — Извините, — прошептал я. — Что я сплю. — Люблю тебя, — сказала она. — Извините, — ответил я. — Что я любимый.
Я закрыл глаза. Впервые за двадцать один год мне не снилась очередь. Не снилась касса. Не снился ремень. Снилась тишина. И тепло её ладони на моей вене.
Конец.
(Эпилог)
Через год отец получил награду «Лучший сотрудник сети». Лина открыла свой собственный магазин. Я стал региональным директором. Мы поженились. На свадьбе я извинился перед женихом. — Извините, — сказал я. — Что я жених. Гости смеялись. Лина кусала губу. — Заткнись и целуй, — сказала она. — Извините, — сказал я. — Что я целую. И поцеловал. Мои предплечья обхватили её талию. Аккуратно. Сильно. Навсегда. Стальные канаты держали. И не собирались отпускать.
Мы пошли к выходу. Дождь кончился. Я посмотрел на свои руки. Отец бил по ним, чтобы я помнил боль. Теперь они помнили силу. И прощение. — Мать не вернется, — сказал я Лине. — Он подтвердил. Она ушла. Не застряла. — Значит, касса была в голове, — сказала Лина. — У него. У тебя. — Извините, — сказал я. — Что у меня в голове касса. Что я глупый. — Нет, — она взяла меня за руку. — Теперь она закрыта. Чек пробит.
Я сел в машину. Делюкс класс. Кожа салона пахла дорогим запахом. — Поехали домой, — сказал я водителю. — Извините, — сказал водитель. — Что поеду. — Нет, — сказал я. — Извините это я. Что я живу.
Машина тронулась. Я смотрел в окно. Город проплывал мимо. Отец остался в больнице. Мать осталась в прошлом. Лина была рядом. Я сжал кулак. Костяшки хрустнули. — Извините, — сказал я стеклу. — Что я сжимаю. Но я не разжал. Я держал. Свою жизнь. Свою боль. Свою силу. Стальные канаты выдержали. И я выдержал. — Домой, — повторил я. — Извините, — сказал я Лине. — Что я люблю вас. — Знаю, — ответила она. — Молчи. Я замолчал. Но внутри было тихо. В первый раз за двадцать один год. Касса молчала. Очередь рассосалась. И я вышел из магазина. Навсегда.
Глава 26. Чек пробит
Отец выписался через неделю. Он стоял у двери моей новой квартиры. Не той съемной коробки с плесенью, где я начинал свой путь. А настоящей. С высокими потолками. С дверью, которую я не мог сломать взглядом, потому что она была из дуба. — Извините, — сказал я, открывая дверь. — Что я живу здесь. Что это слишком дорого. Он переступил порог. Был в чистом костюме. Тот, что я купил ему. На его худых плечах он висел, но выглядел достойно. — Нинон, — он огляделся. Коридор. Картины. Свет. — Это... твоё? — Извините, — ответил я. — Что моё. Да. Я купил. — На зарплату директора? — он не верил. — Извините, — сказал я. — Что я много зарабатываю. Что я успешный.
Мы сели на кухне. На столе стояло масло. И молоко. Символы. — Я помню, — сказал отец. — Твоя мать... — Она застряла на кассе навсегда, — перебил я. — Так и написано в шаблоне. — Да, — отец опустил голову. — Я не вернул её. Я пил. Я бил тебя. — Извините, — сказал я. — Что я напоминаю. Что я здесь. — Нет, — он поднял глаза. В них не было пьяного угара. Только ясность. — Ты спас меня. В больнице. Ты мог оставить. — Извините, — ответил я. — Что я не оставил. Что я сын.
Я достал документы. — Работа, — сказал я. — В моем магазине. Менеджер смены. — Мне? — он удивился. — После всего? Я же... старый. Слабый. — Извините, — сказал я. — Что вы слабый. Что я сильный. Мне нужен человек, которому я доверяю. Чтобы смотрел за кассой. — Ты доверяешь мне? — голос дрогнул. — Извините, — ответил я. — Что доверяю. Да.
Он взял бумаги. Руки тряслись. Но он держал крепко. — Спасибо, — сказал он. — Извините, — сказал я. — Что не за что.
Вечером приехала Лина. Она осмотрела квартиру. Проверила замки. Окна. Углы. — Безопасно, — заключила она. — Извините, — сказал я. — Что я проверил заранее. Что я параноик. — Это правильно, — она подошла к отцу. — Здравствуйте. — Здравствуй, — отец кивнул. — Ты... тоже директор? — Помощник, — сказала она. — В другом магазине. — Извините, — сказал я. — Что мы команда. Что мы захватили сеть.
Лина посмотрела на мои руки. Я сидел, положив предплечья на стол. Вены пульсировали ровно. — Ты счастлив? — спросила она тихо. — Извините, — ответил я. — Что я счастлив. Что я не привык. — Привыкай, — она положила свою ладонь на мою. Её шрамы терлись о мои мозоли. — Это твоя награда. — Извините, — сказал я. — Что я принял награду.
На следующий день я показал им машину. Черный внедорожник. Тяжелый. Бронированный. — Извините, — сказал я отцу. — Что я купил такую. Что я выпендриваюсь. — Она крепкая, — отец постучал по кузову. — Как ты. — Извините, — ответил я. — Что я крепкий.
Я сел за руль. Лина рядом. Отец на заднем сиденье. Я завел мотор. Он зарычал. Как зверь, которого я усмирил. — Поехали, — сказал я. — Извините, — сказал я дороге. — Что я поеду по вам. Что я тяжелый.
Мы ехали по городу. Мимо универа. Мимо «Рублевочки». Мимо той съемной комнаты, где я бил подушку до смерти. — Помнишь там? — спросил отец. — Извините, — ответил я. — Что я помню. Да. — Ты стал другим, — сказал он. — Не просто сильным. Ты... стал. — Извините, — сказал я. — Что я стал.
Вечером мы ужинали вместе. Втроем. Отец рассказывал про работу. Про сотрудников. Про то, как он следит за порядком. — Я не дам их в обиду, — сказал он про кассиров. — Как ты меня не дал. — Извините, — сказал я. — Что вы защищаете. Что вы хороший.
Лина сидела рядом. Её рука лежала на моем предплечье. Она знала, что я всё ещё извиняюсь. Что это часть меня. Но она не просила??. — Завтра тренировка? — спросила она. — Извините, — ответил я. — Что завтра тренировка. Да. Ветер. Кирпичи. — Я с тобой, — сказала она. — Извините, — сказал я. — Что вы со мной.
Я посмотрел на свои руки. Стальные канаты. Они прошли через ад. Через унижение. Через боль. Они сломили кость нападавшего. Они держали Лину. Они подписали контракт отцу. Они купили этот дом. — Мать, — прошептал я про себя. — Ты видишь? Я представил кассу. Лента остановилась. Кассир улыбнулся. — Чек пробит, — сказала она. — Оплата прошла. — Извините, — сказал я матери. — Что я заплатил собой. — Всё честно, — ответила тишина.
Ночь. Я стоял на балконе. Город спал. Отец спал в гостевой. Лина спала в спальне. Я вышел в зал. Взял эспандер. Сжал. Металл хрустнул. — Извините, — сказал я эспандеру. — Что вы слабый.
Я не остановлюсь. Сила — это не цель. Это путь. Но теперь я иду не один. У меня есть семья. У меня есть дом. У меня есть машина. У меня есть работа. И у меня есть мои руки.
Я лег спать. Лина обняла меня. Её нога на моей ноге. Её рука на моем канате. — Спи, — прошептала она. — Извините, — прошептал я. — Что я сплю. — Люблю тебя, — сказала она. — Извините, — ответил я. — Что я любимый.
Я закрыл глаза. Впервые за двадцать один год мне не снилась очередь. Не снилась касса. Не снился ремень. Снилась тишина. И тепло её ладони на моей вене.
Конец.
(Эпилог)
Через год отец получил награду «Лучший сотрудник сети». Лина открыла свой собственный магазин. Я стал региональным директором. Мы поженились. На свадьбе я извинился перед женихом. — Извините, — сказал я. — Что я жених. Гости смеялись. Лина кусала губу. — Заткнись и целуй, — сказала она. — Извините, — сказал я. — Что я целую. И поцеловал. Мои предплечья обхватили её талию. Аккуратно. Сильно. Навсегда. Стальные канаты держали. И не собирались отпускать.
