Пускай сегодня вечером они тут сами разбираются, а я отдыхать. Этим вечером мне встречаться с бывшей мачехой ну вот совсем не хочется. Ничего с ней не станется, подождёт, тем более что она всё равно напрашивается на ночёвку. Вот завтра утром с новыми силами и после моего синенького подкрепления и побеседуем. Проснусь, выпью витаминчика и в бой, то бишь в беседу.
Проснулась я рано утром. Видимо, было очень рано, потому что в комнате было скорее темно, чем светло. Заснула я вчера почти сразу как поднялась к себе, зато теперь проснулась ещё засветло. Даже раньше, чем привыкла подниматься на кормёжку Оси.
Оглядевшись вокруг, поняла, что в комнате я находилась одна и, судя по кровати, спала тоже в гордом одиночестве.
Неужели Вет обиделся моему вчерашнему быстрому побегу к себе, даже не поужинав, и сподобился нарушить уже такую привычную семейную традицию спать вместе. Или решил вспомнить «молодость» и остался под дверью? Ну, вот сейчас приведу себя в порядок и пойду проверять, где он решил этой ночью почивать.
Я не стала ждать Марфушу и все утренние гигиенические процедуры и одевания проделала сама, чай не принцесса, хоть и князья. Затем я осторожно открыла дверь, убедившись, что под ней никого не было и отправилась на кухню.
Вот сейчас как хряпну приготовленную Вассой синюшку, которая бодрит даже лучше, чем кофе и буду готова к «труду и обороне».
Проходя по коридору в направлении лестницы, я заметила тонкую полоску света из бывших папенькиных покоев. Это мне показалось очень странным, потому что они должны были быть закрыты, а если виден свет, то значит дверь приоткрыта, а свет…
Я остановилась как вкопанная, потому что наличие света, пробивающегося сквозь приоткрытую дверь, могло означать лишь одно – огонь. А огонь там мог быть только в одном случае… Пожар!? Я почти побежала туда, забыв о золотом правиле в подомных случаях. Не знаю почему, но я не закричала «Пожар!» Просто быстро подбежала туда. Молча. Но, уже приближаясь к двери поняла, что ошиблась и правильно сделала, что не стала кричать, переполошив и напугав весь дом, потому что ни дыма, ни характерного запаха при пожаре я не почувствовала. Остановившись перед не плотно закрытой дверью, из-за чего и была видна тонкая полоска света, я рывком открыла её, чтобы зайти и посмотреть откуда в комнате свет.
Конечно же у меня был такой рой мыслей и предположений в голове, что я даже и не подумала, что это может быть опасно и мне нужно бы позвать Вета или ещё кого. Я просто вошла туда и бегло осмотрела комнату. Свет исходил от почти догоревшей свечи, которая стояла на прикроватном столике. Я подошла к кровати, уже догадываясь, кого я там увижу и не ошиблась. На разворошенной кровати с одной её стороны лежала почти полностью раздетая Марисса, а вот с другой стороны тоже кто-то был. Но этот кто-то или так крепко спал и не слышал моего появления, или прятался под одеялом, потому что был накрыт им почти с головой.
- Тебе тут не холодно? – произнесла я спокойным голосом, обращаясь к Мариссе.
- Нам здесь жарко. Было очень жарко этой ночью, - ответила она мне, почти сразу открыв глаза, словно и не спала в такую рань, а терпеливо поджидала меня.
- Как ты привела сюда папеньку? Кто его впустил? – спросила я не сомневаясь, что рядом с ней был именно он, тем более и видневшиеся волосы были светлыми…
- А с чего ты взяла, что это Димитрий? Это не он, а мой новый…, - произнесла она довольно улыбаясь, словно кошка обожравшаяся сметаны.
Посмотрев на меня с каким-то победным видом, улыбаясь ещё шире, она медленно приподнялась, расправила ночную сорочку, ещё больше открывая все свои прелести, затем вальяжно села и, медленно потянувшись, неспешно перебирая пальчиками, стала стягивать одеяло со своего ночного… Любовника? Хотя, нет. Такие как Марисса вряд ли кого-то любят кроме себя, а значит там был всего лишь её очередной… Как там у нас таких называют? Хахаль, ахаль или ещё какой пахарь? Ну, в общем, ночной гость… А то, что там находился именно он – её очередной нужник и, судя по довольному выражению лица Мариссы, они точно не играли в шахматы этой ночью, было более чем понятно.
Интересно, кто это сюда пробрался? Вот только пусть теперь попробует Вет мне что-то сказать! Охрану он усилил! С малым присутствием охранников было хорошо, а с их увеличением стало ещё лучше! Раньше только папка сюда Мариссу приводил, а теперь и она таскает сюда своих прелестелюбителей.
- Вет! Марфуша! – закричала я, понимая, что если там какой-то громила, то мне нужна подмога. Зачем мне так рисковать? Вот пусть муженёк и посмотрит!
Надо было кричать «пожар», тогда бы тут уже почти все собрались, а теперь ещё не факт, что меня и услышат. Остаётся надеется, что кто-то уже проснулся и до них донесётся мой зов через открытую дверь.
Интересно, это её старый или новый спонсор?
Как и ожидалось, шума ног по коридору и лестнице, спешащих на мой призыв не послышалось.
Может ещё раз попробовать? Неужели ещё так рано и все спят? Норра и Марфуша разве не должны быть уже на кухне?
- Ну, зачем же так кричать? Какая ты плохая жена, разбудишь уставшего за ночь мужа своими никому ненужными воплями. Твои слуги ещё все спят, - довольно произнесла Марисса, не то улыбаясь, не то ухмыляясь. – А я говорила князю, что буду ему очень хорошей женой – умной, опытной, страстной и …
- Ты можешь быть, хоть женой, хоть передвижной стеной, хоть запасным аэродромом своему князю, только все свои посадки и перелёты делай не на моей территории. Мне до твоих взлётов и падений дела нет. Так, что собирайся и восвояси убирайся! – указала я ей на дверь.
А я-то - наивная Белоснежка думала она по сыну соскучилась. Дмитрушка ведь точно её сын. С отцовством папеньки там ещё вилами по воде писано, но мать-то всегда знает, что это её ребёнок. Или и тут случаются подмены и кражи в роддомах? Сомневаюсь. Да и роддомов здесь пока ещё нет – все у себя дома рожают. Значит права я была про кукушку. Как стал сынок невыгодной помехой, так его и сбросили в пропасть. Даже не в чужое гнездо! Это ему просто повезло, что его не бросил мастер Славин и ко мне привёз, а так бы… Вот где бы он сейчас был? Бедный ребёнок, видимо, уже и сам догадался, поэтому и все его изменения только в лучшую сторону.
- Что? Какие посадки? Совсем что ли обезумела со своими полями? Ты меня хоть услышала? Я теперь его жена – принятая в семью и на содержание! Он меня всю ночь упрашивал… И я, конечно же, согласилась. Ты что, совсем не поняла кто здесь со мной провёл эту ночь?
Она, медленно перебирая своими пухлыми пальцами, на которых непривычно отсутствовали так ею любимые многочисленные кольца, которые она носила не снимая, стянула одеяло с лица своего ночного упрашивателя, и я увидела того, кого, в общем-то, и ожидала тут увидеть. Правда, лицо, князя было каким-то… Ну не выглядят так люди после бурной и страстной ночи вписки в семью. Да и лежал он почему-то на боку, повернувшись к двери, а не к Мариссе. Так умаялся, что решил больше не смотреть на свою умную и страстную, новую прекрасную, вот и повернулся к выходу, словно намереваясь уйти. Поэтому и отвернулся, и даже рукой голову поддерживает, чтобы не было соблазна повернуться.
- Интересно, он хоть живой? Или укатали сивку крутые горки? – произнесла я, взглянув на выдающиеся прелести страстной входимки-проходимки в род.
- Какая сивка?! Ты что ослепла от радости? Это князь Хрустальный! Твой муж, между прочем! Хотя, теперь уже бывший.
- Ну, бывший или нонешний – это уже мне решать.
- Да что ты можешь решить! Он сам меня выбрал! Поэтому и привёл сюда. Так что… Ты уезжаешь на север, а мы с ним тут останемся. И не мне, а тебе как раз вон туда, - указала она уже мне на дверь.
Беседовали мы с ней явно не шепотом, а Вет, хоть и не страдал излишней чуткостью сна, так и не проснулся. Да какой там проснулся! Он даже и не пошевелился! Притворяется что ли или и правда так крепко спит?
Я подошла поближе к той стороне кровати, на которой лежал князь, и быстрым рывком сдёрнула на пол одеяло, укрывающее его почти полностью, исключая слегка приоткрытую голову, видимо для того, чтобы я могла опознать загулявшего по чужим кроватям мужа. Мариса, удерживающая его так, чтобы не открывать полностью всю картину маслом, не смогла справиться с силой моего рывка и не удержала одеяло.
Ну, теперь-то всё стало не просто понятно, а даже и приятно… Смотреть на такую картину.
Не могу себя назвать заядлой театралкой, но… Бывала я в разных театрах и видела много всяких как постановок и пьес, так и игру разной величины актёров. Но представшая передо мной мизансцена очень выделялась из всего когда-либо мною виденного. Декорации явно были установлены в спешке, а вся постановка держалась лишь на слабой игре актрисы главного плана, которая старалась вывезти всю пьесу за счёт злобного сверкания своих глаз и показа прелестей.
- Ну надо же! Он к зазнобе так спешил, так торопился, так бежал, что даже…, - я замолчала, вспомнив один детский прикол про малыша торопыгу:
«Я так спешил, так торопился, что по дороге обмочился».
– Так торопился, так спешил, что штанишки обмочил, - закончила я свою реплику, сдерживая смех, хотя речь шла не о штанах.
Но не выдержав, всё же засмеялась. Не громко, но звонко. Да и как тут было не засмеяться.
Нет, я, конечно, много повидала в своей жизни. Больше, несомненно, в той… Чуть меньше в этой… Но такого!
Обычно влюблённые голубки спешно снимают с себя всю одежду в порыве страсти, а не одевают её. В случае с Мариссой – всё стандартно, а вот Вет меня явно удивил. Экстремал неформал – не меньше. Не всё ещё я знаю о своём муже, а о таком даже и представить не могла. Нет, ну а что? Времени, видимо, было в обрез, поэтому и не стал он заморачиваться на своей одежде, уделив всё внимание лишь партнёрше. Это-то как раз и понятно. Только как объяснить тот факт, что лежал он на кровати не просто в одежде, но и в сапогах! В тех же самых сапогах, в которых и приехал из Межзёрья. Наверное, даже Кот в сапогах снимал свои, когда спать ложился. А тут, получается, как в кино «сия пучина страсти так их и захватила», что прямо в чём были, в том и придались ей, то бишь этой самой страсти. Нет, ну а что? Почти как в той моей бытности – где приспичит, там и припрёт. И не важно, что кругом столько грязи. Грязь к грязи же не пристаёт. Только вот…
Что-то уж он очень спокойный. Мы не пару минут с Мариссой беседуем, а ему хоть бы хны! Даже позу не поменял! А я о каких-то сапогах… А может он и правда уже не живой?
Я очень медленно, словно чего-то боясь, легонько тронула сначала его лоб, а затем и руку. Тёплый. Даже очень тёплый. Это уже хорошо, а вот то, что он очень… скорее, горячий, вызывало у меня беспокойство.
- Варвара Дмитривна, так вы здесь? А я было к вам заглянула, а потом услышала тут шум. Вот и зашла, да вашу синюшку принесла, - услышала я голос Вассы.
- Ой, - остановилась она рядом со мной. – А что это… Это князь?
Она обвела взглядом комнату, немного задержала свой взгляд на Мариссе, которая и не подумала прикрыться, а потом опять посмотрела на безмолвного Вета.
- А что это князь тут делает? В постели, да ещё и в сапогах?
- Отдыхает, вот и не успел снять. Васса, он горячий и совсем ни на что не реагирует.
- Ну, раз горячий, значит не холодный. А если он не холодный, то это… Это даже очень хорошо, а с жаром Ставар разберётся. Выпейте-ка вот вашу синюшечку и пойдёмте отсюда. У нас с вами ранний завтрак, а всё остальное потом.
Да, действительно – потом, всё остальное потом.
Мы с князем Хрустальным стояли перед широкой прозрачной лестницей, уходящей в голубую бескрайнюю высь и теряющуюся где-то там – в небе. Увидеть, где находилось это где-то там, было почти невозможно, потому что ступени просто сливались с окружающим пространством. Нам с Ветом, рука об руку, нужно было пройти триста тридцать пять ступеней, чтобы подняться в эту невидимую высь. Туда, где находился Эфир – единственный в этом мире храм для благодарности создателям и принесения клятв. Раньше, когда читала всё, что могла узнать об этом мире, я почему-то думала, что Эфиров несколько, но оказалось, что несколько лишь ведущих к нему дорог, а вот сам храм один. Получалось так, что не важно на какой бы большой земле - местном материке пара выбирала свою лестницу, она всегда приводила всех в одно и тоже место – в Эфир. Нам пришлось добираться на ладоме до острова, где на высоком холме находилась такая лестница. Этот остров располагался в самом сердце центрального озера Срединного княжества.
Добирались до Эфира не все, а только самые уверенные в себе и, конечно же, смелые. Подниматься по прозрачным ступеням, даже если и знаешь, что они есть, что они прочные и что за всё время существования не было случаев падения, всё равно не просто – очень не просто. Но главное в этом подъёме ещё и то, что опереться можно было лишь на своего спутника – на мужа или жену, потому что перил не было.
В этом храме нам предстояло дать клятвы вечности, после которых наш союз в этом мире будет не рушим до самых последних дней. И не важно кто и когда уйдёт первым, потому что оставшийся так и будет верен этому союзу. И никаких милых друзей и подруг на содержании, как и приёмных незаконно-законных детей, принимаемых в семью или проживающих в ней. Хотя, с детьми не всё так просто и случалось всякое, но в нашем случае ни у Вета, ни у меня таких детей точно не будет. Принимать в семью других, предоставляя им кров и занимаясь их опекой, можно сколько угодно, а вот прижитых на стороне ни у него, ни у меня нет, а после посещения храма и принесения клятв их и не будет. Какие клятвы и как их давать точно никто не знал, потому то каждая клятва должна была исходить от конкретного человека. Кому, чему и в чём клясться – тоже оставалось загадкой. Всё, что я смогла узнать, сводилось к одному: каждый поймёт это сам, когда войдёт в этот храм – в Эфир.
Почему я решила сюда прийти и подняться, хотя Вет и дал мне карт бланш для принятия этого решения, я не имела ни малейшего понятия. Просто хотела. А почему нет? За три года моего здесь нахождения я много чего поняла, узнала, увидела и сделала. Так почему бы и не попробовать такое восхождение, тем более что этот «Эльбрус с самолёта не увидеть»? А ведь ещё кто-то и смеялся… Вот и посмотрим, кто там и что там.
- Если тебе не хорошо или плохо чувствуешь, то мы ещё можем вернуться, - произнёс Вет, отрывая меня от размышлений и созерцания первого десятка ступеней, плавно уходящих в небо.
- А если я почувствую себя плохо на полпути? То мы вернёмся?
- Нет, мы не можем вернуться. Назад дороги нет – только вперёд. Ты не волнуйся, если что, то я тебя понесу.
Я посмотрела на раздавшегося в плечах и прилично заматеревшего князя, который уже не выглядел тем вечно недовольным вспыльчивым юнцом, появившемся инкогнито в Хрустальном. Это точно понесёт и донесёт.
За эти почти три года вместе он сильно изменился, да и не только он или я. Многие и многое изменилось за это время. Конечно, мир не перевернулся, но… А я ведь могла остаться молодой вдовой.
После спектакля Мариссы, видимо,
Проснулась я рано утром. Видимо, было очень рано, потому что в комнате было скорее темно, чем светло. Заснула я вчера почти сразу как поднялась к себе, зато теперь проснулась ещё засветло. Даже раньше, чем привыкла подниматься на кормёжку Оси.
Оглядевшись вокруг, поняла, что в комнате я находилась одна и, судя по кровати, спала тоже в гордом одиночестве.
Неужели Вет обиделся моему вчерашнему быстрому побегу к себе, даже не поужинав, и сподобился нарушить уже такую привычную семейную традицию спать вместе. Или решил вспомнить «молодость» и остался под дверью? Ну, вот сейчас приведу себя в порядок и пойду проверять, где он решил этой ночью почивать.
Я не стала ждать Марфушу и все утренние гигиенические процедуры и одевания проделала сама, чай не принцесса, хоть и князья. Затем я осторожно открыла дверь, убедившись, что под ней никого не было и отправилась на кухню.
Вот сейчас как хряпну приготовленную Вассой синюшку, которая бодрит даже лучше, чем кофе и буду готова к «труду и обороне».
Проходя по коридору в направлении лестницы, я заметила тонкую полоску света из бывших папенькиных покоев. Это мне показалось очень странным, потому что они должны были быть закрыты, а если виден свет, то значит дверь приоткрыта, а свет…
Я остановилась как вкопанная, потому что наличие света, пробивающегося сквозь приоткрытую дверь, могло означать лишь одно – огонь. А огонь там мог быть только в одном случае… Пожар!? Я почти побежала туда, забыв о золотом правиле в подомных случаях. Не знаю почему, но я не закричала «Пожар!» Просто быстро подбежала туда. Молча. Но, уже приближаясь к двери поняла, что ошиблась и правильно сделала, что не стала кричать, переполошив и напугав весь дом, потому что ни дыма, ни характерного запаха при пожаре я не почувствовала. Остановившись перед не плотно закрытой дверью, из-за чего и была видна тонкая полоска света, я рывком открыла её, чтобы зайти и посмотреть откуда в комнате свет.
Конечно же у меня был такой рой мыслей и предположений в голове, что я даже и не подумала, что это может быть опасно и мне нужно бы позвать Вета или ещё кого. Я просто вошла туда и бегло осмотрела комнату. Свет исходил от почти догоревшей свечи, которая стояла на прикроватном столике. Я подошла к кровати, уже догадываясь, кого я там увижу и не ошиблась. На разворошенной кровати с одной её стороны лежала почти полностью раздетая Марисса, а вот с другой стороны тоже кто-то был. Но этот кто-то или так крепко спал и не слышал моего появления, или прятался под одеялом, потому что был накрыт им почти с головой.
- Тебе тут не холодно? – произнесла я спокойным голосом, обращаясь к Мариссе.
- Нам здесь жарко. Было очень жарко этой ночью, - ответила она мне, почти сразу открыв глаза, словно и не спала в такую рань, а терпеливо поджидала меня.
- Как ты привела сюда папеньку? Кто его впустил? – спросила я не сомневаясь, что рядом с ней был именно он, тем более и видневшиеся волосы были светлыми…
- А с чего ты взяла, что это Димитрий? Это не он, а мой новый…, - произнесла она довольно улыбаясь, словно кошка обожравшаяся сметаны.
Посмотрев на меня с каким-то победным видом, улыбаясь ещё шире, она медленно приподнялась, расправила ночную сорочку, ещё больше открывая все свои прелести, затем вальяжно села и, медленно потянувшись, неспешно перебирая пальчиками, стала стягивать одеяло со своего ночного… Любовника? Хотя, нет. Такие как Марисса вряд ли кого-то любят кроме себя, а значит там был всего лишь её очередной… Как там у нас таких называют? Хахаль, ахаль или ещё какой пахарь? Ну, в общем, ночной гость… А то, что там находился именно он – её очередной нужник и, судя по довольному выражению лица Мариссы, они точно не играли в шахматы этой ночью, было более чем понятно.
Интересно, кто это сюда пробрался? Вот только пусть теперь попробует Вет мне что-то сказать! Охрану он усилил! С малым присутствием охранников было хорошо, а с их увеличением стало ещё лучше! Раньше только папка сюда Мариссу приводил, а теперь и она таскает сюда своих прелестелюбителей.
- Вет! Марфуша! – закричала я, понимая, что если там какой-то громила, то мне нужна подмога. Зачем мне так рисковать? Вот пусть муженёк и посмотрит!
Надо было кричать «пожар», тогда бы тут уже почти все собрались, а теперь ещё не факт, что меня и услышат. Остаётся надеется, что кто-то уже проснулся и до них донесётся мой зов через открытую дверь.
Интересно, это её старый или новый спонсор?
Прода от 30.05.2026, 21:46
Глава 98
Как и ожидалось, шума ног по коридору и лестнице, спешащих на мой призыв не послышалось.
Может ещё раз попробовать? Неужели ещё так рано и все спят? Норра и Марфуша разве не должны быть уже на кухне?
- Ну, зачем же так кричать? Какая ты плохая жена, разбудишь уставшего за ночь мужа своими никому ненужными воплями. Твои слуги ещё все спят, - довольно произнесла Марисса, не то улыбаясь, не то ухмыляясь. – А я говорила князю, что буду ему очень хорошей женой – умной, опытной, страстной и …
- Ты можешь быть, хоть женой, хоть передвижной стеной, хоть запасным аэродромом своему князю, только все свои посадки и перелёты делай не на моей территории. Мне до твоих взлётов и падений дела нет. Так, что собирайся и восвояси убирайся! – указала я ей на дверь.
А я-то - наивная Белоснежка думала она по сыну соскучилась. Дмитрушка ведь точно её сын. С отцовством папеньки там ещё вилами по воде писано, но мать-то всегда знает, что это её ребёнок. Или и тут случаются подмены и кражи в роддомах? Сомневаюсь. Да и роддомов здесь пока ещё нет – все у себя дома рожают. Значит права я была про кукушку. Как стал сынок невыгодной помехой, так его и сбросили в пропасть. Даже не в чужое гнездо! Это ему просто повезло, что его не бросил мастер Славин и ко мне привёз, а так бы… Вот где бы он сейчас был? Бедный ребёнок, видимо, уже и сам догадался, поэтому и все его изменения только в лучшую сторону.
- Что? Какие посадки? Совсем что ли обезумела со своими полями? Ты меня хоть услышала? Я теперь его жена – принятая в семью и на содержание! Он меня всю ночь упрашивал… И я, конечно же, согласилась. Ты что, совсем не поняла кто здесь со мной провёл эту ночь?
Она, медленно перебирая своими пухлыми пальцами, на которых непривычно отсутствовали так ею любимые многочисленные кольца, которые она носила не снимая, стянула одеяло с лица своего ночного упрашивателя, и я увидела того, кого, в общем-то, и ожидала тут увидеть. Правда, лицо, князя было каким-то… Ну не выглядят так люди после бурной и страстной ночи вписки в семью. Да и лежал он почему-то на боку, повернувшись к двери, а не к Мариссе. Так умаялся, что решил больше не смотреть на свою умную и страстную, новую прекрасную, вот и повернулся к выходу, словно намереваясь уйти. Поэтому и отвернулся, и даже рукой голову поддерживает, чтобы не было соблазна повернуться.
- Интересно, он хоть живой? Или укатали сивку крутые горки? – произнесла я, взглянув на выдающиеся прелести страстной входимки-проходимки в род.
- Какая сивка?! Ты что ослепла от радости? Это князь Хрустальный! Твой муж, между прочем! Хотя, теперь уже бывший.
- Ну, бывший или нонешний – это уже мне решать.
- Да что ты можешь решить! Он сам меня выбрал! Поэтому и привёл сюда. Так что… Ты уезжаешь на север, а мы с ним тут останемся. И не мне, а тебе как раз вон туда, - указала она уже мне на дверь.
Беседовали мы с ней явно не шепотом, а Вет, хоть и не страдал излишней чуткостью сна, так и не проснулся. Да какой там проснулся! Он даже и не пошевелился! Притворяется что ли или и правда так крепко спит?
Я подошла поближе к той стороне кровати, на которой лежал князь, и быстрым рывком сдёрнула на пол одеяло, укрывающее его почти полностью, исключая слегка приоткрытую голову, видимо для того, чтобы я могла опознать загулявшего по чужим кроватям мужа. Мариса, удерживающая его так, чтобы не открывать полностью всю картину маслом, не смогла справиться с силой моего рывка и не удержала одеяло.
Ну, теперь-то всё стало не просто понятно, а даже и приятно… Смотреть на такую картину.
Не могу себя назвать заядлой театралкой, но… Бывала я в разных театрах и видела много всяких как постановок и пьес, так и игру разной величины актёров. Но представшая передо мной мизансцена очень выделялась из всего когда-либо мною виденного. Декорации явно были установлены в спешке, а вся постановка держалась лишь на слабой игре актрисы главного плана, которая старалась вывезти всю пьесу за счёт злобного сверкания своих глаз и показа прелестей.
- Ну надо же! Он к зазнобе так спешил, так торопился, так бежал, что даже…, - я замолчала, вспомнив один детский прикол про малыша торопыгу:
«Я так спешил, так торопился, что по дороге обмочился».
– Так торопился, так спешил, что штанишки обмочил, - закончила я свою реплику, сдерживая смех, хотя речь шла не о штанах.
Но не выдержав, всё же засмеялась. Не громко, но звонко. Да и как тут было не засмеяться.
Нет, я, конечно, много повидала в своей жизни. Больше, несомненно, в той… Чуть меньше в этой… Но такого!
Обычно влюблённые голубки спешно снимают с себя всю одежду в порыве страсти, а не одевают её. В случае с Мариссой – всё стандартно, а вот Вет меня явно удивил. Экстремал неформал – не меньше. Не всё ещё я знаю о своём муже, а о таком даже и представить не могла. Нет, ну а что? Времени, видимо, было в обрез, поэтому и не стал он заморачиваться на своей одежде, уделив всё внимание лишь партнёрше. Это-то как раз и понятно. Только как объяснить тот факт, что лежал он на кровати не просто в одежде, но и в сапогах! В тех же самых сапогах, в которых и приехал из Межзёрья. Наверное, даже Кот в сапогах снимал свои, когда спать ложился. А тут, получается, как в кино «сия пучина страсти так их и захватила», что прямо в чём были, в том и придались ей, то бишь этой самой страсти. Нет, ну а что? Почти как в той моей бытности – где приспичит, там и припрёт. И не важно, что кругом столько грязи. Грязь к грязи же не пристаёт. Только вот…
Что-то уж он очень спокойный. Мы не пару минут с Мариссой беседуем, а ему хоть бы хны! Даже позу не поменял! А я о каких-то сапогах… А может он и правда уже не живой?
Я очень медленно, словно чего-то боясь, легонько тронула сначала его лоб, а затем и руку. Тёплый. Даже очень тёплый. Это уже хорошо, а вот то, что он очень… скорее, горячий, вызывало у меня беспокойство.
- Варвара Дмитривна, так вы здесь? А я было к вам заглянула, а потом услышала тут шум. Вот и зашла, да вашу синюшку принесла, - услышала я голос Вассы.
- Ой, - остановилась она рядом со мной. – А что это… Это князь?
Она обвела взглядом комнату, немного задержала свой взгляд на Мариссе, которая и не подумала прикрыться, а потом опять посмотрела на безмолвного Вета.
- А что это князь тут делает? В постели, да ещё и в сапогах?
- Отдыхает, вот и не успел снять. Васса, он горячий и совсем ни на что не реагирует.
- Ну, раз горячий, значит не холодный. А если он не холодный, то это… Это даже очень хорошо, а с жаром Ставар разберётся. Выпейте-ка вот вашу синюшечку и пойдёмте отсюда. У нас с вами ранний завтрак, а всё остальное потом.
Да, действительно – потом, всё остальное потом.
Прода от 31.05.2026, 13:24
Эпилог
Мы с князем Хрустальным стояли перед широкой прозрачной лестницей, уходящей в голубую бескрайнюю высь и теряющуюся где-то там – в небе. Увидеть, где находилось это где-то там, было почти невозможно, потому что ступени просто сливались с окружающим пространством. Нам с Ветом, рука об руку, нужно было пройти триста тридцать пять ступеней, чтобы подняться в эту невидимую высь. Туда, где находился Эфир – единственный в этом мире храм для благодарности создателям и принесения клятв. Раньше, когда читала всё, что могла узнать об этом мире, я почему-то думала, что Эфиров несколько, но оказалось, что несколько лишь ведущих к нему дорог, а вот сам храм один. Получалось так, что не важно на какой бы большой земле - местном материке пара выбирала свою лестницу, она всегда приводила всех в одно и тоже место – в Эфир. Нам пришлось добираться на ладоме до острова, где на высоком холме находилась такая лестница. Этот остров располагался в самом сердце центрального озера Срединного княжества.
Добирались до Эфира не все, а только самые уверенные в себе и, конечно же, смелые. Подниматься по прозрачным ступеням, даже если и знаешь, что они есть, что они прочные и что за всё время существования не было случаев падения, всё равно не просто – очень не просто. Но главное в этом подъёме ещё и то, что опереться можно было лишь на своего спутника – на мужа или жену, потому что перил не было.
В этом храме нам предстояло дать клятвы вечности, после которых наш союз в этом мире будет не рушим до самых последних дней. И не важно кто и когда уйдёт первым, потому что оставшийся так и будет верен этому союзу. И никаких милых друзей и подруг на содержании, как и приёмных незаконно-законных детей, принимаемых в семью или проживающих в ней. Хотя, с детьми не всё так просто и случалось всякое, но в нашем случае ни у Вета, ни у меня таких детей точно не будет. Принимать в семью других, предоставляя им кров и занимаясь их опекой, можно сколько угодно, а вот прижитых на стороне ни у него, ни у меня нет, а после посещения храма и принесения клятв их и не будет. Какие клятвы и как их давать точно никто не знал, потому то каждая клятва должна была исходить от конкретного человека. Кому, чему и в чём клясться – тоже оставалось загадкой. Всё, что я смогла узнать, сводилось к одному: каждый поймёт это сам, когда войдёт в этот храм – в Эфир.
Почему я решила сюда прийти и подняться, хотя Вет и дал мне карт бланш для принятия этого решения, я не имела ни малейшего понятия. Просто хотела. А почему нет? За три года моего здесь нахождения я много чего поняла, узнала, увидела и сделала. Так почему бы и не попробовать такое восхождение, тем более что этот «Эльбрус с самолёта не увидеть»? А ведь ещё кто-то и смеялся… Вот и посмотрим, кто там и что там.
- Если тебе не хорошо или плохо чувствуешь, то мы ещё можем вернуться, - произнёс Вет, отрывая меня от размышлений и созерцания первого десятка ступеней, плавно уходящих в небо.
- А если я почувствую себя плохо на полпути? То мы вернёмся?
- Нет, мы не можем вернуться. Назад дороги нет – только вперёд. Ты не волнуйся, если что, то я тебя понесу.
Я посмотрела на раздавшегося в плечах и прилично заматеревшего князя, который уже не выглядел тем вечно недовольным вспыльчивым юнцом, появившемся инкогнито в Хрустальном. Это точно понесёт и донесёт.
За эти почти три года вместе он сильно изменился, да и не только он или я. Многие и многое изменилось за это время. Конечно, мир не перевернулся, но… А я ведь могла остаться молодой вдовой.
После спектакля Мариссы, видимо,
