— М-м, Флаттершай, — подошла она поближе. — Ты не могла бы сделать мне еще одну маленькую прощальную услугу?
— Да, конечно, — с радостью согласилась желтая пегаска. — Все что угодно!
— Ты не могла бы назвать меня… как бы это сказать… старым именем?
— Что, прости? — не поняла Флаттершай.
— Ну, могла бы ты меня назвать моим первым именем? Ты же его помнишь? — неловко поясняла серая пони.
— М-м, ты имеешь ввиду Дитзи? — изумилась желтая кобылка.
— Да, совершенно верно. Я была бы очень рада… ну, если бы ты попрощалась со мной с использованием этого имени…
Флаттершай удивленно смотрела на свою гостью с ее необычной просьбой и, уже казалось, хотела что-то ответить, но замялась и не смогла. Дитзи решила не осложнять до сих пор превосходный прием:
— Ладно, не надо. Забудь. Все хорошо. Я пойду тогда… — повернулась уходить кобылка.
— Удачи тебе, Дитзи! — послышалось в ответ от подружки.
Дитзи радостно обернулась. Ей также была интересна реакция ее доброй подруги, хотя бы внешняя. Как она восприняла такую странную просьбу. На ее удивление, Флаттершай смотрела на нее весьма доброжелательно, безо всяких косых или недопонимающих взглядов. Дитзи была уверена, что ее подруга не поняла истинную причину такой необычной просьбы, но, тем не менее, на ее мордочке вскользь читалось некое понимание. Как будто она приняла для себя это как некую прихоть ее гостьи.
— Благодарю, — мягко произнесла серая пегаска, доверчиво смотря на подругу.
— Заходи как-нибудь снова! Я всегда рада, ты же знаешь.
Серая пони лишь кивнула в ответ, трудно представляя, как бы она смогла приходить снова к ней, не привлекая к таким визитам внимание оборотней. Она не хотела подвергать Флаттершай опасности из-за себя, поэтому и не надеялась больше на встречу.
— Всего тебе хорошего, Дитзи! — еще раз попрощалась желтая пегаска с подругой, назвав ее по имени.
— Пока, — кратко ответила Дитзи, просто сияя от двукратного выполнения ее простой, но одновременно странной просьбы.
Серая кобылка уходила от дома Флаттершай первое время только пешком. Несколько раз по пути обернувшись назад, она, наполненная беззаветной радостью, шла по дороге, прокручивая в голове весь ее прием в гостях. Каждое слово, каждые пожелания ее старой подруги отдавались особым трепетом у нее в сердце. Мелькнула гадливая мысль о том, что она видела Флаттершай в последний раз, но кобылка сразу же постаралась прогнать эту мысль прочь. Пройдя так добрых полдороги до дома, пегаска вспомнила, что идет пешком и, слегка ободрившись, все еще перемалывая светлые воспоминания о встрече, взлетела ввысь и продолжила путь к дому уже по воздуху.
Дитзи была очень довольна походом к Флаттершай. Информация, на которую она пыталась намекнуть, вполне могла послужить отправной точкой на поиск правды. Если когда-нибудь на все это та же Флаттершай снова обратила бы внимание, либо, может быть, даже кому-нибудь и рассказала про их разговор с Дитзи. На это рассчитывала серая пегаска. И, прилетев обратно в свой скучный и одинокий дом, она, удовлетворенная и довольная, прошла наверх и легла на кровать.
Кобылка ждала позднего вечера, чтобы продолжить рассказ. Воодушевленная своей идеей она лишь хотела завершить его и больше ничего. Сейчас ей уже ничего другого не хотелось. И вот когда уже на дворе наступила ночь, Дитзи, забыв про все и даже не ужинав, увлеченно продолжила, как и всегда под одеялом, написание своей биографии…
Проходили дни, и серая пегаска снова медленно, но верно скатывалась к своему доселе привычному состоянию — к апатии и к полному безразличию ко всему. Так прошло снова около месяца…
Дитзи продолжала быть этакой вольной пленницей, рабыней в собственном доме с иллюзией свободы. Никаких событий в этот период не происходило. Обыденное пробуждение в собственной тюрьме. Завтрак, если было что покушать, так как оборотни уже давно взяли за привычку приносить еду лишь раз в несколько дней. Такого количества еды с трудом хватало, и Дитзи все чаще ходила на рынок. Чувствуя общую неприязнь, она быстро покупала нужные продукты и спешно возвращалась домой. Конечно, без возможности пополнения бюджета, битсы весьма быстро стали заканчиваться. Далее шло уже чаще просто бездумное просиживание внизу у камина с попеременным чтением различных книг. Кобылка уже давно прочитала все свои книги и некоторые стала читать повторно, как, например, ее любимую Дэринг Ду. Днем, около полудня, иногда раздавался знакомый двух-, реже трехкратный стук в дверь, символизировавший очередной принос еды. И до самого позднего вечера томительно продолжалось такое же одинокое времяпрепровождение то с теми же книгами, то просто в давно бесполезных раздумьях о своей жизни.
Однажды одним обыденным утром Дитзи снова безрадостно проснулась. Получше запрятав свои записи под подушкой, которые походили уже на солидную книгу, она застелила кровать и направилась вниз. Большую часть своего рассказа она уже записала, чему все же не смотря ни на что не могла быть не рада. Но ее радость проявлялась больше внутри. Снаружи она была точной копией Мод Пай — пожалуй, самой безэмоциональной пони наверное во всей Эквестрии, которую Дитзи немного знала по факту своей бывшей работы: Пинки Пай часто отправляла письма на «Каменную ферму».
Она понуро разогрела себе завтрак, ни разу даже не взглянув в окно. Ей было абсолютно все равно на весь окружающий ее мир. И, позавтракав прямо на кухне, отправилась снова бездумно почитывать книги. Дитзи обычно никогда не ела прямо на кухне. Ее кухня слишком маленькая, да и всю жизнь пегаска еще с ранних лет вместе со своей бабушкой кушала в гостиной за нормальным обеденным столом. Она являлась достаточно воспитанной пони с правильными манерами и достойным поведением. Но сейчас ей было уже глубоко безразлично, где есть, как есть, что есть… Ей было просто все равно. Она ела, потому что так надо.
Кобылка не раз задумывалась о простом голодоморе, но смерть от голода в таком удрученном и угнетаемом состоянии еще больше пугала ее, и она ела, продолжала есть, потому что так было нужно. Вкуса от еды она давно уже перестала ощущать. Еда ей казалась какой-то пресной биомассой. Но есть все равно было нужно, альтернатива еще хуже. Да и потом до конца надежда еще не угасла. Вдруг, наконец, Кантерлот опомниться и Принцесса Селестия все-таки во всем здесь разберется, неважно как, неважно с чьей помощью — главное, разберется. И, таким образом, серая пони снова лежала на диване, пребывая в своей, казалось, вечной грусти, и просто пролистывала очередную книгу, даже не читая.
Вдруг послышался стук в дверь. Дитзи первое время даже не обратила на него внимание. Потом стук повторился. Пегаска лениво приподняла голову, посмотрев на дверь, будто всерьез могла сквозь нее узнать, кто это стучится.
«Хм, очень странно, — подумала серая пони. — Так они же сегодня уже приносили еду», — секунд десять она смотрела на дверь, после чего дальше уставилась в книгу.
Прошло полминуты, и стук снова повторился.
— Да что ж такое, — возмутилась кобылка, встав с дивана. — Что вы опять у меня забыли? Разнообразия захотелось?
Она подошла к двери и открыла ее. На пороге оказался не кто иной, как старина Финкл. Серая пегаска удивилась, даже приоткрыв рот.
— Дерпи Хувз? — прозаично произнес старый почтальон.
— Финкл? Это ты? — ответила пораженная такой неожиданностью Дитзи.
— Да, я Финкл! А ты Дерпи Хувз? — повторил он.
—М-м, я… Погоди, а что ты тут делаешь? Разве она… то есть я живу здесь? Ты что, принес мне почту? Мне?! Серьезно?!
— Да, я принес почту для Дерпи Хувз. Так ты Дерпи или нет? — проворчал старина Финкл.
— Ну, да… я. Как будто ты меня не узнал…
— Что-что? — прокряхтел Финкл, приставив ухо ближе.
— Да ничего. А ты хоть смотрел адрес на письме? Дай я посмотрю! — Дитзи вырвала у почтальона письмо.
— А зачем? Я прекрасно знаю, где ты живешь, — как ни в чем не бывало, ответил дедушка.
— «Улица Будущего времени, дом пять, Дерпи Хувз…» — про себя прочитала Дитзи и с видом, как будто это ее вина, посмотрела на Финкла.
— Распишись! — дедушка высунул отчетный бланк и сунул под морду серой кобылки.
— Но, Финкл… это же…
— Что? Этот конверт предназначается тебе, поэтому распишись, а то у меня много работы.
— Но… — сама того не желая пыталась она добиться правды. — Ладно.
Пегаска ткнула копытом в бланк, который тут же забрал старина Финкл и отправился дальше по своим делам:
— Всего доброго!
— Всего… — отстраненно повторила за ним Дитзи, уставившись на конверт.
Старый почтальон ушел, а кобылка настороженно огляделась по сторонам и, не увидев ничего подозрительного, призадумалась, как ей быть дальше и что делать с письмом. Она еще раз взглянула на конверт:
— «От: Блоссомфорт и подружек…» Что?! — скривилась пегаска. — Неправильно написано! По правилам следовало бы переслать отправителю! — строго заявила она в пустоту и закрыла дверь.
Особо не спеша пони прошла на кухню и стала разогревать чайник, не переставая крутить в копытах любопытное письмо.
— Ай, да какое мне дело до ее магии перевоплощения в законченную дурашку? — спрашивала сама себя пони. — Хотя, а что мне еще делать?.. Вот хоть какое-то разнообразие, хе-хе, — поддразнивала она сама себя. — Да и тем более письмо же предназначается мне…
Чайник вскипел, и она аккуратно стала распаривать конверт над паром.
— Вот зачем я это делаю? — снова себе вслух задала серая пегаска. — Разорвать и все. Что я, во имя Селестии, делаю, а?.. Хотя… — продолжала она вертеть письмо над паром. — Времени у меня все равно много… почти бесконечность, хм, да… К тому же, верно! Это же отличный повод! Ах, великолепно!
Серая пони закончила распарку и осторожно вскрыла конверт не разрывая бумагу:
— Та-а-ак… так-так-так, — она стала про себя читать содержимое письма. — Ох! Ну, о-о… — снова скривилась она, прочтя все. — Одним словом — Дерпи. Ведутся на нее как жеребята на новую кьютимарку!
Дитзи, еще раз взвесив все «за» и «против», стала обратно заклеивать письмо, также как оно и было. Она понимала, что занимается почти пустым делом. Вполне вероятно оборотни уже прознали про нелепую ошибку старины Финкла и знают, куда попало письмо для Дерпи.
— Ничего, пускай, — говорила она, заклеивая письмо. — Почтальон я, в конце концов, или нет? И я не просто почтальон, а профессиональный почтальон. И могу, кому угодно и что угодно доставить… пусть, даже и моему врагу. Да и времени у меня… опять-таки…
Как только пони завершила заклейку, она, почти сразу же взяв письмо и не думая больше ни о чем, налегке отправилась выполнять свою привычную работу…
Дитзи шла по городу. Лететь ей не хотелось. Она просто медленно шла, прогуливаясь и рассматривая немногочисленные изменения за свое довольно-таки длительное отсутствие в социальной жизни города.
«Ну и ладно, — также шли одна за другой мысли у нее. — Зато вот прогуляюсь хотя бы. Безо всякой причины мне давно опротивело выходить на улицу… нет, ни за что. А так, вот и причина нашлась… Ну а что? Доставить письмо по адресу, исправить ошибку старого доброго Финкла. Да уж… Кто бы мог подумать?.. Несу письмо своему самому злейшему врагу. Дитзи Ду… как низко ты пала… Ой, да ладно. Не будем забывать, Дитзи, что это в первую очередь нужно мне, а не кому-то еще. Пусть и врагу, да… но зато… Что зато? Да зато есть причина выйти на улицу! Да, она есть! Плюс еще и разведаю обстановку, вдруг да что-нибудь интересное для себя обнаружу… Ох, сколько я уже не выходила на свежий воздух… несколько недель… Я и со счета сбилась уже… Ох, ладно… »
Серая кобылка подходила к дому доктора Хувза. Прохожих у нее по пути попадалось мало. Пони лелеяла небольшую надежду на встречу с Дерпи, просто так, лишь ради очередного укорительного взгляда в ее косые и до невозможности противные глаза. Но шансов на это было очевидно мало.
Подходя к дому, никакой активности ни внутри, ни возле него пони не заметила. Остановившись на полминуты неподалеку, как раз возле до сих пор еще растущих кустов, в которых она некогда так искусно пряталась, пегаска внимательно осмотрелась. В который раз ее осмотр ничего не дал, и она склонила голову к своим старым кустам, с ухмылкой вспомнив некоторые моменты из прошлого.
Дитзи подошла к дому и постучала в дверь. Безо всяких надежд она снова огляделась по сторонам, посмотрела ввысь в небо, достала свой приватный конверт и молча сунула его в почтовый ящик.
Постояв еще пару минут у двери и никого не дождавшись, кобылка развернулась и медленно стала уходить обратно к себе домой. Вдруг послышался голос позади:
— Дерпи! Дерпи! Дерпи!
Серая пони ошарашенно остановилась и замерла на месте. На мгновение она подумала, что ей этот тоненький голосок просто почудился, и она даже не стала поворачиваться. Выждав секунд пять она снова сделала шаг вперед и снова услышала окрик того же голоска.
— Дерпи, куда же ты?
По всей видимости, обращались именно к ней, и она обернулась. На встречу к ней с другого конца улицы бежала юная кобылка. Дитзи обомлела, увидев снова ее здесь. Кобылка резво подбежала и приобняла изумленную таким особым вниманием серую пегаску.
— Динки? Что ты тут делаешь? — продолжая изумляться, спросила Дитзи.
— Привет, Дерпи! — наконец, отпустила ее маленькая кобылка. — Как что? Я прибежала к доку, поиграть в его особой комнате.
— К доку?! — удивилась пегаска.
— Да. Пошли, пошли, чего же ты ждешь? — потянула единорожка пегаска к дому.
— Постой, Динки… постой. Так ведь… — серая пегаска не знала, что ответить. — Так ведь его же сейчас нет дома.
— А, правда? — без удивления спросила малышка. — А, ну да. Значит, он скоро придет.
— А ты в этом уверена?
— Ага, — уставилась юная кобылка на Дитзи. — Так мы не пойдем в дом?
— Честно говоря, я думала уже уходить…
— Уходить? Куда? — не понимала Динки. — Слушай, а давай пока дядя Хувз еще не вернулся, давай с тобой прогуляемся, а? Давай, давай! Дерпи, соглашайся! — снова прильнула она к груди серой пегаски, которая в очередной раз, не ожидая такого тесного общения, слегка откинула грудь и голову назад.
А жеребенок все не унимался:
— Ну, Де-е-ерпи! Ну, пожалуйста, ну пошли, прогуляемся…
— Динки, я… Подожди, — осадила ее пегаска. — А почему ты дока называешь дядей?
— Ну, он же наш дядя, — как ни в чем не бывало, ответила кобылка.
— В каком смысле… наш?
Динки повернулась к концу улицы, откуда пришла, а Дитзи продолжала настороженно смотреть на юную единорожку. Наступила некая странная пауза в общении. Серая пегаска не знала, как себя вести и что думать в этой ситуации. Она совсем не ожидала снова встретить здесь маленькую пони.
— Ну, так ты идешь? — скривила постную мордочку малютка, повернувшись к Дитзи. — Давай, ну пошли, — снова, но уже медленно подошла она к ней, и вяло стала тянуть пегаску за копыто.
Дитзи изумленно смотрела на действия юной кобылки, и от них ей становилось страшно. Она посмотрела на почтовый ящик, на закрытую дверь, осмотрела зачем-то весь дом и повернулась назад, смотря вдаль дороги, ведущей к ее дому. К чему-то ей снова бросились в глаза ее кусты, и, смотря то на них, то снова на дорогу, она в итоге повернулась обратно в единорожке.
— Де-е-ерпи, — снова проскулила единорожка.
— Да, конечно, — с радостью согласилась желтая пегаска. — Все что угодно!
— Ты не могла бы назвать меня… как бы это сказать… старым именем?
— Что, прости? — не поняла Флаттершай.
— Ну, могла бы ты меня назвать моим первым именем? Ты же его помнишь? — неловко поясняла серая пони.
— М-м, ты имеешь ввиду Дитзи? — изумилась желтая кобылка.
— Да, совершенно верно. Я была бы очень рада… ну, если бы ты попрощалась со мной с использованием этого имени…
Флаттершай удивленно смотрела на свою гостью с ее необычной просьбой и, уже казалось, хотела что-то ответить, но замялась и не смогла. Дитзи решила не осложнять до сих пор превосходный прием:
— Ладно, не надо. Забудь. Все хорошо. Я пойду тогда… — повернулась уходить кобылка.
— Удачи тебе, Дитзи! — послышалось в ответ от подружки.
Дитзи радостно обернулась. Ей также была интересна реакция ее доброй подруги, хотя бы внешняя. Как она восприняла такую странную просьбу. На ее удивление, Флаттершай смотрела на нее весьма доброжелательно, безо всяких косых или недопонимающих взглядов. Дитзи была уверена, что ее подруга не поняла истинную причину такой необычной просьбы, но, тем не менее, на ее мордочке вскользь читалось некое понимание. Как будто она приняла для себя это как некую прихоть ее гостьи.
— Благодарю, — мягко произнесла серая пегаска, доверчиво смотря на подругу.
— Заходи как-нибудь снова! Я всегда рада, ты же знаешь.
Серая пони лишь кивнула в ответ, трудно представляя, как бы она смогла приходить снова к ней, не привлекая к таким визитам внимание оборотней. Она не хотела подвергать Флаттершай опасности из-за себя, поэтому и не надеялась больше на встречу.
— Всего тебе хорошего, Дитзи! — еще раз попрощалась желтая пегаска с подругой, назвав ее по имени.
— Пока, — кратко ответила Дитзи, просто сияя от двукратного выполнения ее простой, но одновременно странной просьбы.
Серая кобылка уходила от дома Флаттершай первое время только пешком. Несколько раз по пути обернувшись назад, она, наполненная беззаветной радостью, шла по дороге, прокручивая в голове весь ее прием в гостях. Каждое слово, каждые пожелания ее старой подруги отдавались особым трепетом у нее в сердце. Мелькнула гадливая мысль о том, что она видела Флаттершай в последний раз, но кобылка сразу же постаралась прогнать эту мысль прочь. Пройдя так добрых полдороги до дома, пегаска вспомнила, что идет пешком и, слегка ободрившись, все еще перемалывая светлые воспоминания о встрече, взлетела ввысь и продолжила путь к дому уже по воздуху.
Дитзи была очень довольна походом к Флаттершай. Информация, на которую она пыталась намекнуть, вполне могла послужить отправной точкой на поиск правды. Если когда-нибудь на все это та же Флаттершай снова обратила бы внимание, либо, может быть, даже кому-нибудь и рассказала про их разговор с Дитзи. На это рассчитывала серая пегаска. И, прилетев обратно в свой скучный и одинокий дом, она, удовлетворенная и довольная, прошла наверх и легла на кровать.
Кобылка ждала позднего вечера, чтобы продолжить рассказ. Воодушевленная своей идеей она лишь хотела завершить его и больше ничего. Сейчас ей уже ничего другого не хотелось. И вот когда уже на дворе наступила ночь, Дитзи, забыв про все и даже не ужинав, увлеченно продолжила, как и всегда под одеялом, написание своей биографии…
Часть VI. Глава 2. Удачная путаница
Проходили дни, и серая пегаска снова медленно, но верно скатывалась к своему доселе привычному состоянию — к апатии и к полному безразличию ко всему. Так прошло снова около месяца…
Дитзи продолжала быть этакой вольной пленницей, рабыней в собственном доме с иллюзией свободы. Никаких событий в этот период не происходило. Обыденное пробуждение в собственной тюрьме. Завтрак, если было что покушать, так как оборотни уже давно взяли за привычку приносить еду лишь раз в несколько дней. Такого количества еды с трудом хватало, и Дитзи все чаще ходила на рынок. Чувствуя общую неприязнь, она быстро покупала нужные продукты и спешно возвращалась домой. Конечно, без возможности пополнения бюджета, битсы весьма быстро стали заканчиваться. Далее шло уже чаще просто бездумное просиживание внизу у камина с попеременным чтением различных книг. Кобылка уже давно прочитала все свои книги и некоторые стала читать повторно, как, например, ее любимую Дэринг Ду. Днем, около полудня, иногда раздавался знакомый двух-, реже трехкратный стук в дверь, символизировавший очередной принос еды. И до самого позднего вечера томительно продолжалось такое же одинокое времяпрепровождение то с теми же книгами, то просто в давно бесполезных раздумьях о своей жизни.
Однажды одним обыденным утром Дитзи снова безрадостно проснулась. Получше запрятав свои записи под подушкой, которые походили уже на солидную книгу, она застелила кровать и направилась вниз. Большую часть своего рассказа она уже записала, чему все же не смотря ни на что не могла быть не рада. Но ее радость проявлялась больше внутри. Снаружи она была точной копией Мод Пай — пожалуй, самой безэмоциональной пони наверное во всей Эквестрии, которую Дитзи немного знала по факту своей бывшей работы: Пинки Пай часто отправляла письма на «Каменную ферму».
Она понуро разогрела себе завтрак, ни разу даже не взглянув в окно. Ей было абсолютно все равно на весь окружающий ее мир. И, позавтракав прямо на кухне, отправилась снова бездумно почитывать книги. Дитзи обычно никогда не ела прямо на кухне. Ее кухня слишком маленькая, да и всю жизнь пегаска еще с ранних лет вместе со своей бабушкой кушала в гостиной за нормальным обеденным столом. Она являлась достаточно воспитанной пони с правильными манерами и достойным поведением. Но сейчас ей было уже глубоко безразлично, где есть, как есть, что есть… Ей было просто все равно. Она ела, потому что так надо.
Кобылка не раз задумывалась о простом голодоморе, но смерть от голода в таком удрученном и угнетаемом состоянии еще больше пугала ее, и она ела, продолжала есть, потому что так было нужно. Вкуса от еды она давно уже перестала ощущать. Еда ей казалась какой-то пресной биомассой. Но есть все равно было нужно, альтернатива еще хуже. Да и потом до конца надежда еще не угасла. Вдруг, наконец, Кантерлот опомниться и Принцесса Селестия все-таки во всем здесь разберется, неважно как, неважно с чьей помощью — главное, разберется. И, таким образом, серая пони снова лежала на диване, пребывая в своей, казалось, вечной грусти, и просто пролистывала очередную книгу, даже не читая.
Вдруг послышался стук в дверь. Дитзи первое время даже не обратила на него внимание. Потом стук повторился. Пегаска лениво приподняла голову, посмотрев на дверь, будто всерьез могла сквозь нее узнать, кто это стучится.
«Хм, очень странно, — подумала серая пони. — Так они же сегодня уже приносили еду», — секунд десять она смотрела на дверь, после чего дальше уставилась в книгу.
Прошло полминуты, и стук снова повторился.
— Да что ж такое, — возмутилась кобылка, встав с дивана. — Что вы опять у меня забыли? Разнообразия захотелось?
Она подошла к двери и открыла ее. На пороге оказался не кто иной, как старина Финкл. Серая пегаска удивилась, даже приоткрыв рот.
— Дерпи Хувз? — прозаично произнес старый почтальон.
— Финкл? Это ты? — ответила пораженная такой неожиданностью Дитзи.
— Да, я Финкл! А ты Дерпи Хувз? — повторил он.
—М-м, я… Погоди, а что ты тут делаешь? Разве она… то есть я живу здесь? Ты что, принес мне почту? Мне?! Серьезно?!
— Да, я принес почту для Дерпи Хувз. Так ты Дерпи или нет? — проворчал старина Финкл.
— Ну, да… я. Как будто ты меня не узнал…
— Что-что? — прокряхтел Финкл, приставив ухо ближе.
— Да ничего. А ты хоть смотрел адрес на письме? Дай я посмотрю! — Дитзи вырвала у почтальона письмо.
— А зачем? Я прекрасно знаю, где ты живешь, — как ни в чем не бывало, ответил дедушка.
— «Улица Будущего времени, дом пять, Дерпи Хувз…» — про себя прочитала Дитзи и с видом, как будто это ее вина, посмотрела на Финкла.
— Распишись! — дедушка высунул отчетный бланк и сунул под морду серой кобылки.
— Но, Финкл… это же…
— Что? Этот конверт предназначается тебе, поэтому распишись, а то у меня много работы.
— Но… — сама того не желая пыталась она добиться правды. — Ладно.
Пегаска ткнула копытом в бланк, который тут же забрал старина Финкл и отправился дальше по своим делам:
— Всего доброго!
— Всего… — отстраненно повторила за ним Дитзи, уставившись на конверт.
Старый почтальон ушел, а кобылка настороженно огляделась по сторонам и, не увидев ничего подозрительного, призадумалась, как ей быть дальше и что делать с письмом. Она еще раз взглянула на конверт:
— «От: Блоссомфорт и подружек…» Что?! — скривилась пегаска. — Неправильно написано! По правилам следовало бы переслать отправителю! — строго заявила она в пустоту и закрыла дверь.
Особо не спеша пони прошла на кухню и стала разогревать чайник, не переставая крутить в копытах любопытное письмо.
— Ай, да какое мне дело до ее магии перевоплощения в законченную дурашку? — спрашивала сама себя пони. — Хотя, а что мне еще делать?.. Вот хоть какое-то разнообразие, хе-хе, — поддразнивала она сама себя. — Да и тем более письмо же предназначается мне…
Чайник вскипел, и она аккуратно стала распаривать конверт над паром.
— Вот зачем я это делаю? — снова себе вслух задала серая пегаска. — Разорвать и все. Что я, во имя Селестии, делаю, а?.. Хотя… — продолжала она вертеть письмо над паром. — Времени у меня все равно много… почти бесконечность, хм, да… К тому же, верно! Это же отличный повод! Ах, великолепно!
Серая пони закончила распарку и осторожно вскрыла конверт не разрывая бумагу:
— Та-а-ак… так-так-так, — она стала про себя читать содержимое письма. — Ох! Ну, о-о… — снова скривилась она, прочтя все. — Одним словом — Дерпи. Ведутся на нее как жеребята на новую кьютимарку!
Дитзи, еще раз взвесив все «за» и «против», стала обратно заклеивать письмо, также как оно и было. Она понимала, что занимается почти пустым делом. Вполне вероятно оборотни уже прознали про нелепую ошибку старины Финкла и знают, куда попало письмо для Дерпи.
— Ничего, пускай, — говорила она, заклеивая письмо. — Почтальон я, в конце концов, или нет? И я не просто почтальон, а профессиональный почтальон. И могу, кому угодно и что угодно доставить… пусть, даже и моему врагу. Да и времени у меня… опять-таки…
Как только пони завершила заклейку, она, почти сразу же взяв письмо и не думая больше ни о чем, налегке отправилась выполнять свою привычную работу…
***
Дитзи шла по городу. Лететь ей не хотелось. Она просто медленно шла, прогуливаясь и рассматривая немногочисленные изменения за свое довольно-таки длительное отсутствие в социальной жизни города.
«Ну и ладно, — также шли одна за другой мысли у нее. — Зато вот прогуляюсь хотя бы. Безо всякой причины мне давно опротивело выходить на улицу… нет, ни за что. А так, вот и причина нашлась… Ну а что? Доставить письмо по адресу, исправить ошибку старого доброго Финкла. Да уж… Кто бы мог подумать?.. Несу письмо своему самому злейшему врагу. Дитзи Ду… как низко ты пала… Ой, да ладно. Не будем забывать, Дитзи, что это в первую очередь нужно мне, а не кому-то еще. Пусть и врагу, да… но зато… Что зато? Да зато есть причина выйти на улицу! Да, она есть! Плюс еще и разведаю обстановку, вдруг да что-нибудь интересное для себя обнаружу… Ох, сколько я уже не выходила на свежий воздух… несколько недель… Я и со счета сбилась уже… Ох, ладно… »
Серая кобылка подходила к дому доктора Хувза. Прохожих у нее по пути попадалось мало. Пони лелеяла небольшую надежду на встречу с Дерпи, просто так, лишь ради очередного укорительного взгляда в ее косые и до невозможности противные глаза. Но шансов на это было очевидно мало.
Подходя к дому, никакой активности ни внутри, ни возле него пони не заметила. Остановившись на полминуты неподалеку, как раз возле до сих пор еще растущих кустов, в которых она некогда так искусно пряталась, пегаска внимательно осмотрелась. В который раз ее осмотр ничего не дал, и она склонила голову к своим старым кустам, с ухмылкой вспомнив некоторые моменты из прошлого.
Дитзи подошла к дому и постучала в дверь. Безо всяких надежд она снова огляделась по сторонам, посмотрела ввысь в небо, достала свой приватный конверт и молча сунула его в почтовый ящик.
Постояв еще пару минут у двери и никого не дождавшись, кобылка развернулась и медленно стала уходить обратно к себе домой. Вдруг послышался голос позади:
— Дерпи! Дерпи! Дерпи!
Серая пони ошарашенно остановилась и замерла на месте. На мгновение она подумала, что ей этот тоненький голосок просто почудился, и она даже не стала поворачиваться. Выждав секунд пять она снова сделала шаг вперед и снова услышала окрик того же голоска.
— Дерпи, куда же ты?
По всей видимости, обращались именно к ней, и она обернулась. На встречу к ней с другого конца улицы бежала юная кобылка. Дитзи обомлела, увидев снова ее здесь. Кобылка резво подбежала и приобняла изумленную таким особым вниманием серую пегаску.
— Динки? Что ты тут делаешь? — продолжая изумляться, спросила Дитзи.
— Привет, Дерпи! — наконец, отпустила ее маленькая кобылка. — Как что? Я прибежала к доку, поиграть в его особой комнате.
— К доку?! — удивилась пегаска.
— Да. Пошли, пошли, чего же ты ждешь? — потянула единорожка пегаска к дому.
— Постой, Динки… постой. Так ведь… — серая пегаска не знала, что ответить. — Так ведь его же сейчас нет дома.
— А, правда? — без удивления спросила малышка. — А, ну да. Значит, он скоро придет.
— А ты в этом уверена?
— Ага, — уставилась юная кобылка на Дитзи. — Так мы не пойдем в дом?
— Честно говоря, я думала уже уходить…
— Уходить? Куда? — не понимала Динки. — Слушай, а давай пока дядя Хувз еще не вернулся, давай с тобой прогуляемся, а? Давай, давай! Дерпи, соглашайся! — снова прильнула она к груди серой пегаски, которая в очередной раз, не ожидая такого тесного общения, слегка откинула грудь и голову назад.
А жеребенок все не унимался:
— Ну, Де-е-ерпи! Ну, пожалуйста, ну пошли, прогуляемся…
— Динки, я… Подожди, — осадила ее пегаска. — А почему ты дока называешь дядей?
— Ну, он же наш дядя, — как ни в чем не бывало, ответила кобылка.
— В каком смысле… наш?
Динки повернулась к концу улицы, откуда пришла, а Дитзи продолжала настороженно смотреть на юную единорожку. Наступила некая странная пауза в общении. Серая пегаска не знала, как себя вести и что думать в этой ситуации. Она совсем не ожидала снова встретить здесь маленькую пони.
— Ну, так ты идешь? — скривила постную мордочку малютка, повернувшись к Дитзи. — Давай, ну пошли, — снова, но уже медленно подошла она к ней, и вяло стала тянуть пегаску за копыто.
Дитзи изумленно смотрела на действия юной кобылки, и от них ей становилось страшно. Она посмотрела на почтовый ящик, на закрытую дверь, осмотрела зачем-то весь дом и повернулась назад, смотря вдаль дороги, ведущей к ее дому. К чему-то ей снова бросились в глаза ее кусты, и, смотря то на них, то снова на дорогу, она в итоге повернулась обратно в единорожке.
— Де-е-ерпи, — снова проскулила единорожка.
