С виду это были люди, вот только что-то в них было не так, неопрятно одетые, бледные, рычащие будто стая внезапно взбунтовавшихся бездомных нищих. Большинство их этих странных людей были в изодранных лохмотьях, испачканных в какой-то слизи, напоминавшей запекшуюся кровь, а некоторые даже с укусами и оторванными конечностями. За этими ужасающими первыми десятками полезли еще и еще, переваливаясь через авто как волна через волнорез. Спецназ, не теряя ни минуты времени вместе с полицейскими стали действовать слаженно, образовав боевую фалангу в составе двух десятков бойцов. Впереди фаланги стояли пятеро копов со щитами, вооруженных глоками, по сторонам по два громовца с крупнокалиберными FN. Во второй линии стояли остальные бойцы с карабинами и командиры обоих подразделений. Несколько бойцов вскарабкались на автобус и оттуда ждали приказ об открытии огня. Атакующие больные, вливаясь на площадь, спешно бежали на толпу, в ужасе жмущуюся к автобусам, давя друг друга. Раздались приказы и выстрелы, первый ряд бегущих упал, но лишь несколько замертво, другие с ранениями, казалось бы, несовместимыми с жизнью продолжили свой бег. Бойцы перешли на хаотичную стрельбу, но когда расстояние сократилось, то были вынуждены перейти на рукопашную потеряв возможность вовремя перезаряжать оружие и прикрывать друг друга. Оттесняя щитами больных, в ход пошли полицейские дубинки и приклады, гражданские же решившие помочь, вооружились подручными средствами в виде стульев и брусчатки. Нападающие клином вошли в толпу, вытянув из шеренги несколько жертв. Камера, во время паники брошенная на камни, продолжала снимать происходящий ужас, запечатлевая в кадре как живьем поедают молодого, истекающего кровью полицейского, орущего от страха и адской боли, причиняемой ему укусами. Мертвецы рвали его одежду и плоть, в какой-то момент, они вырвали свето-шумовую гранату из разгрузочного жилета. Раздался взрыв, и вспышка ослепила нескольких обороняющихся и отступающих людей, и как результат - оборона была сломлена и смыта как песчаный замок во время прибоя. Ослепшие и оглушенные бойцы и гражданские были в тот час же сметены и повалены мертвыми, рычащими и вечно голодными машинами для убийства. Журналистка, делавшая репортаж упала на землю закрывая голову раками и вопя изо всех сил, на нее сразу навалилось трое разлагающихся мертвецов. Оператор попытался было бежать, но это было безуспешно, он так же был настигнут и практически разорван десятками впившихся зубов. Несколько бешеных влезли в автобус для эвакуации, в салоне началась драка. Водитель спешно закрыл дверь и надавил на газ. Автобус, раскачиваясь и виляя, давя живых и мертвых, въехал в несколько легковушек загораживающих выезд. Дверь заклинило и внутри уже творилось что-то поистине страшное, некоторые пассажиры стучали в окна, стараясь разбить и спастись тем самым. Другие дрались за свою жизнь с больными, получая укусы или падая в кровавые лужи под натиском последних. Артем, ранее не видевший ничего подобного, так же в панике, оглядываясь поддавшись инстинкту толпы истекая потом стал бежать, по началу к автобусу, затем вверх по улице через разбитые автобусом легковушки, прочь от площади. Сзади него больные бросались на людей, валили тех с ног и впивались в руки, ноги, шею, разрывали кожу и пожирая вытаскивали внутренности вопящих от боли несчастных. Все еще работающая камера засняла ужасающее зрелище, как только что погибшие от нападения больных люди, конвульсивно вставали обращаясь в таких же больных, затем срывались с места и преследовали здоровую добычу. Симпатичная, молодая журналистка с обглоданным лицом, оператор с уже выеденным брюхом и полицейский весь в ожогах и укусах, тоже поднялись и направились в сторону убегающей толпы, в поисках своих жертв, обретя новую жизнь неупокоенных, ходячих мертвецов, испытывающих вечные жажду и голод. Неподалеку, в двух минутах от площади, находился небольшой, старинный форт, к стенам которого примыкало кладбище с фамильными склепами местных жителей. Внутри крепости так же располагалась старинная кирха, часть жителей уже успела укрыться там, в спешке закрыв и забаррикадировав ворота входной башни тем самым, казалось бы, обезопасив себя от нападения. Перепуганные и отчаявшиеся люди старались не впускать внутрь новых беглецов, которые поняв свою обреченность орали и проклинали всех, кто находился по ту сторону стены, напирая на ворота, а другие пытались перелезть средневековые стены скидывая конкурентов, стараясь попасть внутрь. Так Артем поняв, что и здесь не будет ему безопасного приюта, из последних сил ринулся далее. Миновав детскую площадку, он остановился на несколько секунд и переводя дыхание охрипшим голосом крикнул мамашам, чтоб те срочно забирали своих детей и сваливали с площадки. Некоторые из мамочек послушались, другие застыли в непонимании. Бегущая толпа, повинуясь инстинкту самосохранения начала редеть, люди разбегались в разные стороны в надеже, что за ними не будет погони, но многих больные настигали и разрывали. Так, Артем добежал до самого завода, где и работал, въезд на территорию которого закрывали прочные, высокие, стальные ворота. За ним прибежали на завод Саня, Дед и еще несколько собратьев по несчастью, запыхавшись, с глазами полными слез и ужаса. Спустя полчаса на завод с дымящимся мотором, весь в бурых потеках, измятый заехал автобус с оставшимися в живых «громовцами», полицейскими и десятком выживших. Ворота были закрыты наглухо, спецназ больше никого не впускал, взяв на прицел тех выживших, которые скапливались у ворот, моля впустить их. Затем, из центра прибежали зараженные, достаточно быстро и жестоко расправились со всеми, кто был брошен судьбой и не впущен внутрь…
…Старик сложил руки, будто молясь. Тишина вокруг него была настолько глубокой, что можно было услышать дыхание ветра, струившегося среди старых ветвей. На его высохших и жилистых ладонях видны были следы времени, словно горизонты, пережитые им на своем пути. Взгляд его глубоких глаз, как окно в прошлое, казался пронзающим тайны, скрытые от мира, и проникшим в самые глубины души.
-Тогда, среди этой спасшейся спецуры приехавшей на завод, был и капитан полиции. Именно его я увидел в той злощастной яме.
- Можете вкратце рассказать, что было дальше? И если можно, чего-нибудь попить бы, – сказал с хрипотцой Леха.
- Не хотелось бы это вспоминать, противно, ну да ладно, для истории. Аря сейчас принесет воды или может хочешь чаю, раз не хочешь коньяк?
- Можно и чаю, во рту пересохло, – Алексей взялся за горло, немного прокашлявшись.
Аркадия, хихикнув и подмигнув молодому человеку, легкой походкой вышла из комнаты. Ее шаги были легкими, словно танец на воде.
- Так вот… -старик продолжил свой рассказ.
VI
- Мать моя…- прошептал Дед, - шо оні роблять? Зачем?
Четыре оставшихся мертвеца, источая зловоние и испуская хриплые стоны, выбрали свои жертвы и жестоко схватились с ними в последнем танце. Двое напали на беззащитного раба, у которого уже была поломана рука, напирая сбили бедолагу на землю, заставив его оказаться в беспомощном положении. Началась страшная борьба. Раб отчаянно пытался защититься от натиска тварей. Он использовал все доступные средства, даже обломком своей сломанной кости старался наносить удары, чтобы отразить нападение. В ярости он смог пронзить одному из мертвецов глаз, но даже это не остановило ненасытный ужас, впивающийся в живую плоть. Из пронзенной глазницы зомби вытек сгусток зловонного гноя, пачкая все вокруг. Прямо на лицо несчастного человека упала отвратительная масса. Жертва вскрикнула от отчаяния, произнеся лишь невнятные звуки, прежде чем ее горло было разорвано в клочья укусами мертвеца, погружая его в мир кошмара.
-Видимо запах крови все же они чувствуют вполне неплохо, – хладнокровно заметил Саня. Артем, проглотив подкативший к горлу комок, мотнул головой едва сдерживая рвотный позыв, для многих, как и для него действо было шоком, осипшим голосом спросил Саню:
- Как ты можешь еще и про это думать? Я с тебя в шоке блять, я так не могу, это же живые люди…, и мы… мы могли бы… нет мы можем быть на их месте и даже будем, если останемся здесь.
- Я тоже не могу смотреть, но приходится. Уверен, что мы с тобой еще и не такое увидим. И не важно будем мы тут или в другом месте, но будет и кровь, и смерть вокруг нас. — Сказал Саня едва дрожащим голосом и нервно прикусил до крови обветренную губу.
Тем временем бывшие охранники в яме став спиной к спине отбивались от двух мертвецов. Второй раб, вжавшись в стену ямы нервно ревел и молился. Скользя ногами на одном месте, меся глину, руками перебирая борта ямы, он старался вылезти и не упасть в объятья трупов. Один из мертвецов, расправляющийся с первым рабом, медленно повернул голову в сторону и заметив новую жертву, молниеносно набросившись впился тому в шею. Раздался звук раздираемой плоти, из сонной артерии ударил фонтан крови и тело издав свой предсмертный, душераздирающий крик, медленно осунулось на дно ямы в сопровождении мертвеца, вгрызающегося в него как голодное животное в свою добычу. Для рабов было все кончено, они или окончательно будут разорваны на куски или через час-два превратятся в таких же голодных ходячих мертвецов, от зубов которых пали. А вот бывшие охранники сопротивлялись изо-всех сил, добив парочку зомби уже было переключились на оставшихся двоих. Хромой охранник хотел было раздавить череп одному из трупов, но больная нога дала о себе знать и подвела, поскользнувшись он упал в самый неподходящий момент своей жизни, которая оборвется сразу после падения. На него сразу повалились оба оставшихся мертвеца, начав хрипя и чавкая раздирать зубами одежду и кожу жертвы. Через пару секунд мертвецы добрались до плоти и тот истекая кровью уже бился в предсмертных конвульсиях под наваливающимися сверху телами. Воспользовавшись занятостью мертвецов, последний живой в яме принялся с хрустом выкручивать, ломая шеи мертвых. Это заняло всего минуты две, пришлось скрутить шеи даже тем, с кем его скинули в эту проклятую яму смерти. Расправившись с последним, он измотанный, перепачканный, весь в глине и крови, выровнялся и переводя дыхание ненавистно посмотрел на Кубу, который уже не улыбался. Видимо не в его планах было чтоб остался хоть кто-то живой. Ведь, по его мнению, именно в таких поединках рождаются любимчики публики и лидеры, за которыми пойдут толпы в надежде поменять правила игры.
- Сhces mi neco rict? (ты хочешь мне что-то сказать? – чешский) - Начал с расстановкой, негромко Куба.
- Дед, не томи, что он там бормочет? – Заискивающе выдал Саня.
- Спрашивает не хоче лі охранник єму что-то сказать, попросить пощадити його став на колэні, - Дед начал переводить что говорит Куба:
Бывший охранник, был явно из военных с огромным боевым опытом, из тех, что лишь после службы стали ограничивать себя в алкоголе, но при этом не забыв боевых навыков и офицерской выправки. Не упав в мольбе на колени, охранник начал укоризненно напоминать Кубе об уже обещанной пощаде и что его должны отпустить, что его больше никогда не увидят. Это было понятно и без перевода, как и многие слова и действия людей в подобной ситуации. Куба приказал спустить лестницу. Двое людей с автоматами, засуетились, быстро принесли и разложили лестницу и «бывший» вскоре выбрался из ямы. Куба его уже ждал на краю с хитрым выражением лица, будто что-то еще задумал, будто некая гениальная идея его настигла в самый нужный момент. Яркая улыбка вновь засияла на его харизматичном лице. Подойдя к выжившему, он похлопал по-дружески его по плечу и сказав одну лишь фразу внезапно выхватил армейский нож, резким размашистым движением, перерезал горло предателю.
- Я освобождаю тебя, теперь ты свободен, – бледнея, без эмоций на лице, по какой-то странной инерции перевел Дед и охнув после увиденного закрыл обеими ладонями рот.
Бывший охранник схватился за перерезанное горло. Куба знал, как надо резать горло так чтоб доставить адские муки бедолаге. Кровь из сонной артерии начала попадать в трахею, в дыхательные пути и с каждым вдохом охранник все больше захлебывался своей же кровью, попадающей в легкие. Его легкие будто горели, наполняясь кровью. А сердце в это время, работая против своего хозяина, учащенно качало горячую кровь, с каждой секундой все больше выплескивая ее из раны. Хрипя, держась за горло, как тонущий держится за обломки лодки, теряя сознание он сделал шаг назад и упал в яму. Там, внизу, умирающий продолжал хрипеть некоторое время, судорожно дергаясь в конвульсиях и тихо что-то шепча, понимая, что его жизнь заканчивается, но не оставляя надежду выжить.
После содеянного, Куба с охраной вернулся к трибуне и продолжил свою речь.
- Говорить, що буде уроком для всіх, хто хоче сбежать. І говорить, що в вигляді хорошей новини, є теперь два свободных місця в охороні. Желающие пройти іспытание и стажировку можуть обратитись до охоронців. Теперь всі можуть разойтись, в честь представленія на сегодня работа окончена, – закрыв глаза, с бледным лицом Дед все же закончил перевод.
- Ну, и слава Богу, что на сегодня все закончилось, - донеслось из толпы. По иронии эта фраза прозвучала из уст не священнослужителя, но уверовавшего, попавшего сюда, как и все в числе рабов, по стечению обстоятельств. За ним так и закрепилась кличка «Батюшка».
- Батюшка, да какому Богу то слава? Где твой Бог, раз позволяет такое? – Заскрипел Санька выплескивая накопившиеся эмоции.
- На все воля Божья. Сие его лишь промысел, – раздалось басовитая фраза-клише в ответ.
- Воля Божья говоришь? А с ним весело. Знаешь, как созданный по его образу и подобию, я могу сказать лишь одно: да пошел ты и Бог твой на хер! – Начал было набирать обороты Саня.
- Не богохульствуй, грешник иначе ждет тебя кара Божья! – вновь с тем же смиренным спокойствием выдал привычный к проповедям голос.
- О как! Кара? Хоть Кара, хоть Клара. Твой Бог настолько мелочный и злопамятный мудак что ходит за каждым с блокнотиком и записывает все его грешки?
- Сань, хватит, не время спорить о Боге сейчас, надо записаться первыми в стажеры. Пошли! Разговор есть, – Артем, нервничая, как котенка поволок за собой Саньку, тот даже не успел ничего сказать в ответ священнику.
- Да че не время-то? Да погоди. Не время то, не время се.
Отведя в бараке Саньку в сторону Артем, было, продолжил диалог, но Саня его резко перебил.
- Тем, знаешь скольких я насчитал охранников? Тридцать вооруженных рыл прикинь. А вот представь, нас со второй сменой вместе будет около пятидесяти, ну еще девок штук двадцать.
— И покосят всех за две пулеметные очереди перекрестным огнем с вышек, да? Еще десяток минимум охранников в дозоре и пятнадцать спят. Забей. Саня, значит так. Берешь за яйца Деда, пусть переводит как хочет, хоть на пальцах, но чтоб надзиратель нас с тобой взял в стажеры, ясно? Пусть хоть рассказывает, что мы с тобой сильные как Геракл, что можем землю перевернуть и так далее, мы в долгу не останемся. Я ему пару бич-пакетов и консерву дам за перевод, а если удачно все сложится, то и тола подкину.
- Сука, Тем, да он подавится, пусть так переведет, а то не хочется ништяки вот так просто просрать за какой-то сраный дедовский перевод на суржик. Он же ни по-русски ни по-украински говорить толком не может.
…Старик сложил руки, будто молясь. Тишина вокруг него была настолько глубокой, что можно было услышать дыхание ветра, струившегося среди старых ветвей. На его высохших и жилистых ладонях видны были следы времени, словно горизонты, пережитые им на своем пути. Взгляд его глубоких глаз, как окно в прошлое, казался пронзающим тайны, скрытые от мира, и проникшим в самые глубины души.
-Тогда, среди этой спасшейся спецуры приехавшей на завод, был и капитан полиции. Именно его я увидел в той злощастной яме.
- Можете вкратце рассказать, что было дальше? И если можно, чего-нибудь попить бы, – сказал с хрипотцой Леха.
- Не хотелось бы это вспоминать, противно, ну да ладно, для истории. Аря сейчас принесет воды или может хочешь чаю, раз не хочешь коньяк?
- Можно и чаю, во рту пересохло, – Алексей взялся за горло, немного прокашлявшись.
Аркадия, хихикнув и подмигнув молодому человеку, легкой походкой вышла из комнаты. Ее шаги были легкими, словно танец на воде.
- Так вот… -старик продолжил свой рассказ.
VI
- Мать моя…- прошептал Дед, - шо оні роблять? Зачем?
Четыре оставшихся мертвеца, источая зловоние и испуская хриплые стоны, выбрали свои жертвы и жестоко схватились с ними в последнем танце. Двое напали на беззащитного раба, у которого уже была поломана рука, напирая сбили бедолагу на землю, заставив его оказаться в беспомощном положении. Началась страшная борьба. Раб отчаянно пытался защититься от натиска тварей. Он использовал все доступные средства, даже обломком своей сломанной кости старался наносить удары, чтобы отразить нападение. В ярости он смог пронзить одному из мертвецов глаз, но даже это не остановило ненасытный ужас, впивающийся в живую плоть. Из пронзенной глазницы зомби вытек сгусток зловонного гноя, пачкая все вокруг. Прямо на лицо несчастного человека упала отвратительная масса. Жертва вскрикнула от отчаяния, произнеся лишь невнятные звуки, прежде чем ее горло было разорвано в клочья укусами мертвеца, погружая его в мир кошмара.
-Видимо запах крови все же они чувствуют вполне неплохо, – хладнокровно заметил Саня. Артем, проглотив подкативший к горлу комок, мотнул головой едва сдерживая рвотный позыв, для многих, как и для него действо было шоком, осипшим голосом спросил Саню:
- Как ты можешь еще и про это думать? Я с тебя в шоке блять, я так не могу, это же живые люди…, и мы… мы могли бы… нет мы можем быть на их месте и даже будем, если останемся здесь.
- Я тоже не могу смотреть, но приходится. Уверен, что мы с тобой еще и не такое увидим. И не важно будем мы тут или в другом месте, но будет и кровь, и смерть вокруг нас. — Сказал Саня едва дрожащим голосом и нервно прикусил до крови обветренную губу.
Тем временем бывшие охранники в яме став спиной к спине отбивались от двух мертвецов. Второй раб, вжавшись в стену ямы нервно ревел и молился. Скользя ногами на одном месте, меся глину, руками перебирая борта ямы, он старался вылезти и не упасть в объятья трупов. Один из мертвецов, расправляющийся с первым рабом, медленно повернул голову в сторону и заметив новую жертву, молниеносно набросившись впился тому в шею. Раздался звук раздираемой плоти, из сонной артерии ударил фонтан крови и тело издав свой предсмертный, душераздирающий крик, медленно осунулось на дно ямы в сопровождении мертвеца, вгрызающегося в него как голодное животное в свою добычу. Для рабов было все кончено, они или окончательно будут разорваны на куски или через час-два превратятся в таких же голодных ходячих мертвецов, от зубов которых пали. А вот бывшие охранники сопротивлялись изо-всех сил, добив парочку зомби уже было переключились на оставшихся двоих. Хромой охранник хотел было раздавить череп одному из трупов, но больная нога дала о себе знать и подвела, поскользнувшись он упал в самый неподходящий момент своей жизни, которая оборвется сразу после падения. На него сразу повалились оба оставшихся мертвеца, начав хрипя и чавкая раздирать зубами одежду и кожу жертвы. Через пару секунд мертвецы добрались до плоти и тот истекая кровью уже бился в предсмертных конвульсиях под наваливающимися сверху телами. Воспользовавшись занятостью мертвецов, последний живой в яме принялся с хрустом выкручивать, ломая шеи мертвых. Это заняло всего минуты две, пришлось скрутить шеи даже тем, с кем его скинули в эту проклятую яму смерти. Расправившись с последним, он измотанный, перепачканный, весь в глине и крови, выровнялся и переводя дыхание ненавистно посмотрел на Кубу, который уже не улыбался. Видимо не в его планах было чтоб остался хоть кто-то живой. Ведь, по его мнению, именно в таких поединках рождаются любимчики публики и лидеры, за которыми пойдут толпы в надежде поменять правила игры.
- Сhces mi neco rict? (ты хочешь мне что-то сказать? – чешский) - Начал с расстановкой, негромко Куба.
- Дед, не томи, что он там бормочет? – Заискивающе выдал Саня.
- Спрашивает не хоче лі охранник єму что-то сказать, попросить пощадити його став на колэні, - Дед начал переводить что говорит Куба:
Бывший охранник, был явно из военных с огромным боевым опытом, из тех, что лишь после службы стали ограничивать себя в алкоголе, но при этом не забыв боевых навыков и офицерской выправки. Не упав в мольбе на колени, охранник начал укоризненно напоминать Кубе об уже обещанной пощаде и что его должны отпустить, что его больше никогда не увидят. Это было понятно и без перевода, как и многие слова и действия людей в подобной ситуации. Куба приказал спустить лестницу. Двое людей с автоматами, засуетились, быстро принесли и разложили лестницу и «бывший» вскоре выбрался из ямы. Куба его уже ждал на краю с хитрым выражением лица, будто что-то еще задумал, будто некая гениальная идея его настигла в самый нужный момент. Яркая улыбка вновь засияла на его харизматичном лице. Подойдя к выжившему, он похлопал по-дружески его по плечу и сказав одну лишь фразу внезапно выхватил армейский нож, резким размашистым движением, перерезал горло предателю.
- Я освобождаю тебя, теперь ты свободен, – бледнея, без эмоций на лице, по какой-то странной инерции перевел Дед и охнув после увиденного закрыл обеими ладонями рот.
Бывший охранник схватился за перерезанное горло. Куба знал, как надо резать горло так чтоб доставить адские муки бедолаге. Кровь из сонной артерии начала попадать в трахею, в дыхательные пути и с каждым вдохом охранник все больше захлебывался своей же кровью, попадающей в легкие. Его легкие будто горели, наполняясь кровью. А сердце в это время, работая против своего хозяина, учащенно качало горячую кровь, с каждой секундой все больше выплескивая ее из раны. Хрипя, держась за горло, как тонущий держится за обломки лодки, теряя сознание он сделал шаг назад и упал в яму. Там, внизу, умирающий продолжал хрипеть некоторое время, судорожно дергаясь в конвульсиях и тихо что-то шепча, понимая, что его жизнь заканчивается, но не оставляя надежду выжить.
После содеянного, Куба с охраной вернулся к трибуне и продолжил свою речь.
- Говорить, що буде уроком для всіх, хто хоче сбежать. І говорить, що в вигляді хорошей новини, є теперь два свободных місця в охороні. Желающие пройти іспытание и стажировку можуть обратитись до охоронців. Теперь всі можуть разойтись, в честь представленія на сегодня работа окончена, – закрыв глаза, с бледным лицом Дед все же закончил перевод.
- Ну, и слава Богу, что на сегодня все закончилось, - донеслось из толпы. По иронии эта фраза прозвучала из уст не священнослужителя, но уверовавшего, попавшего сюда, как и все в числе рабов, по стечению обстоятельств. За ним так и закрепилась кличка «Батюшка».
- Батюшка, да какому Богу то слава? Где твой Бог, раз позволяет такое? – Заскрипел Санька выплескивая накопившиеся эмоции.
- На все воля Божья. Сие его лишь промысел, – раздалось басовитая фраза-клише в ответ.
- Воля Божья говоришь? А с ним весело. Знаешь, как созданный по его образу и подобию, я могу сказать лишь одно: да пошел ты и Бог твой на хер! – Начал было набирать обороты Саня.
- Не богохульствуй, грешник иначе ждет тебя кара Божья! – вновь с тем же смиренным спокойствием выдал привычный к проповедям голос.
- О как! Кара? Хоть Кара, хоть Клара. Твой Бог настолько мелочный и злопамятный мудак что ходит за каждым с блокнотиком и записывает все его грешки?
- Сань, хватит, не время спорить о Боге сейчас, надо записаться первыми в стажеры. Пошли! Разговор есть, – Артем, нервничая, как котенка поволок за собой Саньку, тот даже не успел ничего сказать в ответ священнику.
- Да че не время-то? Да погоди. Не время то, не время се.
Отведя в бараке Саньку в сторону Артем, было, продолжил диалог, но Саня его резко перебил.
- Тем, знаешь скольких я насчитал охранников? Тридцать вооруженных рыл прикинь. А вот представь, нас со второй сменой вместе будет около пятидесяти, ну еще девок штук двадцать.
— И покосят всех за две пулеметные очереди перекрестным огнем с вышек, да? Еще десяток минимум охранников в дозоре и пятнадцать спят. Забей. Саня, значит так. Берешь за яйца Деда, пусть переводит как хочет, хоть на пальцах, но чтоб надзиратель нас с тобой взял в стажеры, ясно? Пусть хоть рассказывает, что мы с тобой сильные как Геракл, что можем землю перевернуть и так далее, мы в долгу не останемся. Я ему пару бич-пакетов и консерву дам за перевод, а если удачно все сложится, то и тола подкину.
- Сука, Тем, да он подавится, пусть так переведет, а то не хочется ништяки вот так просто просрать за какой-то сраный дедовский перевод на суржик. Он же ни по-русски ни по-украински говорить толком не может.
