- Увидимся за ужином, баронесса Воробышек.
Поцеловал мне руку и растворился в стене зaмка. А я попыталась просочиться внутрь помещения. Двери открываются неожиданно легко... Села на скамеечку для ног, стараясь занять меньше места.
- Кариссима, сядь в кресло. Ты простудишься.
- Я боялась, что ты меня выгонишь. Ты всегда меня выгоняешь...
- Ещё пара минут, кариссима... Не спрашивай ни о чём...
И я сидела молча в кресле, сбросив туфли и забравшись в него с ногами. Сидела, пока импровизация не сменилась классическими пьесами. Потом Вителлий Север закончил играть, погладил клавиши кончиками пальцев... Благодарность?
- Мы можем уехать утром, муж мой.
- Алек предложил то же самое.
- Тогда... Я не понимаю...
А в моих ушах звучит его рёв "она моя!!!". Что такого могло случиться?
- Кариссима... Не спрашивай. Я не отвечу. Считай это любезностью, или чем хочешь считай! Считай, что я решил проявить благоразумие, выполнив пожелание главы Регентского Совета! Не спрашивай!
- Хорошо... Как скажешь муж мой...
Проталкиваю слова сквозь сжавшееся горло... Я больше не нужна Вителлию Северу. Он не из тех, кто склонен делиться. Пытаюсь не заплакать... Надо только чаще моргать, чтобы слёзы не выливались... И всё будет в порядке... наверное...
- Кариссима? Что за слёзы? Тебя воспитывали как чистокровную. Воспринимай это как промежуточный контракт.
Начинаю прикидывать удастся ли достать маникюром до наглой военной морды... кхм... до лица возлюбленного супруга... Меня хватают на руки:
- Высеку. Не посмотрю, что здесь ты жена барона Алека.
- Это будет нарушением законов гостеприимства. И барон отзовёт своё приглашение.
Выворачиваюсь из рук, отпрыгиваю к дверям капеллы, показываю мужу язык и убегаю. Копирую поведение девятилетней Милагрос. Всё-таки дети тоже оказывают влияние... Не всегда положительное. Но, слыша за спиной фырканье Вителлия Севера, я радуюсь, что мне удалось его развеселить. Мы переживём это. Пережили же мы с Зигги? Вот только, что было в том селении, заставившее мужа пересмотреть своё решение?.. Вспомнила фразу, некогда сказанную мне Алонсо: "Удивительная, пойми. Некоторые вещи женщинам знать не надо. Просто не надо, и всё." Интересно, какие слова подобрал бы Вителлий Север... Прорычал бы что-то типа: "Иди, кариссима, сделай себе новое платье, или ещё какой-нибудь ерундой займись"? Барон Алек, скорее всего, просто придушил бы меня своей аурой. Не насмерть, а чтобы не возникало лишних мыслей.
Барон теперь для Вителлия Севера боевой товарищ. Не в этом ли причина скоропалительной смены решения? Флавию он не отказал, потому что они сражались рядом. И потому что "прекрасный год". Вздохнула, вспомнив ласковое "Воробышек..." Твари Бездны настолько допекли легата-прим, что он пожелал сражаться с ними руками своих потомков? Умру от любопытства! И ведь никто ничего не скажет!
К ужину вышла в тёмно-вишнёвом платье из аксамита. Альфия согласилась, что для парадной одежды это одна из лучших тканей. Фасон одежды выбрали восточный. Верхнее платье из аксамита, нижняя рубаха тонкого шёлка, и аксамитовые шальвары. А вместо берета сделали тюрбан. Украсили бриллиантами и жемчугом. Посмотрела в панорамное зеркало... Высокий гребень с кружевной мантильей и наряд в староиспанском стиле идут мне больше, но... Но! Вителлий Север злится, когда я одеваюсь по моде миров Союза. А в тюрбане... можно. Надо сделать одежду в китайском стиле. Я в ней нравлюсь всем без исключения. Даже папуле. Альфия счастлива. Сидела без дела пока я не появилась? Или барон её для меня притащил откуда-то? Надо расспросить барона.
Барон поцеловал мне руку, вызвав вспышку ледяного пламени в глазах консула. Милостиво улыбаясь протянула руку Вителлию Северу. Язык показывать нехорошо... Муж удивил меня, щёлкнув каблуками склонился к руке, как будто большую часть времени проводит в светских салонах. И почему я начинаю узнавать Вителлия Севера, когда нам осталось семнадцать лет?!
О том, как Вителлий Флавиан обменял Империю на невесту.
Ужин прошёл, как пишут политические обозреватели в тёплой дружественной обстановке. Говорили исключительно о погоде. "Погоды нынче стоят замечательные". Не знаю, кто и когда сказал это впервые... А когда я уже совсем собралась потренироваться в меткости метания столовых приборов, барон, неожиданно, спросил Вителлия Севера:
- Твой старший сын, Вителлий Флавиан, до сих пор навещает барона Казимежа. Что ты собираешься предпринять? Девушка выросла, и негоже играть её судьбой.
Открыла рот спросить "какая ещё девушка", потом вспомнила о юной Катаржине. Но разве она не замужем за бароном Витольдом младшим? Их вроде-бы обручили. И, в любом случае, жену Вителлию Флавиану подберут из миров Союза. Папуля позаботится. Если бы брак моего сына с дочерью барона был желателен, то Кассий Агриппа давно бы их "окрутил". Расстроилась за сына. Вспомнила какими глазами он смотрел на девочку. Но в Империи нет закона о моногамии. Вителлий Флавиан может взять Катаржину младшей женой. Надо обсудить это с отцом. Политика - страшная вещь! Дорогим мамочкам привыкнуть легче. А гордой дочери барона... Наложницей она не будет, а Императрицей ей не бывать. Муж, понаблюдав за мной несколько секунд, ответил:
- Решать будет Кассий Агриппа. Он глава Регентского Совета. Надеюсь, мой сын не нарушил каких-нибудь традиций?
- Я бы сказал.
Встали из за стола, прошли в гостиную. Мужчины беседуют, я осматриваю резные панели, закрывающие камень (?) стен. Интересные существа изображены... Если смотреть прямо, то видны цветы и листья, а если под углом, то видны хищники, готовые к прыжку... или броску... на некоторых панелях - огромные змеи. Поёжилась.
- Баронесса Воробышек, что тебя беспокоит?
- Странные картины для гостиной, барон Алек. Или это комната для сбора охотничьих трофеев?
Муж мой, осмотревшись, пожал плечами. А барон Алек с новым интересом взглянул на меня:
- Значит ты увидела, баронесса Воробышек...
Дымные змеи в глазах заиграли, разворачивая кольца... Сейчас атакуют! Приготовилась нырнуть под стол. Потом опомнилась. А барон, вежливо улыбнувшись, протянул мне руку.
- Уже поздно... Завтра ты захочешь навестить барона Казимежа...
Киваю согласно. И мы втроём идём по коридорам. Возле гостевого этажа барон передаёт меня Вителлию Северу, улыбается, отвешивая поклон, и уходит. Уходит? Исчезает! Только чёрные крылья тьмы взметнулись в коридоре... и уже никого нет. Вителлий Север притянул меня к себе. Но ещё целых полминуты мы смотрим вслед барону.
А потом мы любили друг друга. И оттого, что эта ночь была как бы подарена нам бароном, чувства заиграли новыми красками. Или, для Вителлия Севера будет правильнее сказать: "зазвучали по-новому"? Не знаю... Знаю только, что ночь была чудесной. Нежной и страстной одновременно... Наутро же муж сообщил, что отбывает в армию, - необходимо разобраться с покушением. А меня он заберёт позже. Сам, или пришлёт кого-нибудь. Мне следует ждать здесь, не высовываясь даже к Кассию Агриппе. А так же, вовсе необязательно ограничивать близкое общение с бароном Алеком одной ночью. Раз уж я его жена.
И я расплакалась от обиды. Утешение и компенсация морального ущерба заняли время до обеда. Потом Вителлий Север всё-таки сбежал от меня, воспользовавшись визитом барона Алека. Я, в быстро сделанных патрицианских тряпках, прикрывшая паллой нечёсанные космы, и безупречно элегантный барон Алек, в неизменном чёрном плаще, проводили дорогого гостя до площадки ройхов.
- Не расстраивайся, баронесса Воробышек. Твой муж желает быть уверенным в твоей безопасности. Жду тебя через час в малой столовой.
За час меня привели в порядок. Я успела помедитировать, пока меня причёсывали... Надела очередной маскарадный костюм, придуманный Альфией, и отправилась в малую столовую. С тремя собаками, появившимися из ниоткуда. Барон Алек встал, приветствуя меня. Не ограничившись этим, подошёл ко мне, поцеловал руку и подвёл к небольшому круглому столу, поставленному явно недавно. Не более ста лет назад.
- Баронесса Воробышек... Прости мою вольность. Пока есть возможность, хочу быть ближе к тебе.
В шелестящем голосе слышится улыбка, дымные змеи лениво клубятся в невероятных глазах, кольца ауры охватывают жёстким корсетом. Он что? Собирается уложить меня в койку среди бела дня?! Шелестящий смех...
- Ты такая забавная, маленькая храбрая птичка... Ешь. После обеда мы отправимся навестить барона Казимежа.
Отправились на двух ройхах. Молчу, ничего не спрашиваю. Барон Алек объявил себя моим мужем только перед стражами, моими мужьями и отцом? Впрочем, барону виднее... В баронствах меня знают как жену Вителлия Севера. Наверное, барон избрал правильную линию поведения...
Как чудесно летать на ройхе! Выше гор! К солнцу! И пикировать вниз, к крошечному зaмку, подобному детской игрушке. Зaмок стремительно растёт, и вот мы приземляемся на площадке, где нас встречают барон Казимеж с супругой. Баронесса Моника за эти девять лет не сказать, чтобы не постарела, но, глядя на неё, понимаешь смысл поговорки: "зрелый плод слаще". Если Катаржина пошла в мать, то... всё равно решать будет Кассий Агриппа. Расстроилась, но стараюсь не показывать вида.
Обменялись приветствиями. Меня рассматривают с удивлением. Ну да... они же не знают о дорогих мамочках. Но барон Алек, например, тоже не стареет. Ага, уже несколько тысячелетий не стареет. И никого это не удивляет! Хотя, барон, - не человек. Ну и что! А я, - чистокровная!
- Принимай гостью, Моника. Алек, ты прибыл как нельзя кстати! Я только что снял пробу с бочонка, закопанного в день рождения первенца. Исключительно удачное вино! Нежное, как детская щёчка, и пьяное, как весенний воздух.
- Ты поэт, Казимеж!
Барон Алек тонко улыбается, а я в панике думаю, что такое вино достают по-поводу. А мы без подарка! Барон Алек, успокаивающе, говорит:
- Баронесса Воробышек, не пугайся. До свадьбы наследника барона Казимежа ещё три недели.
Произнесено слово "свадьба", и в воздухе возникло напряжение. И что мне делать? Не знаю... Вот чего мне точно не надо делать, так это обнадёживать семью барона Казимежа. Надеюсь, что у молодёжи хватило ума не заходить далеко в своих отношениях... Если бы Вителлий Флавиан был герцогом Империи, то детей бы уже обручили. Но, к сожалению, мой сын - Император. И принадлежит не себе. А Империи. Имея перед глазами пример обоих отцов и деда, устроивших личную жизнь по своему усмотрению, сложно следовать политическим требованиям. Но придётся. У Кассия Агриппы не забалуешь.
Вежливо улыбаюсь, молчу. Проходим в зaмок, где нас встречают слегка испуганная Катаржина, и готовая к битве за свою внучку Ядвига. Было бы забавно встретиться здесь с сыном...
Пока обмениваемся приветствиями, рассматриваю девочку. Ей сейчас около двадцати. Они почти ровесники с Вителлием Флавианом. Вот только Вителлий Флавиан при любом раскладе будет жить минимум сто лет. Это если сделает прививку. А он сделает, потому что у военных это - традиция. А Катаржина, если и доживёт до ста лет, то... что говорить об этом! Но дети не думают, у них чувства! А девочка красивая... Фигура хорошая, - рожать будет легко. Жаль! Но каково будет ей стареть рядом с молодым мужем? Вот то-то! А прививку делать женщине, способной рожать, - нельзя. Всё равно меня не послушают. Молодые считают, что будут жить вечно. И любить, - тоже вечно. Но мы-то знаем, что даже самая горячая любовь заканчивается через пятьдесят-шестьдесят лет. Если не делать перерыв. Оптимальный срок совместной жизни для чистокровных - тридцать лет. Для тех, кто стареет вместе, это не столь актуально. А вот чистокровные, не подпадающие под эталон, создают временные семьи. Перерыв на отдых, или жизнь с другим партнёром, и возможно возобновление брака. Нет такой любви, которая длилась бы триста-четыреста лет. Генетики продлили молодость, но не смогли ничего сделать с чувствами. Вителлий Север уйдёт как раз, когда его любовь ко мне уйдёт тоже... Кощунственно подумала, что с этим мне повезло...
Шаги... торопливые, но по-военному чёткие. Ах, эти дети... Никакого терпения!
- Мама! Что ты здесь... Мы с Марием беспокоились!..
- Ерунда! Тебя другое беспокоит, сын мой!
Картину с них писaть! Ага! Вителлий Флавиан держит ручку Катаржины, заслоняя её собой от... меня? Смешно! Девочка смущается, но не сдаётся. Подбородок высоко держит. Молодец! Хорошая аббатиса получится! Потому что, если мне не удастся их убедить наступить на горло своей песне, стареть Катаржина отправится в монастырь. Гордость ей не позволит остаться рядом с мужем. Юлия, возможно, нашла бы слова... А я... Нет во мне способности убеждать.
- Я говорил с благородным Кассием Агриппой, мама. Тебе нет необходимости подбирать слова, я уже их все слышал.
- И?
Недоумённое молчание.
- Продолжай, сын мой. Что ты решил?
Мой мальчик оставляет Катаржину, и, подойдя ко мне протягивает свёрнутый в трубку гербовый документ. При переходе из рук в руки над ним вспыхивает герб Империи. Изменение цвета доказывает подлинность и мой допуск к содержанию. Читаю и перечитываю... В голове не укладывается! Хотя, исторический прецедент, вроде бы, имеется. В древнейшей истории Земли.
- Твой отец?
- Сказал, что я уже взрослый. Мама... пожалуйста, пойми...
- Не проси меня о понимании, Вителлий Флавиан. Я не мужчина. Ты всё равно остаёшься моим сыном. Кстати, раз уж ты отказался от Империи, тебе должны вернуть лен Флавиев.
- Мне ничего не надо, мама! Моего жалования хватит для нас обоих!
- Бла-бла-бла! Ты принял взрослое решение, Вителлий Флавиан. Начинай рассуждать как взрослый! Семья создаётся не на день. И у вас будут дети. Ты собираешься таскать жену с детьми по гарнизонам? А если с тобой что-нибудь случится? Ты не в штабе сидеть будешь, сын! Твоя вдова должна растить детей на военную пенсию? Так? Или ты заодно отказался и от службы?!!
- Мама!!! Как ты можешь! Я...
- От Империи?..
Баронесса Ядвига пришла в себя. И, в шоке от услышанного, чуть не села на пол. Катаржина успела подхватить бабулю. Где бароны?!!
- Забудь, благородная Ядвига. Он уже отказался. Официальное отречение. Надеюсь только, что гражданской войны не будет.
- Не будет. Я передал власть благородному Кассию Агриппе.
- Ннда? Тогда поторопись со свадьбой, сын мой. Пока дед не нашёл тебе невесту. С Кассием Агриппой и раньше было невозможно спорить, а сейчас тем более.
- Что случилось? Баронесса Ядвига? Тебе нездоровится?
Барон Алек на меня не смотрит, но его аура тяжёлым обручем легла на мои бёдра. Стараюсь сдерживаться. Не хватало ещё закатить безобразный скандал.
- Барон Алек, будет ли мне позволено обратиться к тебе с просьбой?
Дымные змеи из глаз барона покружили по залу, и свернулись кольцами в сузившихся глазах. Плащ чёрным водопадом стекает с плеч... Нечеловеческая красота...
- Обратиться, - позволено. Слушаю тебя, Вителлий Флавиан.
- Я прошу тебя заменить моего отца.
- Вителлию Северу это вряд ли понравится.
- Я не могу отвлекать сейчас легата-прим, барон Алек.
- Жди, когда отец найдёт для тебя время.
- Он не хочет ждать, барон Алек. У него чувства!
Растерянность и обида в глазах сына больно резанули по сердцу... Но что делать? Я же хочу, чтобы ребёнок был счастлив, а не мучился через десять-пятнадцать лет, глядя, как мучается жена.
Поцеловал мне руку и растворился в стене зaмка. А я попыталась просочиться внутрь помещения. Двери открываются неожиданно легко... Села на скамеечку для ног, стараясь занять меньше места.
- Кариссима, сядь в кресло. Ты простудишься.
- Я боялась, что ты меня выгонишь. Ты всегда меня выгоняешь...
- Ещё пара минут, кариссима... Не спрашивай ни о чём...
И я сидела молча в кресле, сбросив туфли и забравшись в него с ногами. Сидела, пока импровизация не сменилась классическими пьесами. Потом Вителлий Север закончил играть, погладил клавиши кончиками пальцев... Благодарность?
- Мы можем уехать утром, муж мой.
- Алек предложил то же самое.
- Тогда... Я не понимаю...
А в моих ушах звучит его рёв "она моя!!!". Что такого могло случиться?
- Кариссима... Не спрашивай. Я не отвечу. Считай это любезностью, или чем хочешь считай! Считай, что я решил проявить благоразумие, выполнив пожелание главы Регентского Совета! Не спрашивай!
- Хорошо... Как скажешь муж мой...
Проталкиваю слова сквозь сжавшееся горло... Я больше не нужна Вителлию Северу. Он не из тех, кто склонен делиться. Пытаюсь не заплакать... Надо только чаще моргать, чтобы слёзы не выливались... И всё будет в порядке... наверное...
- Кариссима? Что за слёзы? Тебя воспитывали как чистокровную. Воспринимай это как промежуточный контракт.
Начинаю прикидывать удастся ли достать маникюром до наглой военной морды... кхм... до лица возлюбленного супруга... Меня хватают на руки:
- Высеку. Не посмотрю, что здесь ты жена барона Алека.
- Это будет нарушением законов гостеприимства. И барон отзовёт своё приглашение.
Выворачиваюсь из рук, отпрыгиваю к дверям капеллы, показываю мужу язык и убегаю. Копирую поведение девятилетней Милагрос. Всё-таки дети тоже оказывают влияние... Не всегда положительное. Но, слыша за спиной фырканье Вителлия Севера, я радуюсь, что мне удалось его развеселить. Мы переживём это. Пережили же мы с Зигги? Вот только, что было в том селении, заставившее мужа пересмотреть своё решение?.. Вспомнила фразу, некогда сказанную мне Алонсо: "Удивительная, пойми. Некоторые вещи женщинам знать не надо. Просто не надо, и всё." Интересно, какие слова подобрал бы Вителлий Север... Прорычал бы что-то типа: "Иди, кариссима, сделай себе новое платье, или ещё какой-нибудь ерундой займись"? Барон Алек, скорее всего, просто придушил бы меня своей аурой. Не насмерть, а чтобы не возникало лишних мыслей.
Барон теперь для Вителлия Севера боевой товарищ. Не в этом ли причина скоропалительной смены решения? Флавию он не отказал, потому что они сражались рядом. И потому что "прекрасный год". Вздохнула, вспомнив ласковое "Воробышек..." Твари Бездны настолько допекли легата-прим, что он пожелал сражаться с ними руками своих потомков? Умру от любопытства! И ведь никто ничего не скажет!
К ужину вышла в тёмно-вишнёвом платье из аксамита. Альфия согласилась, что для парадной одежды это одна из лучших тканей. Фасон одежды выбрали восточный. Верхнее платье из аксамита, нижняя рубаха тонкого шёлка, и аксамитовые шальвары. А вместо берета сделали тюрбан. Украсили бриллиантами и жемчугом. Посмотрела в панорамное зеркало... Высокий гребень с кружевной мантильей и наряд в староиспанском стиле идут мне больше, но... Но! Вителлий Север злится, когда я одеваюсь по моде миров Союза. А в тюрбане... можно. Надо сделать одежду в китайском стиле. Я в ней нравлюсь всем без исключения. Даже папуле. Альфия счастлива. Сидела без дела пока я не появилась? Или барон её для меня притащил откуда-то? Надо расспросить барона.
Барон поцеловал мне руку, вызвав вспышку ледяного пламени в глазах консула. Милостиво улыбаясь протянула руку Вителлию Северу. Язык показывать нехорошо... Муж удивил меня, щёлкнув каблуками склонился к руке, как будто большую часть времени проводит в светских салонах. И почему я начинаю узнавать Вителлия Севера, когда нам осталось семнадцать лет?!
Глава седьмая
О том, как Вителлий Флавиан обменял Империю на невесту.
Ужин прошёл, как пишут политические обозреватели в тёплой дружественной обстановке. Говорили исключительно о погоде. "Погоды нынче стоят замечательные". Не знаю, кто и когда сказал это впервые... А когда я уже совсем собралась потренироваться в меткости метания столовых приборов, барон, неожиданно, спросил Вителлия Севера:
- Твой старший сын, Вителлий Флавиан, до сих пор навещает барона Казимежа. Что ты собираешься предпринять? Девушка выросла, и негоже играть её судьбой.
Открыла рот спросить "какая ещё девушка", потом вспомнила о юной Катаржине. Но разве она не замужем за бароном Витольдом младшим? Их вроде-бы обручили. И, в любом случае, жену Вителлию Флавиану подберут из миров Союза. Папуля позаботится. Если бы брак моего сына с дочерью барона был желателен, то Кассий Агриппа давно бы их "окрутил". Расстроилась за сына. Вспомнила какими глазами он смотрел на девочку. Но в Империи нет закона о моногамии. Вителлий Флавиан может взять Катаржину младшей женой. Надо обсудить это с отцом. Политика - страшная вещь! Дорогим мамочкам привыкнуть легче. А гордой дочери барона... Наложницей она не будет, а Императрицей ей не бывать. Муж, понаблюдав за мной несколько секунд, ответил:
- Решать будет Кассий Агриппа. Он глава Регентского Совета. Надеюсь, мой сын не нарушил каких-нибудь традиций?
- Я бы сказал.
Встали из за стола, прошли в гостиную. Мужчины беседуют, я осматриваю резные панели, закрывающие камень (?) стен. Интересные существа изображены... Если смотреть прямо, то видны цветы и листья, а если под углом, то видны хищники, готовые к прыжку... или броску... на некоторых панелях - огромные змеи. Поёжилась.
- Баронесса Воробышек, что тебя беспокоит?
- Странные картины для гостиной, барон Алек. Или это комната для сбора охотничьих трофеев?
Муж мой, осмотревшись, пожал плечами. А барон Алек с новым интересом взглянул на меня:
- Значит ты увидела, баронесса Воробышек...
Дымные змеи в глазах заиграли, разворачивая кольца... Сейчас атакуют! Приготовилась нырнуть под стол. Потом опомнилась. А барон, вежливо улыбнувшись, протянул мне руку.
- Уже поздно... Завтра ты захочешь навестить барона Казимежа...
Киваю согласно. И мы втроём идём по коридорам. Возле гостевого этажа барон передаёт меня Вителлию Северу, улыбается, отвешивая поклон, и уходит. Уходит? Исчезает! Только чёрные крылья тьмы взметнулись в коридоре... и уже никого нет. Вителлий Север притянул меня к себе. Но ещё целых полминуты мы смотрим вслед барону.
А потом мы любили друг друга. И оттого, что эта ночь была как бы подарена нам бароном, чувства заиграли новыми красками. Или, для Вителлия Севера будет правильнее сказать: "зазвучали по-новому"? Не знаю... Знаю только, что ночь была чудесной. Нежной и страстной одновременно... Наутро же муж сообщил, что отбывает в армию, - необходимо разобраться с покушением. А меня он заберёт позже. Сам, или пришлёт кого-нибудь. Мне следует ждать здесь, не высовываясь даже к Кассию Агриппе. А так же, вовсе необязательно ограничивать близкое общение с бароном Алеком одной ночью. Раз уж я его жена.
И я расплакалась от обиды. Утешение и компенсация морального ущерба заняли время до обеда. Потом Вителлий Север всё-таки сбежал от меня, воспользовавшись визитом барона Алека. Я, в быстро сделанных патрицианских тряпках, прикрывшая паллой нечёсанные космы, и безупречно элегантный барон Алек, в неизменном чёрном плаще, проводили дорогого гостя до площадки ройхов.
- Не расстраивайся, баронесса Воробышек. Твой муж желает быть уверенным в твоей безопасности. Жду тебя через час в малой столовой.
За час меня привели в порядок. Я успела помедитировать, пока меня причёсывали... Надела очередной маскарадный костюм, придуманный Альфией, и отправилась в малую столовую. С тремя собаками, появившимися из ниоткуда. Барон Алек встал, приветствуя меня. Не ограничившись этим, подошёл ко мне, поцеловал руку и подвёл к небольшому круглому столу, поставленному явно недавно. Не более ста лет назад.
- Баронесса Воробышек... Прости мою вольность. Пока есть возможность, хочу быть ближе к тебе.
В шелестящем голосе слышится улыбка, дымные змеи лениво клубятся в невероятных глазах, кольца ауры охватывают жёстким корсетом. Он что? Собирается уложить меня в койку среди бела дня?! Шелестящий смех...
- Ты такая забавная, маленькая храбрая птичка... Ешь. После обеда мы отправимся навестить барона Казимежа.
Отправились на двух ройхах. Молчу, ничего не спрашиваю. Барон Алек объявил себя моим мужем только перед стражами, моими мужьями и отцом? Впрочем, барону виднее... В баронствах меня знают как жену Вителлия Севера. Наверное, барон избрал правильную линию поведения...
Как чудесно летать на ройхе! Выше гор! К солнцу! И пикировать вниз, к крошечному зaмку, подобному детской игрушке. Зaмок стремительно растёт, и вот мы приземляемся на площадке, где нас встречают барон Казимеж с супругой. Баронесса Моника за эти девять лет не сказать, чтобы не постарела, но, глядя на неё, понимаешь смысл поговорки: "зрелый плод слаще". Если Катаржина пошла в мать, то... всё равно решать будет Кассий Агриппа. Расстроилась, но стараюсь не показывать вида.
Обменялись приветствиями. Меня рассматривают с удивлением. Ну да... они же не знают о дорогих мамочках. Но барон Алек, например, тоже не стареет. Ага, уже несколько тысячелетий не стареет. И никого это не удивляет! Хотя, барон, - не человек. Ну и что! А я, - чистокровная!
- Принимай гостью, Моника. Алек, ты прибыл как нельзя кстати! Я только что снял пробу с бочонка, закопанного в день рождения первенца. Исключительно удачное вино! Нежное, как детская щёчка, и пьяное, как весенний воздух.
- Ты поэт, Казимеж!
Барон Алек тонко улыбается, а я в панике думаю, что такое вино достают по-поводу. А мы без подарка! Барон Алек, успокаивающе, говорит:
- Баронесса Воробышек, не пугайся. До свадьбы наследника барона Казимежа ещё три недели.
Произнесено слово "свадьба", и в воздухе возникло напряжение. И что мне делать? Не знаю... Вот чего мне точно не надо делать, так это обнадёживать семью барона Казимежа. Надеюсь, что у молодёжи хватило ума не заходить далеко в своих отношениях... Если бы Вителлий Флавиан был герцогом Империи, то детей бы уже обручили. Но, к сожалению, мой сын - Император. И принадлежит не себе. А Империи. Имея перед глазами пример обоих отцов и деда, устроивших личную жизнь по своему усмотрению, сложно следовать политическим требованиям. Но придётся. У Кассия Агриппы не забалуешь.
Вежливо улыбаюсь, молчу. Проходим в зaмок, где нас встречают слегка испуганная Катаржина, и готовая к битве за свою внучку Ядвига. Было бы забавно встретиться здесь с сыном...
Пока обмениваемся приветствиями, рассматриваю девочку. Ей сейчас около двадцати. Они почти ровесники с Вителлием Флавианом. Вот только Вителлий Флавиан при любом раскладе будет жить минимум сто лет. Это если сделает прививку. А он сделает, потому что у военных это - традиция. А Катаржина, если и доживёт до ста лет, то... что говорить об этом! Но дети не думают, у них чувства! А девочка красивая... Фигура хорошая, - рожать будет легко. Жаль! Но каково будет ей стареть рядом с молодым мужем? Вот то-то! А прививку делать женщине, способной рожать, - нельзя. Всё равно меня не послушают. Молодые считают, что будут жить вечно. И любить, - тоже вечно. Но мы-то знаем, что даже самая горячая любовь заканчивается через пятьдесят-шестьдесят лет. Если не делать перерыв. Оптимальный срок совместной жизни для чистокровных - тридцать лет. Для тех, кто стареет вместе, это не столь актуально. А вот чистокровные, не подпадающие под эталон, создают временные семьи. Перерыв на отдых, или жизнь с другим партнёром, и возможно возобновление брака. Нет такой любви, которая длилась бы триста-четыреста лет. Генетики продлили молодость, но не смогли ничего сделать с чувствами. Вителлий Север уйдёт как раз, когда его любовь ко мне уйдёт тоже... Кощунственно подумала, что с этим мне повезло...
Шаги... торопливые, но по-военному чёткие. Ах, эти дети... Никакого терпения!
- Мама! Что ты здесь... Мы с Марием беспокоились!..
- Ерунда! Тебя другое беспокоит, сын мой!
Картину с них писaть! Ага! Вителлий Флавиан держит ручку Катаржины, заслоняя её собой от... меня? Смешно! Девочка смущается, но не сдаётся. Подбородок высоко держит. Молодец! Хорошая аббатиса получится! Потому что, если мне не удастся их убедить наступить на горло своей песне, стареть Катаржина отправится в монастырь. Гордость ей не позволит остаться рядом с мужем. Юлия, возможно, нашла бы слова... А я... Нет во мне способности убеждать.
- Я говорил с благородным Кассием Агриппой, мама. Тебе нет необходимости подбирать слова, я уже их все слышал.
- И?
Недоумённое молчание.
- Продолжай, сын мой. Что ты решил?
Мой мальчик оставляет Катаржину, и, подойдя ко мне протягивает свёрнутый в трубку гербовый документ. При переходе из рук в руки над ним вспыхивает герб Империи. Изменение цвета доказывает подлинность и мой допуск к содержанию. Читаю и перечитываю... В голове не укладывается! Хотя, исторический прецедент, вроде бы, имеется. В древнейшей истории Земли.
- Твой отец?
- Сказал, что я уже взрослый. Мама... пожалуйста, пойми...
- Не проси меня о понимании, Вителлий Флавиан. Я не мужчина. Ты всё равно остаёшься моим сыном. Кстати, раз уж ты отказался от Империи, тебе должны вернуть лен Флавиев.
- Мне ничего не надо, мама! Моего жалования хватит для нас обоих!
- Бла-бла-бла! Ты принял взрослое решение, Вителлий Флавиан. Начинай рассуждать как взрослый! Семья создаётся не на день. И у вас будут дети. Ты собираешься таскать жену с детьми по гарнизонам? А если с тобой что-нибудь случится? Ты не в штабе сидеть будешь, сын! Твоя вдова должна растить детей на военную пенсию? Так? Или ты заодно отказался и от службы?!!
- Мама!!! Как ты можешь! Я...
- От Империи?..
Баронесса Ядвига пришла в себя. И, в шоке от услышанного, чуть не села на пол. Катаржина успела подхватить бабулю. Где бароны?!!
- Забудь, благородная Ядвига. Он уже отказался. Официальное отречение. Надеюсь только, что гражданской войны не будет.
- Не будет. Я передал власть благородному Кассию Агриппе.
- Ннда? Тогда поторопись со свадьбой, сын мой. Пока дед не нашёл тебе невесту. С Кассием Агриппой и раньше было невозможно спорить, а сейчас тем более.
- Что случилось? Баронесса Ядвига? Тебе нездоровится?
Барон Алек на меня не смотрит, но его аура тяжёлым обручем легла на мои бёдра. Стараюсь сдерживаться. Не хватало ещё закатить безобразный скандал.
- Барон Алек, будет ли мне позволено обратиться к тебе с просьбой?
Дымные змеи из глаз барона покружили по залу, и свернулись кольцами в сузившихся глазах. Плащ чёрным водопадом стекает с плеч... Нечеловеческая красота...
- Обратиться, - позволено. Слушаю тебя, Вителлий Флавиан.
- Я прошу тебя заменить моего отца.
- Вителлию Северу это вряд ли понравится.
- Я не могу отвлекать сейчас легата-прим, барон Алек.
- Жди, когда отец найдёт для тебя время.
- Он не хочет ждать, барон Алек. У него чувства!
Растерянность и обида в глазах сына больно резанули по сердцу... Но что делать? Я же хочу, чтобы ребёнок был счастлив, а не мучился через десять-пятнадцать лет, глядя, как мучается жена.
