– Такие исследования не проводились, дитя. Не забывай, что руна восстановления создана недавно.
– Да, отец Иаков. – Не стала уточнять, что сама же её и создала. – Я просто подумала, что если эмпатов всё равно уничтожали, то могли и опыты проводить.
– Я не отвечу, дитя. Эмпатов уничтожали при выявлении. Не все выявления отмечались в архивах. Но некроманты ими не интересовались. Если ты уже придумала ответ, то отвечай.
Хлопаю глазами на Наидобрейшего. Переспрашивать стрёмно, а вопрос вылетел у меня из головы. Отец Иаков благостно улыбнулся.
– Как тебе удалось поднять мага и притянуть его сюда, дитя?
– Мы участвовали в ритуале. Толий воздействовал на меня тавматургией. Мне было нетрудно вспомнить его, формируя призыв.
Наидобрейший, благостно улыбаясь, смотрит сквозь меня, постукивая пальцами по столу. Поморгала глазами, пытаясь прогнать очередной глюк – пухлые пальцы внезапно сделались длинными, невыразимо изящными, алебастрово-белыми. Камни перстней остро вспыхивают. Ярчайше-голубые глаза задумчиво рассматривают меня. Совершенные губы изогнуты в презрительно-недовольной улыбке. И всё равно, от невероятной, немыслимой красоты дух захватывает, хоть и недоволен мною этот высший.
– Я недоволен твоим отношением к учёбе, дитя. Если бы ты не манкировала своими обязанностями, Гильдия вступилась бы, не позволяя дуэль по праву мага. Была бы потребована и получена официальная отсрочка до изучения твоим курсом боевой некромантии.
– Я и так могла бы его убить, подняв монстров из глубины, до которой не дотянулись зачищающие арену.
– Почему ты этого не сделала, дитя? Для чего понадобился этот парад нагих тел?
Мяягко касаюсь эмпатией. Наидобрейший забавляется, вспоминая толпу голых женщин, хлещущих мага зелёными плетьми пламени боли. Успокоилась. То, что взбесится Сэ – ерунда. А вот вызвать неудовольствие Наидобрейшего мне совсем не хочется. Пусть лучше относит меня к категории "я у мамы дурочка".
– Отвлечь внимание. Мне надо было подумать как остановить противника. Я не хотела его убивать.
– Вот как?
– Он тоже не собирался меня убивать. А держать меня в рабстве после моего согласия на поединок уже не получилось бы.
– Почему ты так решила, дитя?
– Я пролистала Устав вечером.
– Теперь поясни для чего ты оживила мага. Что за компенсацию ты выдумала?
– Я… не знаю. Я просто почувствовала, что так надо…
Отец Иаков ожидающе смотрит на меня, благостно улыбаясь. По спине замаршировали мурашки величиной с грецкий орех. Пытаюсь подобрать слова. Не хочу, чтобы куратор узнал о переданных мне Толием знаниях приёмов боевой магии. Всё равно, придётся их осваивать, доводя до автоматизма. Но это уже после окончания Школы. Раньше не получится – времени не хватит.
– Я же вытащила его в другой мир… вот и…
– Ты ещё скажи "оторвала от дел". Есть ли пределы твоей глупости, дитя? Не отвечай, это риторический вопрос.
Печально вздыхаю, осознав своё несовершенство. Повращавшись несколько лет в обществе, ориентированном на мужчин, я уже и поднятых делю по половому признаку. На кухарке Адиле вырезала руну восстановления ножом. На Толии – рисовала собственной кровью. Хотя, конечно, сравнивать высшего мага и кухарку просто смешно.
Хлопнула входная дверь.
– Дорогу… Здравствуйте, отец Иаков.
– Дети мои, не беспокойте Тигру. Пусть девочка придёт в себя после дуэли.
Повернувшись ко мне, отец Иаков сказал
– Напишешь отчёт, дитя. Подробный. И распиши заклинание, сминающее энергетическое поле.
Это вот так мне предлагается прийти в себя? Сатрап! На вопросительно-насмешливый взгляд Наидобрейшего покорно склоняю голову.
– Да, отец Иаков.
"О-ой мороз, моро-оз
Не-е морозь меня
Не моро-озь меня-а-а-а
Мо-оего-о коня"
Немузыкально орём, выписывая сложные зигзаги по улице. Чтобы я, как можно скорее, "пришла в себя", меня отпаивали чаем. Адмиральским, конечно же. Провинившийся Сэ оставлен дома "на хозяйстве", а мы с Солли и Гадом отправились праздновать победу. Как Гаду удалось пережить общение со Светлейшим, да ещё и культивировать у него чувство вины, не понял даже присутствующий при их общении Солли. Но факт остаётся фактом – они заявились домой втроём. Отец Иаков ушёл, по обыкновению, магическим путём и Гада не увидел. Этот Гад умеет пользоваться эмпатией.
– Дорогуша, собирайся, мы идём пить.
– Водку пьянствовать и безобразия нарушать? – Радостно оскалилась, рассматривая трио. Сэ в полной прострации, Солли с Гадом веселятся.
– Именно, крошка! Будем пить! Будем пить много, – душа просит праздника.
– Ага. Я быстро.
Рванула к себе. Четверть часа – быстро принять душ, причесаться, заплести французскую косу, чтобы волосы в глаза не лезли. Здесь такую косу называют драконьей, – наверное потому, что напоминает драконий гребень, и это – традиционная причёска клана воинов. Но табу на её использование нет. Оделась, нацепила янтарный комплект, и вышла в гостиную, радуясь, что Сэ хватило ума не лезть в мою комнату.
– Светлый, ты с нами?
Сэ одарил нашу троицу ласковой улыбкой и молча удалился в свою комнату. Страдалец. На обиженных воду возят.
Меня быстро засунули в телогрейку и сапожки, – еле успела шаль набросить на голову, и под локотки потащили на улицу.
– Пока не началось.
– Что должно начаться? – Гад проявил вежливый интерес.
– Тебе лучше не знать.
Быстрым шагом добрались до Лунной Радуги. Быстрым шагом – я. Мужчины прогуливались. Ещё бы, – оба высокие, длинноногие, – на один их шаг я делаю два с половиной.
– Чего изволите?
– Адмиральский чай. Для всех. – Солли щёлкнул пальцами, "включая" заклинание.
Сбежать рывком после слов "для всех" успели только сидящие у самой двери. Остальные гуляли с нами. Солли любит общество.
Мы пили, пели песни, рассказывали анекдоты и истории без начала и конца… в общем, отдыхали. Пока не пришло время закрывать заведение. Тут с этим строго. Первое нарушение карается огромным штрафом, за второе – отбирают лицензию. Так что, как ни хорошо сидели, а пришлось выметаться на мороз.
Мужская компания собралась отправиться в весёлый дом. Но прежде – вернуть меня "откуда взяли". Ибо, ответственность! – Солли так и не удалось выговорить такое сложное слово. Но когтистым пальцем перед моим носом покачал многозначительно.
– Каароч’, д’мой!
Запев подходящую песню, – по погоде, во всяком случае, – мы и пошли.
Сначала пошли, а потом быстро-быстро побежали. Потому что от дальнего перекрёстка послышалось:
– Ого, какие весёлые!
И тут мы сразу протрезвели. Комендантского часа в городе объявлено не было, но имеется Постановление "Спокойной ночи". На самом деле, там канцелярское название на три строчки, но школяры называют его именно так. Если попадёмся – обезьянником не отделаемся. Штраф, плюс работы на благо города, плюс дисциплинарное взыскание по линии Школы… – кому оно надо вообще?
Гад перебросил меня через плечо, и мужчины рванули стометровку до ближайшей подворотни. Солли, подтянувшись на когтях, запрыгнул на козырёк над входной дверью, принял меня у Гада и поднял на уровень лестничного окна.
– Открывай, дорогуша. Времени – ноль.
Хорошо, что замки открывать я тренировалась целый семестр! Магию применять нельзя – стража "зацепится" и её уже не стряхнёшь с хвоста. Здесь принята "презумпция виновности" – доказывать свою непричастность обвиняемый должен сам. А мы и не докажем, ибо причастны.
Гад нырнул в окно рыбкой головой вперёд. Солли придержал створку, аккуратно её закрывая. Я замкнула замок. Успели! Сидя на ступеньках, посмотрели друг на друга и… прикрыв ладонями рты, стараемся бесшумно отсмеяться.
– Придётся выбираться подвалами.
– Я уже думала по крышам.
– По крышам ты в Школу не попадёшь, крошка.
– С этого места, подробнее, пожалуйста. В Школу можно пройти под землёй? – Солли заинтересовался.
– Когда я учился можно было. Только это было давно.
И мы пошли. Подвалами. Спустились в подвал дома, Гад постоял, прикрыв глаза, потом сказал "Сюда!" и отстучал сложный ритм по камням стены. Кусок стены бесшумно (!) повернулся и мы вошли в подземную сеть города. Гад первым, потом Солли передал меня ему, и спустился сам. Уже без слов договариваются негодяи!
– На этой лестнице можно ноги переломать, крошка. Специально так ступени сделаны. Так что не злись.
– Я не хочу висеть на плече всю дорогу.
– Не волнуйся, погуляешь ножками. Ещё сама на ручки запросишься.
– Здесь же недалеко.
– Отсюда до Школы идти примерно час. Такая дорога.
Вот, ёжкин кот! Пространственно-временная аномалия.
– Я думала, магия применяется, чтобы сократить путь.
– Не эта магия. Эта, – чтобы сбить со следа преследователей. Они попадут на другую дорогу. Если не знают конечного пункта, то потеряют. Если знают, – тоже можно разминуться. Каждый следующий путь длиннее предыдущего.
– Намного?
– На три минуты, крошка. Поспешим.
Поспешаем. Дорога хорошая. Даже освещение имеется – потолок освещается мягким светом при нашем приближении и медленно затухает после того, как мы пройдём – я специально оглянулась посмотреть.
– Кто делал эти ходы?
– Этот мир очень стар, крошка. Город строился поверх древнего, который строился поверх древнейшего, и так далее. Ходы для возвращения в Школу приспособили позже. Ещё позже группа магов, обучающихся здесь, создала заклинание пути. Когда я учился это всё уже было. Старшие курсы передавали информацию следующим за ними.
– Значит и преподаватели знают?
Гад пожал плечами. Действительно, что такого? Школярам нужна отдушина. Тем более, здесь не дети учатся, сами способны соображать. А если "душа просит праздника", лучше ей этот праздник дать, пока она не запросила приключений.
– Мы сможем выйти к нашему дому?
– Выйдем там, куда заклинание выведет. Где ни на кого не нарвёмся. И повторюсь, – я не знаю, как это работает.
Мы вышли возле закрытой по ночному времени столовой, и перебежками в тени зданий и деревьев добрались до нашего домика. Меня Гад опять перебросил через плечо.
– Привычка таскать двуручник тебя до добра не доведёт. Так и норовишь грузом обзавестись.
– Крошка, ты же не видишь в темноте, и ходишь медленно – можешь замерзнуть. Прости мерзавца. – Притянул меня к себе и чмокнул за ушком. Рассмеявшись, простила. Ледяную волну ненависти Гад небрежно отправил обратно к Сэ.
– Светлый, мы собираемся посетить весёлый дом. Ты с нами? – В голосе Солли звучит явная издёвка.
– Он не может. Привязка не позволит.
Ласковая улыбка Светлейшего освещает тёмную гостиную.
– Какая ещё привязка? – Я не знаю, как отвязаться, а он "привязка"! – Мне говорили, что телепаты подсаживаются на эмпатию, как на наркотик.
– Не то, крошка. Ты его держишь. Он так сильно провинился, что должен каждую ночь ощущать твоё отвращение?
Солли, тяжело вздохнув, щелчком пальцев включил освещение.
– Это надо обсудить. Пока наш куратор не принял меры.
– Куратор – один на всех?
– Именно. Мы трое – его группа. Четыре года под чутким руководством.
– Мне вообще-то отчёт писать надо.
– Вспомнила тоже! Не увиливай, крошка. Тебе надо разобраться с собой. Со своей эмпатией. Ты неосознанно держишь Светлого, не давая ему возможности уйти.
– Я его не держу. Пусть идёт куда хочет. – Ощущаю, как сужаются мои глаза, превращаясь в амбразуры.
– Он никуда не хочет, крошка. Ты эмпат. Он не может захотеть, пока ты не отпустишь поводок.
– Тигра, может тебе помощь нужна? Если ты не знаешь…
– Всё она знает. Этому не надо учиться. Рассказывай, крошка.
– Что ты желаешь услышать, Гад?
– То, что Светлый тебя взял силой я уже понял. Я не понимаю, почему ты наказываешь себя вместе с ним? Твоё неприятие чувствуется даже не эмпатом. Почему?
И тут меня прорвало. Наверное, Гад использовал какие-то свои штучки, типа геомантии.
– Потому что я допустила ошибку. Сделала то, чего делать нельзя. Потому что я себя не уважаю вот уже четыре года с лишним.
– Дорогуша, ты вообще о чём?
– Нельзя договариваться с террористами и насильниками, Солли. Договариваться можно только с равным. Я опустила себя до уровня насильника, заключив с ним договор.
– Я слышал ваш договор, дорогуша. Ты сделала разумный выбор. Если бы ты отказалась, для тебя всё равно ничего не изменилось бы. Лишняя боль каждую ночь.
– Для меня изменилось бы всё, Солли. Если бы я не сдалась, не проявила бы малодушие, то нашла бы выход. Но об этом уже незачем говорить. Я позволила обойтись с собой, как с животным. Кнут и пряник. Кнутом мне погрозили, и я покорно легла на живот, опустив голову на лапы. А пряники я получаю регулярно. – Дёрнула за колье, демонстрируя "пряник". – Рано или поздно, я тебя уничтожу, Сэ. Сейчас я пьяная и добрая, потому предупреждаю.
– Где логика, дорогуша? Ошибку сделала ты, а уничтожаешь ты и себя и Светлого?
– Кто, если не я?!! – Пафосно стукнула себя в грудь.
Гад рассмеялся. Потом как-то незаметно оказался рядом, взяв мои руки в ладони.
– Крошка, поверь, любой, кто прожил достаточно долго, стоял перед подобным выбором. И очень многие сделали такую же ошибку. Компромисс – искусство несовершенства. Не казни себя.
– Что мне до других, Гад? Если я себя не уважаю? Если я ниже публичной девки, – у нее работа такая. Если я, согласившись на регулярное изнасилование, ниже рабыни, – согласия рабыни никто не спрашивает. Это меня дёргают за поводок договора, как дрессированное животное.
Тонкие пальцы стряхивают слёзы с моих щек.
– Ты сделала женский выбор, крошка. Многие замужние дамы находятся в таком же положении. Воспринимай это как пробу смертельного для тебя яда. Ты теперь знаешь, что так поступать нельзя, иначе умрёшь, как личность.
– Что толку? Если я всё равно исполняю обязательства по договору? Наидобрейший решил, что это в моих силах. Он только разрешил не допускать издевательств.
– Интересный у вас куратор. Но может он ждёт, когда ты осознаешь и отпустишь поводок на котором держишь Светлого?
– Если бы ты его знал, то не задавал бы таких вопросов. Наидобрейший Тигру плотно опекает.
– И правильно делает. Так мы идём? Крошка, подумай о моих словах.
Гад с Солли испарились, оставив нас в гостиной. Молча вышла и поднялась к себе. Приняла душ и легла спать, решив заняться отчётом с утра пораньше.
– Какие шлюхи были!.. А этим только в портовых бардаках работать. Морякам, сошедшим на берег, любая сойдёт.
– Девочки старательные, зря ты их обидел, Гад.
– Старательные! А где шарм? Где огонь? Да наша крошка за пять минут даст больше секса, чем эти девки за пять лет!
Грохот падающего тела.
– Эммм… вот при светлом об этом упоминать не стоило, Гад. Ему и так не сладко после ночной беседы. Давай его усадим что ли…
Стою на площадке, раздумываю – спускаться, или подождать. Солли с Гадом усаживают упившегося Сэ. Забавно. Впервые увидела милого друга вусмерть пьяным. Отвратительно жалкое зрелище. Ни шарма, ни огня. Не умеет пить светлый.
– О! Крошка! Иди к нам. – Церемонный поклон с прижатой к сердцу рукой. – Раздели с нами утреннюю трапезу, драгоценная.
Адила появилась в дверях с подносом. Поставила его на буфет и отправилась за следующим. Тигрица заворчала, требуя скорее приступить к завтраку. Пришлось спускаться. Отбивать у проголодавшихся мужчин свою порцию.
– Дама должна клевать как птичка.
Ну, начинается! Мысленно клюнула Солли в темечко.
– Да, отец Иаков. – Не стала уточнять, что сама же её и создала. – Я просто подумала, что если эмпатов всё равно уничтожали, то могли и опыты проводить.
– Я не отвечу, дитя. Эмпатов уничтожали при выявлении. Не все выявления отмечались в архивах. Но некроманты ими не интересовались. Если ты уже придумала ответ, то отвечай.
Хлопаю глазами на Наидобрейшего. Переспрашивать стрёмно, а вопрос вылетел у меня из головы. Отец Иаков благостно улыбнулся.
– Как тебе удалось поднять мага и притянуть его сюда, дитя?
– Мы участвовали в ритуале. Толий воздействовал на меня тавматургией. Мне было нетрудно вспомнить его, формируя призыв.
Наидобрейший, благостно улыбаясь, смотрит сквозь меня, постукивая пальцами по столу. Поморгала глазами, пытаясь прогнать очередной глюк – пухлые пальцы внезапно сделались длинными, невыразимо изящными, алебастрово-белыми. Камни перстней остро вспыхивают. Ярчайше-голубые глаза задумчиво рассматривают меня. Совершенные губы изогнуты в презрительно-недовольной улыбке. И всё равно, от невероятной, немыслимой красоты дух захватывает, хоть и недоволен мною этот высший.
– Я недоволен твоим отношением к учёбе, дитя. Если бы ты не манкировала своими обязанностями, Гильдия вступилась бы, не позволяя дуэль по праву мага. Была бы потребована и получена официальная отсрочка до изучения твоим курсом боевой некромантии.
– Я и так могла бы его убить, подняв монстров из глубины, до которой не дотянулись зачищающие арену.
– Почему ты этого не сделала, дитя? Для чего понадобился этот парад нагих тел?
Мяягко касаюсь эмпатией. Наидобрейший забавляется, вспоминая толпу голых женщин, хлещущих мага зелёными плетьми пламени боли. Успокоилась. То, что взбесится Сэ – ерунда. А вот вызвать неудовольствие Наидобрейшего мне совсем не хочется. Пусть лучше относит меня к категории "я у мамы дурочка".
– Отвлечь внимание. Мне надо было подумать как остановить противника. Я не хотела его убивать.
– Вот как?
– Он тоже не собирался меня убивать. А держать меня в рабстве после моего согласия на поединок уже не получилось бы.
– Почему ты так решила, дитя?
– Я пролистала Устав вечером.
– Теперь поясни для чего ты оживила мага. Что за компенсацию ты выдумала?
– Я… не знаю. Я просто почувствовала, что так надо…
Отец Иаков ожидающе смотрит на меня, благостно улыбаясь. По спине замаршировали мурашки величиной с грецкий орех. Пытаюсь подобрать слова. Не хочу, чтобы куратор узнал о переданных мне Толием знаниях приёмов боевой магии. Всё равно, придётся их осваивать, доводя до автоматизма. Но это уже после окончания Школы. Раньше не получится – времени не хватит.
– Я же вытащила его в другой мир… вот и…
– Ты ещё скажи "оторвала от дел". Есть ли пределы твоей глупости, дитя? Не отвечай, это риторический вопрос.
Печально вздыхаю, осознав своё несовершенство. Повращавшись несколько лет в обществе, ориентированном на мужчин, я уже и поднятых делю по половому признаку. На кухарке Адиле вырезала руну восстановления ножом. На Толии – рисовала собственной кровью. Хотя, конечно, сравнивать высшего мага и кухарку просто смешно.
Хлопнула входная дверь.
– Дорогу… Здравствуйте, отец Иаков.
– Дети мои, не беспокойте Тигру. Пусть девочка придёт в себя после дуэли.
Повернувшись ко мне, отец Иаков сказал
– Напишешь отчёт, дитя. Подробный. И распиши заклинание, сминающее энергетическое поле.
Это вот так мне предлагается прийти в себя? Сатрап! На вопросительно-насмешливый взгляд Наидобрейшего покорно склоняю голову.
– Да, отец Иаков.
Глава 5. Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка.
"О-ой мороз, моро-оз
Не-е морозь меня
Не моро-озь меня-а-а-а
Мо-оего-о коня"
Немузыкально орём, выписывая сложные зигзаги по улице. Чтобы я, как можно скорее, "пришла в себя", меня отпаивали чаем. Адмиральским, конечно же. Провинившийся Сэ оставлен дома "на хозяйстве", а мы с Солли и Гадом отправились праздновать победу. Как Гаду удалось пережить общение со Светлейшим, да ещё и культивировать у него чувство вины, не понял даже присутствующий при их общении Солли. Но факт остаётся фактом – они заявились домой втроём. Отец Иаков ушёл, по обыкновению, магическим путём и Гада не увидел. Этот Гад умеет пользоваться эмпатией.
– Дорогуша, собирайся, мы идём пить.
– Водку пьянствовать и безобразия нарушать? – Радостно оскалилась, рассматривая трио. Сэ в полной прострации, Солли с Гадом веселятся.
– Именно, крошка! Будем пить! Будем пить много, – душа просит праздника.
– Ага. Я быстро.
Рванула к себе. Четверть часа – быстро принять душ, причесаться, заплести французскую косу, чтобы волосы в глаза не лезли. Здесь такую косу называют драконьей, – наверное потому, что напоминает драконий гребень, и это – традиционная причёска клана воинов. Но табу на её использование нет. Оделась, нацепила янтарный комплект, и вышла в гостиную, радуясь, что Сэ хватило ума не лезть в мою комнату.
– Светлый, ты с нами?
Сэ одарил нашу троицу ласковой улыбкой и молча удалился в свою комнату. Страдалец. На обиженных воду возят.
Меня быстро засунули в телогрейку и сапожки, – еле успела шаль набросить на голову, и под локотки потащили на улицу.
– Пока не началось.
– Что должно начаться? – Гад проявил вежливый интерес.
– Тебе лучше не знать.
Быстрым шагом добрались до Лунной Радуги. Быстрым шагом – я. Мужчины прогуливались. Ещё бы, – оба высокие, длинноногие, – на один их шаг я делаю два с половиной.
– Чего изволите?
– Адмиральский чай. Для всех. – Солли щёлкнул пальцами, "включая" заклинание.
Сбежать рывком после слов "для всех" успели только сидящие у самой двери. Остальные гуляли с нами. Солли любит общество.
Мы пили, пели песни, рассказывали анекдоты и истории без начала и конца… в общем, отдыхали. Пока не пришло время закрывать заведение. Тут с этим строго. Первое нарушение карается огромным штрафом, за второе – отбирают лицензию. Так что, как ни хорошо сидели, а пришлось выметаться на мороз.
Мужская компания собралась отправиться в весёлый дом. Но прежде – вернуть меня "откуда взяли". Ибо, ответственность! – Солли так и не удалось выговорить такое сложное слово. Но когтистым пальцем перед моим носом покачал многозначительно.
– Каароч’, д’мой!
Запев подходящую песню, – по погоде, во всяком случае, – мы и пошли.
Сначала пошли, а потом быстро-быстро побежали. Потому что от дальнего перекрёстка послышалось:
– Ого, какие весёлые!
И тут мы сразу протрезвели. Комендантского часа в городе объявлено не было, но имеется Постановление "Спокойной ночи". На самом деле, там канцелярское название на три строчки, но школяры называют его именно так. Если попадёмся – обезьянником не отделаемся. Штраф, плюс работы на благо города, плюс дисциплинарное взыскание по линии Школы… – кому оно надо вообще?
Гад перебросил меня через плечо, и мужчины рванули стометровку до ближайшей подворотни. Солли, подтянувшись на когтях, запрыгнул на козырёк над входной дверью, принял меня у Гада и поднял на уровень лестничного окна.
– Открывай, дорогуша. Времени – ноль.
Хорошо, что замки открывать я тренировалась целый семестр! Магию применять нельзя – стража "зацепится" и её уже не стряхнёшь с хвоста. Здесь принята "презумпция виновности" – доказывать свою непричастность обвиняемый должен сам. А мы и не докажем, ибо причастны.
Гад нырнул в окно рыбкой головой вперёд. Солли придержал створку, аккуратно её закрывая. Я замкнула замок. Успели! Сидя на ступеньках, посмотрели друг на друга и… прикрыв ладонями рты, стараемся бесшумно отсмеяться.
– Придётся выбираться подвалами.
– Я уже думала по крышам.
– По крышам ты в Школу не попадёшь, крошка.
– С этого места, подробнее, пожалуйста. В Школу можно пройти под землёй? – Солли заинтересовался.
– Когда я учился можно было. Только это было давно.
И мы пошли. Подвалами. Спустились в подвал дома, Гад постоял, прикрыв глаза, потом сказал "Сюда!" и отстучал сложный ритм по камням стены. Кусок стены бесшумно (!) повернулся и мы вошли в подземную сеть города. Гад первым, потом Солли передал меня ему, и спустился сам. Уже без слов договариваются негодяи!
– На этой лестнице можно ноги переломать, крошка. Специально так ступени сделаны. Так что не злись.
– Я не хочу висеть на плече всю дорогу.
– Не волнуйся, погуляешь ножками. Ещё сама на ручки запросишься.
– Здесь же недалеко.
– Отсюда до Школы идти примерно час. Такая дорога.
Вот, ёжкин кот! Пространственно-временная аномалия.
– Я думала, магия применяется, чтобы сократить путь.
– Не эта магия. Эта, – чтобы сбить со следа преследователей. Они попадут на другую дорогу. Если не знают конечного пункта, то потеряют. Если знают, – тоже можно разминуться. Каждый следующий путь длиннее предыдущего.
– Намного?
– На три минуты, крошка. Поспешим.
Поспешаем. Дорога хорошая. Даже освещение имеется – потолок освещается мягким светом при нашем приближении и медленно затухает после того, как мы пройдём – я специально оглянулась посмотреть.
– Кто делал эти ходы?
– Этот мир очень стар, крошка. Город строился поверх древнего, который строился поверх древнейшего, и так далее. Ходы для возвращения в Школу приспособили позже. Ещё позже группа магов, обучающихся здесь, создала заклинание пути. Когда я учился это всё уже было. Старшие курсы передавали информацию следующим за ними.
– Значит и преподаватели знают?
Гад пожал плечами. Действительно, что такого? Школярам нужна отдушина. Тем более, здесь не дети учатся, сами способны соображать. А если "душа просит праздника", лучше ей этот праздник дать, пока она не запросила приключений.
– Мы сможем выйти к нашему дому?
– Выйдем там, куда заклинание выведет. Где ни на кого не нарвёмся. И повторюсь, – я не знаю, как это работает.
***
Мы вышли возле закрытой по ночному времени столовой, и перебежками в тени зданий и деревьев добрались до нашего домика. Меня Гад опять перебросил через плечо.
– Привычка таскать двуручник тебя до добра не доведёт. Так и норовишь грузом обзавестись.
– Крошка, ты же не видишь в темноте, и ходишь медленно – можешь замерзнуть. Прости мерзавца. – Притянул меня к себе и чмокнул за ушком. Рассмеявшись, простила. Ледяную волну ненависти Гад небрежно отправил обратно к Сэ.
– Светлый, мы собираемся посетить весёлый дом. Ты с нами? – В голосе Солли звучит явная издёвка.
– Он не может. Привязка не позволит.
Ласковая улыбка Светлейшего освещает тёмную гостиную.
– Какая ещё привязка? – Я не знаю, как отвязаться, а он "привязка"! – Мне говорили, что телепаты подсаживаются на эмпатию, как на наркотик.
– Не то, крошка. Ты его держишь. Он так сильно провинился, что должен каждую ночь ощущать твоё отвращение?
Солли, тяжело вздохнув, щелчком пальцев включил освещение.
– Это надо обсудить. Пока наш куратор не принял меры.
– Куратор – один на всех?
– Именно. Мы трое – его группа. Четыре года под чутким руководством.
– Мне вообще-то отчёт писать надо.
– Вспомнила тоже! Не увиливай, крошка. Тебе надо разобраться с собой. Со своей эмпатией. Ты неосознанно держишь Светлого, не давая ему возможности уйти.
– Я его не держу. Пусть идёт куда хочет. – Ощущаю, как сужаются мои глаза, превращаясь в амбразуры.
– Он никуда не хочет, крошка. Ты эмпат. Он не может захотеть, пока ты не отпустишь поводок.
– Тигра, может тебе помощь нужна? Если ты не знаешь…
– Всё она знает. Этому не надо учиться. Рассказывай, крошка.
– Что ты желаешь услышать, Гад?
– То, что Светлый тебя взял силой я уже понял. Я не понимаю, почему ты наказываешь себя вместе с ним? Твоё неприятие чувствуется даже не эмпатом. Почему?
И тут меня прорвало. Наверное, Гад использовал какие-то свои штучки, типа геомантии.
– Потому что я допустила ошибку. Сделала то, чего делать нельзя. Потому что я себя не уважаю вот уже четыре года с лишним.
– Дорогуша, ты вообще о чём?
– Нельзя договариваться с террористами и насильниками, Солли. Договариваться можно только с равным. Я опустила себя до уровня насильника, заключив с ним договор.
– Я слышал ваш договор, дорогуша. Ты сделала разумный выбор. Если бы ты отказалась, для тебя всё равно ничего не изменилось бы. Лишняя боль каждую ночь.
– Для меня изменилось бы всё, Солли. Если бы я не сдалась, не проявила бы малодушие, то нашла бы выход. Но об этом уже незачем говорить. Я позволила обойтись с собой, как с животным. Кнут и пряник. Кнутом мне погрозили, и я покорно легла на живот, опустив голову на лапы. А пряники я получаю регулярно. – Дёрнула за колье, демонстрируя "пряник". – Рано или поздно, я тебя уничтожу, Сэ. Сейчас я пьяная и добрая, потому предупреждаю.
– Где логика, дорогуша? Ошибку сделала ты, а уничтожаешь ты и себя и Светлого?
– Кто, если не я?!! – Пафосно стукнула себя в грудь.
Гад рассмеялся. Потом как-то незаметно оказался рядом, взяв мои руки в ладони.
– Крошка, поверь, любой, кто прожил достаточно долго, стоял перед подобным выбором. И очень многие сделали такую же ошибку. Компромисс – искусство несовершенства. Не казни себя.
– Что мне до других, Гад? Если я себя не уважаю? Если я ниже публичной девки, – у нее работа такая. Если я, согласившись на регулярное изнасилование, ниже рабыни, – согласия рабыни никто не спрашивает. Это меня дёргают за поводок договора, как дрессированное животное.
Тонкие пальцы стряхивают слёзы с моих щек.
– Ты сделала женский выбор, крошка. Многие замужние дамы находятся в таком же положении. Воспринимай это как пробу смертельного для тебя яда. Ты теперь знаешь, что так поступать нельзя, иначе умрёшь, как личность.
– Что толку? Если я всё равно исполняю обязательства по договору? Наидобрейший решил, что это в моих силах. Он только разрешил не допускать издевательств.
– Интересный у вас куратор. Но может он ждёт, когда ты осознаешь и отпустишь поводок на котором держишь Светлого?
– Если бы ты его знал, то не задавал бы таких вопросов. Наидобрейший Тигру плотно опекает.
– И правильно делает. Так мы идём? Крошка, подумай о моих словах.
Гад с Солли испарились, оставив нас в гостиной. Молча вышла и поднялась к себе. Приняла душ и легла спать, решив заняться отчётом с утра пораньше.
***
– Какие шлюхи были!.. А этим только в портовых бардаках работать. Морякам, сошедшим на берег, любая сойдёт.
– Девочки старательные, зря ты их обидел, Гад.
– Старательные! А где шарм? Где огонь? Да наша крошка за пять минут даст больше секса, чем эти девки за пять лет!
Грохот падающего тела.
– Эммм… вот при светлом об этом упоминать не стоило, Гад. Ему и так не сладко после ночной беседы. Давай его усадим что ли…
Стою на площадке, раздумываю – спускаться, или подождать. Солли с Гадом усаживают упившегося Сэ. Забавно. Впервые увидела милого друга вусмерть пьяным. Отвратительно жалкое зрелище. Ни шарма, ни огня. Не умеет пить светлый.
– О! Крошка! Иди к нам. – Церемонный поклон с прижатой к сердцу рукой. – Раздели с нами утреннюю трапезу, драгоценная.
Адила появилась в дверях с подносом. Поставила его на буфет и отправилась за следующим. Тигрица заворчала, требуя скорее приступить к завтраку. Пришлось спускаться. Отбивать у проголодавшихся мужчин свою порцию.
– Дама должна клевать как птичка.
Ну, начинается! Мысленно клюнула Солли в темечко.
