Я отбросила от себя все мысли и чувства по поводу нашей своеобразной близости. Мне надо не зацикливаться на том, какая я несчастная, а продержаться до конца учебного года, отработать плату за обучение, и уйти. Но об этом я тоже не думаю. Не ко времени. Обстановка не располагает к долгосрочному планированию.
Осталось два месяца до конца года. А я ещё жива. Мы отработали на себе все пытки, изучаемые на Семинаре, я так и повторением пройденного занимаюсь раз в неделю, но это всё зола. И за два оставшихся месяца мы должны научиться работать с объектами. Два месяца мы уже принимаем участие при работе, отрабатывая психологию. Я часто думаю, что сама уже давно неадекватна, даже не учитывая вынужденное общение с лордом Сэ. Но отец Иаков благостно улыбаясь сказал, что моя кажущаяся неадекватность вовсе не является препятствием для психологического воздействия на объект. Ну и ладно. Кому и знать, как не ему. Общение с Сэ, кстати, перестало вызывать неприятие. Организм перестроился и я привыкла. Лорды были правы.
Занимаемся индивидуально. Как в самом начале, когда нас знакомили с миром боли. Получаем от куратора задание. Отправляемся в... нууу, скажем, лабораторию для практических занятий, получаем объект, работаем задание, сдаём объект, пишем отчёт. Всё просто.
Было! До сегодняшнего дня! Значит, не судьба мне получить клеймо Семинара. Мессинг ошибся во мне. И отец Иаков зря тратил на меня силы и время. Я... А-а-а, ладно! Попробую рассказать по порядку.
Утро началось как обычно, с прощального лобызания моей руки лордом Сэ. Я привела себя в порядок, четверть часа позанималась йогой, позавтракала с лордами. Отец Иаков, необычайно, даже для него, доброжелательный, сообщил нам задание. Мы должны довести объект до смерти. Довести за время, остающееся до обеда. Ни в коем случае не ускоряя процесс. Другими словами – запытать объект до смерти, продержав его несколько часов живым. Нужна филигранная работа, и надо "чувствовать" объект. Список мер воздействия прилагается. Применить необходимо все меры.
Я не удержалась, и спросила:
– Отец Иаков, это экзамен?
– Дитя моё, ну какие экзамены. У нас только две оценки – "да", или "нет". Если вы плохо отработаете объект, значит вам необходимо дополнительное время на освоение учебной программы. Только и всего.
Да. Только и всего. И я совершенно спокойно пошла на зачёт. Если без оценок, то это зачёт. А когда объект "распаковали", сняв с человека мешок, я поняла, что Семинар для меня закончился. То есть абсолютно. Потому что у столба стояла Аманда. "Ей по любому не выжить", сказал Мессинг. Я произвела обычный осмотр объекта, проделала все необходимые действия по "приёмке", и дождалась, пока опечатают лабораторию. Только после этого я откинула капюшон, сняла "паранджу", а если точнее – маску, как у ОМОНовца, и посмотрела ей в глаза.
– Аманда.
– Тигра, ты выжила. Это чудесно. Ты знаешь, все наши девочки уже отмучились. Я продержалась дольше. Но вот и мне тоже пора. Мне сказали, что сегодня всё закончится. И знаешь, Тигра, я рада этому. И ещё рада, что это будешь ты.
– Аманда... – я не могу говорить, горло сжато спазмом.
– Тигра, не говори ничего, пожалуйста. Делай то, что должна сделать. Хотя бы ты должна выжить, за всех нас. Пожалуйста, Тигра. Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы? Я устала, Тигра, я очень устала. Если это для тебя важно, то я заранее тебя прощаю за всё, что ты сделаешь со мной.
– Ты уйдёшь легко, Аманда. Без мучений.
– Тигра, не делай этого. Ты должна выжить. Я... У меня к тебе просьба, которую ты сможешь исполнить только если выживешь.
– Сейчас придумала?
– Нет. Просто это было несбыточным желанием. Если тебе удастся попасть на Землю, закажи по всем нам Мессу. По мне и по всем девочкам.
– Почему ты решила, что никого больше не осталось?
– Потому что я видела их, Тигра. Не всех, только двух девочек. Они ушли, отказавшись от обучения, а их не выпустили. А ещё, мне сказал отец Серпент. Он сказал, что женщин осталось две, включая меня. Тигра, ты тянешь время. Если ты не начнёшь работать сейчас, то не успеешь закончить список до обеда. Я ведь почти всё прошла, только работать с людьми не смогла. Мне нельзя это. Отец Иаков отправил меня работать с документами. А потом... Вот... Сюда... А ты должна выжить, Тигра. Должна. Я буду молиться за тебя. Там... Где бы я ни оказалась.
Я не стала препираться с Амандой. Отработала весь список. Моя душа онемела. Как будто под анестезией. До обеда осталось полчаса, потому что я умею рассчитывать время. Аманда была ещё жива, когда я занялась её ранами. Я не целитель. Всё, что мне удаётся сделать, чему я научилась, благодаря Мессингу, это перенести на себя чужую боль вместе с повреждениями. Вспомнился ломающий себе кости Мессинг, и хохочущий лоа...
Бедная девочка даже не поняла, почему её боль ушла. А я горячо, от всей души поблагодарила лорда Сэ. Только закалившись еженедельными пытками, я смогла не выдать Аманде своего состояния. Значит верно говорят: "что Бог ни делает, всё к лучшему!"
Я отсоединила крепления, и поддержала Аманду, пока она усаживалась на пол, опираясь спиной на пыточный столб. Сама села рядом, взяла её за руку, и стала ждать смерти. С такими ранами не живут. А мне и нужно только продержаться, пока уйдёт Аманда.
– Прочитай какую-нибудь молитву, Аманда. Знаешь, я до сих пор перед едой мысленно читаю твою молитву.
– Это хорошо. Спасибо, Тигра. Я прочитаю. Только это не молитва, а песня. Мы её пели с сёстрами в приюте:
Ты не печалься и не страшись,
Если Бог с нами, кто против нас?
Ты не печалься и не страшись,
Если Бог с нами.
Я постигаю сквозь слёзы и боль
Истину встречи и милость разлуки,
Пью эту чашу, где сладость и соль,
Перемешались с надеждой и мукой.
И не жалея о прошлом ничуть,
Вижу, как катится мир к катастрофе,
Верую в крёстный, мной избранный путь,
В тайну распятой Любви на Голгофе.
Свободы ищу от железных оков,
Тех, что зовутся житейское счастье,
Вся моя жизнь – это несколько слов
Тихой молитвы перед Причастьем.
© "Молитвенный родник", "Разные песнопения"
За десять минут до обеда, Аманда тихо ушла. Я уложила её на пол, закрыла ей глаза и осталась сидеть рядом, ожидая, когда откроют Лабораторию. Я продержусь примерно минут двадцать ещё, а значит, меня смогут вылечить и отправить к столбу, или в разделочную. Я ни о чём не жалею. Я не устала, как Аманда, но я не смогла "оправдать доверия" отца Иакова. Что ж. Эмпатов уничтожают при выявлении. Значит так тому и быть.
Долго они что-то. По моим расчётам десять минут уже прошло. "Уж полночь близится, а Германа всё нет". Портал утягивает меня в мою келью, как в период знакомства с болью. Не хотят рисковать с эмпатом? Разумная предосторожность.
Тихо ложусь, опасаясь развалиться на части. Портал на истерзанное тело подействовал неожиданно "бодряще". Заболело абсолютно всё, даже неповреждённые участки, хотя таких мало. Список был очень уж обширный. Стараюсь дышать, втягивая воздух тонкой струйкой, чтобы не потерять сознание от боли. Скоро всё закончится. Может и к лучшему, – уйти в своей келье, минуя разделочную.
Не оставят в покое. Ширму сорвали. Теперь вообще открытый образ жизни предлагается вести? Хотя, что я волнуюсь, – ненадолго это всё.
– Хандришь, дорогуша? Или голова разболелась?
Солли мысли не читает, слава Богу. Или читает? Схватил меня за ворот рясы, разодрал казённое имущество на две половинки, манеры оставляют желать лучшего. Сэ взбесится. Смешно. А Солли, оказывается, умеет шипеть. Может мне следовало его Чингачгуком назвать? Большой змей, типа... Я уплываю. Медленно, к сожалению. Звуки исчезают, не доходя до меня. То есть я вижу, что Солли что-то мне кричит, и Сэ тоже, но слышать я их не слышу. Может, потому что не хочу слышать?
Лорды вытянулись во фрунт. Значит генералиссимус уже здесь. Экстренный вызов. Сейчас притащат отца Серпента, и подлатают до разделочной. Или всё же до столба? Как в анекдоте: "Девушка, вам водки, или спирта? Ой! Всё такое вкусное, даже не знаю..."
Странно, отца Серпента нет, а есть Сэ, который окутывает меня светом непонятного происхождения. Так ещё от лучевой болезни помрёшь.
– Курица безголовая! Шкуру спущу! Сам! По кусочкам!
Звук вернулся. Ничего хорошего. Нет, чтобы романс какой-нибудь спеть любимой женщине... Типа: "Не уходи, побудь со мною..." Сплошной негатив. Злые вы! Уйду я от вас!
– Размечталась! Подними руки!
– Отстань! Дай помереть спокойно!
– Я тебя сам убью. Лично. А сейчас, – подними руки.
Поднимаю руки, потом поворачиваюсь, подставляя бока, потом спину... До тех пор, пока не зажили все раны. Проще бы мне перекинуться. Ну об этом никто, включая меня, не подумал.
После этого на меня напяливают разодранную Солли рясу, и выводят в общую комнату, держа за руку. Не иначе, на случай, если попытаюсь сбежать и запереться в удобствах.
– Дитя моё. Ты заставила нас поволноваться.
– Отец Иаков, я не выполнила задание.
– Поправь, если я ошибаюсь: весь комплекс мер был тобою применён?
– Да, отец Иаков.
– Объект умер до контрольного срока?
– Да, отец Иаков, но я...
– Дитя моё. Ты торопишься жить.
Это мне упрёк в невежливости? Афигеть!
– Тогда чего ты не выполнила в задании?
– А что я – эмпат?
– Ну может быть у выпускника один маленький недостаток. Мы не будем афишировать это открытие.
– Таки я выпускник?
– Вы все, дети мои. Зачёт ваша группа сдала успешно. Завтра получите клеймо первой ступени и неделю отдыха. И, Тигра. Будь осторожнее со своими способностями. Три следующих года за тобой будет присматривать Светлейший.
Скашиваю глаза на Сэ, который вообще, то ли дремлет, то ли медитирует. А, может, он силы восстанавливает после моего исцеления.
– Отец Иаков, а отчёты? Как писать отчёты?
– Дитя моё. В отчёте отражаешь всё, как есть. Всё равно они хранятся у меня. Отдыхайте, приходите в себя. Обед сегодня позже на час. То есть ровно через пятнадцать минут. До вечера, дети мои!
– До вечера, отец Иаков!
Вильнула кормой в сторону своей кельи, но меня безжалостно перехватывают, и швыряют к Сэ, который тащит меня к себе. За нами идёт Солли, создав наши куклы в гостиной. Ой, походу сейчас меня убивать будут уже по-настоящему.
– Ну? – немногословный Сэ.
– Не запряг ещё!
– Рассказывай, дорогуша. Задание было у всех одинаковое, а ты, похоже, решила перевыполнить программу?
– Это личное. Вас не касается.
– У тебя нет ничего личного, моя Тигра.
Ласковая улыбка... Ледяное бешенство внутри.
А мне всё равно. Потому что меня накрывает осознание того, что я своими руками убила Аманду. Я теряла объекты и раньше. Но это было из-за неумения правильно дозировать степень и виды воздействия. А теперь, меня не оставляет фраза, сказанная ею: "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я уже очень давно абстрагируюсь от того, чем занимаюсь. Все эти эвфемизмы: "объект", "виды воздействия"... Внимательно смотрю на деревья, чтобы, не дай Бог, не увидеть, спрятанный за ними лес. А мои объекты – живые люди! И виды воздействия – это различные пытки. И то, что я все их опробовала на себе, отнюдь не является оправданием их применения к другим. "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я не ищу себе оправданий. Не буду кивать на систему, в которой росла. Можно, конечно, попытаться объяснить своё мировосприятие тем, что с 1917 года из нашей страны выбивали Бога, что нас учили смотреть в светлое будущее, не видя отдельного человека... Вот только я – не идейный человек. Если мне начинают говорить за идею, я абсолютно точно знаю, что от меня хотят получить что-то, чего я, находясь в здравом уме, не пожелаю дать. "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я не сомневалась бы, Аманда. Я не ассоциирую объекты с людьми. Они для меня уже мертвы. Семинар можно покинуть либо клеймёным мастером, либо удобрением. Прости, Аманда. Как ни жаль, но во мне нет Любви. Не той, что была распята на Голгофе, а просто любви к людям. Я и себя-то не люблю. Мне стыдно. Очень. Но я не готова стать удобрением. Мессинг был прав. Меня "не берут" внешние обстоятельства. Если я попаду на Землю, и будет такая возможность, я закажу Мессу по тебе и девочкам. Это я тебе обещаю. А теперь, – прощай, Аманда. "Если бы мы не были знакомы..."
– Мне жаль твою подругу, Тигра. Я скорблю вместе с тобой.
– Спасибо, лорд Эрик. Я не намерена обсуждать это. Извини.
Что?!! Вот гадство! Опять лезет ко мне в голову, как к себе в карман! Мало того, ещё и для Солли транслирует всё уворованное. Буду мысленно петь шансон. Пусть слушает! Уууу, гад!
Ночью Сэ не выпускал меня из рук. Стискивал так, что утром я была вся синяя. И зубами... Вспомнила "Тихий Дон" Шолохова, где кто-то сказал "зубами бы грыз". Но там от хронической нехватки женского тела. А Сэ... Странно, успел за день так соскучиться? Утром исцелил, как обычно поцеловал руку, и... остался у меня в келье!
– Ты не собираешься пройти к себе?
– Нет. – Потом соизволил продолжить. – Ты нуждаешься в присмотре.
Дурдом! Плюнула на неадекватного лорда и пошла умываться. Попёрся вместе со мной. Уединение в удобствах удалось отвоевать. Но каких нервов мне это стоило!
Да и уединение сомнительное. За ширмой, возле которой пасся психованный Светлый. Точнее меня пас. Умывалась и принимала душ в присутствии Сэ. Порывался принять душ вместе со мной. Мстительно не пустила. Утро уже! Перетопчется, Светлый. Потом пришёл Тёмный, Сэ передал меня с рук на руки, и отправился умываться. Тихий ужас.
Сидим с Солли, молчим. Осторожно касаюсь эмоций, беспокоясь о возможном неадеквате. А что? Может, это заразно! Нет. Только беспокойство за меня.
Блин! Они что?! Подумали я собираюсь покончить с собой? Как это называется? Суицид?!!
– Не дождётесь!
– Чего не дождёмся, дорогуша?
– Если я не вскрыла себе вены после насыщенных ночей с Светлейшим, то из-за смерти Аманды, я точно счёты с жизнью сводить не стану. Я сделала выбор. Правильный, или нет, – это мой выбор. Меня никто не вынуждал. Я могла отказаться, и гордо уйти в разделочную. Или встать к столбу.
– Дорогуша, всё дело в том, что для Аманды это закончилось бы тем же, даже более того. Я не буду лезть тебе в душу, узнавая почему ты забрала себе её раны. Но девочка ушла без боли, только благодаря тебе. Хорошо это, или нет, но ты это сделала. Это был твой выбор. А теперь, когда все эмоции укладываются на место, ты можешь принять неверное решение. Мы постараемся оградить тебя от этого.
– Долго? Солли, ты же умный! Вы не сможете вечно ограждать меня от меня самой.
– Не обольщайся, дорогуша! Сможем, пока не надоест.
– Нет необходимости. Поймите. Вы. Оба два. Нет! Необходимости!
К счастью, начинается завтрак. Выхожу к столу, злобная и распушившаяся. Мало того, что пришлось рясу полосовать, чтобы заматываться в неё как в парео, так ещё и присматривать за мной они собираются! Гррр! А у нас сегодня получение клейма первого года обучения. Может быть увидим тех, кто ещё выжил. А я в таком виде! Убила бы!
– Моя Тигра, ты прекрасно выглядишь!
– Спасибо, мой Сэ!
Сверкнул глазками, но промолчал. Надоело! Выпускной, отработка, и уйду!
– Мы намерены закончить весь курс обучения, моя Тигра.
Осталось два месяца до конца года. А я ещё жива. Мы отработали на себе все пытки, изучаемые на Семинаре, я так и повторением пройденного занимаюсь раз в неделю, но это всё зола. И за два оставшихся месяца мы должны научиться работать с объектами. Два месяца мы уже принимаем участие при работе, отрабатывая психологию. Я часто думаю, что сама уже давно неадекватна, даже не учитывая вынужденное общение с лордом Сэ. Но отец Иаков благостно улыбаясь сказал, что моя кажущаяся неадекватность вовсе не является препятствием для психологического воздействия на объект. Ну и ладно. Кому и знать, как не ему. Общение с Сэ, кстати, перестало вызывать неприятие. Организм перестроился и я привыкла. Лорды были правы.
Занимаемся индивидуально. Как в самом начале, когда нас знакомили с миром боли. Получаем от куратора задание. Отправляемся в... нууу, скажем, лабораторию для практических занятий, получаем объект, работаем задание, сдаём объект, пишем отчёт. Всё просто.
Было! До сегодняшнего дня! Значит, не судьба мне получить клеймо Семинара. Мессинг ошибся во мне. И отец Иаков зря тратил на меня силы и время. Я... А-а-а, ладно! Попробую рассказать по порядку.
Утро началось как обычно, с прощального лобызания моей руки лордом Сэ. Я привела себя в порядок, четверть часа позанималась йогой, позавтракала с лордами. Отец Иаков, необычайно, даже для него, доброжелательный, сообщил нам задание. Мы должны довести объект до смерти. Довести за время, остающееся до обеда. Ни в коем случае не ускоряя процесс. Другими словами – запытать объект до смерти, продержав его несколько часов живым. Нужна филигранная работа, и надо "чувствовать" объект. Список мер воздействия прилагается. Применить необходимо все меры.
Я не удержалась, и спросила:
– Отец Иаков, это экзамен?
– Дитя моё, ну какие экзамены. У нас только две оценки – "да", или "нет". Если вы плохо отработаете объект, значит вам необходимо дополнительное время на освоение учебной программы. Только и всего.
Да. Только и всего. И я совершенно спокойно пошла на зачёт. Если без оценок, то это зачёт. А когда объект "распаковали", сняв с человека мешок, я поняла, что Семинар для меня закончился. То есть абсолютно. Потому что у столба стояла Аманда. "Ей по любому не выжить", сказал Мессинг. Я произвела обычный осмотр объекта, проделала все необходимые действия по "приёмке", и дождалась, пока опечатают лабораторию. Только после этого я откинула капюшон, сняла "паранджу", а если точнее – маску, как у ОМОНовца, и посмотрела ей в глаза.
– Аманда.
– Тигра, ты выжила. Это чудесно. Ты знаешь, все наши девочки уже отмучились. Я продержалась дольше. Но вот и мне тоже пора. Мне сказали, что сегодня всё закончится. И знаешь, Тигра, я рада этому. И ещё рада, что это будешь ты.
– Аманда... – я не могу говорить, горло сжато спазмом.
– Тигра, не говори ничего, пожалуйста. Делай то, что должна сделать. Хотя бы ты должна выжить, за всех нас. Пожалуйста, Тигра. Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы? Я устала, Тигра, я очень устала. Если это для тебя важно, то я заранее тебя прощаю за всё, что ты сделаешь со мной.
– Ты уйдёшь легко, Аманда. Без мучений.
– Тигра, не делай этого. Ты должна выжить. Я... У меня к тебе просьба, которую ты сможешь исполнить только если выживешь.
– Сейчас придумала?
– Нет. Просто это было несбыточным желанием. Если тебе удастся попасть на Землю, закажи по всем нам Мессу. По мне и по всем девочкам.
– Почему ты решила, что никого больше не осталось?
– Потому что я видела их, Тигра. Не всех, только двух девочек. Они ушли, отказавшись от обучения, а их не выпустили. А ещё, мне сказал отец Серпент. Он сказал, что женщин осталось две, включая меня. Тигра, ты тянешь время. Если ты не начнёшь работать сейчас, то не успеешь закончить список до обеда. Я ведь почти всё прошла, только работать с людьми не смогла. Мне нельзя это. Отец Иаков отправил меня работать с документами. А потом... Вот... Сюда... А ты должна выжить, Тигра. Должна. Я буду молиться за тебя. Там... Где бы я ни оказалась.
Я не стала препираться с Амандой. Отработала весь список. Моя душа онемела. Как будто под анестезией. До обеда осталось полчаса, потому что я умею рассчитывать время. Аманда была ещё жива, когда я занялась её ранами. Я не целитель. Всё, что мне удаётся сделать, чему я научилась, благодаря Мессингу, это перенести на себя чужую боль вместе с повреждениями. Вспомнился ломающий себе кости Мессинг, и хохочущий лоа...
Бедная девочка даже не поняла, почему её боль ушла. А я горячо, от всей души поблагодарила лорда Сэ. Только закалившись еженедельными пытками, я смогла не выдать Аманде своего состояния. Значит верно говорят: "что Бог ни делает, всё к лучшему!"
Я отсоединила крепления, и поддержала Аманду, пока она усаживалась на пол, опираясь спиной на пыточный столб. Сама села рядом, взяла её за руку, и стала ждать смерти. С такими ранами не живут. А мне и нужно только продержаться, пока уйдёт Аманда.
– Прочитай какую-нибудь молитву, Аманда. Знаешь, я до сих пор перед едой мысленно читаю твою молитву.
– Это хорошо. Спасибо, Тигра. Я прочитаю. Только это не молитва, а песня. Мы её пели с сёстрами в приюте:
Ты не печалься и не страшись,
Если Бог с нами, кто против нас?
Ты не печалься и не страшись,
Если Бог с нами.
Я постигаю сквозь слёзы и боль
Истину встречи и милость разлуки,
Пью эту чашу, где сладость и соль,
Перемешались с надеждой и мукой.
И не жалея о прошлом ничуть,
Вижу, как катится мир к катастрофе,
Верую в крёстный, мной избранный путь,
В тайну распятой Любви на Голгофе.
Свободы ищу от железных оков,
Тех, что зовутся житейское счастье,
Вся моя жизнь – это несколько слов
Тихой молитвы перед Причастьем.
© "Молитвенный родник", "Разные песнопения"
За десять минут до обеда, Аманда тихо ушла. Я уложила её на пол, закрыла ей глаза и осталась сидеть рядом, ожидая, когда откроют Лабораторию. Я продержусь примерно минут двадцать ещё, а значит, меня смогут вылечить и отправить к столбу, или в разделочную. Я ни о чём не жалею. Я не устала, как Аманда, но я не смогла "оправдать доверия" отца Иакова. Что ж. Эмпатов уничтожают при выявлении. Значит так тому и быть.
Долго они что-то. По моим расчётам десять минут уже прошло. "Уж полночь близится, а Германа всё нет". Портал утягивает меня в мою келью, как в период знакомства с болью. Не хотят рисковать с эмпатом? Разумная предосторожность.
Тихо ложусь, опасаясь развалиться на части. Портал на истерзанное тело подействовал неожиданно "бодряще". Заболело абсолютно всё, даже неповреждённые участки, хотя таких мало. Список был очень уж обширный. Стараюсь дышать, втягивая воздух тонкой струйкой, чтобы не потерять сознание от боли. Скоро всё закончится. Может и к лучшему, – уйти в своей келье, минуя разделочную.
***
Не оставят в покое. Ширму сорвали. Теперь вообще открытый образ жизни предлагается вести? Хотя, что я волнуюсь, – ненадолго это всё.
– Хандришь, дорогуша? Или голова разболелась?
Солли мысли не читает, слава Богу. Или читает? Схватил меня за ворот рясы, разодрал казённое имущество на две половинки, манеры оставляют желать лучшего. Сэ взбесится. Смешно. А Солли, оказывается, умеет шипеть. Может мне следовало его Чингачгуком назвать? Большой змей, типа... Я уплываю. Медленно, к сожалению. Звуки исчезают, не доходя до меня. То есть я вижу, что Солли что-то мне кричит, и Сэ тоже, но слышать я их не слышу. Может, потому что не хочу слышать?
Лорды вытянулись во фрунт. Значит генералиссимус уже здесь. Экстренный вызов. Сейчас притащат отца Серпента, и подлатают до разделочной. Или всё же до столба? Как в анекдоте: "Девушка, вам водки, или спирта? Ой! Всё такое вкусное, даже не знаю..."
Странно, отца Серпента нет, а есть Сэ, который окутывает меня светом непонятного происхождения. Так ещё от лучевой болезни помрёшь.
– Курица безголовая! Шкуру спущу! Сам! По кусочкам!
Звук вернулся. Ничего хорошего. Нет, чтобы романс какой-нибудь спеть любимой женщине... Типа: "Не уходи, побудь со мною..." Сплошной негатив. Злые вы! Уйду я от вас!
– Размечталась! Подними руки!
– Отстань! Дай помереть спокойно!
– Я тебя сам убью. Лично. А сейчас, – подними руки.
Поднимаю руки, потом поворачиваюсь, подставляя бока, потом спину... До тех пор, пока не зажили все раны. Проще бы мне перекинуться. Ну об этом никто, включая меня, не подумал.
После этого на меня напяливают разодранную Солли рясу, и выводят в общую комнату, держа за руку. Не иначе, на случай, если попытаюсь сбежать и запереться в удобствах.
– Дитя моё. Ты заставила нас поволноваться.
– Отец Иаков, я не выполнила задание.
– Поправь, если я ошибаюсь: весь комплекс мер был тобою применён?
– Да, отец Иаков.
– Объект умер до контрольного срока?
– Да, отец Иаков, но я...
– Дитя моё. Ты торопишься жить.
Это мне упрёк в невежливости? Афигеть!
– Тогда чего ты не выполнила в задании?
– А что я – эмпат?
– Ну может быть у выпускника один маленький недостаток. Мы не будем афишировать это открытие.
– Таки я выпускник?
– Вы все, дети мои. Зачёт ваша группа сдала успешно. Завтра получите клеймо первой ступени и неделю отдыха. И, Тигра. Будь осторожнее со своими способностями. Три следующих года за тобой будет присматривать Светлейший.
Скашиваю глаза на Сэ, который вообще, то ли дремлет, то ли медитирует. А, может, он силы восстанавливает после моего исцеления.
– Отец Иаков, а отчёты? Как писать отчёты?
– Дитя моё. В отчёте отражаешь всё, как есть. Всё равно они хранятся у меня. Отдыхайте, приходите в себя. Обед сегодня позже на час. То есть ровно через пятнадцать минут. До вечера, дети мои!
– До вечера, отец Иаков!
Вильнула кормой в сторону своей кельи, но меня безжалостно перехватывают, и швыряют к Сэ, который тащит меня к себе. За нами идёт Солли, создав наши куклы в гостиной. Ой, походу сейчас меня убивать будут уже по-настоящему.
– Ну? – немногословный Сэ.
– Не запряг ещё!
– Рассказывай, дорогуша. Задание было у всех одинаковое, а ты, похоже, решила перевыполнить программу?
– Это личное. Вас не касается.
– У тебя нет ничего личного, моя Тигра.
Ласковая улыбка... Ледяное бешенство внутри.
А мне всё равно. Потому что меня накрывает осознание того, что я своими руками убила Аманду. Я теряла объекты и раньше. Но это было из-за неумения правильно дозировать степень и виды воздействия. А теперь, меня не оставляет фраза, сказанная ею: "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я уже очень давно абстрагируюсь от того, чем занимаюсь. Все эти эвфемизмы: "объект", "виды воздействия"... Внимательно смотрю на деревья, чтобы, не дай Бог, не увидеть, спрятанный за ними лес. А мои объекты – живые люди! И виды воздействия – это различные пытки. И то, что я все их опробовала на себе, отнюдь не является оправданием их применения к другим. "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я не ищу себе оправданий. Не буду кивать на систему, в которой росла. Можно, конечно, попытаться объяснить своё мировосприятие тем, что с 1917 года из нашей страны выбивали Бога, что нас учили смотреть в светлое будущее, не видя отдельного человека... Вот только я – не идейный человек. Если мне начинают говорить за идею, я абсолютно точно знаю, что от меня хотят получить что-то, чего я, находясь в здравом уме, не пожелаю дать. "Если бы мы не были знакомы, ты ведь не сомневалась бы?"
Я не сомневалась бы, Аманда. Я не ассоциирую объекты с людьми. Они для меня уже мертвы. Семинар можно покинуть либо клеймёным мастером, либо удобрением. Прости, Аманда. Как ни жаль, но во мне нет Любви. Не той, что была распята на Голгофе, а просто любви к людям. Я и себя-то не люблю. Мне стыдно. Очень. Но я не готова стать удобрением. Мессинг был прав. Меня "не берут" внешние обстоятельства. Если я попаду на Землю, и будет такая возможность, я закажу Мессу по тебе и девочкам. Это я тебе обещаю. А теперь, – прощай, Аманда. "Если бы мы не были знакомы..."
– Мне жаль твою подругу, Тигра. Я скорблю вместе с тобой.
– Спасибо, лорд Эрик. Я не намерена обсуждать это. Извини.
Что?!! Вот гадство! Опять лезет ко мне в голову, как к себе в карман! Мало того, ещё и для Солли транслирует всё уворованное. Буду мысленно петь шансон. Пусть слушает! Уууу, гад!
Глава 10. Получение метки, или "...ведь мы этого достойны!"
Ночью Сэ не выпускал меня из рук. Стискивал так, что утром я была вся синяя. И зубами... Вспомнила "Тихий Дон" Шолохова, где кто-то сказал "зубами бы грыз". Но там от хронической нехватки женского тела. А Сэ... Странно, успел за день так соскучиться? Утром исцелил, как обычно поцеловал руку, и... остался у меня в келье!
– Ты не собираешься пройти к себе?
– Нет. – Потом соизволил продолжить. – Ты нуждаешься в присмотре.
Дурдом! Плюнула на неадекватного лорда и пошла умываться. Попёрся вместе со мной. Уединение в удобствах удалось отвоевать. Но каких нервов мне это стоило!
Да и уединение сомнительное. За ширмой, возле которой пасся психованный Светлый. Точнее меня пас. Умывалась и принимала душ в присутствии Сэ. Порывался принять душ вместе со мной. Мстительно не пустила. Утро уже! Перетопчется, Светлый. Потом пришёл Тёмный, Сэ передал меня с рук на руки, и отправился умываться. Тихий ужас.
Сидим с Солли, молчим. Осторожно касаюсь эмоций, беспокоясь о возможном неадеквате. А что? Может, это заразно! Нет. Только беспокойство за меня.
Блин! Они что?! Подумали я собираюсь покончить с собой? Как это называется? Суицид?!!
– Не дождётесь!
– Чего не дождёмся, дорогуша?
– Если я не вскрыла себе вены после насыщенных ночей с Светлейшим, то из-за смерти Аманды, я точно счёты с жизнью сводить не стану. Я сделала выбор. Правильный, или нет, – это мой выбор. Меня никто не вынуждал. Я могла отказаться, и гордо уйти в разделочную. Или встать к столбу.
– Дорогуша, всё дело в том, что для Аманды это закончилось бы тем же, даже более того. Я не буду лезть тебе в душу, узнавая почему ты забрала себе её раны. Но девочка ушла без боли, только благодаря тебе. Хорошо это, или нет, но ты это сделала. Это был твой выбор. А теперь, когда все эмоции укладываются на место, ты можешь принять неверное решение. Мы постараемся оградить тебя от этого.
– Долго? Солли, ты же умный! Вы не сможете вечно ограждать меня от меня самой.
– Не обольщайся, дорогуша! Сможем, пока не надоест.
– Нет необходимости. Поймите. Вы. Оба два. Нет! Необходимости!
К счастью, начинается завтрак. Выхожу к столу, злобная и распушившаяся. Мало того, что пришлось рясу полосовать, чтобы заматываться в неё как в парео, так ещё и присматривать за мной они собираются! Гррр! А у нас сегодня получение клейма первого года обучения. Может быть увидим тех, кто ещё выжил. А я в таком виде! Убила бы!
– Моя Тигра, ты прекрасно выглядишь!
– Спасибо, мой Сэ!
Сверкнул глазками, но промолчал. Надоело! Выпускной, отработка, и уйду!
– Мы намерены закончить весь курс обучения, моя Тигра.
