– Деда, а мы пойдём в Академию?
Наидобрейший улыбнулся детям.
– Конечно пойдёте. Позорить отца перед Бездной и людьми.
Малышня опять загалдела:
– Мы больше не будем! Мы не будем позорить! Мы будем хорошо себя вести. И дисиплину соблюдать. Вот!
Вспоминая фразу из своего детства "я больше не буду, и меньше тоже", машинально поправила:
– Дисциплину.
Солнышки послушно повторили:
– Дисциплину будем соблюдать.
Свежо предание, а верится с трудом.
Я продолжаю жить с лордом Марой, отказавшись переходить к Лаки. Сначала поскандалили с Марой, запретившим мне провожать его в Бездну. Напомнила ему закон, по которому уйти в Бездну с повелителем может любая женщина.
– Сладкая, зачем тебе это? Ты уже уходила в Бездну с Лаки. Мы и так женаты.
– Создаю свою традицию, мин херц?
– Не выдумывай. Я запрещаю.
– Я слышу.
– Если ты вздумаешь ослушаться, будешь наказана.
Согласно кивнула – значит, буду наказана. И не фига мне угрожать! Я сама не знаю, почему, но это важно для меня – сопроводить уходящего повелителя. Сгореть вместе в пламени Бездны, и возродиться вместе в Бездне.
И опять центральная площадь, окаменевшее пламя Бездны, нагой и отрешённый повелитель, лежащий на этом пламени, и мой шаг с крыши к нему. На этот раз мне хочется лечь рядом и прижаться к мужу, но я, пересилив себя, просто усаживаюсь, соблюдая создающуюся традицию. Мурзик, возникший из ниоткуда, с возмущённым мявом карабкается по застывшему пламени ко мне на руки. Вот ему-то совсем необязательно сгорать вместе со мной, хотя в прошлый раз я переродилась раньше, чем пламя достигло маула. Котик совсем не подрос – не взрослею, несмотря на девятерых детей.
Чёрное пламя, боль, сгоревшая одежда и тающая плоть. Старательно прикрываю недовольного Мурзика. В этот раз пламя Бездны сформировало из меня что-то почти человекообразное. Две мощные задние лапы с длинными когтями, шипастыми уплотнениями на коленях и шпорами на пятках, две жилистые передние лапы опять-таки с шипастыми уплотнениями на локтях и сильными пальцами, в которых прячутся когти-ятаганы. Одна голова с двумя глазами, чутким носом, клыкастой пастью и острыми ушами, кончики которых вылезают из копны чёрных с алым отливом волос. Длинная шея защищена веерообразными гребнями в сложенном состоянии лежащими на плечах, подобно погонам. Длинный кнутообразный хвост выбивается из человеческого облика, но для гуманоида вполне возможен. Как и чешуйчатая кожа. Я составляю гармоничную пару переродившемуся Маре. Боевой облик? И, как в прошлый раз, мои клыки и когти ядовиты, так же, как и шипы на боевых гребнях и ярко голубые змеи, приветливо шипящие в моих волосах. Змеи в иссиня-чёрных волосах возлюбленного Повелителя серебряные. И тоже ядовитые. А клыки, когти и шипы яда не имеют. Как сказал Лаки – самки Бездны более опасны, но самцы сильнее.
Длинный чешуйчатый хвост сделал подсечку, и я начала падать, в свою очередь попытавшись уронить "противника". Безуспешно. Надо будет позаниматься боевыми искусствами. Оскаленные клыки впились в горло, но мягкая чешуя мгновенно стала жёсткой и скользкой от выделившегося яда. Вывернулась, полоснув Бездной данного супруга когтями, и бросилась в драку. Мурзик, на безопасном расстоянии, азартно завывает. Как и в прошлый раз, поединок перешёл в брачные игры, закономерно окончившиеся страстной близостью.
Проснулась в обьятьях Мары. Мы лежим на мягкой травке, усеянной мелкими белыми цветочками со странным, зовущим ароматом.
– Бездна добра к тебе, сладкая. Обычно, добывать моли отправляются экспедиции. И не все возвращаются из них, тем более с добычей.
– Хочешь сказать, нам надо собрать цветочки? Пусть растут, мин херц.
Вспомнила, что в прошлый раз на поляне, помимо земляники, тоже росли такие цветы, но Лаки ничего мне не сказал.
– Лаки никогда не интересовался зельями.
– А как же ваш Универмаг? Разве на медицинском факультете не изучают фармакологию? И для чего эти цветы, кстати?
– Моли является ингредиентом для редких магических зелий, сладкая. Для восстановления сил при магическом истощении, для того, чтобы "видеть", для кратковременного повышения магических сил и много для чего ещё. На основном курсе фармакологии о моли упоминают в числе прочих составляющих мощных зелий, но ни образца, ни изображения нет. Надо было посещать факультатив.
– То есть, если съесть пару цветочков, магические силы временно увеличатся?
– Не вздумай, сладкая. Я не хочу тебя потерять. Один лепесток используется для получения пяти литров концентрата. Для восстановления магических сил при полном магическом истощении используют одну каплю концентрата на литр воды и этой водой отпаивают пострадавшего. Если ты съешь пару цветочков, можешь умереть, сожжённая собственной силой. Прецеденты в древности были.
– А мне никто такую укрепляющую водичку не давал.
– Ты восстановила свои силы в пламени Бездны. Тебе вообще зелья не нужны – ты Меняющая.
Один цветочек я всё-таки сорвала. Мало ли что – пусть будет. В крайнем случае, раз уж они такие ценные, сгодится для подарка, или для взятки. Или поэкспериментировать с духами и массажными маслами? Надо подумать.
А по возвращении домой в моё (!) поместье нагло заявились посланцы повелителя Лаки. Отвести меня к актуальному мужу, гррр.
Хотела напустить на них розы, потом передумала – не по своей воле они ко мне заявились. От этого разозлилась ещё сильнее. Если я так нужна, Лаки мог бы и сам прийти! Мара со мной не согласился.
– Сладкая, Лаки изо всех сил старается не испортить ваши отношения. Он не желает злиться на тебя. Все Ллеу, впав в ярость, теряют контроль над собой. Тебе следует проявить понимание.
– А если я не желаю его проявлять? Меня принудят силой?
Подумала, что мы и одни с детьми проживём. Закрою дом от посещений, а с отцами пусть они в Бездне встречаются.
– Не выдумывай, дитя. Принуждать тебя никто не будет.
Наидобрейший движением тонкой брови отпустил воинов Лаки. Он очень спокоен, чётки в алебастрово-белых пальцах мерно щёлкают, отсчитывая секунды. Камни в перстнях лучатся радугой. Задумалась – то ли прятаться пора, то ли скандал устроить, то ли пожаловаться на пренебрежительное ко мне отношение со стороны отцов моих детей. Милорд наш общий опекун, вот пусть и решает "проблему взаимоотношений в группе".
– Мы же договаривались, сладкая. Пять лет и пять лет.
"Ему очень быстро надоедают женщины". Легчайшим прикосновением прощупала Мару. Нет, я ему не надоела, но у нас с Лаки общие дети… И что из этого?!
– ВЫ договаривались.
– Дитя, не капризничай. Лаки твой муж…
Ужасаясь своей невоспитанности, перебила Наидобрейшего:
– В самом деле? Где же и кем был заключён наш брак? Напомните, милорд.
Зажали мне три свадьбы. Ну, допустим, от Сэ мне никакого праздника не нужно было – он мог сделать для меня праздник только умерев. Да и то, пока дети не были зачаты. Даже такой маленькой радости мне не довелось испытать. А эти двое… Жлобы! А ещё повелители.
Лорд Руфус закашлялся, а Мара с упрёком сказал:
– Сладкая, на свадьбу принято приглашать гостей. Мы не сможем полностью обеспечить твою безопасность.
И вот так всегда – упирая на мою безопасность, они меня скоро в бункере запрут. Или в гарем засунут, хотя там тоже небезопасно – прочие жёны съедят.
– Дитя, ты не знаешь обычаев. Прочие жёны, после рождения тобою детей, утратили статус и стали наложницами.
Уй… Тогда меня точно отравят, или шпилькой в ухо ткнут.
– А если наложница родит ребёнка?
– Получит статус жены. Всё зависит от силы ребёнка – принадлежит он к высокой крови, или нет.
– А если не принадлежит?
– Статус младшей жены и поместье. Небольшое. Ты напрасно опасаешься мести наложниц, дитя. Они знают обычаи, и могут винить только себя.
Подумала, что теперь, когда преодолён "барьер бездетности", у повелителей могут появиться и другие дети. Посмотрела на задумавшегося Мару – расстроилась. Отправит меня к Лаки, и обзаведётся гаремом. Возлюбленный повелитель подмигнул мне, улыбаясь. В изумрудных глазах прыгают смешинки. Я в печали, а ему смешно! И всё время "накажу". Изумрудные глаза затуманились, потом прояснились и возлюбленный Повелитель милостиво сообщил:
– За уход со мной в Бездну я тебя наказывать не буду. Этот милый обычай стал необходимым дополнением к нашему браку.
Гррр… Мара насмешливо улыбается, послав мне воздушный поцелуй. А Наидобрейший продолжил меня воспитывать.
– Дитя, я понимаю твою обиду. Причина, кхм, уважительная. Но ты знаешь, что чувства Лаки к тебе давно изменились. Более того – все лорды Ллеу считают матерей своих детей священными. Повредничала, показала характер, и хватит.
Вот просто слов нет. Цензурных. А тигрица смеётся в усы. Мару она побаивается, а Лаки для неё – "мой". Гррр… Но! Придётся отправляться в дом Лаки. А Мара меня в свой дом так ни разу и не пригласил.
– Сладкая, там нет ничего интересного. Женская часть дома не так комфортабельна, как твоё поместье. И здесь ты сама себе хозяйка, а в моём доме должна будешь соблюдать правила.
– Внутреннего распорядка?
– Не только. Впрочем, дом мы посетим. Лаки придёт за тобой туда. Сам, лично.
Лорд Руфус, сузив глаза, отстукивает пальцами по подлокотнику кресла какую-то мелодию. Задумалась вместе с Наидобрейшим – зачем столько официоза?
– Ты моя жена перед Бездной, сладкая. Отсюда и официоз.
Тяжело вздыхаю. Понятно – я теперь не какая-то "уличная", я жена повелителя Мары. Хорошего ждать не приходится. Ещё и этикет заставят учить – к гадалке не ходи. В общем – хорошую вещь браком не назовут!
Но я так просто не дамся! Нацепив почтительно-восхищённую улыбку из арсенала мадам Тересы, предупредила высоких лордов:
– Подумайте, как будете объяснять детям мою передачу в руки Лаки.
Наидобрейший ожидаемо сказал:
– Ты их мать, ты и объясняй.
Пффф… я не юрист, но прецеденты использовать умею.
– Я уже объясняла первому выводку. Они до сих пор считают меня предательницей.
Лорд Руфус не проникся.
– Это влияние их отца, и ты об этом знаешь, дитя.
– Правильно, милорд. Вот пусть их отцы и найдут подходящие слова для своих отпрысков. Я школу посольской гильдии не заканчивала – могу ляпнуть что-нибудь не то, и вся дипломатия пойдёт насмарку. Дети ещё маленькие, я не считаю возможным их травмировать. Банон и так расстроилась, что у меня нет перстня от её папочки.
В алебастрово-белых пальцах струятся чётки, как песок в часах. Ярчайше-голубые глаза сияют нестерпимо.
– Какой перстень ты желаешь получить от Лаки, дитя?
Продемонстрировала лорду-опекуну восхищённо-лукавую гаремную улыбку и кончики ядовитых клыков.
– Я приму любой, по выбору Матери Бездны.
Мара переключился на дядюшку.
– Дядюшка, чем обязаны приятностью твоего визита?
Вот зачем он издевается над Наидобрейшим? Дёргает тигра за усы. Лорд Руфус, успокоившись, насмешливо улыбнулся – "детский сад, штаны на лямках", и спросил:
– Как давно ты осматривала своё поместье, дитя?
– Ой, мамочки! – Я рванулась бежать-спасаться – в присутствии высоких лордов могу себе позволить, и была безжалостно перехвачена Наидобрейшим. Мара закутывает чудовищ в радугу. Они эту самую радугу впитывают в себя и становятся сильнее и злее. Но пока не нападают – инстинкт самосохранения на высоте. В воздухе разливается свежий холодноватый аромат – по контуру лесной опушки прорастают белые розы. Можно выдохнуть и расслабиться.
– Я так понимаю, дитя, что ты не имеешь представления откуда в твоём поместье появились эти твари?
Усиленно закивала головой. Не то, чтобы я не имела представления – есть много вариантов появления жутких существ: Бел, Берт, Банон, Виктор, Винсент, Виола, детки вместе, или по группам.
– Я ведь просил тебя больше внимания уделять детям.
Молчу. За умную, конечно, не сойду, но пререкаться с Наидобрейшим… Ни к чему это мне. Постаралась принять пристыженный вид, создав вокруг себя соответствующее эмпатическое поле. У солнышек научилась – малыши, для сокращения воспитательного процесса, беззастенчиво используют эмпатию, демонстрируя раскаяние и готовность исправиться. Мара откровенно веселится, лорд Руфус разглядывает меня с каким-то новым, непонятным мне, интересом. Не любит Наидобрейший лицемерия, а никто и не лицемерит – я, как и солнышки, всего лишь стараюсь сократить воспитательный процесс.
– Придётся сигнализацию ставить. Во избежание.
Захлопала глазами на возлюбленного Повелителя. Каким образом он собирается поставить на сигнализацию территорию размером с Красноярский край? Высокие лорды рассмеялись. Нет, чтобы объяснить глупой женщине, что это за твари, и как Мара намерен отслеживать их появление. Гррр.
– Это тотемные твари клана Этан, сладкая. Они считались вымершими много тысяч лет назад. Дядюшка, ты сообщишь лорду Этану? Или это сделать мне?
Усиленно сдерживаю возмущение. Это моё поместье, а у меня никто разрешения и не думает спрашивать. Ладно, Наидобрейший – он опекун, и вообще, с некоторых пор, родственник. Лаки считается мужем. А всех прочих я не приглашала.
– Ты намерена их оставить в поместье, дитя?
– Нет, конечно. – Я на них и смотреть не могу – глаза слезятся и зажмуриваются, не желая видеть такое издевательство над природой. Монстры на нижних уровнях Бездны не менее устрашающи, но более гармоничны.
Опять меня разглядывают сузившимися ярчайше-голубыми глазами.
– Как ты определила, что их создавали искусственно?
Голос Наидобрейшего обманчиво мягок, в алебастрово-белых пальцах заструились чётки.
– Им не хватает гармонии, милорд. Такое ощущение, что кто-то собрал в кучу все боевые эээ… приспособления, и залакировал получившееся устрашающей аурой.
– Устрашающей?
– Я ощущаю наведённое воздействие.
Лорды переглянулись. Наидобрейший, ожидаемо, сказал:
– Опишешь свои впечатления об этих тварях, и сделаешь анализ.
– Кхм… дядюшка. Позволю себе напомнить, что моя жена уже не является твоей ученицей.
– Ты хочешь получить предписание Совета, племянник? Могу устроить.
Всё-таки меряются. Мысль эта не моя, она порхает над моей головой, не позволяя себя ухватить всяким телепатам.
– Может быть, для начала, вы избавите моё поместье от этих созданий?
– Если ты разрешишь разовое посещение твоего поместья лордом-протектором Этаном, сладкая.
– Разрешу. Разовое.
Лорда Этана я приметила ещё во время представления Совету детей Лаки. Он один из мужей дочери Повелителя драконов, титулуемой Прекраснейшей. И отец леди Мойбел, именуемой Мэйдэй. Один из отцов. Странно размножаются стражи…
– Домна Тигра, видит Бездна, как мне жаль, что тотемные звери моего клана осмелились появиться на твоей земле…
И бла-бла-бла на полчаса. Мысль о том, что ни к чему сообщать лорду о причинах появления на моей земле этих тварей не моя. Она витает над моей головой. В конце концов кто виноват в том, что в безднов этикет входит и геральдика? Дети рассматривали гербы великих домов и входящих в них ленов. Понравились малышам какие-то твари (Мать Бездна – не только эти. Как страшно жить!), а утроенная сила меняющих, соединённая с утроенной же силой повелителей вероятностей (не знаю, как их коротко называют) не оставила тварям ни одного шанса не возродиться.
– Надеюсь, ничего непоправимого не произошло, милорд?
– Нарушения равновесия не случилось, домна, а пострадавшие получат виру.
Наидобрейший улыбнулся детям.
– Конечно пойдёте. Позорить отца перед Бездной и людьми.
Малышня опять загалдела:
– Мы больше не будем! Мы не будем позорить! Мы будем хорошо себя вести. И дисиплину соблюдать. Вот!
Вспоминая фразу из своего детства "я больше не буду, и меньше тоже", машинально поправила:
– Дисциплину.
Солнышки послушно повторили:
– Дисциплину будем соблюдать.
Свежо предание, а верится с трудом.
***
Я продолжаю жить с лордом Марой, отказавшись переходить к Лаки. Сначала поскандалили с Марой, запретившим мне провожать его в Бездну. Напомнила ему закон, по которому уйти в Бездну с повелителем может любая женщина.
– Сладкая, зачем тебе это? Ты уже уходила в Бездну с Лаки. Мы и так женаты.
– Создаю свою традицию, мин херц?
– Не выдумывай. Я запрещаю.
– Я слышу.
– Если ты вздумаешь ослушаться, будешь наказана.
Согласно кивнула – значит, буду наказана. И не фига мне угрожать! Я сама не знаю, почему, но это важно для меня – сопроводить уходящего повелителя. Сгореть вместе в пламени Бездны, и возродиться вместе в Бездне.
И опять центральная площадь, окаменевшее пламя Бездны, нагой и отрешённый повелитель, лежащий на этом пламени, и мой шаг с крыши к нему. На этот раз мне хочется лечь рядом и прижаться к мужу, но я, пересилив себя, просто усаживаюсь, соблюдая создающуюся традицию. Мурзик, возникший из ниоткуда, с возмущённым мявом карабкается по застывшему пламени ко мне на руки. Вот ему-то совсем необязательно сгорать вместе со мной, хотя в прошлый раз я переродилась раньше, чем пламя достигло маула. Котик совсем не подрос – не взрослею, несмотря на девятерых детей.
Чёрное пламя, боль, сгоревшая одежда и тающая плоть. Старательно прикрываю недовольного Мурзика. В этот раз пламя Бездны сформировало из меня что-то почти человекообразное. Две мощные задние лапы с длинными когтями, шипастыми уплотнениями на коленях и шпорами на пятках, две жилистые передние лапы опять-таки с шипастыми уплотнениями на локтях и сильными пальцами, в которых прячутся когти-ятаганы. Одна голова с двумя глазами, чутким носом, клыкастой пастью и острыми ушами, кончики которых вылезают из копны чёрных с алым отливом волос. Длинная шея защищена веерообразными гребнями в сложенном состоянии лежащими на плечах, подобно погонам. Длинный кнутообразный хвост выбивается из человеческого облика, но для гуманоида вполне возможен. Как и чешуйчатая кожа. Я составляю гармоничную пару переродившемуся Маре. Боевой облик? И, как в прошлый раз, мои клыки и когти ядовиты, так же, как и шипы на боевых гребнях и ярко голубые змеи, приветливо шипящие в моих волосах. Змеи в иссиня-чёрных волосах возлюбленного Повелителя серебряные. И тоже ядовитые. А клыки, когти и шипы яда не имеют. Как сказал Лаки – самки Бездны более опасны, но самцы сильнее.
Длинный чешуйчатый хвост сделал подсечку, и я начала падать, в свою очередь попытавшись уронить "противника". Безуспешно. Надо будет позаниматься боевыми искусствами. Оскаленные клыки впились в горло, но мягкая чешуя мгновенно стала жёсткой и скользкой от выделившегося яда. Вывернулась, полоснув Бездной данного супруга когтями, и бросилась в драку. Мурзик, на безопасном расстоянии, азартно завывает. Как и в прошлый раз, поединок перешёл в брачные игры, закономерно окончившиеся страстной близостью.
Проснулась в обьятьях Мары. Мы лежим на мягкой травке, усеянной мелкими белыми цветочками со странным, зовущим ароматом.
– Бездна добра к тебе, сладкая. Обычно, добывать моли отправляются экспедиции. И не все возвращаются из них, тем более с добычей.
– Хочешь сказать, нам надо собрать цветочки? Пусть растут, мин херц.
Вспомнила, что в прошлый раз на поляне, помимо земляники, тоже росли такие цветы, но Лаки ничего мне не сказал.
– Лаки никогда не интересовался зельями.
– А как же ваш Универмаг? Разве на медицинском факультете не изучают фармакологию? И для чего эти цветы, кстати?
– Моли является ингредиентом для редких магических зелий, сладкая. Для восстановления сил при магическом истощении, для того, чтобы "видеть", для кратковременного повышения магических сил и много для чего ещё. На основном курсе фармакологии о моли упоминают в числе прочих составляющих мощных зелий, но ни образца, ни изображения нет. Надо было посещать факультатив.
– То есть, если съесть пару цветочков, магические силы временно увеличатся?
– Не вздумай, сладкая. Я не хочу тебя потерять. Один лепесток используется для получения пяти литров концентрата. Для восстановления магических сил при полном магическом истощении используют одну каплю концентрата на литр воды и этой водой отпаивают пострадавшего. Если ты съешь пару цветочков, можешь умереть, сожжённая собственной силой. Прецеденты в древности были.
– А мне никто такую укрепляющую водичку не давал.
– Ты восстановила свои силы в пламени Бездны. Тебе вообще зелья не нужны – ты Меняющая.
Один цветочек я всё-таки сорвала. Мало ли что – пусть будет. В крайнем случае, раз уж они такие ценные, сгодится для подарка, или для взятки. Или поэкспериментировать с духами и массажными маслами? Надо подумать.
А по возвращении домой в моё (!) поместье нагло заявились посланцы повелителя Лаки. Отвести меня к актуальному мужу, гррр.
Хотела напустить на них розы, потом передумала – не по своей воле они ко мне заявились. От этого разозлилась ещё сильнее. Если я так нужна, Лаки мог бы и сам прийти! Мара со мной не согласился.
– Сладкая, Лаки изо всех сил старается не испортить ваши отношения. Он не желает злиться на тебя. Все Ллеу, впав в ярость, теряют контроль над собой. Тебе следует проявить понимание.
– А если я не желаю его проявлять? Меня принудят силой?
Подумала, что мы и одни с детьми проживём. Закрою дом от посещений, а с отцами пусть они в Бездне встречаются.
– Не выдумывай, дитя. Принуждать тебя никто не будет.
Наидобрейший движением тонкой брови отпустил воинов Лаки. Он очень спокоен, чётки в алебастрово-белых пальцах мерно щёлкают, отсчитывая секунды. Камни в перстнях лучатся радугой. Задумалась – то ли прятаться пора, то ли скандал устроить, то ли пожаловаться на пренебрежительное ко мне отношение со стороны отцов моих детей. Милорд наш общий опекун, вот пусть и решает "проблему взаимоотношений в группе".
– Мы же договаривались, сладкая. Пять лет и пять лет.
"Ему очень быстро надоедают женщины". Легчайшим прикосновением прощупала Мару. Нет, я ему не надоела, но у нас с Лаки общие дети… И что из этого?!
– ВЫ договаривались.
– Дитя, не капризничай. Лаки твой муж…
Ужасаясь своей невоспитанности, перебила Наидобрейшего:
– В самом деле? Где же и кем был заключён наш брак? Напомните, милорд.
Зажали мне три свадьбы. Ну, допустим, от Сэ мне никакого праздника не нужно было – он мог сделать для меня праздник только умерев. Да и то, пока дети не были зачаты. Даже такой маленькой радости мне не довелось испытать. А эти двое… Жлобы! А ещё повелители.
Лорд Руфус закашлялся, а Мара с упрёком сказал:
– Сладкая, на свадьбу принято приглашать гостей. Мы не сможем полностью обеспечить твою безопасность.
И вот так всегда – упирая на мою безопасность, они меня скоро в бункере запрут. Или в гарем засунут, хотя там тоже небезопасно – прочие жёны съедят.
– Дитя, ты не знаешь обычаев. Прочие жёны, после рождения тобою детей, утратили статус и стали наложницами.
Уй… Тогда меня точно отравят, или шпилькой в ухо ткнут.
– А если наложница родит ребёнка?
– Получит статус жены. Всё зависит от силы ребёнка – принадлежит он к высокой крови, или нет.
– А если не принадлежит?
– Статус младшей жены и поместье. Небольшое. Ты напрасно опасаешься мести наложниц, дитя. Они знают обычаи, и могут винить только себя.
Подумала, что теперь, когда преодолён "барьер бездетности", у повелителей могут появиться и другие дети. Посмотрела на задумавшегося Мару – расстроилась. Отправит меня к Лаки, и обзаведётся гаремом. Возлюбленный повелитель подмигнул мне, улыбаясь. В изумрудных глазах прыгают смешинки. Я в печали, а ему смешно! И всё время "накажу". Изумрудные глаза затуманились, потом прояснились и возлюбленный Повелитель милостиво сообщил:
– За уход со мной в Бездну я тебя наказывать не буду. Этот милый обычай стал необходимым дополнением к нашему браку.
Гррр… Мара насмешливо улыбается, послав мне воздушный поцелуй. А Наидобрейший продолжил меня воспитывать.
– Дитя, я понимаю твою обиду. Причина, кхм, уважительная. Но ты знаешь, что чувства Лаки к тебе давно изменились. Более того – все лорды Ллеу считают матерей своих детей священными. Повредничала, показала характер, и хватит.
Вот просто слов нет. Цензурных. А тигрица смеётся в усы. Мару она побаивается, а Лаки для неё – "мой". Гррр… Но! Придётся отправляться в дом Лаки. А Мара меня в свой дом так ни разу и не пригласил.
– Сладкая, там нет ничего интересного. Женская часть дома не так комфортабельна, как твоё поместье. И здесь ты сама себе хозяйка, а в моём доме должна будешь соблюдать правила.
– Внутреннего распорядка?
– Не только. Впрочем, дом мы посетим. Лаки придёт за тобой туда. Сам, лично.
Лорд Руфус, сузив глаза, отстукивает пальцами по подлокотнику кресла какую-то мелодию. Задумалась вместе с Наидобрейшим – зачем столько официоза?
– Ты моя жена перед Бездной, сладкая. Отсюда и официоз.
Тяжело вздыхаю. Понятно – я теперь не какая-то "уличная", я жена повелителя Мары. Хорошего ждать не приходится. Ещё и этикет заставят учить – к гадалке не ходи. В общем – хорошую вещь браком не назовут!
Но я так просто не дамся! Нацепив почтительно-восхищённую улыбку из арсенала мадам Тересы, предупредила высоких лордов:
– Подумайте, как будете объяснять детям мою передачу в руки Лаки.
Наидобрейший ожидаемо сказал:
– Ты их мать, ты и объясняй.
Пффф… я не юрист, но прецеденты использовать умею.
– Я уже объясняла первому выводку. Они до сих пор считают меня предательницей.
Лорд Руфус не проникся.
– Это влияние их отца, и ты об этом знаешь, дитя.
– Правильно, милорд. Вот пусть их отцы и найдут подходящие слова для своих отпрысков. Я школу посольской гильдии не заканчивала – могу ляпнуть что-нибудь не то, и вся дипломатия пойдёт насмарку. Дети ещё маленькие, я не считаю возможным их травмировать. Банон и так расстроилась, что у меня нет перстня от её папочки.
В алебастрово-белых пальцах струятся чётки, как песок в часах. Ярчайше-голубые глаза сияют нестерпимо.
– Какой перстень ты желаешь получить от Лаки, дитя?
Продемонстрировала лорду-опекуну восхищённо-лукавую гаремную улыбку и кончики ядовитых клыков.
– Я приму любой, по выбору Матери Бездны.
Мара переключился на дядюшку.
– Дядюшка, чем обязаны приятностью твоего визита?
Вот зачем он издевается над Наидобрейшим? Дёргает тигра за усы. Лорд Руфус, успокоившись, насмешливо улыбнулся – "детский сад, штаны на лямках", и спросил:
– Как давно ты осматривала своё поместье, дитя?
***
– Ой, мамочки! – Я рванулась бежать-спасаться – в присутствии высоких лордов могу себе позволить, и была безжалостно перехвачена Наидобрейшим. Мара закутывает чудовищ в радугу. Они эту самую радугу впитывают в себя и становятся сильнее и злее. Но пока не нападают – инстинкт самосохранения на высоте. В воздухе разливается свежий холодноватый аромат – по контуру лесной опушки прорастают белые розы. Можно выдохнуть и расслабиться.
– Я так понимаю, дитя, что ты не имеешь представления откуда в твоём поместье появились эти твари?
Усиленно закивала головой. Не то, чтобы я не имела представления – есть много вариантов появления жутких существ: Бел, Берт, Банон, Виктор, Винсент, Виола, детки вместе, или по группам.
– Я ведь просил тебя больше внимания уделять детям.
Молчу. За умную, конечно, не сойду, но пререкаться с Наидобрейшим… Ни к чему это мне. Постаралась принять пристыженный вид, создав вокруг себя соответствующее эмпатическое поле. У солнышек научилась – малыши, для сокращения воспитательного процесса, беззастенчиво используют эмпатию, демонстрируя раскаяние и готовность исправиться. Мара откровенно веселится, лорд Руфус разглядывает меня с каким-то новым, непонятным мне, интересом. Не любит Наидобрейший лицемерия, а никто и не лицемерит – я, как и солнышки, всего лишь стараюсь сократить воспитательный процесс.
– Придётся сигнализацию ставить. Во избежание.
Захлопала глазами на возлюбленного Повелителя. Каким образом он собирается поставить на сигнализацию территорию размером с Красноярский край? Высокие лорды рассмеялись. Нет, чтобы объяснить глупой женщине, что это за твари, и как Мара намерен отслеживать их появление. Гррр.
– Это тотемные твари клана Этан, сладкая. Они считались вымершими много тысяч лет назад. Дядюшка, ты сообщишь лорду Этану? Или это сделать мне?
Усиленно сдерживаю возмущение. Это моё поместье, а у меня никто разрешения и не думает спрашивать. Ладно, Наидобрейший – он опекун, и вообще, с некоторых пор, родственник. Лаки считается мужем. А всех прочих я не приглашала.
– Ты намерена их оставить в поместье, дитя?
– Нет, конечно. – Я на них и смотреть не могу – глаза слезятся и зажмуриваются, не желая видеть такое издевательство над природой. Монстры на нижних уровнях Бездны не менее устрашающи, но более гармоничны.
Опять меня разглядывают сузившимися ярчайше-голубыми глазами.
– Как ты определила, что их создавали искусственно?
Голос Наидобрейшего обманчиво мягок, в алебастрово-белых пальцах заструились чётки.
– Им не хватает гармонии, милорд. Такое ощущение, что кто-то собрал в кучу все боевые эээ… приспособления, и залакировал получившееся устрашающей аурой.
– Устрашающей?
– Я ощущаю наведённое воздействие.
Лорды переглянулись. Наидобрейший, ожидаемо, сказал:
– Опишешь свои впечатления об этих тварях, и сделаешь анализ.
– Кхм… дядюшка. Позволю себе напомнить, что моя жена уже не является твоей ученицей.
– Ты хочешь получить предписание Совета, племянник? Могу устроить.
Всё-таки меряются. Мысль эта не моя, она порхает над моей головой, не позволяя себя ухватить всяким телепатам.
– Может быть, для начала, вы избавите моё поместье от этих созданий?
– Если ты разрешишь разовое посещение твоего поместья лордом-протектором Этаном, сладкая.
– Разрешу. Разовое.
***
Лорда Этана я приметила ещё во время представления Совету детей Лаки. Он один из мужей дочери Повелителя драконов, титулуемой Прекраснейшей. И отец леди Мойбел, именуемой Мэйдэй. Один из отцов. Странно размножаются стражи…
– Домна Тигра, видит Бездна, как мне жаль, что тотемные звери моего клана осмелились появиться на твоей земле…
И бла-бла-бла на полчаса. Мысль о том, что ни к чему сообщать лорду о причинах появления на моей земле этих тварей не моя. Она витает над моей головой. В конце концов кто виноват в том, что в безднов этикет входит и геральдика? Дети рассматривали гербы великих домов и входящих в них ленов. Понравились малышам какие-то твари (Мать Бездна – не только эти. Как страшно жить!), а утроенная сила меняющих, соединённая с утроенной же силой повелителей вероятностей (не знаю, как их коротко называют) не оставила тварям ни одного шанса не возродиться.
– Надеюсь, ничего непоправимого не произошло, милорд?
– Нарушения равновесия не случилось, домна, а пострадавшие получат виру.
