– А что входит в обязанности Повелителя? Чем вы занимаетесь, помимо восседания на троне в дни приёмов?
Белоснежные зубы насмешливо вспыхнули в улыбке, изумрудно-зелёные глаза переливаются авантюрином. С усилием отвела взгляд – опять вскружит голову, и я обо всём забуду. Продолжить допрос не позволил шагнувший из радуги лорд Руфус. Интересно, что будет, если я назову милорда дядюшкой? Или реакция зависит от интонации? Мессинг произносит это слово издевательски-почтительно. Мне такое обращение не по зубам.
Ярчайше-голубые глаза сияют, сверхновыми звёздами. Улыбка благостна, как у отца Иакова. В тонких алебастрово-белых пальцах змеятся знакомые чётки, отщёлкивая мгновения, как таймер взрывного устройства. Пора в укрытие.
– Отправляйся к детям, побудь немного с ними. Мы с моим племянником побеседуем.
– Тет-а-тет? Или с секундантами?
Мара шевельнул пальцами, и меня унесло в гостеприимно распахнутую дверь дома. Не высовывайся, женщина, пока мужчины беседуют. Сиди кастрюлю песком отчищай, и не отсвечивай. Гррр…
Полюбовалась на спящих детей – когда спят зубами к стенке, то и подойти можно. Нянки беспокоятся, что я разбужу детёнышей, а им потом их успокаивать. Не стала будить, накрыла их эмпатическим пологом любви и тепла. Некогда мне детей тревожить – шпионить надо за мужем и его дядюшкой. Судя по настроению Наидобрейшего, мои нерождённые дети могут стать сиротами ещё в утробе.
Отправилась в свои комнаты, заблокировала чувства и эмоции, и дом открыл мне дверь в моё поместье. Дверь в небе – наивные мужчины решили прогуляться на воздухе, чтобы исключить подслушивание. Ну-ну…
– …настраиваешь Меняющую против отца её детей!
Лорд Руфус шипит злобствующей коброй. Мессинг, не проникнувшись, рассмеялся.
– Настраиваю? Зачем? Куда мне до самого Лаки.
Наидобрейший, внезапно успокоившись, сказал:
– Поясни.
– Когда Меняющая вызвала Лаки в день своего перехода в Бездну, он не удосужился покинуть ложе, на котором развлекался с одной из своих жён. Меняющая сначала увидела процесс собственно развлечения, потом наказание женщины, ослушавшейся приказа.
Высокие лорды посмотрели друг другу в глаза – вероятно, Мара передал изображение, уцепленное им в моих мыслях, и лорд Руфус шипяще выругался на незнакомом языке.
– Лаки до сих пор старается тебе угодить, дядюшка. Это ты призывал соблюдать дистанцию. Твой любимый воспитанник не придумал ничего лучше, чем продемонстрировать Меняющей, что она не единственная женщина в его жизни. Конечно, он много раз говорил ей, что никогда не обидит, но у человеков есть поговорка "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать". Вы с Лаки своего добились – Меняющая соблюдает дистанцию. И не меня вам следует в этом обвинять.
– А ты и рад был воспользоваться ситуацией.
Мара молча пожал плечами. Вероятно, ответ самоочевиден. Лорд Руфус тяжело вздохнул.
– Ладно. Что сделано, то сделано. Уступи Лаки ночь – он страдает, а ты знаешь, чем это чревато.
– Меняющая просила меня не делать этого, пока не родятся наши дети. Лаки придётся подождать – женщина была по-настоящему испугана. Успокойте его – скоро и я смогу только лежать рядом.
– Это разумно. Я скажу ему. Когда ты приступишь к обязанностям?
– Завтра, мой лорд.
– Хорошо.
И лорд Руфус исчез в радуге.
– Сладкая, хватит подслушивать, иди сюда, я соскучился.
Разгоняла скуку возлюбленного Повелителя до самого рассвета. Дважды прерывались на еду – я очень прожорлива, когда ношу детёнышей, это уже всей Бездне известно. Изучают, негодяи. Уже, наверное, факультет изучения меня создали в этом их Универмаге. Лорд Мара разулыбался моим мыслям, но молчит. Значит, точно создали.
А едва небо на горизонте чуть просветлело, мой новый муж отправился исполнять обязанности Повелителя. Так и не сказал мне чем они занимаются, помимо того, что удерживают в равновесии Совет. Подгребла к себе подушку, хранящую его запах, уткнулась в неё и уснула до нормального рассвета.
Понаблюдала за детёнышами Лаки. Малыши уже встают, и пытаются ходить, держась за бортики своих кроваток. Стараются, глядя друг на друга. Детёныши лорда Авагду тоже начали вставать около восьми месяцев. Не знаю – рано это, или нормально. Няньки не беспокоятся, значит, нормально. Кормёжкой своих отпрысков занимается Лаки. Они охотятся и тут же употребляют добычу по назначению. Охотничьи трофеи не собирают пока – всё съедается.
– Кошка…
Лаки. Лёгок на помине. Ко мне не приближается, приветствует издали. Белоснежные зубы сверкают в улыбке, а в тёмно-синих глазах тоска. Наверное, лорд Руфус уже поговорил с ним. На мгновенье устыдилась, потом вспомнила, как он оснащён по мужской части – солнышек надо беречь. Лаки расцвёл. Опять мысли читает, негодяй! Мара обидится.
– Не обидится. Он знает.
Вытаращила на милого друга глаза.
– Вы что, мерились?
Повелитель смутился.
– Ну… не то, чтобы…
Ага. Ну, не то, чтобы когда-либо что-либо что, а тем более, вообще... Мужчины все одинаковы, неважно, высокий лорд Бездны это, или обычный человек.
Мара, когда я вечером вспоминала эту встречу, рассмеялся.
– Не выдумывай глупости, сладкая. Мы в одно время учились в Универмаге, у каждого студента, кроме некоторых человеков, была при себе рабыня для удовольствий, а то и не одна. Студенческие вечеринки… сама понимаешь.
– Угу-угу... Так в вашем Универмаге ещё и люди учатся?
– Иногда даже и стипендию получают. Все лорды Бездны обучение оплачивают, так что Университет может себе позволить поддержать талантливых человеков. У них иногда бывают озарения, двигающие науку вперёд.
– У вас не бывает?
– Не груби. В науку идут лорды-протекторы, уставшие от политики. Они удаляются от мира и занимаются научными изысканиями. У нас есть время, сладкая, а человеки вынуждены спешить.
Вспомнила, что и сама уже двинула вперёд некромантию, даже боевое плетение создала на её основе. Просто, стимул должен быть хороший.
– Ты невообразимо талантлива, сладкая.
Мурлычет, как кот, и щурится так же – издевается, гад!
Почти все дни провожу с детьми и Лаки. Наидобрейший заявил, что я плохая мать, ибо моим детям не хватает материнской любви. Нагрубила, пользуясь своим положением.
– Они вам об этом сказали, милорд?
– Я сам знаю.
Мысль, что лорду не надо было убивать и съедать свою маменьку, не моя – она плавает поверх меня в пространстве. Потом вспомнила, что Мара тоже… кхм… не буду думать!
– Мара не показатель, дитя. Он получал материнскую любовь от всех леди Бездны, оказавшихся рядом.
Уж не завидует ли лорд-опекун Маре? Не удивлюсь – возлюбленный Повелитель вызывает полярные чувства. Если женщины относятся к нему положительно, лишь стараясь не попасть под его обаяние, которое считают запретным, то мужчинам лорд Мара как кость в горле.
– Вы слишком красивы, милорд. Каждая женщина, бессознательно, в пику вам, стремилась одарить теплом преследуемого вами ребёнка.
Не удержавшись, рассмеялась – слишком обалделый вид был у лорда. Такая мысль ему в голову, по видимому, не приходила.
– Кхм-кхм… не уходи от темы, дитя. Тебе следует проводить с детьми больше времени.
– На нижних уровнях Бездны?
– Они будут возвращаться сразу после охоты.
– И я должна буду смотреть, как они в боевом облике пожирают свежепойманную добычу? Возможно, даже живьём?
– Не выдумывай глупости, дитя. Они вернутся разделавшись с добычей.
– И лягут спать. Спящими я их всё время и вижу. Они в этом возрасте, как коты – поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть.
Отболтаться не удалось. Лаки с детьми теперь возвращаются пораньше, и мы с ним наблюдаем, как они спят, а потом пытаются ходить в своих кроватках. Наидобрейший не так уж неправ – дети, завидев папеньку, привычно принимали боевой облик, и лишь моё присутствие корректировало манеру поведения.
– Условный рефлекс. Тебе надо общаться с детьми и вне охоты, Лаки.
– Ты настоящая женщина, дитя. Сразу нашла виновного.
Пффф… оставила этот смешной выпад без внимания – не нянек же в этом обвинять. Мара обустроил в детской комнате манеж, сажаем туда проснувшихся детей и наблюдаем за их играми. Манеж поглощает магические выбросы – недовольные дети стараются сжечь, или удавить своих нянек. Ко мне относятся с опасливым восхищением, стараясь понравиться. Чувствуют мать-ехидну.
Как-то незаметно пришло время отправляться в Бездну. Этот выводок вынашивается практически сам собой – я даже не ощущаю тяжелеющего с каждой неделей тела. Или это просто уже привычка образовалась? Хихикая отбивалась от Мары, "возмущённого" тем, что я, боясь щекотки, не позволяю целовать свои пятки и старающегося преодолеть сопротивление, как вдруг открылся радужный портал в Бездну. И солнышки оживились, готовясь к "выходу".
– Пора? Мин херц?
– Всё будет хорошо, сладкая. Я с тобой.
Мара осторожно поднял меня и поддерживая под локоть провёл в маленький храм Матери, находящийся в саду цветущих и одновременно плодоносящих деревьев. Храм представляет из себя беседку, укрывающую статую Матери. Мать грозна и величава. Слышу душой "моё дитя" и успокаиваюсь.
Улеглась на жёсткий матрасик, упёрла ноги в родильную перекладину и… задумалась – тужиться почему-то нет желания. Но дети сами не родятся. Или? Подул лёгкий ветерок, принеся с собой свежие запахи цветов и зелени, колокольчики, украшающие арки беседки, зазвенели весело, и солнышки буквально выплыли из меня по воздуху. Никаких усилий с моей стороны. Как же так?
Наверное спросила вслух, потому что Мара поспешил меня успокоить.
– Всё прекрасно, сладкая. Что тебя расстраивает?
Не стала отвечать, приняла тигриный облик и вылизываю смешных полосатых котят, попискивающих под моим языком. Потом легла, давая малышам доступ к соскам – пора подкрепиться.
Трое суток жили, как в раю – Мара охотился, приносил мне оленя, я лопала, кормила детёнышей, и возвращалась в человеческий облик. Относительно человеческий, конечно. Малыши меняют ипостась следом за мной, практически, не просыпаясь. Потом, правда, опять становятся тигрятами – наверное, им так комфортнее. Спим на облаке, испытанном мной во время паломничества с Лаки. На воздушной подушке и без постельного белья. Каждое утро Мара устраивает мне бесконтактную мойку. Детей мыть я ему не доверяю – тигрица сама умывает своих котят. Наши ночи по прежнему безгрешны, хотя я восстанавливаюсь стремительно – ещё бы, с такими лёгкими родами. Но, пока что, я занята детьми, и желания стребовать супружеский долг не испытываю. Мы не тревожимся – можно и сорок дней подождать. По обычаю. Зачем нарушать традиции?
Утром четвёртого дня заявились Лаки с детьми и лорд Руфус. Контролирую эмпатический фон от детёнышей – любопытствуют без враждебности. Были бы они постарше, было бы проще, а сейчас они слов не понимают ещё. Или умно не показывают, что понимают.
– Сладкая, не выдумывай.
– Меня беспокоит боевой облик. И магические всплески. Может быть сорок дней подержать их раздельно?
От Лаки пошла волна злости. Виски кольнуло болью, и я… вспомнила беседу Наидобрейшего с любимым воспитанником. И не только её. Гррр… если бы не дети, я бы…
А что я бы? Не знаю, но Лаки лучше держаться от меня подальше. Детей он от меня получил – пусть воспитывает и меня не беспокоит. Они же надеялись, что я не выживу после родов – значит, и без меня обойдутся.
– Сладкая, дети-то чем провинились? До пяти лет им нужна мать.
– Зачем? – Я, действительно, не понимаю. Молоком я их уже не кормлю, сами себе еду добывают, кашей их накормить нянькам так и не удалось – очень хищные дети, каша для них не еда, а издевательство.
– Детям нужно знать, что мать сильна, спокойна, и знает, как лучше.
Заинтересованно посмотрела на лорда Руфуса. Это кого же он цитирует?
– Дядюшка цитирует мысли Прекраснейшей. Мать пятидесяти с лишним детей разбирается в вопросе, как думаешь?
– Думаю.
Пока мы рассуждали, один из хищных детёнышей, подкравшись, легонько потянул за хвостик котёнка. Смотрим все вчетвером – что будет дальше. Агрессии нет, и Мара с Лаки готовы мгновенно растащить своих отпрысков. Полосатый, не просыпаясь, вытянул переднюю лапку, положил её на устрашающую морду старшего братца, в эмпатическом поле чётко прозвучал упрёк "я же сплю!". Братец устыдился, переместился за спину отца и выглядывает оттуда. Обменялись улыбками.
– Сладкая, мы покинем Бездну на сорок первый день. Будем жить в прежнем режиме – днём с вами будут Лаки и старшие дети, а ночью я.
– А дети не одичают, не выходя из Бездны? Я о старших.
– Дядюшка присмотрит, чтобы этого не случилось.
И Мара требовательно посмотрел на лорда Руфуса. Если дети унаследовали характер Лаки, то дополнительный контроль необходим.
– Вне охоты они не должны использовать боевой облик. – А то ходить и говорить так и не научатся.
– Это разумно, дитя. Я присмотрю.
Дети Лаки удивительно трепетно относятся к малышам. Принимают боевой облик, чтобы собрать в кучу расползающихся тигрят, и ласково гладят детей, будучи в человеческом обличье. Лорд Руфус считает, что это ненормально – дети из разных кланов.
– Просто Лаки заботливый отец.
– И? Как это связано с поведением его детей?
– Дети подражают отцу. Младшие им не чужие, родство они чувствуют. Вот и заботятся в силу своего разумения.
– Глупости!
Не стала спорить – бесполезно. Надо только проследить, чтобы Наидобрейший не настраивал детей друг против друга. Лорд Руфус родства не признаёт – на непрекращающиеся попытки котят забраться к нему на руки отвечает перемещением вне пределов их досягаемости. Лаки и то забеспокоился.
– Наставник, почему вы не подпускаете к себе детей Мары? Они расстраиваются.
Расстройства особого я в детях не заметила – только упорство в достижении уклоняющейся цели. По Лаки они лазают, как по дереву, а родственник убегает – непорядок.
– Они мне не родственники.
– Они ваши внучатые племянники, милорд.
– Они меняющие. Родство формальное.
– Ваш племянник, знаете ли, тоже не Гусс.
Лаки за спиной наставника прижал палец к губам – я уже и сама заметила, что любимый дядюшка злится, причём сам понимает, что это дурость, и от этого злится ещё сильнее.
– Дело не в родстве, милорд. Или вы за костюм переживаете?
– Не говори ерунду, дитя.
Лорд Руфус не любит Мару, и не любит меняющих – в этом всё дело.
На следующий же день малыши добрались до Наидобрейшего, использовав систему иллюзий. Спешно примчавшийся Мара в шоке смотрел на своих отпрысков.
– Ты в их возрасте на такое не был способен.
Котята довольно урчат на коленях Наидобрейшего. Добились своего, теперь отдыхают на завоёванной территории.
– Они и Мары, и меняющие – как странно. – В голосе Лаки слышится зависть.
Не понимаю, что странного в том, что дети похожи на обоих родителей.
– Похожи они на Мару. Не преувеличивай, дитя.
– Я не о внешности, милорд.
– Представляю вам лордов Виктора и Винсента, и леди Виолу – меняющих из клана Мара.
Малыши, на этот раз в человеческом облике, спокойно лежат на руках служительниц храма Матери. Лежали, пока не заметили сидящего на троне Лаки. Тигрята вывернулись из рук служительниц, и рванули к трону.
– Боевой облик во дворце запрещён.
– Где ты видишь боевой облик, Руфус? Дети принимают форму в которой легче познавать мир. Станут постарше, сменят приоритеты. – Один из лордов-протекторов заступился за малышей.
Белоснежные зубы насмешливо вспыхнули в улыбке, изумрудно-зелёные глаза переливаются авантюрином. С усилием отвела взгляд – опять вскружит голову, и я обо всём забуду. Продолжить допрос не позволил шагнувший из радуги лорд Руфус. Интересно, что будет, если я назову милорда дядюшкой? Или реакция зависит от интонации? Мессинг произносит это слово издевательски-почтительно. Мне такое обращение не по зубам.
Ярчайше-голубые глаза сияют, сверхновыми звёздами. Улыбка благостна, как у отца Иакова. В тонких алебастрово-белых пальцах змеятся знакомые чётки, отщёлкивая мгновения, как таймер взрывного устройства. Пора в укрытие.
– Отправляйся к детям, побудь немного с ними. Мы с моим племянником побеседуем.
– Тет-а-тет? Или с секундантами?
Мара шевельнул пальцами, и меня унесло в гостеприимно распахнутую дверь дома. Не высовывайся, женщина, пока мужчины беседуют. Сиди кастрюлю песком отчищай, и не отсвечивай. Гррр…
Полюбовалась на спящих детей – когда спят зубами к стенке, то и подойти можно. Нянки беспокоятся, что я разбужу детёнышей, а им потом их успокаивать. Не стала будить, накрыла их эмпатическим пологом любви и тепла. Некогда мне детей тревожить – шпионить надо за мужем и его дядюшкой. Судя по настроению Наидобрейшего, мои нерождённые дети могут стать сиротами ещё в утробе.
Отправилась в свои комнаты, заблокировала чувства и эмоции, и дом открыл мне дверь в моё поместье. Дверь в небе – наивные мужчины решили прогуляться на воздухе, чтобы исключить подслушивание. Ну-ну…
– …настраиваешь Меняющую против отца её детей!
Лорд Руфус шипит злобствующей коброй. Мессинг, не проникнувшись, рассмеялся.
– Настраиваю? Зачем? Куда мне до самого Лаки.
Наидобрейший, внезапно успокоившись, сказал:
– Поясни.
– Когда Меняющая вызвала Лаки в день своего перехода в Бездну, он не удосужился покинуть ложе, на котором развлекался с одной из своих жён. Меняющая сначала увидела процесс собственно развлечения, потом наказание женщины, ослушавшейся приказа.
Высокие лорды посмотрели друг другу в глаза – вероятно, Мара передал изображение, уцепленное им в моих мыслях, и лорд Руфус шипяще выругался на незнакомом языке.
– Лаки до сих пор старается тебе угодить, дядюшка. Это ты призывал соблюдать дистанцию. Твой любимый воспитанник не придумал ничего лучше, чем продемонстрировать Меняющей, что она не единственная женщина в его жизни. Конечно, он много раз говорил ей, что никогда не обидит, но у человеков есть поговорка "лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать". Вы с Лаки своего добились – Меняющая соблюдает дистанцию. И не меня вам следует в этом обвинять.
– А ты и рад был воспользоваться ситуацией.
Мара молча пожал плечами. Вероятно, ответ самоочевиден. Лорд Руфус тяжело вздохнул.
– Ладно. Что сделано, то сделано. Уступи Лаки ночь – он страдает, а ты знаешь, чем это чревато.
– Меняющая просила меня не делать этого, пока не родятся наши дети. Лаки придётся подождать – женщина была по-настоящему испугана. Успокойте его – скоро и я смогу только лежать рядом.
– Это разумно. Я скажу ему. Когда ты приступишь к обязанностям?
– Завтра, мой лорд.
– Хорошо.
И лорд Руфус исчез в радуге.
– Сладкая, хватит подслушивать, иди сюда, я соскучился.
Разгоняла скуку возлюбленного Повелителя до самого рассвета. Дважды прерывались на еду – я очень прожорлива, когда ношу детёнышей, это уже всей Бездне известно. Изучают, негодяи. Уже, наверное, факультет изучения меня создали в этом их Универмаге. Лорд Мара разулыбался моим мыслям, но молчит. Значит, точно создали.
А едва небо на горизонте чуть просветлело, мой новый муж отправился исполнять обязанности Повелителя. Так и не сказал мне чем они занимаются, помимо того, что удерживают в равновесии Совет. Подгребла к себе подушку, хранящую его запах, уткнулась в неё и уснула до нормального рассвета.
Понаблюдала за детёнышами Лаки. Малыши уже встают, и пытаются ходить, держась за бортики своих кроваток. Стараются, глядя друг на друга. Детёныши лорда Авагду тоже начали вставать около восьми месяцев. Не знаю – рано это, или нормально. Няньки не беспокоятся, значит, нормально. Кормёжкой своих отпрысков занимается Лаки. Они охотятся и тут же употребляют добычу по назначению. Охотничьи трофеи не собирают пока – всё съедается.
– Кошка…
Лаки. Лёгок на помине. Ко мне не приближается, приветствует издали. Белоснежные зубы сверкают в улыбке, а в тёмно-синих глазах тоска. Наверное, лорд Руфус уже поговорил с ним. На мгновенье устыдилась, потом вспомнила, как он оснащён по мужской части – солнышек надо беречь. Лаки расцвёл. Опять мысли читает, негодяй! Мара обидится.
– Не обидится. Он знает.
Вытаращила на милого друга глаза.
– Вы что, мерились?
Повелитель смутился.
– Ну… не то, чтобы…
Ага. Ну, не то, чтобы когда-либо что-либо что, а тем более, вообще... Мужчины все одинаковы, неважно, высокий лорд Бездны это, или обычный человек.
Мара, когда я вечером вспоминала эту встречу, рассмеялся.
– Не выдумывай глупости, сладкая. Мы в одно время учились в Универмаге, у каждого студента, кроме некоторых человеков, была при себе рабыня для удовольствий, а то и не одна. Студенческие вечеринки… сама понимаешь.
– Угу-угу... Так в вашем Универмаге ещё и люди учатся?
– Иногда даже и стипендию получают. Все лорды Бездны обучение оплачивают, так что Университет может себе позволить поддержать талантливых человеков. У них иногда бывают озарения, двигающие науку вперёд.
– У вас не бывает?
– Не груби. В науку идут лорды-протекторы, уставшие от политики. Они удаляются от мира и занимаются научными изысканиями. У нас есть время, сладкая, а человеки вынуждены спешить.
Вспомнила, что и сама уже двинула вперёд некромантию, даже боевое плетение создала на её основе. Просто, стимул должен быть хороший.
– Ты невообразимо талантлива, сладкая.
Мурлычет, как кот, и щурится так же – издевается, гад!
***
Почти все дни провожу с детьми и Лаки. Наидобрейший заявил, что я плохая мать, ибо моим детям не хватает материнской любви. Нагрубила, пользуясь своим положением.
– Они вам об этом сказали, милорд?
– Я сам знаю.
Мысль, что лорду не надо было убивать и съедать свою маменьку, не моя – она плавает поверх меня в пространстве. Потом вспомнила, что Мара тоже… кхм… не буду думать!
– Мара не показатель, дитя. Он получал материнскую любовь от всех леди Бездны, оказавшихся рядом.
Уж не завидует ли лорд-опекун Маре? Не удивлюсь – возлюбленный Повелитель вызывает полярные чувства. Если женщины относятся к нему положительно, лишь стараясь не попасть под его обаяние, которое считают запретным, то мужчинам лорд Мара как кость в горле.
– Вы слишком красивы, милорд. Каждая женщина, бессознательно, в пику вам, стремилась одарить теплом преследуемого вами ребёнка.
Не удержавшись, рассмеялась – слишком обалделый вид был у лорда. Такая мысль ему в голову, по видимому, не приходила.
– Кхм-кхм… не уходи от темы, дитя. Тебе следует проводить с детьми больше времени.
– На нижних уровнях Бездны?
– Они будут возвращаться сразу после охоты.
– И я должна буду смотреть, как они в боевом облике пожирают свежепойманную добычу? Возможно, даже живьём?
– Не выдумывай глупости, дитя. Они вернутся разделавшись с добычей.
– И лягут спать. Спящими я их всё время и вижу. Они в этом возрасте, как коты – поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть.
Отболтаться не удалось. Лаки с детьми теперь возвращаются пораньше, и мы с ним наблюдаем, как они спят, а потом пытаются ходить в своих кроватках. Наидобрейший не так уж неправ – дети, завидев папеньку, привычно принимали боевой облик, и лишь моё присутствие корректировало манеру поведения.
– Условный рефлекс. Тебе надо общаться с детьми и вне охоты, Лаки.
– Ты настоящая женщина, дитя. Сразу нашла виновного.
Пффф… оставила этот смешной выпад без внимания – не нянек же в этом обвинять. Мара обустроил в детской комнате манеж, сажаем туда проснувшихся детей и наблюдаем за их играми. Манеж поглощает магические выбросы – недовольные дети стараются сжечь, или удавить своих нянек. Ко мне относятся с опасливым восхищением, стараясь понравиться. Чувствуют мать-ехидну.
Как-то незаметно пришло время отправляться в Бездну. Этот выводок вынашивается практически сам собой – я даже не ощущаю тяжелеющего с каждой неделей тела. Или это просто уже привычка образовалась? Хихикая отбивалась от Мары, "возмущённого" тем, что я, боясь щекотки, не позволяю целовать свои пятки и старающегося преодолеть сопротивление, как вдруг открылся радужный портал в Бездну. И солнышки оживились, готовясь к "выходу".
– Пора? Мин херц?
– Всё будет хорошо, сладкая. Я с тобой.
Мара осторожно поднял меня и поддерживая под локоть провёл в маленький храм Матери, находящийся в саду цветущих и одновременно плодоносящих деревьев. Храм представляет из себя беседку, укрывающую статую Матери. Мать грозна и величава. Слышу душой "моё дитя" и успокаиваюсь.
Улеглась на жёсткий матрасик, упёрла ноги в родильную перекладину и… задумалась – тужиться почему-то нет желания. Но дети сами не родятся. Или? Подул лёгкий ветерок, принеся с собой свежие запахи цветов и зелени, колокольчики, украшающие арки беседки, зазвенели весело, и солнышки буквально выплыли из меня по воздуху. Никаких усилий с моей стороны. Как же так?
Наверное спросила вслух, потому что Мара поспешил меня успокоить.
– Всё прекрасно, сладкая. Что тебя расстраивает?
Не стала отвечать, приняла тигриный облик и вылизываю смешных полосатых котят, попискивающих под моим языком. Потом легла, давая малышам доступ к соскам – пора подкрепиться.
Трое суток жили, как в раю – Мара охотился, приносил мне оленя, я лопала, кормила детёнышей, и возвращалась в человеческий облик. Относительно человеческий, конечно. Малыши меняют ипостась следом за мной, практически, не просыпаясь. Потом, правда, опять становятся тигрятами – наверное, им так комфортнее. Спим на облаке, испытанном мной во время паломничества с Лаки. На воздушной подушке и без постельного белья. Каждое утро Мара устраивает мне бесконтактную мойку. Детей мыть я ему не доверяю – тигрица сама умывает своих котят. Наши ночи по прежнему безгрешны, хотя я восстанавливаюсь стремительно – ещё бы, с такими лёгкими родами. Но, пока что, я занята детьми, и желания стребовать супружеский долг не испытываю. Мы не тревожимся – можно и сорок дней подождать. По обычаю. Зачем нарушать традиции?
Утром четвёртого дня заявились Лаки с детьми и лорд Руфус. Контролирую эмпатический фон от детёнышей – любопытствуют без враждебности. Были бы они постарше, было бы проще, а сейчас они слов не понимают ещё. Или умно не показывают, что понимают.
– Сладкая, не выдумывай.
– Меня беспокоит боевой облик. И магические всплески. Может быть сорок дней подержать их раздельно?
От Лаки пошла волна злости. Виски кольнуло болью, и я… вспомнила беседу Наидобрейшего с любимым воспитанником. И не только её. Гррр… если бы не дети, я бы…
А что я бы? Не знаю, но Лаки лучше держаться от меня подальше. Детей он от меня получил – пусть воспитывает и меня не беспокоит. Они же надеялись, что я не выживу после родов – значит, и без меня обойдутся.
– Сладкая, дети-то чем провинились? До пяти лет им нужна мать.
– Зачем? – Я, действительно, не понимаю. Молоком я их уже не кормлю, сами себе еду добывают, кашей их накормить нянькам так и не удалось – очень хищные дети, каша для них не еда, а издевательство.
– Детям нужно знать, что мать сильна, спокойна, и знает, как лучше.
Заинтересованно посмотрела на лорда Руфуса. Это кого же он цитирует?
– Дядюшка цитирует мысли Прекраснейшей. Мать пятидесяти с лишним детей разбирается в вопросе, как думаешь?
– Думаю.
Пока мы рассуждали, один из хищных детёнышей, подкравшись, легонько потянул за хвостик котёнка. Смотрим все вчетвером – что будет дальше. Агрессии нет, и Мара с Лаки готовы мгновенно растащить своих отпрысков. Полосатый, не просыпаясь, вытянул переднюю лапку, положил её на устрашающую морду старшего братца, в эмпатическом поле чётко прозвучал упрёк "я же сплю!". Братец устыдился, переместился за спину отца и выглядывает оттуда. Обменялись улыбками.
– Сладкая, мы покинем Бездну на сорок первый день. Будем жить в прежнем режиме – днём с вами будут Лаки и старшие дети, а ночью я.
– А дети не одичают, не выходя из Бездны? Я о старших.
– Дядюшка присмотрит, чтобы этого не случилось.
И Мара требовательно посмотрел на лорда Руфуса. Если дети унаследовали характер Лаки, то дополнительный контроль необходим.
– Вне охоты они не должны использовать боевой облик. – А то ходить и говорить так и не научатся.
– Это разумно, дитя. Я присмотрю.
***
Дети Лаки удивительно трепетно относятся к малышам. Принимают боевой облик, чтобы собрать в кучу расползающихся тигрят, и ласково гладят детей, будучи в человеческом обличье. Лорд Руфус считает, что это ненормально – дети из разных кланов.
– Просто Лаки заботливый отец.
– И? Как это связано с поведением его детей?
– Дети подражают отцу. Младшие им не чужие, родство они чувствуют. Вот и заботятся в силу своего разумения.
– Глупости!
Не стала спорить – бесполезно. Надо только проследить, чтобы Наидобрейший не настраивал детей друг против друга. Лорд Руфус родства не признаёт – на непрекращающиеся попытки котят забраться к нему на руки отвечает перемещением вне пределов их досягаемости. Лаки и то забеспокоился.
– Наставник, почему вы не подпускаете к себе детей Мары? Они расстраиваются.
Расстройства особого я в детях не заметила – только упорство в достижении уклоняющейся цели. По Лаки они лазают, как по дереву, а родственник убегает – непорядок.
– Они мне не родственники.
– Они ваши внучатые племянники, милорд.
– Они меняющие. Родство формальное.
– Ваш племянник, знаете ли, тоже не Гусс.
Лаки за спиной наставника прижал палец к губам – я уже и сама заметила, что любимый дядюшка злится, причём сам понимает, что это дурость, и от этого злится ещё сильнее.
– Дело не в родстве, милорд. Или вы за костюм переживаете?
– Не говори ерунду, дитя.
Лорд Руфус не любит Мару, и не любит меняющих – в этом всё дело.
На следующий же день малыши добрались до Наидобрейшего, использовав систему иллюзий. Спешно примчавшийся Мара в шоке смотрел на своих отпрысков.
– Ты в их возрасте на такое не был способен.
Котята довольно урчат на коленях Наидобрейшего. Добились своего, теперь отдыхают на завоёванной территории.
– Они и Мары, и меняющие – как странно. – В голосе Лаки слышится зависть.
Не понимаю, что странного в том, что дети похожи на обоих родителей.
– Похожи они на Мару. Не преувеличивай, дитя.
– Я не о внешности, милорд.
***
– Представляю вам лордов Виктора и Винсента, и леди Виолу – меняющих из клана Мара.
Малыши, на этот раз в человеческом облике, спокойно лежат на руках служительниц храма Матери. Лежали, пока не заметили сидящего на троне Лаки. Тигрята вывернулись из рук служительниц, и рванули к трону.
– Боевой облик во дворце запрещён.
– Где ты видишь боевой облик, Руфус? Дети принимают форму в которой легче познавать мир. Станут постарше, сменят приоритеты. – Один из лордов-протекторов заступился за малышей.
