***
– Она хотела, чтобы ты был счастлив, Лаки. Любовь... – Наидобрейший улыбается с лёгкой брезгливостью, давая сто очков вперёд лорду Сэ. По-видимому, леди-магистра гильдии целителей он относит к категории "помесь помоечная".
– Счастлив, когда моя женщина горюет, оплакивая утрату детей?
В тёмно-синих глазах сверкнули молнии, но Лаки сделал над собой усилие и сдержал вспышку ярости. Повеяло холодом. Кто-то из высокого собрания хмыкнул и повелитель Лаки очнулся, одарив присутствующих улыбкой, больше напоминающей оскал. Лорд-опекун спокойно ответил:
– Время лечит. Ты мог бы утешить свою женщину, и лет через пять-шесть она одарила бы тебя ещё одним выводком близнецов. Общаться с Марой после утраты детей по его вине она вряд ли пожелала бы. Эта целительница неплохо изучила твою женщину.
Смотрю на Мессинга, с доброжелательным вниманием слушающего высказывания присутствующих, и у меня позвоночник скручивается от страха. Неужели они не замечают холодной ярости лорда Мары? Или им наплевать? Один из лордов задумчиво произнёс:
– Но надо ли спешить? Мы ещё не оценили возможную угрозу от одной Меняющей, нужны ли нам ещё трое? Полноценных меняющих, владеющих своими способностями с рождения? Эта девочка пока освоила только начатки своих способностей. Она нуждается в наблюдении и правильном воспитании – мы уже говорили об этом, Руфус.
Лорд Руфус хмуро посмотрел на лорда:
– Ты сам себя слышишь, Придери? Или ты опасаешься мести?
Лорд не приняв вызова Наидобрейшего, спокойно кивнул:
– Опасаюсь. Сейчас она не думает о мести, не размышляя о прошлом. Их разделяет миллион лет. Но дом Меняющих помнит. Что мы знаем о способностях дома Меняющих?
– Дом вряд ли пожелает мести. Если о Меняющих будут заботиться...
– Мы не будем обсуждать это, лорды. Я отправляюсь в паломничество со своей женщиной. Впрочем, если лорд Придери настаивает, я могу решить с ним этот вопрос здесь и сейчас.
– Ты не можешь послать вызов, Мара. Ты повелитель.
– Учишь меня традициям дядюшка? Традиции говорят о несопоставимом статусе, и только.
Ещё один лорд вежливо оскалился:
– Дети священны, и если будет на то воля Матери Бездны, они родятся и без паломничества. Лорд Ллеу вполне может сопроводить вашу общую женщину, раз уж ей захотелось прогуляться по храмам. Не разыгрывай из себя заботливого влюблённого, лорд Мара. Мы все знаем, что Мары не способны чувствовать даже привязанность, а Гуссы любят только раз в жизни.
Лорд Руфус "развеселился" – ярко голубые глаза сияют нестерпимо, хищный оскал заставил бы смутиться динозавровую акулу. Впрочем, как заметил Мессинг, здесь собрались лорды сопоставимого статуса, так что никто не испугался. Только сбавили обороты. Повелитель Мара задумчиво ответил на выпад:
– Всё верно. Я не влюблён.
Мне стало холодно и горько, как будто я захлёбываюсь в зимнем море. Успокаиваю солнышек – нам никто не нужен, мы и без них проживём. А лорд Мара спокойно продолжил:
– Я люблю. Это был только мой выбор, лорды.
– Твой, Мара? Или это выбор Меняющей?
– Меняющая пока не в состоянии формулировать свои желания, дядюшка, и ты это знаешь. Но да, я полюбил с её подачи. И что из этого? Это было моим решением.
Вынырнула из зимнего моря. Выбор, так выбор. Влюблён по собственному желанию, значит. Однако, пора заканчивать наблюдение, а то как бы по шее не получить за подглядывание. Дом открыл мне дверь в детскую, уселась на ковре в позе лотоса, отслеживаю эмоциональный фон от спящих детёнышей, попутно пытаясь вырастить лотос из пупка.
Лотос не получился – выросла, как обычно, льдисто-белая роза и показала мне длиннющий зелёный язык. Ну и пожалуйста! Обиделась и показала язык в ответ.
– Сладкая, чем ты занимаешься?
Руки Мессинга легли на плечи, запрокинул мою голову назад и целууует… наверное, между нами не чувства, а химия – иначе почему на меня так действуют его поцелуи? Химия плюс биоэнергетика и не знаю, что ещё.
– Я медитирую, а ты меня отвлекаешь.
– Медитируешь с высунутым языком? Какой-то новый способ?
Фыркала-фыркала и всё-таки рассмеялась, не забыв пожаловаться:
– Просто роза, которая выросла из моего пупка, дразнится.
Мессинг тут же начал искать розу, потом выманивал её поцелуями, потом начал меня щекотать, чтобы я не хихикала, потом…
В паломничество мы отправились на рассвете, как его понимают повелители Бездны. То есть, при лёгком просветлении неба на горизонте. Паломничество не с целью избавления от заклинания – оно "рассосалось" не оставив и следа. Солнышки бодры и веселы, я тоже, так что мы отправляемся поблагодарить Мать Бездну.
– А как в Бездне ходят в паломничество?
– Как везде, я полагаю.
Вспомнила, как мы путешествовали с Лаки – сплошной разврат. То есть, обряды плодородия. Мессинг рассмеялся
– Понятно, почему Лаки не возражал пройти с тобой ещё раз.
– Мин херц, я могу просить тебя?
– Просить можешь.
Ага, а получить желаемое – "нате вам дулю". Надулась, как мышь на крупу.
– Сладкая, просто скажи, чего ты хочешь.
– Я прошу тебя не уступать Лаки ночь до родов. Прошу тебя, мин херц.
Лорд Мара отстранил меня от себя, держа на расстоянии вытянутых рук. Взгляд… инквизиторский. Я не могу подобрать слова, чтобы объяснить причину своей тревоги. Возможно, причины и нет – Лаки берёг меня, когда я носила детей лорда Авагду. Но это было до того, как родились дети Лаки. Я не хочу рисковать, пусть даже никакого риска и нет. О заклинании, провоцирующем выкидыш, тоже никто не думал, а оно есть, и ко мне его применили. Интересно, что стало с леди магистром…
– Я понял тебя, сладкая. – Опять притянул к себе, баюкая как детёныша. – Можешь не волноваться. Что касается этой… женщины, думаю ты и сама в состоянии предсказать её судьбу.
Тигрица прижала уши и выпустила когти – я что, такая дурочка, что меня надо тренировать на загадках, чтобы мозги начали работать? Мессинг беззвучно смеётся. Вспомнила "сладкая, ты дура полная, впрочем, я это тебе уже говорил" и начала впадать в ярость.
– Все эти выходки оставь для Лаки, сладкая. Утратишь контроль…
– Буду наказана. – Бурчу недовольно, усмиряя тигрицу, хлещущую себя по бокам полосатым хвостом.
– Умница моя. – Восхитился Мессинг. Не пойду с ним в паломничество! Пойду с Мурзиком. Хотя Мурзика ещё найти надо – общается с родственниками ежедневно. Пойду одна. Прибьют меня – пусть им всем будет стыдно.
***
Разумеется, одну меня не отпустили. Отправились с Мессингом, босым и надевшим ритуальные одежды. Я тоже босиком. Дом открыл нам дверь в храм Матери, мы вошли и… я думала, что как всегда останусь наедине с Матерью, но мы так же рядом с Мессингом. Непривычно. А как же пошептаться о своём, о женском? Мать улыбается, и мы оказываемся на выходе из храма. От полукруглых ступеней пролегла дорожка из каменных плит. Тёплая и шероховатая. Мы идём не торопясь – опоздать невозможно – к Матери все приходят вовремя.
В третьем по счёту храме после молчаливой беседы с Матерью мы оказались в трапезной. Стол ломится от яств. Есть предлагается лёжа, чего я не умею.
– Учись, сладкая, пока есть возможность.
Молча погрозила возлюбленному Повелителю чьей-то жареной ножкой, косточка которой обёрнута папиросной бумагой с ажурными фестонами. Вот за эту косточку взялась – очень удобно. Незачем меня отвлекать от еды. Бойся собаку сытую, а человека голодного!
– Сладкая, нас никто не гонит, спешить не нужно, утоляй свой голод не торопясь.
Вонзила зубы в сочное мясо. Муррр… слопала эту непонятного происхождения ножку, вспомнила о приличиях и, не обжираясь, сняла пробу со всех блюд. Вино Мессинг у меня отобрал, наполнив бокал соком красных ягод. Уффф… чем хорошо трапезничать на ложе – можно подремать, насытившись. Впрочем, долго разлёживаться мне не позволили, через полчаса утянули на дорогу. Пора посетить следующий храм.
За день прошли дюжину храмов. С остановками на обед и ужин. После всех переходов ощущается приятная усталость. Спросила у Мессинга, кто так точно рассчитал расстояния между храмами. Изумрудные глаза широко раскрылись:
– Сладкая, мы же идём к Матери. Дорога сама рассчитывает время.
– Хочешь сказать, что когда я совершала паломничество в обществе Лаки, он не использовал магию, меняющую время пути?
– Использовал. Но вы шли по внешним мирам. Там мало храмов и расстояния между ними велики. Паломники должны преодолевать испытание дорогой.
– А разве мы не должны?
– А разве мать подвергает своих детей испытаниям?
Опять выставил меня дурой. Надулась, как мышь на крупу.
– Сладкая, ты никак не можешь принять свой статус. От этого все твои заморочки.
– Согласно моему статусу, ты, мин херц, являешься моим консортом. Тебе это нравится?
Мессинг весело удивился:
– Кто тебе сказал такую чушь?
А глаза такие добрые… как у Наидобрейшего.
– Сама додумалась.
– Сладкая я очень ценю, что ты решила забеременеть от меня не дожидаясь представления Совету детей Лаки. Консортами и я, и Лаки являемся только для дома Меняющих. Пока что, весь твой дом состоит из единственной тебя. А для наших детей я буду отцом, а не одним из твоих консортов.
– А почему ты так ценишь мою скоропалительную беременность?
– Во первых, потому, что она доказывает, что я тебе небезразличен. Во вторых, твоя беременность избавляет меня от необходимости отвоёвывать у Совета моё право на тебя. В третьих, я уже дорос до того, чтобы стать отцом.
– Чувствуешь в себе силы? – Ехидничаю.
– Ага.
И мы принялись славить Мать обрядами плодородия. И славили до самого утра. До лёгкого просветления неба на горизонте.
***
Паломничество продолжалось девять дней. Мы побывали в таких местах, о которых я и не думала, что они существуют. Было очень странно идти по дороге, прорезающей ледяную пустыню, будучи в лёгкой одежде и босиком. Но камень тёплый и, хотя никакого защитного купола не видно, на дороге тепло. Экзотика! И по морскому дну прошли, как в Ребма у Желязны, дыша свободно и не замочив одежд.
– А небесный храм есть?
– Если тебе угодно – будет.
– У меня создаётся впечатление, что мы всё-таки торопимся.
– Сладкая… Я сообщил Совету, что отправляюсь с тобой в паломничество. Но задерживаться дольше необходимого я не могу себе позволить.
– Сейчас твоя очередь править – я понимаю.
– Если ты устала от впечатлений, мы можем пойти медленнее.
– Нет, конечно. С чего бы мне устать? И мы же отдыхаем. Часто.
После этого разговора раз в день мы устраивали пикник. Трапезничали на природе. Наверное, Мессинг счёл, что я всё-таки устаю от впечатлений.
Заключительный этап паломничества проходил по нижним уровням Бездны. Пламя и холод, любопытствующие фантасмагорические твари, и дорога в черноте между звёзд. И чернющая громада храма. Кажется, он создан из самой Тьмы. В мёртвой тишине только звук наших шагов. Даже дыхание и шелест одежд кажутся кощунственно громкими. Постамент пуст – изваяние Матери отсутствует. Мне становится тревожно. На Мессинга нисходит спокойствие обречённого. Мы будем делать всё, что должны. И пусть будет, что будет.
На алтарь пролилась кровь из рук, порезанных ритуальным ножом лунной формы. Кровь не смешивается и не впитывается – такое ощущение, что идёт экспресс-анализ. И тогда я беру Мессинга за руку, совмещая наши порезы. Ранки уже начали было подживать, но смешавшиеся капли крови разъедают порез и проникают внутрь, расширяя повреждение. Больно. Мессинг подхватывает пошатнувшуюся меня на руки, а алтарь, впитавший слившиеся лужицы нашей крови, опутывается плетями ярко алых роз. Тихое семейное счастье нам не светит – будем жить, как в танго. Лети, душа.
– А когда уйдёт страсть? – Спрашиваю шёпотом
– А зачем ей уходить, сладкая?
– Возникнет привычка, а привычка расхолаживает.
Мессинг тихо смеётся и ему отвечает смех Матери, так незаметно занявшей свой постамент, что кажется – она всегда здесь была. А может и была, только не показывалась детям, пока те не определились, чего же они действительно хотят.
Мать срывает розу и в её руке та становится сгустком ярко алого пламени, который летит в мою сторону. Кольцо с алым камнем, похожим на камень в перстне Мессинга. Только ободок лишён рунной надписи – это не перстень власти. Обручальное кольцо? С безымянного пальца оно спадает, пришлось надеть на указательный, отмеченный рунами перстня Мессинга. Круг завершён. Это не моя мысль. Это моё ощущение.
Ночь провели в гостевых покоях при храме. Мара не позволил мне улететь, пока я не изнемогла от счастья под ласкающими руками и губами.
– Сила, воля, плюс характер, мин херц.
Возлюбленный повелитель не стал отвечать, ограничившись поцелуем, отправившим меня в небеса обетованные на весь остаток ночи.
– Что это было, мин херц?
– Я хотел, чтобы эта ночь запомнилась, сладкая.
– Муррр?
– Нууу, первая брачная ночь должна всё-таки отличаться. Нне?
– Ты же сказал, что не можешь взять жену без согласия Лаки, как и он без твоего согласия?
– Если нельзя, но очень хочется, то… можно. Ты родила Лаки детей. По нашим законам, ты его жена. И то, что ты осталась со мной – для закона ничего не значит. Беременную, а впоследствии кормящую женщину не стали волновать. Лаки забрал бы тебя после Совета, если бы ты не носила уже наших детей. Но он подождал бы до дня, когда ты перестала бы их кормить. И не долее. Я не могу воевать со всей Бездной, сладкая. Поэтому пришлось воспользоваться одним из древнейших обычаев – воззвать к Матери, отдавшись в Её руки. Всё зависело от тебя, и я очень счастлив, что ты приняла решение быть рядом со мной.
– А как же Лаки?
– Ты решишь это позже, сладкая. В Бездне уже есть прецедент. Прекраснейшая и четверо её консортов.
– То есть мне не хватает ещё двоих мужей?
– Накажу.
Показала Мессингу язык, на каковую дерзость меня начали щекотать. Опомнившись, извинились перед Матерью за неподобающее поведение, и отправились домой, сопровождаемые её улыбкой.
Глава 15. Новые меняющие и старые воспоминания, или "я зла не помню – всё приходится записывать"
Мессинг перенёс нас в свой, а точнее, в мой дом. В тот, который он для меня создал. Поторопился. Потому что, через минуту после нашего там появления, лорд Руфус официально уведомил меня (!) о своём визите. Не спросил разрешения – ничего подобного. Мой дом собрался напустить на лорда розы, но я его придержала – родственник, всё-таки.
– Сладкая, ты вправе отказать дядюшке. Это твой дом.
– Думаешь, Наидобрейший ещё недостаточно зол, и надо добавить, чтобы он дошёл до кондиции?
– Не надо. Дядюшка от спокойствия до бешенства разгоняется за полсекунды. Он это не демонстрирует, ибо умеет держать себя в руках, в отличие от Лаки.
Одно расстройство. Лаки побесится и успокоится, а лорд Руфус внесёт в чёрный список, и начнёт медленно и с удовольствием пожирать неосторожного, навлёкшего на себя его неудовольствие. В настоящем бешенстве я Наидобрейшего не видела ни разу.
– Радуйся этому, сладкая.
– Я радуюсь. – Серьёзно кивнула, задумавшись какие семейные черты характера лорд Мара подхватил у своей маменьки. В бешенстве я и его не видела ни разу, а предпосылки были.
Меня куснули за ушко, придержав, чтобы я не упала с ложа.
– Повелитель не может себе позволить утрату контроля, сладкая. Именно поэтому лорды Ллеу не правят в одиночку.
– А чем опекун занят?
– Контролирует подопечного, чтобы он не опозорился на всю Бездну.
