Перед этим я даже вспомнила простенькое шпионское заклинание, приглушающее шаги, и сразу же им воспользовалась. Поразительно, что после целого дня тренировок, запасы магии восполнялись гораздо быстрее, чем раньше. Кажется, настойки Аксельрода все-таки действуют.
Найти Тильгенмайера и Тонию Эстеллу оказалось не так уж и сложно – громкий голос Главы Круга раздавался на весь Дом. Мы шли на звук, минуя закрытые двери и слуг, торопившихся в людскую. Редкие свечи и масляные лампы освещали коридор, отчего украшавшие стены портреты казались еще более жуткими, чем днем. Проскочив помещения, мы вскоре оказались возле парадной лестницы, где, судя по всему, и происходила беседа. Выглянуть из-за угла, не выдав своего местоположения было невозможно, поэтому нам пришлось довольствоваться подслушиванием без подглядывания. Но даже от этого раскрасневшаяся Лелей была в восторге.
– Я тут, стало быть, шел в таверну, – вел рассказ молодой и задорный мужской голос, – Как увидел эту милую парочку! Пес и кот, бегущие по городу, куда-то в сторону Храма! А приглядевшись, я обнаружил, что знаю хозяйку этой наглой собачьей морды! Поэтому, поймав беглецов и упустив время для похода за чаркой к Айнготу, я пришел к нашим уважаемым Членам Куга, чтобы вернуть их пропажу.
Милая парочка? Пес и кот? Что-то у меня нехорошие предчувствия…
– Огромное спасибо вам, лиджев Теноя, за проявленную заботу и внимательность, – благодушно ответил на тираду Тильгенмайер. – Мы уверены, что лиджи Акшар Галатея будет рада принять из ваших рук свою пропажу. Но не будет ли вам угодно пройти и выпить с нами по чашечке вечернего чая?
– Миллионы извинений, Луноликий, но я ужасно спешу. И не могу задерживать вас своей ничтожной компанией. Я и так чудовищно виноват, что из-за меня весь Круг оказался здесь – у парадной лестницы… Скажите, как скоро я смогу расквитаться с лиджи Акшар? – уточнил пришелец.
– Она будет здесь в ближайшее время.
– Вот и чудненько!
– Как дела в Академии, лиджев Теноя? – сдержанно поинтересовалась Тония Эстелла после того, как пауза несколько затянулась. – Как поживает уважаемый Никодим Сувдельби, мой старый друг и знакомый?
– Лиджев Сувдельби? в порядке. Я передам, что лиджи Тония Эстелла справлялась о его здоровье, думаю, нашему знахарю будет приятно…
Светскую беседу прервал радостный громкий лай. Тут же раздался окрик лиджев Теноя и по лестнице, прямо у нас над головой, громко застучали каблучки.
– А вот и она! Ты что, волосы покрасила? Надо же, тебе идет! Смотри, что я нашел. Ничего, случайно не теряла?
Я чуть не подпрыгнула от таких наглых речей и перевела ошарашенный взгляд на Лелей. Та прикрывала ладошкой рот и тихо хихикала. Этот лиджев был либо абсолютно глуп, либо абсолютно бесстрашен, если позволял себе такие высказывания в адрес взрывоопасной Друидки!
– Котов я не заводила, – прошипела сквозь зубы Акшар, вкладывая в короткую фразу весь ледяной яд, на который была способна. Но то, что она проигнорировала нахальные комментарии о своей внешности, говорили об очень многом. Еще одна тайна человеческих взаимоотношений на болотах.
– Тогда чей же он?
– Не мой, – выплюнула Акшар. Собака снова громко и радостно залаяла, но после команды хозяйки быстро угомонилась. – Можешь его выкинуть.
– Дорогая лиджи, вы неправы, нельзя так жестоко обращаться с животными… Мы же Друиды, хранители Природы…
– И ты здесь! – повысила голос девушка. Пес довольно тявкнул. – Где один, там и второй.
– Думаю, нам не следует прогонять на улицу кота, – продолжил новый голос, от которого мне совершенно захотелось провалиться под землю. – К тому же, там началась гроза. Лучше верните его хозяйке. Минати, выходи к нам!
Подталкиваемая в спину все более громко хихикающей Лелей, я вышла на свет из теней бокового коридора. Тиффалейка двинулась следом и глаза ее источали такое любопытство, что я заранее знала – происходящее станет достоянием ее книги. И всех окружных сплетниц. Стоявшие у лестницы Тильгенмайер и Тония Эстелла были недовольны появлением непрошенного гостя и ломающейся комедией. Акшар, почесывающая развалившегося у ее ног большого золотистого пса, менее всего хотела тут находиться. А довольный и облаченный во все черное Камор, который необъяснимым образом узнал, что я наблюдаю за всем где-то рядом, уложив руки на груди, стоял возле рыжего-рыжего высокого парня. Смерив меня взглядом, чужак взмахнул головой, пытаясь по-собачьи отряхнуть влажные волосы, и протянул мне Себастьяна, которого до этого держал в руках.
– Это твое сокровище?
– Мое, – пискнула, чувствуя спиной тяжелый взгляд двух старших Друидов. Промокший насквозь Себастьян тут же прижался к моей груди и тихонько замурлыкал.
– Хорошо, когда пропажи находятся, верно? – белозубо улыбнулся лиджев Теноя и отжал мокрые одежду и волосы прямо на пол. Так и не дождавшись ответа, молодой человек спрятал улыбку и, протянув мне руку, серьезно сказал. – Дрю!
– Что? – руку я ему пожала, но так и не поняла, что он от меня хочет.
– Дрю. Имя мое, – теперь он смотрел скорее огорченно, но руки так и не отпускал, – А тебя как, прекрасная незнакомка, и хозяйка черного кота?
– Минати. Я тут…
– Какое прекрасное имя! Минати, а что ты делаешь, скажем, сегодня вечером? Я был бы не прочь узнать тебя поближе! – после этих слов руку я попыталась вырвать, но тщетно. Молодой человек и не собирался меня отпускать. Акшар, громко зарычав, видимо от бешенства, схватила пса за ошейник и, ни с кем не прощаясь, потащила его наверх по лестнице. Тильгенмайер, Тония Эстелла, Лелей и Камор продолжали наблюдать. Кто – с нескрываемым интересом, кто, скорее, – с зоологическим.
– У меня сегодня дела… – ответила я, отмечая невероятно красивые бирюзового цвета глаза рыжего Дрю. Он был не такой рыжий, как Акшар, не огненно-красно-рыжий, а скорее рыжий, как яркая осенняя листва. – Я разучиваю молитвы всевышней преблагой богине Митаре. И еще хотела бы полечить кота, чтобы он не простудился после сегодняшней прогулки.
И выпытать – где он вообще пропадал весь день и что забыл в Храмовом районе?!
– Молитвы богине… – преувеличенно одобрительно закивал Дрю, отчего капельки с его мокрой шевелюры посыпались и на меня. – Это отличное дело! В таком случае, удачи с изучением. И мое предложение всегда в силе – присоединяйся к нам в любое время! Идем, Камор?
Расплывшись в улыбке, Член Круга Камор Зафар галантно поклонился всем присутствующим, коснулся рукой воображаемой шляпы и указал приятелю на дверь. Только после этого рыжий выпустил мою ладонь, которую все это время наминал, и, подмигнув, первым прошмыгнул на улицу под громкие раскаты первого весеннего грома.
Сокрушенно вздохнув, Тония Эстелла поправила длинное серебристое платье и, обойдя светящуюся Лелей, прошествовала в сторону оранжереи. Находившийся на некотором расстоянии от меня Тильгенмайер тоже покачал головой и перед уходом лишь промолвил:
– Доброй ночи, Минати. Думаю, на сегодня, нам хватит занятий.
И только Лелей готова была делиться своими безудержными впечатлениями. Все это театр, взрыв и буря эмоций! Люди вокруг – занятное представление, бумажные фигурки, сталкивающиеся и переплетающиеся друг с другом. Они что-то делают, а она наблюдает из партера, комментирует и аплодирует, ведь происходящее так мало касается ее саму! Не нужно выстраивать отношений, не нужно выверять каждое слово и действие!
А я понимала, что влипла с этой миссией. И пока даже не знаю, насколько глубоко.
«…Это противостояние длится уже много сотен лет и вряд ли когда-то закончится. Начиналось все, как водится в родоплеменных отношениях – с разделения власти божественной и власти мирской. Постепенно оформлявшаяся друидская болотная религия требовала множество жрецов, а неблагоприятные и откровенно опасные условия для жизни – большого количества воинов. Неплодородные почвы и налетающие из низин миазмы гнали едва оформившиеся племена и кланы вперед, в поисках лучшей жизни.
Жизнь была трудной. Друиды еще не имели собственных городов, не покорили ныне позабытых широкой публикой гномов и не создали письменность. Но уже тогда оформился первый серьезный конфликт – кто будет управлять человеческими общинами? Воины, защищающие слабых, или друидские жрецы, слышащие зов и направляющее словами превеликой богини Митары? Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону и ни одна не могла одержать окончательной победы. <…>
Аристократы, наследники партии войны, изгнавшие гномов из священного города Асмариана, назвали себя Правителями. Долгое время за ними сохранялось право управлять всеми прилежащими землями, отдавать приказы посланникам богини, карать и миловать. Но за прошедшие восемьсот лет потомки древних воинов выродились и измельчали. Друиды решительно перехватили бразды правления и решения Круга, диктуемые Митарой, вновь исполнялась беспрекословно…»
Из книги Аксельрода «Асмариан – сердце болот»: глава «Номинальные и истинные Правители». 3349 год Друидского календаря. Библиотека Департамента Имперской Безопасности. Раздел «Литература о Друидах». Закрытая секция
«…Семья Правителей Аваджо ведет свой род от доблестного лида* ((то же, что и лиджев; слово на двирданике – древнедруидском ритуальном и письменном языке) – господин, воин (двир.)) Дэнема Аваджо. По семейным преданиям, он первым ворвался в горящий и разоряемый серными бесами священный город Асмариан. <…> Владеют Асмарианскими золотыми копями и болотными угольными шахтами, содержат небольшой отряд пехоты для защиты от бандитов. Глава семьи – Мариссэн Аваджо, наследник – Ариэн Аваджо. Мать наследника – Аделания Аваджо, урожденная Норванно из города-государства Аюмия, после развода изгнана из города-государства Асмариана без права на возвращение…»
Выписка из «Родословной книги Правителей Асмариана». Библиотека Бат-Абдир ак Двастарам* ((мет. Управляющий городом/Совет Правителей) – сословно-представительский орган, возглавляемый Правителями, в который также входят представители воинов, торговцев, крестьян и прочих. Является скорее данью древним традициям, занимаются совещаниями, составлением резолюций, просьб к Кругу) в Районе Правителей
26 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. День
Мелодия: NINJA TRACKS – Origins
Шел пятый день моих попыток воплотить в жизнь статую Митары. Напрасный день напрасных попыток. Я, кажется, заучила уже десяток языколомных молитв Митаре, со всех сторон разглядела все доступные в Доме Круга скульптуры, но нисколько не приблизилась к своей конечной цели. Иногда в мастерскую заходил Тильгенмайер, смотрел на мои потуги, подбадривал или качал головой и тихо удалялся. По Дому с каждым днем ползли все более изощренные сплетни по поводу моих способностей. И я догадывалась, что их источником была вездесущая болтунья Лелей… В первую очередь все винили Чертог и Тония даже собиралась писать им жалобное письмо, но Аксельрод умудрился отговорить ее, предупредив, что за такие отзывы преподаватели могут забрать меня обратно в Пелепленес и тогда «перспективная ученица так и останется абсолютно необразованной глупышкой». Наверное, следовало бы обратиться к нему за рекомендацией и поддержкой, несмотря на неприятное обзывательство, раз он решил встать на мою сторону, но страх постоянно напоминал, что, пообщавшись с ним, я могу нечаянно выдать нас обоих. Поэтому в своей беде я оставалась совершенно одна.
Каждый вечер мы продолжали беседовать с Тильгенмайером в оранжерее. Он приносил свой потрепанный томик молитв и притч, показывал пестрые картинки и читал вертикальные тексты священного двирданика. Я разглядывала невероятно красивые и непонятные буквы, напоминавшие то вьющиеся и переплетающиеся лозы, то ветки старых деревьев. На предложения почитать что-то вслух самой я увиливала, ссылаясь то на больную голову, то на более звучный и четкий голос самого Друида.
Когда Тильгенмайер отлучался по делам, я тихонько подбиралась к занимающейся садиком Тонии Эстелле. По началу она вежливо отказывалась от помощи, но поняв, что меня притягивают ее занятия и нрав, спокойный и безмятежный, женщина сдалась. И тогда, поливая цветы и разрыхляя землю в кадках, я слушала сказки о далеких берегах, золотых каменистых пустынях и невообразимых существах, населявших когда-то наш континент. Однако всякий раз, когда речь заходила о Митаре, служении ей, божественных доктринах, всякий раз, когда я собиралась попросить помощи и совета – Воплощающая Воду цепенела и уходила от ответа. Уловки не помогали – умудренная Друидка была изворотливее. Лишь однажды она предложила поискать силы в себе. Никакие размышления, беседы и молитвы не помогали. Я не могла создать изображение Митары.
Прислонившись спиной к ледяному кубу в пустой белой комнате, я думала… Что я делаю не так? Приступая к созданию статуи, я читала выученную молитву. Пыталась вспомнить духовные практики расслаблений и медитаций Шахримата, которыми одно время увлекалась моя мама. После занятий она чувствовала легкость и безмятежность, а я – что ищу не там. Во всех мельчайших подробностях я вспоминала улыбку и позу Митары, изученные по чужим скульптурам… Это невыносимо – пять дней простоять на ногах в мастерской, пытаясь чуть ли не лбом прошибить лед и ровным счетом ничего не получить! Хотя нет, вру. Кое-чему я, все же, научилась. Отыскивать самые глубинные источники магической силы, шепотом благодаря Аксельрода с его настойками. Потому что, даже валясь с ног от усталости и изнеможения, я не сдамся просто так!
– Нет, кого бы ты ни изображала, ты меня не победишь!
В сердцах пнув каблуком ледяной столб и услышав жалобный скрип обуви, я решила закончить передышку и вновь взяться за дело. Прошептав слова молитвы, я едва коснулась ладонью льда, как услышала вдалеке звук разбиваемой посуды и последовавший за ним глухой вскрик. Это настораживало, ведь в Доме вообще не принято шуметь. А потом рядом с мастерской раздались громкие шаркающие шаги и дверь резко отворилась. В залу ввалился высокий неопрятный мужчина с деревянным мольбертом подмышкой. Не оглядываясь по сторонам, он буквально подлетел к большому окну, и выудил из широкого кармана поношенного плаща краски и нечищеную палитру. Признаться, я видела этого мужчину впервые. Его движения были резкими, хватающими, как у дикого зашуганного зверя. Раскидав тюбики по полу и нанеся некоторые на палитру, он оглядел натянутое полотно и, шумно вздохнув, начал наносить широкие зеленые мазки. Яркое солнце, лившееся из всех окон мастерской, его совершенно не волновало и не отвлекало.
Забыв про свою статую, я теперь с интересом наблюдала за странным гостем. Но, поглощенный своей работой, он будто не замечал, что находится в помещении не один. Краска летела во все стороны, а мужчина беспорядочно перемещался вокруг мольберта, то и дело наступая ногой на тюбики и выдавливая густую разноцветную пасту на белоснежный мрамор. Присмотревшись, я отметила, что одежда художника была старой и потертой, обрызганной сотнями радужных пятен, и висела на нем так, будто никогда и не подходила по размеру. Соломенного цвета волосы всклокочены и давно не видели гребня и мыла. По сгорбленному стану и опущенным плечам его можно было принять за побитого жизнью старика.
Найти Тильгенмайера и Тонию Эстеллу оказалось не так уж и сложно – громкий голос Главы Круга раздавался на весь Дом. Мы шли на звук, минуя закрытые двери и слуг, торопившихся в людскую. Редкие свечи и масляные лампы освещали коридор, отчего украшавшие стены портреты казались еще более жуткими, чем днем. Проскочив помещения, мы вскоре оказались возле парадной лестницы, где, судя по всему, и происходила беседа. Выглянуть из-за угла, не выдав своего местоположения было невозможно, поэтому нам пришлось довольствоваться подслушиванием без подглядывания. Но даже от этого раскрасневшаяся Лелей была в восторге.
– Я тут, стало быть, шел в таверну, – вел рассказ молодой и задорный мужской голос, – Как увидел эту милую парочку! Пес и кот, бегущие по городу, куда-то в сторону Храма! А приглядевшись, я обнаружил, что знаю хозяйку этой наглой собачьей морды! Поэтому, поймав беглецов и упустив время для похода за чаркой к Айнготу, я пришел к нашим уважаемым Членам Куга, чтобы вернуть их пропажу.
Милая парочка? Пес и кот? Что-то у меня нехорошие предчувствия…
– Огромное спасибо вам, лиджев Теноя, за проявленную заботу и внимательность, – благодушно ответил на тираду Тильгенмайер. – Мы уверены, что лиджи Акшар Галатея будет рада принять из ваших рук свою пропажу. Но не будет ли вам угодно пройти и выпить с нами по чашечке вечернего чая?
– Миллионы извинений, Луноликий, но я ужасно спешу. И не могу задерживать вас своей ничтожной компанией. Я и так чудовищно виноват, что из-за меня весь Круг оказался здесь – у парадной лестницы… Скажите, как скоро я смогу расквитаться с лиджи Акшар? – уточнил пришелец.
– Она будет здесь в ближайшее время.
– Вот и чудненько!
– Как дела в Академии, лиджев Теноя? – сдержанно поинтересовалась Тония Эстелла после того, как пауза несколько затянулась. – Как поживает уважаемый Никодим Сувдельби, мой старый друг и знакомый?
– Лиджев Сувдельби? в порядке. Я передам, что лиджи Тония Эстелла справлялась о его здоровье, думаю, нашему знахарю будет приятно…
Светскую беседу прервал радостный громкий лай. Тут же раздался окрик лиджев Теноя и по лестнице, прямо у нас над головой, громко застучали каблучки.
– А вот и она! Ты что, волосы покрасила? Надо же, тебе идет! Смотри, что я нашел. Ничего, случайно не теряла?
Я чуть не подпрыгнула от таких наглых речей и перевела ошарашенный взгляд на Лелей. Та прикрывала ладошкой рот и тихо хихикала. Этот лиджев был либо абсолютно глуп, либо абсолютно бесстрашен, если позволял себе такие высказывания в адрес взрывоопасной Друидки!
– Котов я не заводила, – прошипела сквозь зубы Акшар, вкладывая в короткую фразу весь ледяной яд, на который была способна. Но то, что она проигнорировала нахальные комментарии о своей внешности, говорили об очень многом. Еще одна тайна человеческих взаимоотношений на болотах.
– Тогда чей же он?
– Не мой, – выплюнула Акшар. Собака снова громко и радостно залаяла, но после команды хозяйки быстро угомонилась. – Можешь его выкинуть.
– Дорогая лиджи, вы неправы, нельзя так жестоко обращаться с животными… Мы же Друиды, хранители Природы…
– И ты здесь! – повысила голос девушка. Пес довольно тявкнул. – Где один, там и второй.
– Думаю, нам не следует прогонять на улицу кота, – продолжил новый голос, от которого мне совершенно захотелось провалиться под землю. – К тому же, там началась гроза. Лучше верните его хозяйке. Минати, выходи к нам!
Подталкиваемая в спину все более громко хихикающей Лелей, я вышла на свет из теней бокового коридора. Тиффалейка двинулась следом и глаза ее источали такое любопытство, что я заранее знала – происходящее станет достоянием ее книги. И всех окружных сплетниц. Стоявшие у лестницы Тильгенмайер и Тония Эстелла были недовольны появлением непрошенного гостя и ломающейся комедией. Акшар, почесывающая развалившегося у ее ног большого золотистого пса, менее всего хотела тут находиться. А довольный и облаченный во все черное Камор, который необъяснимым образом узнал, что я наблюдаю за всем где-то рядом, уложив руки на груди, стоял возле рыжего-рыжего высокого парня. Смерив меня взглядом, чужак взмахнул головой, пытаясь по-собачьи отряхнуть влажные волосы, и протянул мне Себастьяна, которого до этого держал в руках.
– Это твое сокровище?
– Мое, – пискнула, чувствуя спиной тяжелый взгляд двух старших Друидов. Промокший насквозь Себастьян тут же прижался к моей груди и тихонько замурлыкал.
– Хорошо, когда пропажи находятся, верно? – белозубо улыбнулся лиджев Теноя и отжал мокрые одежду и волосы прямо на пол. Так и не дождавшись ответа, молодой человек спрятал улыбку и, протянув мне руку, серьезно сказал. – Дрю!
– Что? – руку я ему пожала, но так и не поняла, что он от меня хочет.
– Дрю. Имя мое, – теперь он смотрел скорее огорченно, но руки так и не отпускал, – А тебя как, прекрасная незнакомка, и хозяйка черного кота?
– Минати. Я тут…
– Какое прекрасное имя! Минати, а что ты делаешь, скажем, сегодня вечером? Я был бы не прочь узнать тебя поближе! – после этих слов руку я попыталась вырвать, но тщетно. Молодой человек и не собирался меня отпускать. Акшар, громко зарычав, видимо от бешенства, схватила пса за ошейник и, ни с кем не прощаясь, потащила его наверх по лестнице. Тильгенмайер, Тония Эстелла, Лелей и Камор продолжали наблюдать. Кто – с нескрываемым интересом, кто, скорее, – с зоологическим.
– У меня сегодня дела… – ответила я, отмечая невероятно красивые бирюзового цвета глаза рыжего Дрю. Он был не такой рыжий, как Акшар, не огненно-красно-рыжий, а скорее рыжий, как яркая осенняя листва. – Я разучиваю молитвы всевышней преблагой богине Митаре. И еще хотела бы полечить кота, чтобы он не простудился после сегодняшней прогулки.
И выпытать – где он вообще пропадал весь день и что забыл в Храмовом районе?!
– Молитвы богине… – преувеличенно одобрительно закивал Дрю, отчего капельки с его мокрой шевелюры посыпались и на меня. – Это отличное дело! В таком случае, удачи с изучением. И мое предложение всегда в силе – присоединяйся к нам в любое время! Идем, Камор?
Расплывшись в улыбке, Член Круга Камор Зафар галантно поклонился всем присутствующим, коснулся рукой воображаемой шляпы и указал приятелю на дверь. Только после этого рыжий выпустил мою ладонь, которую все это время наминал, и, подмигнув, первым прошмыгнул на улицу под громкие раскаты первого весеннего грома.
Сокрушенно вздохнув, Тония Эстелла поправила длинное серебристое платье и, обойдя светящуюся Лелей, прошествовала в сторону оранжереи. Находившийся на некотором расстоянии от меня Тильгенмайер тоже покачал головой и перед уходом лишь промолвил:
– Доброй ночи, Минати. Думаю, на сегодня, нам хватит занятий.
И только Лелей готова была делиться своими безудержными впечатлениями. Все это театр, взрыв и буря эмоций! Люди вокруг – занятное представление, бумажные фигурки, сталкивающиеся и переплетающиеся друг с другом. Они что-то делают, а она наблюдает из партера, комментирует и аплодирует, ведь происходящее так мало касается ее саму! Не нужно выстраивать отношений, не нужно выверять каждое слово и действие!
А я понимала, что влипла с этой миссией. И пока даже не знаю, насколько глубоко.
Глава 6.1. Безумец
«…Это противостояние длится уже много сотен лет и вряд ли когда-то закончится. Начиналось все, как водится в родоплеменных отношениях – с разделения власти божественной и власти мирской. Постепенно оформлявшаяся друидская болотная религия требовала множество жрецов, а неблагоприятные и откровенно опасные условия для жизни – большого количества воинов. Неплодородные почвы и налетающие из низин миазмы гнали едва оформившиеся племена и кланы вперед, в поисках лучшей жизни.
Жизнь была трудной. Друиды еще не имели собственных городов, не покорили ныне позабытых широкой публикой гномов и не создали письменность. Но уже тогда оформился первый серьезный конфликт – кто будет управлять человеческими общинами? Воины, защищающие слабых, или друидские жрецы, слышащие зов и направляющее словами превеликой богини Митары? Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону и ни одна не могла одержать окончательной победы. <…>
Аристократы, наследники партии войны, изгнавшие гномов из священного города Асмариана, назвали себя Правителями. Долгое время за ними сохранялось право управлять всеми прилежащими землями, отдавать приказы посланникам богини, карать и миловать. Но за прошедшие восемьсот лет потомки древних воинов выродились и измельчали. Друиды решительно перехватили бразды правления и решения Круга, диктуемые Митарой, вновь исполнялась беспрекословно…»
Из книги Аксельрода «Асмариан – сердце болот»: глава «Номинальные и истинные Правители». 3349 год Друидского календаря. Библиотека Департамента Имперской Безопасности. Раздел «Литература о Друидах». Закрытая секция
«…Семья Правителей Аваджо ведет свой род от доблестного лида* ((то же, что и лиджев; слово на двирданике – древнедруидском ритуальном и письменном языке) – господин, воин (двир.)) Дэнема Аваджо. По семейным преданиям, он первым ворвался в горящий и разоряемый серными бесами священный город Асмариан. <…> Владеют Асмарианскими золотыми копями и болотными угольными шахтами, содержат небольшой отряд пехоты для защиты от бандитов. Глава семьи – Мариссэн Аваджо, наследник – Ариэн Аваджо. Мать наследника – Аделания Аваджо, урожденная Норванно из города-государства Аюмия, после развода изгнана из города-государства Асмариана без права на возвращение…»
Выписка из «Родословной книги Правителей Асмариана». Библиотека Бат-Абдир ак Двастарам* ((мет. Управляющий городом/Совет Правителей) – сословно-представительский орган, возглавляемый Правителями, в который также входят представители воинов, торговцев, крестьян и прочих. Является скорее данью древним традициям, занимаются совещаниями, составлением резолюций, просьб к Кругу) в Районе Правителей
26 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. День
Мелодия: NINJA TRACKS – Origins
Шел пятый день моих попыток воплотить в жизнь статую Митары. Напрасный день напрасных попыток. Я, кажется, заучила уже десяток языколомных молитв Митаре, со всех сторон разглядела все доступные в Доме Круга скульптуры, но нисколько не приблизилась к своей конечной цели. Иногда в мастерскую заходил Тильгенмайер, смотрел на мои потуги, подбадривал или качал головой и тихо удалялся. По Дому с каждым днем ползли все более изощренные сплетни по поводу моих способностей. И я догадывалась, что их источником была вездесущая болтунья Лелей… В первую очередь все винили Чертог и Тония даже собиралась писать им жалобное письмо, но Аксельрод умудрился отговорить ее, предупредив, что за такие отзывы преподаватели могут забрать меня обратно в Пелепленес и тогда «перспективная ученица так и останется абсолютно необразованной глупышкой». Наверное, следовало бы обратиться к нему за рекомендацией и поддержкой, несмотря на неприятное обзывательство, раз он решил встать на мою сторону, но страх постоянно напоминал, что, пообщавшись с ним, я могу нечаянно выдать нас обоих. Поэтому в своей беде я оставалась совершенно одна.
Каждый вечер мы продолжали беседовать с Тильгенмайером в оранжерее. Он приносил свой потрепанный томик молитв и притч, показывал пестрые картинки и читал вертикальные тексты священного двирданика. Я разглядывала невероятно красивые и непонятные буквы, напоминавшие то вьющиеся и переплетающиеся лозы, то ветки старых деревьев. На предложения почитать что-то вслух самой я увиливала, ссылаясь то на больную голову, то на более звучный и четкий голос самого Друида.
Когда Тильгенмайер отлучался по делам, я тихонько подбиралась к занимающейся садиком Тонии Эстелле. По началу она вежливо отказывалась от помощи, но поняв, что меня притягивают ее занятия и нрав, спокойный и безмятежный, женщина сдалась. И тогда, поливая цветы и разрыхляя землю в кадках, я слушала сказки о далеких берегах, золотых каменистых пустынях и невообразимых существах, населявших когда-то наш континент. Однако всякий раз, когда речь заходила о Митаре, служении ей, божественных доктринах, всякий раз, когда я собиралась попросить помощи и совета – Воплощающая Воду цепенела и уходила от ответа. Уловки не помогали – умудренная Друидка была изворотливее. Лишь однажды она предложила поискать силы в себе. Никакие размышления, беседы и молитвы не помогали. Я не могла создать изображение Митары.
Прислонившись спиной к ледяному кубу в пустой белой комнате, я думала… Что я делаю не так? Приступая к созданию статуи, я читала выученную молитву. Пыталась вспомнить духовные практики расслаблений и медитаций Шахримата, которыми одно время увлекалась моя мама. После занятий она чувствовала легкость и безмятежность, а я – что ищу не там. Во всех мельчайших подробностях я вспоминала улыбку и позу Митары, изученные по чужим скульптурам… Это невыносимо – пять дней простоять на ногах в мастерской, пытаясь чуть ли не лбом прошибить лед и ровным счетом ничего не получить! Хотя нет, вру. Кое-чему я, все же, научилась. Отыскивать самые глубинные источники магической силы, шепотом благодаря Аксельрода с его настойками. Потому что, даже валясь с ног от усталости и изнеможения, я не сдамся просто так!
– Нет, кого бы ты ни изображала, ты меня не победишь!
В сердцах пнув каблуком ледяной столб и услышав жалобный скрип обуви, я решила закончить передышку и вновь взяться за дело. Прошептав слова молитвы, я едва коснулась ладонью льда, как услышала вдалеке звук разбиваемой посуды и последовавший за ним глухой вскрик. Это настораживало, ведь в Доме вообще не принято шуметь. А потом рядом с мастерской раздались громкие шаркающие шаги и дверь резко отворилась. В залу ввалился высокий неопрятный мужчина с деревянным мольбертом подмышкой. Не оглядываясь по сторонам, он буквально подлетел к большому окну, и выудил из широкого кармана поношенного плаща краски и нечищеную палитру. Признаться, я видела этого мужчину впервые. Его движения были резкими, хватающими, как у дикого зашуганного зверя. Раскидав тюбики по полу и нанеся некоторые на палитру, он оглядел натянутое полотно и, шумно вздохнув, начал наносить широкие зеленые мазки. Яркое солнце, лившееся из всех окон мастерской, его совершенно не волновало и не отвлекало.
Забыв про свою статую, я теперь с интересом наблюдала за странным гостем. Но, поглощенный своей работой, он будто не замечал, что находится в помещении не один. Краска летела во все стороны, а мужчина беспорядочно перемещался вокруг мольберта, то и дело наступая ногой на тюбики и выдавливая густую разноцветную пасту на белоснежный мрамор. Присмотревшись, я отметила, что одежда художника была старой и потертой, обрызганной сотнями радужных пятен, и висела на нем так, будто никогда и не подходила по размеру. Соломенного цвета волосы всклокочены и давно не видели гребня и мыла. По сгорбленному стану и опущенным плечам его можно было принять за побитого жизнью старика.
