Что мне оставалось делать? Да, я просто потрусила следом за ним.
Снова бесконечные темные коридоры Дома Круга, которые привели нас в один из самых дальних закоулков первого этажа. Рядом с большими двустворчатыми дверями стоял всего один охранник, удалившийся, едва нас завидев. Тильгенмайер толкнул обе двери, и я оказалась моментально ослеплена невероятно ярким белоснежным светом, льющимся из залы. Войдя внутрь и чуть привыкнув, я разглядела бесконечный ряд окон, занимающих все стены пустой белой комнаты. Только в самом центре находился невысокий каменный постамент. Друид подвел меня к нему, помог подняться и спросил:
– Только открытое сердце способно признать Небесного Покровителя. Бог-Покровитель дарует магу силу. В Асмариане маг должен создать статую своего Покровителя, чтобы потом она украшала наш город. Что ты предпочитаешь? Какой материал выберешь?
С удовольствием Тильгенмайер заглядывал в мое ошарашенное лицо и улыбался. Он вообще очень часто улыбался. А мне было чему удивляться. Потому что мне только что предложили создать скульптуру богини Митары. Просто взять и магическим способом создать скульптуру богини, в которую я не верю и которую никогда в жизни не видела! Как это вообще возможно?
– Минати, ты сегодня очень долго и туго соображаешь. Все еще последствия бессонницы?
– Нет-нет, все в порядке… Знаете, Тильгенмайер, пусть это будет лед, он мне привычнее… – нашлась я, от смущения и потрясения потирая шею.
– Отлично! Ледяная скульптура Богини! Такого у нас еще не было! – и, хлопнув в ладоши, он создал необъятный ледяной блок высотой больше меня. – Сделай это! Создай нам скульптуру! Яви нам лик Богини!
Невероятно… Я никогда в жизни, даже в детстве, не брала в руки кисти и краски, а тут мне предлагают создать скульптуру! Магией! Так, Минати, успокойся и не нервничай. Ты уже видела изображения Митары, что тебе стоит взмахнуть руками и выпустить заклинание, которое заставит лед принять форму богини? Что в этом сложного?
Рассуждая так сама с собой, я долго разглядывала идеально-прозрачный столб льда, примериваясь и прикидывая с какой стороны к нему подойти. Вздохнув и закрыв глаза, я представила себе скульптуру, стоящую в голубой гостиной. Она красивая, у нее… Ммм, длинные струящиеся волосы, плавные изгибы плеч, летящее легкое платье… Все, хватит ждать! И не размыкая век, я коснулась льда и запустила поток энергии. Обычной ледяной энергии, которая всегда незримо искрилась где-то между пальцами. Я даже слов никаких не произнесла… Чуть-чуть приоткрыв один глаз я посмотрела на Друида. А тот стоял совершенно неудивленный и взирал на меня.
– Ну что ж, мало у кого получается с первого раза. Чем ты вдохновлялась?
Смотреть было не на что. Постамент у нас под ногами был усыпан ледяными осколками. Создать статую не получилось, куб просто развалился от магии.
– Я вдохновлялась статуей Митары, которая стояла в зале Совета…
– Минати, вот что я хочу тебе сказать, – Тильгенмайер посерьезнел и, глядя мне прямо в глаза, с нажимом произнес. – Это очень важное испытание. От его результатов будут зависеть наши дальнейшие занятия. Поэтому тебе все-таки придется создать скульптуру, чего бы это ни стоило, и сколько бы времени это не заняло. До тех пор, пока она не будет готова, твое обучение не сможет состояться в полной мере. Дальнейший план таков – весь день ты занимаешься здесь, а вечером после ужина приходишь в зимний садик нашей дорогой Тонии Эстеллы, для восстановления сил и беседы. Запомнила? Удачи!
После его взмаха осколки исчезли и на постаменте образовалась новая ледяная глыба. Учитель вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив меня одну в пустой белоснежной мастерской. Теперь тут были только я, лед и мое отчаяние, твердившее, что, не поверив в бога, невозможно создать его скульптуру.
22 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Вечер
Мелодия: Patty Gurdy – Gurdy's Green
– Понимаешь, Минати, это была женская слабость! Я совсем не хотела бросать тебя там одну! Я честно-честно потом вернулась обратно, чтобы храбро взять всю вину на себя, но вас уже не было…
День с утра не задался. Начавшись дрожащими от недостатка сна ресницами, закончиться он решил дрожащими от усталости руками. Я никогда столько не колдовала, никогда не прикладывала столько магических усилий, чтобы они отразились полным изнеможением. Казалось, что теперь у меня не получится создать ни единой крохотной снежинки.
– Ты же простишь меня? Ведь такие как я – один раз в жизни встречаются! Ты не можешь на меня долго дуться… А хочешь… Хочешь я тебе что-нибудь расскажу интересное? Тебе же понравилось слушать про меня и про Тиффалей?
Но истощенность не стала самой большой проблемой вечера. Ей оказалась Лелей, которая пришла в оранжерею, где я отдыхала перед занятием с Тильгенмайером. С ее слов я поняла, что она очень сильно извиняется за свой побег, и что уже весь Дом знает о данном мне задании, а также о том, что я с чувством его провалила. Они хором ругали Чертог, который совсем не учит магии. И, из-за которого самому Главе Круга теперь приходится брать меня в свои руки.
– Я не в обиде на тебя, Лелей, – пробормотала я, выдавив очень усталую улыбку. Девушка взвизгнула, схватила меня за руки и начала трясти, в глазах ее засветились искорки.
– Ты самая, самая, пресамая настоящая подруга! Болума* (старшая сестра (тифф.))! – и приложив мою ладонь к своей щеке, Лелей совершенно расцвела.
Оранжерея, или, как у нас, в Империи, говорили – «зимний сад», располагалась на первом этаже Дома Круга в левом крыле. В самом центре ее находился небольшой фонтанчик белого камня, украшенный с четырех сторон головами скалящихся львов. От него отходили выстланные южными коврами красные дорожки. Они петляли, петляли меж кадок и кадушек с самыми фантастическими и диковинными деревьями, что мне только доводилось видеть, названий многих из них я не знала. Душистые цветы и сочные плоды благоухали так нежно и терпко, что даже по выходу из помещения, волосы какое-то время источали сладкие ароматы. Вьющиеся лозовые розы оплетали деревянные скамеечки, рассчитанные для уютного сидения двоих. Они склоняли свои мягкие головки и почти касались пышной копны темных волос Лелей, которая никак не могла перестать болтать.
– Мне нравится тут бывать, несмотря на то что лиджи Тония меня недолюбливает! – хихикнула тиффалейка, наклонившись ко мне поближе. – Ей и сейчас не нравится, что я сижу и болтаю с тобой!
Я проследила за направлением ее взгляда, отметив, что лиджи Хирис Медикори никогда не покидает Тонию Эстеллу. Даже тут, в садике они отщипывают засохшие листья и поливают отливающие синим папоротники вместе. Лицо Друидки выражало полное удовлетворение от проделываемой работы и расслабленность – ей нравилось копаться в земле, чувствовать всю силу жизни. Иногда Тония шептала какое-то заклинание и яркие бутоны становились краше, коричневые пятнышки пропадали с листьев и растения набирали силу. Молчаливая Хирис в нужный момент подавала своей лиджи ножницы и лейки и оставалась ее послушной тенью.
– Это место напоминает мне дом… – мечтательно улыбнулась Лелей, не выпуская моей руки. – Золотисто-песчаные башни Фикх Сутара в Бадали, рынки невольников, специй и тканей в Кудживали, и конечно Жемчужный королевский дворец в Хеджуте… Финиковые пальмы, разбрасывающие тень в парках Альм-Фивр, куда не может ступить нога грязных липайцев – погонщиков белгани. Теплое, лазурное море, омывающее ступени отцовского поместья в столице… Ах, как же это все теперь далеко… Будто в прошлой жизни…
– Твой отец, наверное, богатый человек… – выцепила я единственную понятную фразу. Как же нестерпимо ноет все тело! Вот бы сейчас того волшебного чая Тильгенмайера…
– Да, моей отец – очень богатый человек! – встрепенулась Лелей, всплеснув руками. – Он владеет всеми постоялыми дворами от Бадали до Исматара! Наши сокровищницы полны драгоценностей и шелков, а наша дорогая матушка носит одежду и покрывала, расшитые исключительно золотом и изумрудами. Мой старший брат Гамариндра своей красотой и мужеством может поспорить с самим Дукду – наместником Жемчужного дворца! А я… – Лелей приосанилась и глянула на меня сверху вниз. – А я – самая младшая и самая любимая дочь рода Аджахеми, лучшая танцовщица всей Солнечной империи и самая перспективная ее писательница!
От такого потока неприкрытого самолюбования даже у привыкшего ко всякому Себастьяна уши свернулись бы в трубочку… Кстати, а где он? Кажется, я не видела его весь день.
– Почему же ты оказалась на Болотах совсем одна? – потянула я за ниточку повествования, чувствуя за этим какой-то секретик. – Неужели отец не пожелал отправить с тобой пару слуг, тачку золота и драгоценных камений?
– Тачку золота, скажешь тоже! – ухмыльнулась Лелей. – Если бы я захотела, он отправил бы со мной караван, груженый золотом и парчой! Но я собиралась в спешке… Голубые русалки подавляли восстание тиффалейцев прямо в Хеджуте и отец опасался за мою безопасность… Все-таки, наш народец дикий, они могли вломиться к нам в поместье и взять меня силой!
Я не успела уточнить, куда и зачем стал бы брать с собой Лелей дикий народец островов Тиффалей, как в оранжерею зашел Тильгенмайер. Его длинная зеленая хламида тут же слилась с яркой зеленью растений и цветов, и лишь седая борода да громкий голос выдавали местоположение Главы Круга. Друид подошел к Тонии Эстелле и Хирис Медикори, склонившимся в легких поклонах, заговорил, отчего обе дамы переливисто рассмеялись, затем направился к нам. Замолчавшая тиффалейка придвинулась ко мне поближе, так, что кожей я ощутила прикосновение ее локтя.
– Девушки, гилам луше* ("Добрый вечер" (мет.))! Как вам отдыхается, лиджи Лелей? Как продвигается работа над книгой? – произнес Друид, добродушно улыбаясь. Тиффалейка тут же подскочила, как ужаленная, накинула на плечи подол длинной бирюзовой накидки, прикрывая полупрозрачные нижние одежды, почтительно поклонилась. Я встала следом за ней.
– Гилам луше, лиджев Тильгенмайер. Работа не останавливается ни на секунду. Я собрала множество интересных материалов! Ах, а если бы мне было позволено чаще выходить в город…
– Думаю, пока вам хватит книг из библиотек Дома Круга и бесед с лиджев Аксельродом, – сухо отрезал Тильгенмайер. Лелей, которая и так была невысокого роста, казалось, стала вдруг еще меньше. Девушка снова поклонилась, сделала шаг назад, уперевшись в дерево скамейки, но Глава Круга уже не обращал на нее никакого внимания. – Минати, как ты? Готова к занятиям?
– Да, лиджев. Готова, – ответила я, посматривая краем глаза на переменившуюся тиффалейку. И куда делась вся спесь богачки и красавицы?
– Тогда прошу, присаживайся, – и мы опустились на скамью, где только что сидели вместе с Лелей. А смущенная девушка побрела вглубь садика. – Как твои успехи? Смогла нащупать нить, связывающую тебя с богиней? – сразу же уточнил Друид.
– Нет, лиджев, к сожалению, не смогла. Думаю, мне нужно больше времени на попытки и размышления…
– Понимаю, – кивнул Друид, поглаживая бороду. – Жители Пелепленеса не отличаются особой верой и набожностью. Хотя в «Добром приюте» лиджи Ингрид обычно уделяется больше внимания богослужениям, но, думаю, в юном возрасте ты не чувствовала особой связи с нашей культурой и нашей богиней.
Я не могла уловить, к чему он клонит. Вроде какие-то общие слова, но за ними прячутся невысказанные подозрения и нарастающее недовольство.
– Будет лучше, если мы с тобой по вечерам будем читать Книги-Настояния, а потом ты будешь их пересказывать. Божественная литература укрепит твою веру. Чаю?
– Да, пожалуйста…
Лишь бы он не заставил меня читать!
Тильгенмайер взмахнул рукой и из воздуха, совсем как утром, вновь материализовалась чашечка душистого напитка. Пока я дула на кипяток, Друид из глубин своего одеяния достал увесистый пожелтевший томик. На потертой коричневой обложке были нарисованы тянущиеся друг к другу руки – черная и зеленая. Любовно погладив книгу, Глава Круга открыл ее на заложенном месте и затянул нараспев:
– Риссат микар, ка-орсса дак микш акан джиби…* ("Великая мать, защити детей твоих..." (мет.) Начало друидской хвалебной молитвы)
Так мы сидели невообразимо долго. Я крутила в руках кружку, невольно вспоминая Камора с бокалом, вслушивалась в длинные витиеватые славословия богине и пыталась почувствовать хоть какое-то шевеление в сердце. Бестолку. Я хорошо помнила отрывки из книги Аксельрода про Великое болото, про историческое и культурное развитие местных народов – и представляла не осиянную светом богиню Митару с сонмом ее божественных братьев и сестер. Уставший холодный разум наотрез отказывался верить в сказочки, сочиненные сотни и сотни лет назад грязными оборванцами, надышавшимися болотными испарениями. Хотелось спать. Но приходилось слушать, вникать и прогонять неловкие смешки. Эти занятия с Главой Круга должны ведь нести какой-то смысл… Он хочет помочь мне поверить, чтобы я создала скульптуру, будь она неладна! Почему образ Митары, такой четкий и яркий, всякий раз расплывается, стоит мне прикоснуться ко льду?..
Так продолжалось бы еще долго, если бы пение Тильгенмайера не прервал лакей, зашедший в садик с донесением. Жилистый дядька, сложив руки за спиной, передал, что в Дом Круга явился один из уважаемых учителей Академии, привел с собой животных Члена Круга Акшар Галатеи и теперь желает с ней увидеться. А еще учитель просил извинить его за спешку, с которой он нанес визит в столь неподобающее время. Я попыталась заглянуть в лицо Тильгенмайеру, чтобы выяснить его отношение к столь странному требованию, но оно ровным счетом ничего не выражало. Глава Круга поднялся, попросил извинить его и покинул садик вместе с Тонией Эстеллой. Ко мне тут же подсела бродившая неподалеку Лелей.
– Мы обязаны посмотреть, чем это закончится! – вновь начала подначивать меня тиффалейка, а в болотно-зеленых глазах ее зажегся знакомый огонек – смесь любопытства и нетерпеливости.
– И ты опять меня бросишь в самый критический момент? – пробурчала я, приглаживая выбившиеся из высокой прически пряди и посматривая в сторону закрывшихся за Друидами дверей. Хирис Медикори осталась в оранжерее, но она точно не будет нам мешать покинуть ее.
– Ты меня обижаешь! – вполне искренне надула губки Лелей, закинув на плечо подол накидки. – Это была крошечная слабость. Теперь то мы точно все сделаем вместе!
– Хорошо… Вроде, нам не запрещали покидать садик. Но в этот раз спрятаться нужно надежнее, – теперь я буду старшей. Лелей с этой задачей не справилась. Хватит уже хватать меня за руки, как куклу, и таскать везде за собой. Тиффалейка активно закивала и широко улыбнулась. Вот и чудненько.
Странно, что такой человек, как злобная и нелюдимая Акшар Галатея, оказалась владелицей домашних питомцев. Я бы скорее поверила в то, что она разводит гигантских змей и пауков, которых по ночам подкладывает в постели неугодных… Хотя, кто знает, может неназванный учитель принес именно анаконду с острова Ши-Сун. Или она принесла его в своем брюхе и вернулась домой, к хозяйке.
Стараясь не привлекать внимания продолжавшей ухаживать за садом Хирис Медикори, мы с Лелей продвинулись к выходу из оранжереи по мягким ковровым дорожкам.
Снова бесконечные темные коридоры Дома Круга, которые привели нас в один из самых дальних закоулков первого этажа. Рядом с большими двустворчатыми дверями стоял всего один охранник, удалившийся, едва нас завидев. Тильгенмайер толкнул обе двери, и я оказалась моментально ослеплена невероятно ярким белоснежным светом, льющимся из залы. Войдя внутрь и чуть привыкнув, я разглядела бесконечный ряд окон, занимающих все стены пустой белой комнаты. Только в самом центре находился невысокий каменный постамент. Друид подвел меня к нему, помог подняться и спросил:
– Только открытое сердце способно признать Небесного Покровителя. Бог-Покровитель дарует магу силу. В Асмариане маг должен создать статую своего Покровителя, чтобы потом она украшала наш город. Что ты предпочитаешь? Какой материал выберешь?
С удовольствием Тильгенмайер заглядывал в мое ошарашенное лицо и улыбался. Он вообще очень часто улыбался. А мне было чему удивляться. Потому что мне только что предложили создать скульптуру богини Митары. Просто взять и магическим способом создать скульптуру богини, в которую я не верю и которую никогда в жизни не видела! Как это вообще возможно?
– Минати, ты сегодня очень долго и туго соображаешь. Все еще последствия бессонницы?
– Нет-нет, все в порядке… Знаете, Тильгенмайер, пусть это будет лед, он мне привычнее… – нашлась я, от смущения и потрясения потирая шею.
– Отлично! Ледяная скульптура Богини! Такого у нас еще не было! – и, хлопнув в ладоши, он создал необъятный ледяной блок высотой больше меня. – Сделай это! Создай нам скульптуру! Яви нам лик Богини!
Невероятно… Я никогда в жизни, даже в детстве, не брала в руки кисти и краски, а тут мне предлагают создать скульптуру! Магией! Так, Минати, успокойся и не нервничай. Ты уже видела изображения Митары, что тебе стоит взмахнуть руками и выпустить заклинание, которое заставит лед принять форму богини? Что в этом сложного?
Рассуждая так сама с собой, я долго разглядывала идеально-прозрачный столб льда, примериваясь и прикидывая с какой стороны к нему подойти. Вздохнув и закрыв глаза, я представила себе скульптуру, стоящую в голубой гостиной. Она красивая, у нее… Ммм, длинные струящиеся волосы, плавные изгибы плеч, летящее легкое платье… Все, хватит ждать! И не размыкая век, я коснулась льда и запустила поток энергии. Обычной ледяной энергии, которая всегда незримо искрилась где-то между пальцами. Я даже слов никаких не произнесла… Чуть-чуть приоткрыв один глаз я посмотрела на Друида. А тот стоял совершенно неудивленный и взирал на меня.
– Ну что ж, мало у кого получается с первого раза. Чем ты вдохновлялась?
Смотреть было не на что. Постамент у нас под ногами был усыпан ледяными осколками. Создать статую не получилось, куб просто развалился от магии.
– Я вдохновлялась статуей Митары, которая стояла в зале Совета…
– Минати, вот что я хочу тебе сказать, – Тильгенмайер посерьезнел и, глядя мне прямо в глаза, с нажимом произнес. – Это очень важное испытание. От его результатов будут зависеть наши дальнейшие занятия. Поэтому тебе все-таки придется создать скульптуру, чего бы это ни стоило, и сколько бы времени это не заняло. До тех пор, пока она не будет готова, твое обучение не сможет состояться в полной мере. Дальнейший план таков – весь день ты занимаешься здесь, а вечером после ужина приходишь в зимний садик нашей дорогой Тонии Эстеллы, для восстановления сил и беседы. Запомнила? Удачи!
После его взмаха осколки исчезли и на постаменте образовалась новая ледяная глыба. Учитель вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив меня одну в пустой белоснежной мастерской. Теперь тут были только я, лед и мое отчаяние, твердившее, что, не поверив в бога, невозможно создать его скульптуру.
Глава 5.3. Благие намерения
22 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Вечер
Мелодия: Patty Gurdy – Gurdy's Green
– Понимаешь, Минати, это была женская слабость! Я совсем не хотела бросать тебя там одну! Я честно-честно потом вернулась обратно, чтобы храбро взять всю вину на себя, но вас уже не было…
День с утра не задался. Начавшись дрожащими от недостатка сна ресницами, закончиться он решил дрожащими от усталости руками. Я никогда столько не колдовала, никогда не прикладывала столько магических усилий, чтобы они отразились полным изнеможением. Казалось, что теперь у меня не получится создать ни единой крохотной снежинки.
– Ты же простишь меня? Ведь такие как я – один раз в жизни встречаются! Ты не можешь на меня долго дуться… А хочешь… Хочешь я тебе что-нибудь расскажу интересное? Тебе же понравилось слушать про меня и про Тиффалей?
Но истощенность не стала самой большой проблемой вечера. Ей оказалась Лелей, которая пришла в оранжерею, где я отдыхала перед занятием с Тильгенмайером. С ее слов я поняла, что она очень сильно извиняется за свой побег, и что уже весь Дом знает о данном мне задании, а также о том, что я с чувством его провалила. Они хором ругали Чертог, который совсем не учит магии. И, из-за которого самому Главе Круга теперь приходится брать меня в свои руки.
– Я не в обиде на тебя, Лелей, – пробормотала я, выдавив очень усталую улыбку. Девушка взвизгнула, схватила меня за руки и начала трясти, в глазах ее засветились искорки.
– Ты самая, самая, пресамая настоящая подруга! Болума* (старшая сестра (тифф.))! – и приложив мою ладонь к своей щеке, Лелей совершенно расцвела.
Оранжерея, или, как у нас, в Империи, говорили – «зимний сад», располагалась на первом этаже Дома Круга в левом крыле. В самом центре ее находился небольшой фонтанчик белого камня, украшенный с четырех сторон головами скалящихся львов. От него отходили выстланные южными коврами красные дорожки. Они петляли, петляли меж кадок и кадушек с самыми фантастическими и диковинными деревьями, что мне только доводилось видеть, названий многих из них я не знала. Душистые цветы и сочные плоды благоухали так нежно и терпко, что даже по выходу из помещения, волосы какое-то время источали сладкие ароматы. Вьющиеся лозовые розы оплетали деревянные скамеечки, рассчитанные для уютного сидения двоих. Они склоняли свои мягкие головки и почти касались пышной копны темных волос Лелей, которая никак не могла перестать болтать.
– Мне нравится тут бывать, несмотря на то что лиджи Тония меня недолюбливает! – хихикнула тиффалейка, наклонившись ко мне поближе. – Ей и сейчас не нравится, что я сижу и болтаю с тобой!
Я проследила за направлением ее взгляда, отметив, что лиджи Хирис Медикори никогда не покидает Тонию Эстеллу. Даже тут, в садике они отщипывают засохшие листья и поливают отливающие синим папоротники вместе. Лицо Друидки выражало полное удовлетворение от проделываемой работы и расслабленность – ей нравилось копаться в земле, чувствовать всю силу жизни. Иногда Тония шептала какое-то заклинание и яркие бутоны становились краше, коричневые пятнышки пропадали с листьев и растения набирали силу. Молчаливая Хирис в нужный момент подавала своей лиджи ножницы и лейки и оставалась ее послушной тенью.
– Это место напоминает мне дом… – мечтательно улыбнулась Лелей, не выпуская моей руки. – Золотисто-песчаные башни Фикх Сутара в Бадали, рынки невольников, специй и тканей в Кудживали, и конечно Жемчужный королевский дворец в Хеджуте… Финиковые пальмы, разбрасывающие тень в парках Альм-Фивр, куда не может ступить нога грязных липайцев – погонщиков белгани. Теплое, лазурное море, омывающее ступени отцовского поместья в столице… Ах, как же это все теперь далеко… Будто в прошлой жизни…
– Твой отец, наверное, богатый человек… – выцепила я единственную понятную фразу. Как же нестерпимо ноет все тело! Вот бы сейчас того волшебного чая Тильгенмайера…
– Да, моей отец – очень богатый человек! – встрепенулась Лелей, всплеснув руками. – Он владеет всеми постоялыми дворами от Бадали до Исматара! Наши сокровищницы полны драгоценностей и шелков, а наша дорогая матушка носит одежду и покрывала, расшитые исключительно золотом и изумрудами. Мой старший брат Гамариндра своей красотой и мужеством может поспорить с самим Дукду – наместником Жемчужного дворца! А я… – Лелей приосанилась и глянула на меня сверху вниз. – А я – самая младшая и самая любимая дочь рода Аджахеми, лучшая танцовщица всей Солнечной империи и самая перспективная ее писательница!
От такого потока неприкрытого самолюбования даже у привыкшего ко всякому Себастьяна уши свернулись бы в трубочку… Кстати, а где он? Кажется, я не видела его весь день.
– Почему же ты оказалась на Болотах совсем одна? – потянула я за ниточку повествования, чувствуя за этим какой-то секретик. – Неужели отец не пожелал отправить с тобой пару слуг, тачку золота и драгоценных камений?
– Тачку золота, скажешь тоже! – ухмыльнулась Лелей. – Если бы я захотела, он отправил бы со мной караван, груженый золотом и парчой! Но я собиралась в спешке… Голубые русалки подавляли восстание тиффалейцев прямо в Хеджуте и отец опасался за мою безопасность… Все-таки, наш народец дикий, они могли вломиться к нам в поместье и взять меня силой!
Я не успела уточнить, куда и зачем стал бы брать с собой Лелей дикий народец островов Тиффалей, как в оранжерею зашел Тильгенмайер. Его длинная зеленая хламида тут же слилась с яркой зеленью растений и цветов, и лишь седая борода да громкий голос выдавали местоположение Главы Круга. Друид подошел к Тонии Эстелле и Хирис Медикори, склонившимся в легких поклонах, заговорил, отчего обе дамы переливисто рассмеялись, затем направился к нам. Замолчавшая тиффалейка придвинулась ко мне поближе, так, что кожей я ощутила прикосновение ее локтя.
– Девушки, гилам луше* ("Добрый вечер" (мет.))! Как вам отдыхается, лиджи Лелей? Как продвигается работа над книгой? – произнес Друид, добродушно улыбаясь. Тиффалейка тут же подскочила, как ужаленная, накинула на плечи подол длинной бирюзовой накидки, прикрывая полупрозрачные нижние одежды, почтительно поклонилась. Я встала следом за ней.
– Гилам луше, лиджев Тильгенмайер. Работа не останавливается ни на секунду. Я собрала множество интересных материалов! Ах, а если бы мне было позволено чаще выходить в город…
– Думаю, пока вам хватит книг из библиотек Дома Круга и бесед с лиджев Аксельродом, – сухо отрезал Тильгенмайер. Лелей, которая и так была невысокого роста, казалось, стала вдруг еще меньше. Девушка снова поклонилась, сделала шаг назад, уперевшись в дерево скамейки, но Глава Круга уже не обращал на нее никакого внимания. – Минати, как ты? Готова к занятиям?
– Да, лиджев. Готова, – ответила я, посматривая краем глаза на переменившуюся тиффалейку. И куда делась вся спесь богачки и красавицы?
– Тогда прошу, присаживайся, – и мы опустились на скамью, где только что сидели вместе с Лелей. А смущенная девушка побрела вглубь садика. – Как твои успехи? Смогла нащупать нить, связывающую тебя с богиней? – сразу же уточнил Друид.
– Нет, лиджев, к сожалению, не смогла. Думаю, мне нужно больше времени на попытки и размышления…
– Понимаю, – кивнул Друид, поглаживая бороду. – Жители Пелепленеса не отличаются особой верой и набожностью. Хотя в «Добром приюте» лиджи Ингрид обычно уделяется больше внимания богослужениям, но, думаю, в юном возрасте ты не чувствовала особой связи с нашей культурой и нашей богиней.
Я не могла уловить, к чему он клонит. Вроде какие-то общие слова, но за ними прячутся невысказанные подозрения и нарастающее недовольство.
– Будет лучше, если мы с тобой по вечерам будем читать Книги-Настояния, а потом ты будешь их пересказывать. Божественная литература укрепит твою веру. Чаю?
– Да, пожалуйста…
Лишь бы он не заставил меня читать!
Тильгенмайер взмахнул рукой и из воздуха, совсем как утром, вновь материализовалась чашечка душистого напитка. Пока я дула на кипяток, Друид из глубин своего одеяния достал увесистый пожелтевший томик. На потертой коричневой обложке были нарисованы тянущиеся друг к другу руки – черная и зеленая. Любовно погладив книгу, Глава Круга открыл ее на заложенном месте и затянул нараспев:
– Риссат микар, ка-орсса дак микш акан джиби…* ("Великая мать, защити детей твоих..." (мет.) Начало друидской хвалебной молитвы)
Так мы сидели невообразимо долго. Я крутила в руках кружку, невольно вспоминая Камора с бокалом, вслушивалась в длинные витиеватые славословия богине и пыталась почувствовать хоть какое-то шевеление в сердце. Бестолку. Я хорошо помнила отрывки из книги Аксельрода про Великое болото, про историческое и культурное развитие местных народов – и представляла не осиянную светом богиню Митару с сонмом ее божественных братьев и сестер. Уставший холодный разум наотрез отказывался верить в сказочки, сочиненные сотни и сотни лет назад грязными оборванцами, надышавшимися болотными испарениями. Хотелось спать. Но приходилось слушать, вникать и прогонять неловкие смешки. Эти занятия с Главой Круга должны ведь нести какой-то смысл… Он хочет помочь мне поверить, чтобы я создала скульптуру, будь она неладна! Почему образ Митары, такой четкий и яркий, всякий раз расплывается, стоит мне прикоснуться ко льду?..
Так продолжалось бы еще долго, если бы пение Тильгенмайера не прервал лакей, зашедший в садик с донесением. Жилистый дядька, сложив руки за спиной, передал, что в Дом Круга явился один из уважаемых учителей Академии, привел с собой животных Члена Круга Акшар Галатеи и теперь желает с ней увидеться. А еще учитель просил извинить его за спешку, с которой он нанес визит в столь неподобающее время. Я попыталась заглянуть в лицо Тильгенмайеру, чтобы выяснить его отношение к столь странному требованию, но оно ровным счетом ничего не выражало. Глава Круга поднялся, попросил извинить его и покинул садик вместе с Тонией Эстеллой. Ко мне тут же подсела бродившая неподалеку Лелей.
– Мы обязаны посмотреть, чем это закончится! – вновь начала подначивать меня тиффалейка, а в болотно-зеленых глазах ее зажегся знакомый огонек – смесь любопытства и нетерпеливости.
– И ты опять меня бросишь в самый критический момент? – пробурчала я, приглаживая выбившиеся из высокой прически пряди и посматривая в сторону закрывшихся за Друидами дверей. Хирис Медикори осталась в оранжерее, но она точно не будет нам мешать покинуть ее.
– Ты меня обижаешь! – вполне искренне надула губки Лелей, закинув на плечо подол накидки. – Это была крошечная слабость. Теперь то мы точно все сделаем вместе!
– Хорошо… Вроде, нам не запрещали покидать садик. Но в этот раз спрятаться нужно надежнее, – теперь я буду старшей. Лелей с этой задачей не справилась. Хватит уже хватать меня за руки, как куклу, и таскать везде за собой. Тиффалейка активно закивала и широко улыбнулась. Вот и чудненько.
Странно, что такой человек, как злобная и нелюдимая Акшар Галатея, оказалась владелицей домашних питомцев. Я бы скорее поверила в то, что она разводит гигантских змей и пауков, которых по ночам подкладывает в постели неугодных… Хотя, кто знает, может неназванный учитель принес именно анаконду с острова Ши-Сун. Или она принесла его в своем брюхе и вернулась домой, к хозяйке.
Стараясь не привлекать внимания продолжавшей ухаживать за садом Хирис Медикори, мы с Лелей продвинулись к выходу из оранжереи по мягким ковровым дорожкам.
