Теперь высокая имперская культура добралась и до таких далеких частей света, как города на болотах. Как же они жили тут без ночного освещения? Каждое утро вылавливали распухшие трупы из воды?..
– И жители Асмариана, наверное, очень довольны и благодарны лиджев Аксельроду? – спросила, ожидая услышать совершенно что угодно, ведь, со слов самого Друида, к представителям власти местные относились не совсем равнодушно и не очень доброжелательно. Одни только веселые частушки Гостевого района чего стоили!
– Ну, как сказать, – Ингельда замялась и перешла на шепот. – Мы действительно очень благодарны новшествам лиджев Аксельрда, какими бы неожиданными они ни были, но он так холоден и отстранен… Иногда кажется, что он делает это все не для блага города, а, скорее, для собственного комфорта.
Я широко распахнула глаза. Юная девушка неожиданно выдала моему непосредственному начальнику характеристику, которая у меня самой крутилась на языке, но никак не могла сложиться в конкретные слова. Да, Аксельрод из тех людей, что будут трудиться, улыбаться, дружить и враждовать лишь ради собственного удобства.
Дальше разговор продолжить не удалось, Ингельда констатировала, что вода уже достаточно остыла, а эфирные масла выдохлись, чтобы начать сам процесс купания. Никогда еще мне не помогали мыться – разве что мама в далеком, полузабытом детстве. Девушка отлично справлялась с намыливанием головы, растиранием уставших конечностей и экономным расходованием порций воды. Вскоре она принесла большое льняное полотнище, помогла выбраться из скользкой ванны и обтереться. Тело после такого мероприятия чувствовало себя счастливым и отдохнувшим, заодно и в голову начали приходить более светлые мысли.
– Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно. Спасибо тебе, Ингельда, ты настоящая мастерица.
– О, не стоит! Пойдемте скорее, вам нужно одеться и спускаться вниз. Боюсь, вы уже пропустили завтрак Членов Круга, но, возможно, вам приготовили что-то отдельно.
На слова о завтраке вдруг отозвался протяжным стоном желудок. Я ведь совершенно забыла, когда в последний раз полноценно поела. Наверное, еще дома, в Андерме, когда мама кормила прощальным ужином. Неприличные звуки не укрылись от чуткого уха Ингельды, она тут же засуетилась, помогая с застежками на платье и пряжками на туфлях. Я попыталась было подсобить, но девушка тут же запротестовала и отказалась от любой подмоги. Это входит в ее обязанности и точка.
– Лиджи, неужели у вас на юге никогда не было своих служанок? – удивлялась девушка, расчесывая мои спутавшиеся после купания волосы и пытаясь поймать взгляд в зеркале туалетного столика.
– Ты, наверное, принимаешь меня за кого-то другого, дорогая Ингельда. Я ведь не совсем «лиджи» и уж точно не «аристократка». Я простая воспитанница Академии «Чертог», которую прислали в Асмариан набираться опыта у лучших учителей, только и всего… И своих служанок у меня никогда не было… – пожала плечами, делясь деталями фальшивой биографии. Стало даже интересно, как отреагирует на это размечтавшаяся Ингельда. – Неужели тебе сказали, что я из благородных?
– О, нет-нет! – засмеялась девушка, ловко расправляясь с волосами и накручивая на затылке что-то необычное. – Старшая горничная сказала, что вы – новая ученица лиджев Тильгенмайера, лао ка-кшакур луса Митарам, и к вам нужно относиться со всем почтением!
– Ингельда, а можно одну просьбу?
– Конечно, лиджи, просите, о чем угодно!
– Ты можешь не называть меня «лиджи» и на «вы»? Мне это не очень приятно и совершенно непривычно… Я ведь не так уж и сильно отличаюсь от тебя и не заслужила такого высокого титула и обращения… – Ингельда на секунду замерла и, наконец, поймала мой взгляд в отражении.
– Как же мне тогда к вам обращаться, лиджи? – тихонько просипела удивленная служанка.
– Можно просто Минати, – и я улыбнулась. Девушка тут же потупила взор и ненадолго замолчала. Закончив собирать и закалывать шпильками высокий пучок, оглядев свое творение, Ингельда пробормотала.
– Если вам… Тебе так угодно, то можно и просто Минати. Но я не буду вас… Тебя… Так называть при всех. Иначе меня прогонят с этой работы. Так не принято. Все должны знать свое место.
– Спасибо, Ингельда. Слушай, а как на счет завтрака? Честно, я просто умираю с голода! – нужно срочно перевести разговор в иную плоскость и как-то замять возникшую неловкость.
– Конечно, идемте, я провожу вас на кухню! Наверняка сэнья Бесквалдия что-то оставила для… Тебя… – Ингельда сбилась, чуть нахмурилась, но вскоре снова просветлела, улыбаясь и теребя одну из длинных черных косичек.
Встав с банкетки, я наклонилась к зеркалу туалетного столика. Что ж, привычно-бледное лицо больше не кажется усталым и изможденным, голубые глаза горят, а шоколадно-коричневого цвета длинное и закрытое платье даже немного старит. Слишком у них тут строгий гардероб для учениц… Да и без легкой косметики как-то все равно не то. Надо бы присмотреться к местным модницам и научиться им подражать – не все, к сожалению, решает природная длина ресниц.
Мелодия: Danny Wright – Awakening
Себастьяна нигде не было. То ли он прятался под мебелью и не пошел провожать отбывающую из комнаты хозяйку, то ли сам отправился на разведку и поиски пропитания. Главное, чтобы никто не попытался причинить вреда любопытному коту. И ведь нужно еще разобраться с вопросом прокорма несчастного животного. Они, конечно, тут все маги и Друиды, должны прекрасно относиться к братьям нашим меньшим, но что, если черные коты для них – предвестники бед и скверных недоразумений… Прищемят еще нос. Или хвост…
Ингельда уже вышла из предоставленных мне апартаментов и ждала снаружи. Одернув платье и проведя рукой по крепко собранным волосам, я, по обыкновению, сделав глубокий вдох, выглянула в длинный коридор. Он, как и многие другие помещения Дома Круга, был отделан в мрачноватых неярких тонах. Темно-красные тканевые обои в обрамлении панелей черного дерева, большие окна, драпированные тяжелыми портьерами, а в промежутках – статуи злобных горгулий да ряды растений. Неудивительно, что Аксельрода местные жители считают угрюмым и неприветливым – пожили б сами в такой «радостной» обстановке! Слегка замешкавшись, я все же вышла из комнаты, сделав шаг прямо к морде оскалившейся каменной твари. Ингельда широко улыбнулась моей нерешительности и теперь мы уже вдвоем двигались дальше. Казалось, что во всем доме нет ни единой живой души – вокруг царствовала тишина, наши легкие шаги заглушались расстеленными на полах коврами, и даже светящаяся в лучах света пыль, застыла.
– Здесь тихо, как в склепе… – прошептала я, придвигаясь поближе к Ингельде и беря ее под руку.
– А я говорила, что тут скучно, а иногда бывает даже страшно! – также тихо ответила девушка, чуть вздрогнувшая от моего неожиданного прикосновения. – Пойдем скорее вниз, подальше от этих статуй…
Вскоре мы добрались до парадной лестницы, по которой вчера вечером мы с Аксельродом шли на бал-маскарад. Казалось, что с того момента прошло уже полжизни, и в голове никак не укладывалось, что минуло всего-то полдня. Поразительное свойство человеческой памяти – до мельчайших деталей запоминать будоражащие события и раздвигать ощущение времени до бесконечных пределов… И еще этот сон… Я уже и забыла думать о нем, он немного изгладился, стерся, но теперь вдруг выпрыгнул из глубин, забормотал неразборчиво десятком разных чужих и близких голосов. Я точно знала – кто эти люди из сна. Знала и не хотела себе в этом признаваться. И ощущения падения, отрешенности, обреченности, захватившие ночью весь мой разум, вдруг вновь встали в полный рост и потребовали срочного анализа. Не идти, не бежать, не следовать бездумно за кем-то куда-то – а побыть в одиночестве и поразмышлять. Куда мы движемся? Что будет впереди?
– Минати? Лиджи?
– А? – взор, сфокусированный на самой себе и своих внутренних переживаниях, пришлось вернуть во внешний мир и обратить к Ингельде. Девушка уже в полный голос что-то рассказывала, но я совершенно не помнила, что именно.
Коридор первого этажа, где мы сейчас находились, оказался уже не таким жутко украшенным. На стенах темно-синего цвета висели старинные пейзажи, изображавшие, в основном, буйную и гиблую природу Великого болота. Растения в кадках и горшках цвели мелкими розовыми цветочками, а шторы раздувал ветер, долетавший из открытых окон. А еще стоял явственный запах чего-то съестного – то ли выпечки, то ли нежного жареного мяса. Но, несмотря на голод, не это сейчас целиком захватило мое внимание. В садике, на который выходили окна, возле залитого полуденным солнцем фонтана сидели на скамеечке две немолодые женщины и о чем-то тихо переговаривались. Их умиротворенный вид, погружение в какой-то им одним известный и понятный мир и диалог, отозвались внутри меня мягкой вибрацией. Из тьмы помещений на свет, в дикий садик.
– Мне надо туда… – тихо сказала я, кивнув на открывшийся вид.
– Но зачем? – недоуменно спросила Ингельда, остановившись и перестав куда-то меня вести. – Мы уже почти пришли на кухню, вы же хотели позавтракать!
– Да, хотела… – надо было как-то отделаться от служанки и пойти к этим женщинам, пока они никуда не ушли. Очень надо. – Давай, ты узнаешь на кухне, есть ли там какая-то еда для меня, а я, тем временем, схожу в садик. Ну, чтобы время не терять.
– Хорошо, – Ингельда явно пребывала в замешательстве от такой резкой перемены. – Вы сможете сами найти выход во внутренний двор?
– Да, конечно! – я тепло улыбнулась девушке и направилась в сторону, откуда мы только что пришли, спиной продолжая чувствовать удивленный и растерянный взгляд.
Какие-то странные противоречивые чувства то и дело находили на меня, стоило только ступить в древний город Асмариан. Снились диковинные сны, среди бодрствования слышались чужие далекие зовущие голоса, что-то неодолимое тянуло в разные стороны и к разным людям. Я точно знала, что этот порыв неслучаен, что я должна поговорить с этими дамами, мирно наблюдающими за искрящимися струями фигурного фонтана. Фигуру еще предстояло разглядеть.
Спускаясь по каменным ступеням, ведущим во внутренний двор Дома Круга, я почувствовала на коже первый за сегодня лучик теплого, по-настоящему весеннего солнца. Сад начинал медленно оживать. По веткам кустов и деревьев побежали питательные соки, окрасив их в яркие зеленые и красноватые цвета. Кое-где появились крошечные почки. Щебетали, пели, летали наперегонки друг с другом маленькие серые птички. Проследив за одной из них, я отметила, что та строит гнездо прямо под козырьком Дома. Вдалеке кто-то медленно и методично работал по грунтовой дорожке метлой – очищая тропинку от опавших листьев и мелкого мусора. В целом, сад оставлял впечатление довольно дикого места, но настолько тщательно, заботливо ухоженного, что не оставалось никакого сомнения в присутствии невидимой человеческой руки.
Услышав приближающиеся шаги, обе дамы синхронно обернулись в мою сторону. Голову одной из женщин украшала седина, того благородного белоснежного цвета, что редко достается большинству. Даже в сидячем положении она казалась благородной, точеной и стройной, а элегантное платье синего цвета с тугим корсетом лишь подчеркивало прекрасную фигуру, не растерявшую с возрастом изящности. Вторая дама несколько терялась на фоне первой и явно сама не хотела выделяться. Темно-каштановые волосы, лишь слегка подернутые сединой, были уложены в строгую прическу, черное платье напоминало вдовье, затянутыми в перчатки руках она держала книгу.
Они поднялись, едва я приблизилась, и на мой неловкий поклон ответили легкими кивками. Не успела я проронить и слова, как седая дама первой начала разговор.
– Гилам ватам. Позвольте представиться. Мое имя Тония Эстелла. Я – Член Круга Великого города Асмариан и Воплощающая Воду. А, вы, должно быть, Минати Летико – новая ученица лиджев Тильгенмайера?
Который раз за сегодня мне это говорят? Слухи разлетаются просто с поразительной скоростью.
– Гилам ватам, лиджи Тония Эстелла. Да, мое имя – Минати Летико, я только вчера пребыла с юга, из Пелепленеса, – я старалась не поднимать глаз и не смотреть выше линии подбородка статной женщины. Пусть лучше мое поведение воспримут как робость. – Прошу простить меня, я, кажется, отвлекла вас от беседы и от чтения.
– Напротив, мы с моей компаньонкой так давно знаем друг друга, что кажется, нам уже совершенно нечего друг другу сказать, – Тония Эстелла улыбнулась, но я по-прежнему старалась не смотреть ей в глаза. – Позвольте представить, моя близкая подруга и соратница – Хирис Медикори.
Женщина, продолжавшая стоять и крепко сжимать в руке уже захлопнутый томик, еще раз строго и коротко кивнула. За все это время она даже не попыталась разлепить плотно сомкнутых губ. Оттого немного напоминала молчаливую аквариумную рыбу. Тония подернутой сеточкой морщинок рукой указала на деревянную скамью.
– Прошу, Минати, присаживайтесь. Расскажите о себе.
Мы сели. Хирис Медикори опустилась по левую руку от Друидки и тут же раскрыв книгу, начала тихо нашептывать рифмованные строки. Кажется, это были молитвы. Воплощающая Воду, проявляя вежливый интерес, даже села ко мне в пол-оборота и, чинно уложив руки на коленях, взглядом показала, что ждет истребованного рассказа. Я расправила складки на платье, подражая Тонии Эстелле аккуратно разместила руки. А потом подняла голову, взглянула в ее глаза. И рухнула. Это было единственное и самое главное в ее внешности. В миг забылись абсолютно все мысли. Потому что в этих глубоких прекрасных сапфировых глазах, окруженных тонкой сеточкой морщинок, плескался океан. Дыхание перехватывало, а мысли путались от бездонного, бесконечного взгляда. И пока я была не в силах смотреть на что-либо еще, глаза напротив начали улыбаться и наполняться теплом…
– Я… Ледяной маг… – выдохнула, пытаясь тщательно подбирать слова.
Невозможно укрыться от взора этих мудрых глаз, пробирающих до глубин естества, изучающих, спокойных, нереально пытаться скрыть правду, глядя прямо. Они настаивали, они подталкивали, они убеждали. Кто ты, девочка? Зачем пришла? Что забыла так далеко от дома?
– Меня прислали сюда… – взмахнула неопределенно и нервно рукой, и с кончиков пальцев вдруг посыпались мелкие колючие снежинки, запущенные нечаянным заклинанием. В уголках глаз Друидки появились веселые огоньки и даже Хирис оторвалась от книги, чтобы сердито смахнуть кристаллики со страниц. Ладонь я испуганно прижала к груди.
– Да, теперь я вижу. Ты плохо контролируешь свою магию. Особенно, когда нервничаешь, – медленно и понимающе кивнула Тония Эстелла. – Я понимаю, почему преподаватели Чертога решили прислать тебя к нам. Не бойся, Тильгенмайер непревзойденный учитель. К тому же он крайне редко берет учеников, тебе повезло.
– Да? Спасибо… – только и смогла я пробормотать. В этот раз магия помогла выпутаться из непростой ситуации, а не привести к ней. Иногда от нее действительно случается какой-то прок.
Вновь опустилась тишина. Только шелестела станицами совершенно притихшая Хирис и мелодично журчали весенние струи фонтана. И я наконец смогла разглядеть его получше. Верхнюю часть величавого фонтана венчала могучая скульптурная композиция.
– И жители Асмариана, наверное, очень довольны и благодарны лиджев Аксельроду? – спросила, ожидая услышать совершенно что угодно, ведь, со слов самого Друида, к представителям власти местные относились не совсем равнодушно и не очень доброжелательно. Одни только веселые частушки Гостевого района чего стоили!
– Ну, как сказать, – Ингельда замялась и перешла на шепот. – Мы действительно очень благодарны новшествам лиджев Аксельрда, какими бы неожиданными они ни были, но он так холоден и отстранен… Иногда кажется, что он делает это все не для блага города, а, скорее, для собственного комфорта.
Я широко распахнула глаза. Юная девушка неожиданно выдала моему непосредственному начальнику характеристику, которая у меня самой крутилась на языке, но никак не могла сложиться в конкретные слова. Да, Аксельрод из тех людей, что будут трудиться, улыбаться, дружить и враждовать лишь ради собственного удобства.
Дальше разговор продолжить не удалось, Ингельда констатировала, что вода уже достаточно остыла, а эфирные масла выдохлись, чтобы начать сам процесс купания. Никогда еще мне не помогали мыться – разве что мама в далеком, полузабытом детстве. Девушка отлично справлялась с намыливанием головы, растиранием уставших конечностей и экономным расходованием порций воды. Вскоре она принесла большое льняное полотнище, помогла выбраться из скользкой ванны и обтереться. Тело после такого мероприятия чувствовало себя счастливым и отдохнувшим, заодно и в голову начали приходить более светлые мысли.
– Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно. Спасибо тебе, Ингельда, ты настоящая мастерица.
– О, не стоит! Пойдемте скорее, вам нужно одеться и спускаться вниз. Боюсь, вы уже пропустили завтрак Членов Круга, но, возможно, вам приготовили что-то отдельно.
На слова о завтраке вдруг отозвался протяжным стоном желудок. Я ведь совершенно забыла, когда в последний раз полноценно поела. Наверное, еще дома, в Андерме, когда мама кормила прощальным ужином. Неприличные звуки не укрылись от чуткого уха Ингельды, она тут же засуетилась, помогая с застежками на платье и пряжками на туфлях. Я попыталась было подсобить, но девушка тут же запротестовала и отказалась от любой подмоги. Это входит в ее обязанности и точка.
– Лиджи, неужели у вас на юге никогда не было своих служанок? – удивлялась девушка, расчесывая мои спутавшиеся после купания волосы и пытаясь поймать взгляд в зеркале туалетного столика.
– Ты, наверное, принимаешь меня за кого-то другого, дорогая Ингельда. Я ведь не совсем «лиджи» и уж точно не «аристократка». Я простая воспитанница Академии «Чертог», которую прислали в Асмариан набираться опыта у лучших учителей, только и всего… И своих служанок у меня никогда не было… – пожала плечами, делясь деталями фальшивой биографии. Стало даже интересно, как отреагирует на это размечтавшаяся Ингельда. – Неужели тебе сказали, что я из благородных?
– О, нет-нет! – засмеялась девушка, ловко расправляясь с волосами и накручивая на затылке что-то необычное. – Старшая горничная сказала, что вы – новая ученица лиджев Тильгенмайера, лао ка-кшакур луса Митарам, и к вам нужно относиться со всем почтением!
– Ингельда, а можно одну просьбу?
– Конечно, лиджи, просите, о чем угодно!
– Ты можешь не называть меня «лиджи» и на «вы»? Мне это не очень приятно и совершенно непривычно… Я ведь не так уж и сильно отличаюсь от тебя и не заслужила такого высокого титула и обращения… – Ингельда на секунду замерла и, наконец, поймала мой взгляд в отражении.
– Как же мне тогда к вам обращаться, лиджи? – тихонько просипела удивленная служанка.
– Можно просто Минати, – и я улыбнулась. Девушка тут же потупила взор и ненадолго замолчала. Закончив собирать и закалывать шпильками высокий пучок, оглядев свое творение, Ингельда пробормотала.
– Если вам… Тебе так угодно, то можно и просто Минати. Но я не буду вас… Тебя… Так называть при всех. Иначе меня прогонят с этой работы. Так не принято. Все должны знать свое место.
– Спасибо, Ингельда. Слушай, а как на счет завтрака? Честно, я просто умираю с голода! – нужно срочно перевести разговор в иную плоскость и как-то замять возникшую неловкость.
– Конечно, идемте, я провожу вас на кухню! Наверняка сэнья Бесквалдия что-то оставила для… Тебя… – Ингельда сбилась, чуть нахмурилась, но вскоре снова просветлела, улыбаясь и теребя одну из длинных черных косичек.
Встав с банкетки, я наклонилась к зеркалу туалетного столика. Что ж, привычно-бледное лицо больше не кажется усталым и изможденным, голубые глаза горят, а шоколадно-коричневого цвета длинное и закрытое платье даже немного старит. Слишком у них тут строгий гардероб для учениц… Да и без легкой косметики как-то все равно не то. Надо бы присмотреться к местным модницам и научиться им подражать – не все, к сожалению, решает природная длина ресниц.
Глава 4.2. Тиффалейка
Мелодия: Danny Wright – Awakening
Себастьяна нигде не было. То ли он прятался под мебелью и не пошел провожать отбывающую из комнаты хозяйку, то ли сам отправился на разведку и поиски пропитания. Главное, чтобы никто не попытался причинить вреда любопытному коту. И ведь нужно еще разобраться с вопросом прокорма несчастного животного. Они, конечно, тут все маги и Друиды, должны прекрасно относиться к братьям нашим меньшим, но что, если черные коты для них – предвестники бед и скверных недоразумений… Прищемят еще нос. Или хвост…
Ингельда уже вышла из предоставленных мне апартаментов и ждала снаружи. Одернув платье и проведя рукой по крепко собранным волосам, я, по обыкновению, сделав глубокий вдох, выглянула в длинный коридор. Он, как и многие другие помещения Дома Круга, был отделан в мрачноватых неярких тонах. Темно-красные тканевые обои в обрамлении панелей черного дерева, большие окна, драпированные тяжелыми портьерами, а в промежутках – статуи злобных горгулий да ряды растений. Неудивительно, что Аксельрода местные жители считают угрюмым и неприветливым – пожили б сами в такой «радостной» обстановке! Слегка замешкавшись, я все же вышла из комнаты, сделав шаг прямо к морде оскалившейся каменной твари. Ингельда широко улыбнулась моей нерешительности и теперь мы уже вдвоем двигались дальше. Казалось, что во всем доме нет ни единой живой души – вокруг царствовала тишина, наши легкие шаги заглушались расстеленными на полах коврами, и даже светящаяся в лучах света пыль, застыла.
– Здесь тихо, как в склепе… – прошептала я, придвигаясь поближе к Ингельде и беря ее под руку.
– А я говорила, что тут скучно, а иногда бывает даже страшно! – также тихо ответила девушка, чуть вздрогнувшая от моего неожиданного прикосновения. – Пойдем скорее вниз, подальше от этих статуй…
Вскоре мы добрались до парадной лестницы, по которой вчера вечером мы с Аксельродом шли на бал-маскарад. Казалось, что с того момента прошло уже полжизни, и в голове никак не укладывалось, что минуло всего-то полдня. Поразительное свойство человеческой памяти – до мельчайших деталей запоминать будоражащие события и раздвигать ощущение времени до бесконечных пределов… И еще этот сон… Я уже и забыла думать о нем, он немного изгладился, стерся, но теперь вдруг выпрыгнул из глубин, забормотал неразборчиво десятком разных чужих и близких голосов. Я точно знала – кто эти люди из сна. Знала и не хотела себе в этом признаваться. И ощущения падения, отрешенности, обреченности, захватившие ночью весь мой разум, вдруг вновь встали в полный рост и потребовали срочного анализа. Не идти, не бежать, не следовать бездумно за кем-то куда-то – а побыть в одиночестве и поразмышлять. Куда мы движемся? Что будет впереди?
– Минати? Лиджи?
– А? – взор, сфокусированный на самой себе и своих внутренних переживаниях, пришлось вернуть во внешний мир и обратить к Ингельде. Девушка уже в полный голос что-то рассказывала, но я совершенно не помнила, что именно.
Коридор первого этажа, где мы сейчас находились, оказался уже не таким жутко украшенным. На стенах темно-синего цвета висели старинные пейзажи, изображавшие, в основном, буйную и гиблую природу Великого болота. Растения в кадках и горшках цвели мелкими розовыми цветочками, а шторы раздувал ветер, долетавший из открытых окон. А еще стоял явственный запах чего-то съестного – то ли выпечки, то ли нежного жареного мяса. Но, несмотря на голод, не это сейчас целиком захватило мое внимание. В садике, на который выходили окна, возле залитого полуденным солнцем фонтана сидели на скамеечке две немолодые женщины и о чем-то тихо переговаривались. Их умиротворенный вид, погружение в какой-то им одним известный и понятный мир и диалог, отозвались внутри меня мягкой вибрацией. Из тьмы помещений на свет, в дикий садик.
– Мне надо туда… – тихо сказала я, кивнув на открывшийся вид.
– Но зачем? – недоуменно спросила Ингельда, остановившись и перестав куда-то меня вести. – Мы уже почти пришли на кухню, вы же хотели позавтракать!
– Да, хотела… – надо было как-то отделаться от служанки и пойти к этим женщинам, пока они никуда не ушли. Очень надо. – Давай, ты узнаешь на кухне, есть ли там какая-то еда для меня, а я, тем временем, схожу в садик. Ну, чтобы время не терять.
– Хорошо, – Ингельда явно пребывала в замешательстве от такой резкой перемены. – Вы сможете сами найти выход во внутренний двор?
– Да, конечно! – я тепло улыбнулась девушке и направилась в сторону, откуда мы только что пришли, спиной продолжая чувствовать удивленный и растерянный взгляд.
Какие-то странные противоречивые чувства то и дело находили на меня, стоило только ступить в древний город Асмариан. Снились диковинные сны, среди бодрствования слышались чужие далекие зовущие голоса, что-то неодолимое тянуло в разные стороны и к разным людям. Я точно знала, что этот порыв неслучаен, что я должна поговорить с этими дамами, мирно наблюдающими за искрящимися струями фигурного фонтана. Фигуру еще предстояло разглядеть.
Спускаясь по каменным ступеням, ведущим во внутренний двор Дома Круга, я почувствовала на коже первый за сегодня лучик теплого, по-настоящему весеннего солнца. Сад начинал медленно оживать. По веткам кустов и деревьев побежали питательные соки, окрасив их в яркие зеленые и красноватые цвета. Кое-где появились крошечные почки. Щебетали, пели, летали наперегонки друг с другом маленькие серые птички. Проследив за одной из них, я отметила, что та строит гнездо прямо под козырьком Дома. Вдалеке кто-то медленно и методично работал по грунтовой дорожке метлой – очищая тропинку от опавших листьев и мелкого мусора. В целом, сад оставлял впечатление довольно дикого места, но настолько тщательно, заботливо ухоженного, что не оставалось никакого сомнения в присутствии невидимой человеческой руки.
Услышав приближающиеся шаги, обе дамы синхронно обернулись в мою сторону. Голову одной из женщин украшала седина, того благородного белоснежного цвета, что редко достается большинству. Даже в сидячем положении она казалась благородной, точеной и стройной, а элегантное платье синего цвета с тугим корсетом лишь подчеркивало прекрасную фигуру, не растерявшую с возрастом изящности. Вторая дама несколько терялась на фоне первой и явно сама не хотела выделяться. Темно-каштановые волосы, лишь слегка подернутые сединой, были уложены в строгую прическу, черное платье напоминало вдовье, затянутыми в перчатки руках она держала книгу.
Они поднялись, едва я приблизилась, и на мой неловкий поклон ответили легкими кивками. Не успела я проронить и слова, как седая дама первой начала разговор.
– Гилам ватам. Позвольте представиться. Мое имя Тония Эстелла. Я – Член Круга Великого города Асмариан и Воплощающая Воду. А, вы, должно быть, Минати Летико – новая ученица лиджев Тильгенмайера?
Который раз за сегодня мне это говорят? Слухи разлетаются просто с поразительной скоростью.
– Гилам ватам, лиджи Тония Эстелла. Да, мое имя – Минати Летико, я только вчера пребыла с юга, из Пелепленеса, – я старалась не поднимать глаз и не смотреть выше линии подбородка статной женщины. Пусть лучше мое поведение воспримут как робость. – Прошу простить меня, я, кажется, отвлекла вас от беседы и от чтения.
– Напротив, мы с моей компаньонкой так давно знаем друг друга, что кажется, нам уже совершенно нечего друг другу сказать, – Тония Эстелла улыбнулась, но я по-прежнему старалась не смотреть ей в глаза. – Позвольте представить, моя близкая подруга и соратница – Хирис Медикори.
Женщина, продолжавшая стоять и крепко сжимать в руке уже захлопнутый томик, еще раз строго и коротко кивнула. За все это время она даже не попыталась разлепить плотно сомкнутых губ. Оттого немного напоминала молчаливую аквариумную рыбу. Тония подернутой сеточкой морщинок рукой указала на деревянную скамью.
– Прошу, Минати, присаживайтесь. Расскажите о себе.
Мы сели. Хирис Медикори опустилась по левую руку от Друидки и тут же раскрыв книгу, начала тихо нашептывать рифмованные строки. Кажется, это были молитвы. Воплощающая Воду, проявляя вежливый интерес, даже села ко мне в пол-оборота и, чинно уложив руки на коленях, взглядом показала, что ждет истребованного рассказа. Я расправила складки на платье, подражая Тонии Эстелле аккуратно разместила руки. А потом подняла голову, взглянула в ее глаза. И рухнула. Это было единственное и самое главное в ее внешности. В миг забылись абсолютно все мысли. Потому что в этих глубоких прекрасных сапфировых глазах, окруженных тонкой сеточкой морщинок, плескался океан. Дыхание перехватывало, а мысли путались от бездонного, бесконечного взгляда. И пока я была не в силах смотреть на что-либо еще, глаза напротив начали улыбаться и наполняться теплом…
– Я… Ледяной маг… – выдохнула, пытаясь тщательно подбирать слова.
Невозможно укрыться от взора этих мудрых глаз, пробирающих до глубин естества, изучающих, спокойных, нереально пытаться скрыть правду, глядя прямо. Они настаивали, они подталкивали, они убеждали. Кто ты, девочка? Зачем пришла? Что забыла так далеко от дома?
– Меня прислали сюда… – взмахнула неопределенно и нервно рукой, и с кончиков пальцев вдруг посыпались мелкие колючие снежинки, запущенные нечаянным заклинанием. В уголках глаз Друидки появились веселые огоньки и даже Хирис оторвалась от книги, чтобы сердито смахнуть кристаллики со страниц. Ладонь я испуганно прижала к груди.
– Да, теперь я вижу. Ты плохо контролируешь свою магию. Особенно, когда нервничаешь, – медленно и понимающе кивнула Тония Эстелла. – Я понимаю, почему преподаватели Чертога решили прислать тебя к нам. Не бойся, Тильгенмайер непревзойденный учитель. К тому же он крайне редко берет учеников, тебе повезло.
– Да? Спасибо… – только и смогла я пробормотать. В этот раз магия помогла выпутаться из непростой ситуации, а не привести к ней. Иногда от нее действительно случается какой-то прок.
Вновь опустилась тишина. Только шелестела станицами совершенно притихшая Хирис и мелодично журчали весенние струи фонтана. И я наконец смогла разглядеть его получше. Верхнюю часть величавого фонтана венчала могучая скульптурная композиция.
