Вскоре шарик закончил сканирование и с тихим бульком лопнул. Это означало, что в комнате чисто. Я выдохнула и, наконец, стянула с плеч платье – подглядывания теперь можно не опасаться, оставшись в одном нижнем белье.
Небесно-голубая спальня будто отражала меня. При минимальном наборе мебели, повсюду оказались расставлены подсвечники, напоминавшие ледяные сталагмиты, а в вазах с цветами стояли белоснежные розовые бутоны. Стены украшала лепнина, имитирующая крошечные снежинки, складывающиеся в настоящую метель. Привезенную с собой одежду я обнаружила уже разложенной по полкам в огромном платяном шкафу, занимавшему полстены напротив большой кровати. Там же размещались чистые полотенца и постельные принадлежности. А за изящной ширмой в дальнем углу спряталось огромное зеркало в золоченой раме.
Оставив на постели платье, распустив по плечам спутанные черные волосы, я подошла к зеркалу. Испуганные подслеповатые голубые глаза и новенькие синяки на коленях – вот что оно показало. Потерев аккуратно разбитые колени, немного задумалась.
– Как же тут у них все устроено… Аксельрод про дом Круга не очень много рассказывал.
Еще немного покрутившись перед зеркалом, расчесав волосы пальцами, я направилась к шкафу. Оттуда смогла выудить большое банное льняное полотенце и пару длинных сорочек. Рядом, на гладком деревянном паркете уже сидел размахивающий хвостом Себастьян.
– Освоилась? Молодец. Тебе выделили целые апартаменты со своей ванной комнатой… – но кот не успел договорить, так как мы оба услышали что-то похожее на стук в дверь. Пришлось срочно влезать в бледно-желтого цвета сорочку и отправляться на поиски источника звука.
Покинув комнату, я оказалась в небольшом коридорчике, обитом панелями темного дерева, в который выходило четыре двери. Безошибочно определила нужную, из-за которой вчера падала, а открыв, увидела за ней улыбающуюся девушку. Одетая в черное длинное строгое платье с белым воротничком, она тут же вытянула руки по сторонам, перестав теребить одну из темных косичек, и уверенно произнесла:
– Лиджи Летико, гилам ватам* (Доброе утро! (мет.))! – бойко прощебетала девушка, не двигаясь с места. – Позвольте представиться – Ингельда из семьи фермера Мадина. Лиджи Тильгенмайер, лао ка-кшакур луса Митарам* (Да хранит его Митара (мет.)), своим великим повелением назначил меня вашей горничной. Мой отец – уважаемый человек, он поставляет овощи и фрукты к столу Круга, вам не о чем беспокоиться! Я могу войти?
Немного ошарашенная, я отодвинулась от двери и пробормотала:
– Доброе утро. Да, конечно, входите.
– Спасибо, лиджи! – девушка улыбнулась еще шире и лучезарнее, сделала шаг в коридор и закрыла за собой дверь. Посматривая немного смущенно, захихикала. На мой удивленный взгляд она тут же замолчала, опустила глаза в пол и довольно тихо пролепетала. – Правду о вас говорят, что вы точно неместная…
Сердце тут же подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось быстрее. «Говорят?» Меня уже ославили. Быстро тут слухи распространяются! Я продолжила внимательно изучать притихшую, но все еще продолжавшую смотреть в пол девицу. Лет ей явно немного, шестнадцать, может, восемнадцать. Круглое личико, едва начавшее терять подростковую пухловатость, и большие темно-карие глаза. И вот, в таком юном возрасте она уже помогает отцу и выполняет приказания самого Тильгенмайера, в то время как в столице Империи обеспеченные юноши и девушки, не обремененные магией, редко задумываются даже о том, кем они хотят быть.
– И что же меня выдало? – аккуратно поинтересовалась я, неловко переступая с ноги на ногу. Ингельда будто только этого и ждала.
– Лиджи не будет наказывать меня за подобную бестактность?
– Не буду, обещаю, – улыбнулась чуть более мягко, стараясь подавить возрастающее беспокойство.
– Ну вот вы вышли ко мне в одной… Кхм… – девушка вдруг зарделась и, прикрыв рот ладошкой, прошептала. – В одном белье. И босиком. И даже не обругали меня за то, что опоздала! Так только на юге живут, там все беспечные! – и поняв, что ляпнула лишнего, Ингельда нервно оборвала себя. – Простите…
В общем, парировать было нечем. Насколько я помнила карту болот – Пелепленес находился не на таком уж юге, но, видимо, даже этого достаточно, чтобы выделяться на фоне местных. Что ж, надо воспользоваться этим в своих целях и почаще прикидываться «беспечной южанкой». Может так будет меньше поводов меня в чем-то подозревать. Я подтянула шнуры у горла сорочки, стараясь придать себе вид менее расхлябанный и немного смущено улыбнулась. В голове уже появилось несколько планов по использованию болтливости служанки в целях разведки обстановки.
– Вы не обидели меня, Ингельда. Напротив, я бы хотела попросить вашей помощи в усвоении обычаев и манер жителей Асмариана. Если вам будет не в тягость.
Темные глаза девушки широко распахнулись от удивления. Она даже всплеснула руками, как бы вопрошая – меня? Но быстро нашлась, закивала, а на лице расцвела улыбка еще более широкая, чем раньше.
– Я помогу лиджи и расскажу все, что знаю! А если не знаю, то у меня есть подруги среди служанок у Правительниц и Старших Друидок, они точно помогут!
Вот и славненько.
– Благодарю, Ингельда. Это очень важно для меня. Не хотелось бы, чтобы окружающие видели во мне чужую, к тому же невоспитанную и безграмотную особу.
– Конечно, это ужасно! Мы не должны этого допустить! И я лично буду пресекать любые попытки навредить вам словесно, лиджи!
Едва Ингельда закончила с горячностью произносить свою речь, как в дверь снова постучали. Мне пришлось быстро спрятаться в спальне, оставив небольшой проем для подслушивания и подглядывания. Снаружи в коридоре, одетый в салатовую ливрею с золотыми пуговицами стоял лакей. Глядя немного высокомерно, он протянул моей служанке небольшую резную шкатулку и, чуть приоткрывая губы, скупо произнес:
– Лиджев Аксельрод желает гостье Круга приятного дня и просит передать эликсиры. Всего хорошего.
И развернувшись, мужчина удалился, тихо ступая по начищенному деревянному паркету. Ингельда прикрыла дверь, робко вошла внутрь спальни, водрузила ящичек на небольшой столик возле ширмы и, слегка поклонившись, отправилась «подготавливать утренний туалет». Как я и ожидала, внутри лежал десяток склянок, наполненных той самой отвратительной жижей, что должна была починить и вернуть искалеченные магические силы.
– Ну и чего ты ждешь? – вполголоса поинтересовался Себастьян, выбравшийся наконец из-под кровати, где до этого прятался от незнакомки. Я же продолжала вертеть в руках флакон с розовой субстанцией, не решаясь откупорить. Кот, как всегда, аргументы «за» нашел быстрее. – Сейчас придет твоя новая подружка, увидит, как ты корчишься, как объяснять будем?
– Ты прав, – только и смогла выдавить.
В нос снова ударил знакомый ужасный запах, от его шлейфа даже кот решил держаться подальше. Выдохнув, я влила в себя снадобье так, чтобы максимально не почувствовать вкуса. Чуть не захлебнулась. Не в силах сделать ни единого вдоха из-за удушающего, резкого кашля, я сползла на пол. Из глаз, заливая сорочку, градом брызнули слезы. Тело свело судорогой, суставы прожгло огнем, хотелось пошевелиться, вправить их на место, но ни в одной клеточке пальца не было достаточно сил, чтобы просто пошевелиться. Рядом находился Себастьян, что-то урчал и тихонько бодал меня в бок, отчего под ребрами расходились опаляющие волны жара.
Через какое-то время медленно и неспешно, но боль, сковавшая все части тела, начала отступать. Дышать стало легче, горло больше не разрывало, в онемевшие пальцы медленно возвращалось тепло. Если бы звериные мордочки могли выражать эмоции, ручаюсь, всегда спокойный Себастьян сейчас выглядел бы напуганным.
– Кажется, в этот раз тебе было хуже, чем вчера, – подвел итог процедуры кот. Я смогла лишь кивнуть, вытирая с щек слезы.
Когда в спальню вошла Ингельда, я вполне ожила и даже нашла силы выбрать из запасенной одежды приличный дневной костюм. Более закрытый и скромный. Девушка метнула в его сторону быстрый одобрительный взгляд и вызвалась сопровождать в ванную комнату.
Одна из дверей передней, оказывается, вела прямиком в просторную уборную. Комната, симпатичная и опрятная, была отделана панелями светлого дерева, по площади стен тут и там тянулись вьющиеся растения с мелкими белыми цветками, а пол – выложен каменными плитами. Ступать босыми ногами по ним, наверное, достаточно холодно. В самом центре на постаменте стояла белоснежная мраморная ванна от которой шел густой клубящийся пар. В воздухе витал аромат хвои и еще чего-то легкого, цитрусового… Пока я стояла, замерев от удовольствия, и вдыхала на всю глубину легких лесное благоухание, растворяясь в его чистоте и свежести – Ингельда уже успела кончиками пальцев попробовать температуру воды, одобрительно покивать и, подойдя поближе, стесняясь спросить:
– Лиджи, позвольте мне вас раздеть и тогда вы сможете принять ванну.
Подкупающее новизной предложение застигло врасплох. Какое-то седьмое чувство подсказало утром снять и спрятать неподходящее для данной работы нижнее белье, привезенное с собой из Империи, и теперь под ночной сорочкой совершенно ничего не было надето.
– Наверное, я и сама могу, спасибо…
– Как скажете, лиджи, – Ингельда чуть отступила, но сдаваться не собиралась. – Но вам все равно потребуется моя помощь. Чтобы привести в порядок ваши чудесные волосы, обтереться, зацепить все крючки на платье. Каждой благородной Правительнице помогает целый штат горничных!
– Ты хотела бы служить при какой-нибудь благородной Правительнице? – спросила невзначай, снимая через голову сорочку. Беглый взгляд в сторону стоявшего на ножках большого зеркала сообщил, что следов от ночного падения и синяков удалось избежать. Хотя видок, конечно, весьма потрепанный.
– О, конечно! Многие об этом мечтают! – пропела Ингельда, набирая из ванны воду в медный кувшин. – Прислуживать в Доме Круга – это несомненно огромная честь, но здесь всегда так скучно…
Опустив истерзанное и уставшее тело в горячую воду, я, наконец, почувствовала настоящее расслабление. Растворенные эфирные масла и соли делали свое дело – помогали забыть о тревогах, усталости, далеком пути и неопределенном будущем. Обо всем можно подумать немного позже. В конце концов, беседа с местными аборигенами – тоже, своего рода, часть работы.
– Но ведь вчера тут было так весело… – почти прошептала, опускаясь в воду по самый подбородок. – Ты была на маскараде?
– О, нет, что вы, лиджи! Только самые благородные лиджев со своими прекрасными супругами имеют право посетить праздник. Даже прислужников для Бахад Мунташей отбирают специально и задолго до самих гуляний. Я пока не подхожу, ни по чину, ни по возрасту. Да и не очень-то хотелось.
Рассказывая, Ингельда даже поморщилась при упоминании о специальном отборе. Для нее это было личное. Присев со своим кувшином на краешек ванной, девушка с интересом меня рассматривала. В какой-то момент в голове даже промелькнула мысль, нет ни на моем теле каких-нибудь подозрительных магических узоров – дани моде, быстро промелькнувшей и схлынувшей в стенах Школы.
– А у кого из Правительниц тебе хотелось бы работать?
Глаза Ингельды загорелись. Кажется, она много думала об этом, сравнивала местных благородных дам, прикидывала, собирала сплетни и собиралась ринуться по первому зову. Взмахнув кувшинчиком, девушка промолвила:
– Если лиджи никуда не торопится и искренне интересуется желаниями такой мелкой и ничтожной сэньи, как я…
– Конечно, ты ведь обещала рассказать об обычаях местной публики.
Дважды просить не пришлось.
– Лиджи Оливия-Сантима Гиланджи-Максвелл – одна из моих любимиц! Она такая красивая, воздушная, грациозная! Она владелица собственного театра «Лекур», вот так! Правда, ей театр муж подарил, лиджев Пьетер, но она вознесла его сама, своими руками. Там сейчас ставят такие представления – едут даже с самого-самого юга Болот. Жаль только, к ней почти не пробиться, ее горничные – самые замкнутые и самые богатые служанки всего Асмариана…
Оливия и Пьетер?.. Какие знакомые имена. Не тот ли самый Пьетер, с которым мы вчера вечером так прекрасно побеседовали?
– Лиджев Пьетер? Хмм… Такой черноволосый, чуть седоватый мужчина, владелец Банка?
– Вы с ним знакомы? – Ингельда заулыбалась еще шире.
– Совсем немного… Он показался мне весьма приятным мужчиной.
– О да! По отзывам слуг – он самый добрый, самый прекрасный хозяин, которого только можно желать. Не скупится на жалование, не бьет – и даже дает только родившим девушкам несколько дней отдыха!
Надо же – минимальные социальные гарантии… Видимо именно то, что не бьют и иногда позволяют короткую передышку – казалось юной служанке высшей из добродетелей.
– А у кого еще из Правительниц ты бы хотела работать?
– Возможно – у Викандры Ривер. Она немного взбалмошна и требовательна, но точно не будет бить. У лиджи Нибэллы Тезонии, говорят, работать невозможно тяжело – она ужасно требовательна к своему костюму, все ее горничные должны не только уметь чинить платье, но и самостоятельно обшивать свою лиджи по последнему модному почину. А в сторону семьи Улиев никто в здравом уме даже и не смотрит! Нет, находятся, конечно, крепкие нервами…
– Ты выбираешь очень громкие фамилии… – заметила, чуть хитро прищурившись, ведь все перечисленные дамы не страдали от безденежья и малой родовитости. Еще на Болоте Аксельрод называл некоторые из фамилий, требуя уделить представителям пристальное внимание. И попала в точку – Ингельда зарделась, смутилась, свободной рукой принялась теребить косичку.
– Ну что вы… Я ведь буду рада назначению и в более простой дом! К лиджи Коре Сарботти или лиджи Эндорре Трапеди. У них обеих чудесные дети, нам было бы очень весело! – вдруг девушка спохватилась, спрыгнула с бортика мраморной ванны. – Лиджи, наверное, уже замерзла, пока я болтаю! Я сейчас!
Слушая Ингельду и внимательно впитывая обрывки фраз и чужих мыслей, состыковывая слова еще не ставшего привычным языка, не заметила, что вода успела изрядно остыть. Служанка отошла куда-то в сторону, исчезнув из поля зрения, и вскоре вернулась с новой порцией кипятка. А меня тут же настиг новый обескураживающий вопрос – откуда берется все это великолепие? Горячую воду подают из дыры в полу, прямиком из подвала, где потные мужики сутки напролет ее кипятят для удовольствия обитателей Дома? Пришлось снова изобразить удивление и тихонько похихикать:
– Как у вас тут все ловко устроено, Ингельда. Вам даже не приходится греть воду для купания? Неужели она появляется сама – из воздуха?
– Нет, лиджи, – простодушной девушке вновь выпал шанс козырнуть познаниями, чем она не преминула воспользоваться. Опорожнив кувшин, Ингельда защебетала. – Это все лиджев Аксельрод, лао ка-кшакур луса Митарам! Он великий кудесник и изобретатель! Он воплотил в жизнь множество невероятных идей и Асмариан расцвел! Он придумал освещать ночью улицы магическими некоптящими светильниками, поставить вдоль каналов маленькие заборчики и гуляки теперь не тонут в водах реки, а для своего жилища он придумал систему подачи горячей воды, которая не требует набора из колодца и нагрева, представляете!
Я очень хорошо представляла… Все эти «изобретения» уже много десятилетий известны в разных провинциях Империи и значительно облегчают жизнь граждан.
Небесно-голубая спальня будто отражала меня. При минимальном наборе мебели, повсюду оказались расставлены подсвечники, напоминавшие ледяные сталагмиты, а в вазах с цветами стояли белоснежные розовые бутоны. Стены украшала лепнина, имитирующая крошечные снежинки, складывающиеся в настоящую метель. Привезенную с собой одежду я обнаружила уже разложенной по полкам в огромном платяном шкафу, занимавшему полстены напротив большой кровати. Там же размещались чистые полотенца и постельные принадлежности. А за изящной ширмой в дальнем углу спряталось огромное зеркало в золоченой раме.
Оставив на постели платье, распустив по плечам спутанные черные волосы, я подошла к зеркалу. Испуганные подслеповатые голубые глаза и новенькие синяки на коленях – вот что оно показало. Потерев аккуратно разбитые колени, немного задумалась.
– Как же тут у них все устроено… Аксельрод про дом Круга не очень много рассказывал.
Еще немного покрутившись перед зеркалом, расчесав волосы пальцами, я направилась к шкафу. Оттуда смогла выудить большое банное льняное полотенце и пару длинных сорочек. Рядом, на гладком деревянном паркете уже сидел размахивающий хвостом Себастьян.
– Освоилась? Молодец. Тебе выделили целые апартаменты со своей ванной комнатой… – но кот не успел договорить, так как мы оба услышали что-то похожее на стук в дверь. Пришлось срочно влезать в бледно-желтого цвета сорочку и отправляться на поиски источника звука.
Покинув комнату, я оказалась в небольшом коридорчике, обитом панелями темного дерева, в который выходило четыре двери. Безошибочно определила нужную, из-за которой вчера падала, а открыв, увидела за ней улыбающуюся девушку. Одетая в черное длинное строгое платье с белым воротничком, она тут же вытянула руки по сторонам, перестав теребить одну из темных косичек, и уверенно произнесла:
– Лиджи Летико, гилам ватам* (Доброе утро! (мет.))! – бойко прощебетала девушка, не двигаясь с места. – Позвольте представиться – Ингельда из семьи фермера Мадина. Лиджи Тильгенмайер, лао ка-кшакур луса Митарам* (Да хранит его Митара (мет.)), своим великим повелением назначил меня вашей горничной. Мой отец – уважаемый человек, он поставляет овощи и фрукты к столу Круга, вам не о чем беспокоиться! Я могу войти?
Немного ошарашенная, я отодвинулась от двери и пробормотала:
– Доброе утро. Да, конечно, входите.
– Спасибо, лиджи! – девушка улыбнулась еще шире и лучезарнее, сделала шаг в коридор и закрыла за собой дверь. Посматривая немного смущенно, захихикала. На мой удивленный взгляд она тут же замолчала, опустила глаза в пол и довольно тихо пролепетала. – Правду о вас говорят, что вы точно неместная…
Сердце тут же подпрыгнуло куда-то к горлу и забилось быстрее. «Говорят?» Меня уже ославили. Быстро тут слухи распространяются! Я продолжила внимательно изучать притихшую, но все еще продолжавшую смотреть в пол девицу. Лет ей явно немного, шестнадцать, может, восемнадцать. Круглое личико, едва начавшее терять подростковую пухловатость, и большие темно-карие глаза. И вот, в таком юном возрасте она уже помогает отцу и выполняет приказания самого Тильгенмайера, в то время как в столице Империи обеспеченные юноши и девушки, не обремененные магией, редко задумываются даже о том, кем они хотят быть.
– И что же меня выдало? – аккуратно поинтересовалась я, неловко переступая с ноги на ногу. Ингельда будто только этого и ждала.
– Лиджи не будет наказывать меня за подобную бестактность?
– Не буду, обещаю, – улыбнулась чуть более мягко, стараясь подавить возрастающее беспокойство.
– Ну вот вы вышли ко мне в одной… Кхм… – девушка вдруг зарделась и, прикрыв рот ладошкой, прошептала. – В одном белье. И босиком. И даже не обругали меня за то, что опоздала! Так только на юге живут, там все беспечные! – и поняв, что ляпнула лишнего, Ингельда нервно оборвала себя. – Простите…
В общем, парировать было нечем. Насколько я помнила карту болот – Пелепленес находился не на таком уж юге, но, видимо, даже этого достаточно, чтобы выделяться на фоне местных. Что ж, надо воспользоваться этим в своих целях и почаще прикидываться «беспечной южанкой». Может так будет меньше поводов меня в чем-то подозревать. Я подтянула шнуры у горла сорочки, стараясь придать себе вид менее расхлябанный и немного смущено улыбнулась. В голове уже появилось несколько планов по использованию болтливости служанки в целях разведки обстановки.
– Вы не обидели меня, Ингельда. Напротив, я бы хотела попросить вашей помощи в усвоении обычаев и манер жителей Асмариана. Если вам будет не в тягость.
Темные глаза девушки широко распахнулись от удивления. Она даже всплеснула руками, как бы вопрошая – меня? Но быстро нашлась, закивала, а на лице расцвела улыбка еще более широкая, чем раньше.
– Я помогу лиджи и расскажу все, что знаю! А если не знаю, то у меня есть подруги среди служанок у Правительниц и Старших Друидок, они точно помогут!
Вот и славненько.
– Благодарю, Ингельда. Это очень важно для меня. Не хотелось бы, чтобы окружающие видели во мне чужую, к тому же невоспитанную и безграмотную особу.
– Конечно, это ужасно! Мы не должны этого допустить! И я лично буду пресекать любые попытки навредить вам словесно, лиджи!
Едва Ингельда закончила с горячностью произносить свою речь, как в дверь снова постучали. Мне пришлось быстро спрятаться в спальне, оставив небольшой проем для подслушивания и подглядывания. Снаружи в коридоре, одетый в салатовую ливрею с золотыми пуговицами стоял лакей. Глядя немного высокомерно, он протянул моей служанке небольшую резную шкатулку и, чуть приоткрывая губы, скупо произнес:
– Лиджев Аксельрод желает гостье Круга приятного дня и просит передать эликсиры. Всего хорошего.
И развернувшись, мужчина удалился, тихо ступая по начищенному деревянному паркету. Ингельда прикрыла дверь, робко вошла внутрь спальни, водрузила ящичек на небольшой столик возле ширмы и, слегка поклонившись, отправилась «подготавливать утренний туалет». Как я и ожидала, внутри лежал десяток склянок, наполненных той самой отвратительной жижей, что должна была починить и вернуть искалеченные магические силы.
– Ну и чего ты ждешь? – вполголоса поинтересовался Себастьян, выбравшийся наконец из-под кровати, где до этого прятался от незнакомки. Я же продолжала вертеть в руках флакон с розовой субстанцией, не решаясь откупорить. Кот, как всегда, аргументы «за» нашел быстрее. – Сейчас придет твоя новая подружка, увидит, как ты корчишься, как объяснять будем?
– Ты прав, – только и смогла выдавить.
В нос снова ударил знакомый ужасный запах, от его шлейфа даже кот решил держаться подальше. Выдохнув, я влила в себя снадобье так, чтобы максимально не почувствовать вкуса. Чуть не захлебнулась. Не в силах сделать ни единого вдоха из-за удушающего, резкого кашля, я сползла на пол. Из глаз, заливая сорочку, градом брызнули слезы. Тело свело судорогой, суставы прожгло огнем, хотелось пошевелиться, вправить их на место, но ни в одной клеточке пальца не было достаточно сил, чтобы просто пошевелиться. Рядом находился Себастьян, что-то урчал и тихонько бодал меня в бок, отчего под ребрами расходились опаляющие волны жара.
Через какое-то время медленно и неспешно, но боль, сковавшая все части тела, начала отступать. Дышать стало легче, горло больше не разрывало, в онемевшие пальцы медленно возвращалось тепло. Если бы звериные мордочки могли выражать эмоции, ручаюсь, всегда спокойный Себастьян сейчас выглядел бы напуганным.
– Кажется, в этот раз тебе было хуже, чем вчера, – подвел итог процедуры кот. Я смогла лишь кивнуть, вытирая с щек слезы.
Когда в спальню вошла Ингельда, я вполне ожила и даже нашла силы выбрать из запасенной одежды приличный дневной костюм. Более закрытый и скромный. Девушка метнула в его сторону быстрый одобрительный взгляд и вызвалась сопровождать в ванную комнату.
Одна из дверей передней, оказывается, вела прямиком в просторную уборную. Комната, симпатичная и опрятная, была отделана панелями светлого дерева, по площади стен тут и там тянулись вьющиеся растения с мелкими белыми цветками, а пол – выложен каменными плитами. Ступать босыми ногами по ним, наверное, достаточно холодно. В самом центре на постаменте стояла белоснежная мраморная ванна от которой шел густой клубящийся пар. В воздухе витал аромат хвои и еще чего-то легкого, цитрусового… Пока я стояла, замерев от удовольствия, и вдыхала на всю глубину легких лесное благоухание, растворяясь в его чистоте и свежести – Ингельда уже успела кончиками пальцев попробовать температуру воды, одобрительно покивать и, подойдя поближе, стесняясь спросить:
– Лиджи, позвольте мне вас раздеть и тогда вы сможете принять ванну.
Подкупающее новизной предложение застигло врасплох. Какое-то седьмое чувство подсказало утром снять и спрятать неподходящее для данной работы нижнее белье, привезенное с собой из Империи, и теперь под ночной сорочкой совершенно ничего не было надето.
– Наверное, я и сама могу, спасибо…
– Как скажете, лиджи, – Ингельда чуть отступила, но сдаваться не собиралась. – Но вам все равно потребуется моя помощь. Чтобы привести в порядок ваши чудесные волосы, обтереться, зацепить все крючки на платье. Каждой благородной Правительнице помогает целый штат горничных!
– Ты хотела бы служить при какой-нибудь благородной Правительнице? – спросила невзначай, снимая через голову сорочку. Беглый взгляд в сторону стоявшего на ножках большого зеркала сообщил, что следов от ночного падения и синяков удалось избежать. Хотя видок, конечно, весьма потрепанный.
– О, конечно! Многие об этом мечтают! – пропела Ингельда, набирая из ванны воду в медный кувшин. – Прислуживать в Доме Круга – это несомненно огромная честь, но здесь всегда так скучно…
Опустив истерзанное и уставшее тело в горячую воду, я, наконец, почувствовала настоящее расслабление. Растворенные эфирные масла и соли делали свое дело – помогали забыть о тревогах, усталости, далеком пути и неопределенном будущем. Обо всем можно подумать немного позже. В конце концов, беседа с местными аборигенами – тоже, своего рода, часть работы.
– Но ведь вчера тут было так весело… – почти прошептала, опускаясь в воду по самый подбородок. – Ты была на маскараде?
– О, нет, что вы, лиджи! Только самые благородные лиджев со своими прекрасными супругами имеют право посетить праздник. Даже прислужников для Бахад Мунташей отбирают специально и задолго до самих гуляний. Я пока не подхожу, ни по чину, ни по возрасту. Да и не очень-то хотелось.
Рассказывая, Ингельда даже поморщилась при упоминании о специальном отборе. Для нее это было личное. Присев со своим кувшином на краешек ванной, девушка с интересом меня рассматривала. В какой-то момент в голове даже промелькнула мысль, нет ни на моем теле каких-нибудь подозрительных магических узоров – дани моде, быстро промелькнувшей и схлынувшей в стенах Школы.
– А у кого из Правительниц тебе хотелось бы работать?
Глаза Ингельды загорелись. Кажется, она много думала об этом, сравнивала местных благородных дам, прикидывала, собирала сплетни и собиралась ринуться по первому зову. Взмахнув кувшинчиком, девушка промолвила:
– Если лиджи никуда не торопится и искренне интересуется желаниями такой мелкой и ничтожной сэньи, как я…
– Конечно, ты ведь обещала рассказать об обычаях местной публики.
Дважды просить не пришлось.
– Лиджи Оливия-Сантима Гиланджи-Максвелл – одна из моих любимиц! Она такая красивая, воздушная, грациозная! Она владелица собственного театра «Лекур», вот так! Правда, ей театр муж подарил, лиджев Пьетер, но она вознесла его сама, своими руками. Там сейчас ставят такие представления – едут даже с самого-самого юга Болот. Жаль только, к ней почти не пробиться, ее горничные – самые замкнутые и самые богатые служанки всего Асмариана…
Оливия и Пьетер?.. Какие знакомые имена. Не тот ли самый Пьетер, с которым мы вчера вечером так прекрасно побеседовали?
– Лиджев Пьетер? Хмм… Такой черноволосый, чуть седоватый мужчина, владелец Банка?
– Вы с ним знакомы? – Ингельда заулыбалась еще шире.
– Совсем немного… Он показался мне весьма приятным мужчиной.
– О да! По отзывам слуг – он самый добрый, самый прекрасный хозяин, которого только можно желать. Не скупится на жалование, не бьет – и даже дает только родившим девушкам несколько дней отдыха!
Надо же – минимальные социальные гарантии… Видимо именно то, что не бьют и иногда позволяют короткую передышку – казалось юной служанке высшей из добродетелей.
– А у кого еще из Правительниц ты бы хотела работать?
– Возможно – у Викандры Ривер. Она немного взбалмошна и требовательна, но точно не будет бить. У лиджи Нибэллы Тезонии, говорят, работать невозможно тяжело – она ужасно требовательна к своему костюму, все ее горничные должны не только уметь чинить платье, но и самостоятельно обшивать свою лиджи по последнему модному почину. А в сторону семьи Улиев никто в здравом уме даже и не смотрит! Нет, находятся, конечно, крепкие нервами…
– Ты выбираешь очень громкие фамилии… – заметила, чуть хитро прищурившись, ведь все перечисленные дамы не страдали от безденежья и малой родовитости. Еще на Болоте Аксельрод называл некоторые из фамилий, требуя уделить представителям пристальное внимание. И попала в точку – Ингельда зарделась, смутилась, свободной рукой принялась теребить косичку.
– Ну что вы… Я ведь буду рада назначению и в более простой дом! К лиджи Коре Сарботти или лиджи Эндорре Трапеди. У них обеих чудесные дети, нам было бы очень весело! – вдруг девушка спохватилась, спрыгнула с бортика мраморной ванны. – Лиджи, наверное, уже замерзла, пока я болтаю! Я сейчас!
Слушая Ингельду и внимательно впитывая обрывки фраз и чужих мыслей, состыковывая слова еще не ставшего привычным языка, не заметила, что вода успела изрядно остыть. Служанка отошла куда-то в сторону, исчезнув из поля зрения, и вскоре вернулась с новой порцией кипятка. А меня тут же настиг новый обескураживающий вопрос – откуда берется все это великолепие? Горячую воду подают из дыры в полу, прямиком из подвала, где потные мужики сутки напролет ее кипятят для удовольствия обитателей Дома? Пришлось снова изобразить удивление и тихонько похихикать:
– Как у вас тут все ловко устроено, Ингельда. Вам даже не приходится греть воду для купания? Неужели она появляется сама – из воздуха?
– Нет, лиджи, – простодушной девушке вновь выпал шанс козырнуть познаниями, чем она не преминула воспользоваться. Опорожнив кувшин, Ингельда защебетала. – Это все лиджев Аксельрод, лао ка-кшакур луса Митарам! Он великий кудесник и изобретатель! Он воплотил в жизнь множество невероятных идей и Асмариан расцвел! Он придумал освещать ночью улицы магическими некоптящими светильниками, поставить вдоль каналов маленькие заборчики и гуляки теперь не тонут в водах реки, а для своего жилища он придумал систему подачи горячей воды, которая не требует набора из колодца и нагрева, представляете!
Я очень хорошо представляла… Все эти «изобретения» уже много десятилетий известны в разных провинциях Империи и значительно облегчают жизнь граждан.
