Хорошо, что я уже успела переодеться, и обошлось без криков и смущения. Оценивающе оглядев меня, ухмыльнувшись вместо приветствия, он тут же поставил на стол две склянки, заполненные синей и розоватой жидкостями, и охапку цветов, чем немало меня удивил.
– Букет? Мне? – от неожиданности я резко обернулась и тут же обронила на пол сережку. Пришлось лезть под стол, чтобы найти ее.
– Тебе-тебе, – скривился Друид. – Вытаскиваешь цветок – вплетаешь в косу. Все просто.
– А букет зачем? – немного расстроенно спросила я, выглядывая из-под стола.
– Чтобы не вызвать подозрений. Остальным Членам Круга я сказал, что отправлюсь пораньше в Храм, чтобы приготовить все для предстоящей церемонии и возложу на алтарь цветы.
– Как вы все продумали… – протянула я, надевая серьгу.
– Давай без любезностей, просто делай то, что требуется, – закатил глаза Аксельрод. – Потом выпьешь зелья. Первым, то, что в розовой склянке. Перед отправлением – голубое.
– Они безопасны? Что в них? – спросила я, развязывая алую ленту, скреплявшую цветы вместе. Красивый букет, и сделан с большим вкусом и любовью к ремеслу и дарам природы.
– Безопасны. Если б хотел от тебя избавиться, избрал бы путь попроще. Этот, – Аксельрод указал на голубой флакон, – облегчает перенос тяжестей в пространстве. Создан на основе серебра, синей пыльцы фей и шерсти туроватого кота. Второй более любопытный, а его вкус тебе не понравится совсем. Однако оно поможет исцелить поломанные магические нити.
– Оно вернет мне магию?! – удивленно и немного восторженно я посмотрела на Друида. Даже Себастьян, лениво вылизывавшийся, в этот момент внимательно повернул на нас мордочку.
– Строго говоря, ты ее никогда не лишалась. Мага вообще невозможно лишить сил целиком, – Аксельрод принялся медленно мерить комнату шагами, с видом, будто читал лекцию. – Я уже говорил и вынужден буду повторить – зелье должно восстановить магические каналы и нити. То, что когда-то было поломано Эссенцией, можно попытаться вернуть обратно природной алхимией. Когда ты совсем освоишься – я научу тебя его готовить.
– Я попытаюсь быстро освоиться! – торопливо ответила я.
– Сомневаюсь, – Друид скептически покачал головой, внимательно глядя мне в глаза. – Для начала попытайся выжить и не наделать глупостей. Молодость и плохая подготовка могут сыграть и сыграют с тобой дурную шутку. Ну, хотя бы на метариконе ты говоришь сносно, это уже радует. Только не вздумай переключаться в городе на другой язык!
Обидные слова Аксельрода все же были справедливыми. Лучшая, проверенная тактика – помалкивать, наблюдать за людьми и не отсвечивать. Пусть они считают меня глупой и находящейся немного не в себе, чем раскроют бездну незнания и настоящую личность. То, что за этим последует, лучше даже не представлять.
– Как я выгляжу? – спросила я через несколько минут молчания. Друид, решивший не обременять себя оценкой, щелкнул пальцам, воздух передо мной вдруг начал слоиться и изгибаться, являя в складках мое отражение. Платье смотрелось неплохо. Оно было легким и свободным, а длину компенсировало отсутствие рукавов. Объем тонкой черной косе придавали многочисленные розовые и белые цветы. Серьги и кулон-подвеска в форме крошечных зеленых листочков завершали наряд. В целом, я была довольна, хоть и не казалась себе настоящей «асмарианкой».
– Минати, не тяни время, – подгонял Аксельрод, развеяв мерцающее изображение. – Нам еще предстоит добраться до города. Давай, одно зелье, затем другое и в путь!
– А как же Себастьян? Его мы тут оставим? – забеспокоилась я, откупоривая первый флакон.
– Когда все будет сделано и устроено, я сам его заберу. Мы пока не знаем, чем закончится этот вечер, поэтому не стоит таскать кота за собой. Все, пей!
Из склянки тянулась ужасная вонь, будто что-то изначально гадкое прокисло и загнило одновременно. Я скривилась, но поймав недовольный взгляд Аксельрода, зажмурилась и выпила содержимое. На последнем глотке меня чуть не стошнило. Пузырек выпал из ослабевших пальцев и со звоном разбился. Мелкие осколки исчезли, будто их и не было никогда. Я закашлялась, хватаясь за горло. Глаза резало, набегали слезы, во рту горел настоящий пожар. Дышать было нечем. Судорожно затягиваемый внутрь воздух не доходил до легких и застревал где-то на середине пути.
– Поначалу так будет всегда, – бесстрастно произнес мужчина. Он стоял рядом, нисколько не желая помочь или проявить сочувствие. – Возвращать силы нисколько не приятнее, чем терять. Но могу успокоить – как только нити начнут исцеляться, а магия становиться сильнее – зелье начнет терять гадкий вкус. Отдышись и пей следующее.
Одной рукой я опиралась о стол, другой стирая с лица слезы. Надеюсь, что он не соврал и эта пытка действительно поможет. А потом я исцелю этим зельем Лэтти. «А ведь тебе приходится проходить через все это из-за паранойи Империи. Из-за того, что они не доверяют своим магам, своим самым верным подданным!» – грустно иронизировал туманный голос в голове.
Я попросила голос отстать и дрожащими пальцами вынула пробку следующего флакона.
– Руку мне дай сразу, – повелительно потребовал Аксельрод.
– Зачем?
– Делай, что говорят.
Вложив пальцы в холодную ладонь Друида, я залпом выпила зелье, к моему удовольствию оказавшееся безвкусным. И тут же почувствовала, что лечу! Ноги, обутые в тонкую плетеную обувь, оторвались от пола, и лишь крепкая хватка Аксельрода не позволяла мне подняться к потолку. Обретя бесплотность, тело, мечтало о полете, но Аксельрод уже шептал:
– Эмилоки сайфо!
Внезапно вернулось головокружение, забытое с момента выхода из Портала. Но это заклинание действовало иначе. Пространство не взорвалось, оно вытянулось в длинную трубочку, потянуло за собой, засосало вглубь. Изнутри оно было соткано из пенных облаков и негаснущих звезд. Вокруг играла музыка – то ли праздничная, то ли похоронная, гармоничная и ужасная одновременно, наполненная арфами, органами, тихими флейтами, скрежетом и поскрипыванием. А потом нас бесцеремонно выплюнуло в какой-то лесок, давно чистый от снега. Тело больше не наполнялось легкостью и не стремилось ввысь. Потеряв равновесие, я ухватилась за какую-то колючую ветку, а невозмутимый Аксельрод беглым взглядом уже осмотрел местность.
– Мы на месте. Жди здесь, – приказал Друид на метариконе и скрылся за ближайшим кустом. Через пару минут он вернулся, ведя за поводы двух коней. Уздечку от белой лошадки он кинул мне.
– Знакомься. Эту красавицу зовут Салма. Она твоя.
– Салма, – улыбнулась я. Свистящий метарикон все еще плохо ложился на язык. – Стойкая, значит. Посмотрим, насколько твое имя говорящее. Я не самая лучшая наездница.
Аксельрод помог забраться в дамское сидение, и мы выехали из подлеска. Совсем рядом обнаружилась грунтовая тропа, по которой мы и помчались. По обе стороны от дороги расстилались огромные, еще незасеянные поля, бурые и влажные от недавно ушедшей зимы. Несмотря на праздник и раннее время – повсюду копошились крестьяне в ярких одеждах. Завидев нас, они приветственно махали, но Друид никого не удостаивал вниманием. Казалось, мысли целиком поглотили его. Я же не решалась на лишние жесты, мало ли как они могут быть истолкованы.
Через пятнадцать минут легкого бега рысью я услышала приближающееся тихое журчание. Вскоре открылась взору величественная река Сареттина, медленно и густо несущая свои воды на юг. Следом из-за леска показались высокие башенки серого камня, усыпанные бойницами. Движение на дороге становилось все более оживленным – появились груженые телеги, наездники, изможденные пешеходы в зеленых балахонах. Вдали виднелись огромные крытые оранжереи и мельницы, с нашего ракурса казавшиеся игрушечными.
Впереди, на девяти речных островах, отгороженный от внешнего мира высокими каменными стенами, стоял древний город Асмариан.
«…Жизнь и смерть всегда идут рядом. Держась за руку как любовники, как друзья, как враги – они не прекращают своего шествия. Рождение – есть прекрасный акт дарения свободы. Смерть – есть покой и отдых измученной сухэ. Это цикл – непрерывный, бесконечный и, оттого, могущественный и созерцательный, погружающий в думу. Думы наши о вечном, как и велела Ты. Мы укрощаем свои желания, избавляемся от страстей, следуем твоим наставлениям, в бесконечном стремлении соединиться с тобой, о Великая, в Последней Обители. В кротости и смирении проводя свои дни, мы мечтаем о том, чтобы однажды смочь проникнуть за завесу смерти и чрез узкую щель убедиться в том, чему учим! Узреть своими очами Твою вечную славу, силу, великолепие! Нет, вера наша непоколебима, но с какой радостью и отрадой мы пронесли бы Твое имя чрез весь континент, о Излюбленная Митара, яви Ты нам свое благоволение! Свершился бы Великий Переход, позволивший жить нам в Твоем мире, в Твоей тени, в Твоем духе!
Каждый год Ты, Благословенная Богиня – покидаешь нас, своих верных детей, подвергаешь нашу любовь и веру испытанию. О, тяжкая ноша, безрадостное время! Мы плачем и скорбим по Тебе каждый Саман Химат, и само небо поет в унисон с нашими молитвам и стенаниям! Мы смиренно и безропотно ждем Твоего возвращения. Как после смерти является новая жизнь, так и время, перейдя черту Праздника Ночи, приближает нас к Твоему возрождению. И каждую весну, когда день побеждает ночь, мы празднуем Твой новый приход, озаряющий светом любви и надежды наши жизни и наш путь. Так Ты, богиня Природы – являешь нам суть вечности…»
Из сочинений Шанделье, Первого Друида Асмариана. Текст «О возрождении и увядании Митары, как непрекращающемся цикле жизни и смерти». 2500-е годы Друидского Календаря. Запретная Библиотека Дома Круга
15 Синаран 1038 год со дня основания Империи или 20 кубат* (Кубат – название месяца, которое можно соотнести с «мартом») 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Утро
Мелодия: David Chappell – Spirit of Adventure
Мост Речных Ворот был той нитью, что связывала островной Асмариан с остальной частью болот. Авторы древних рассыпающихся манускриптов писали, что в давние времена защитники Асмариана неоднократно уничтожали мост в целях безопасности. И тогда город становился огромной крепостью, способной безбедно переживать длительные осады и прочие невзгоды. Асмарианцы хвастливо заявляли, что жемчужина болот никогда не подвергалась разграблению. Завистники, как правило, огрызались и припоминали, трудности первых лет друидского правления – после того как воинствующие Друиды смогли отбить у гномов священный город. В ответ же летели обвинения в предательстве, нежелании помочь городу в трудный миг, ну и превозношение храбрости друидских воинов, отстаивавших твердыню, несмотря ни на что. В общем, застарелые дрязги городов-государств несомненно были занимательны, но сейчас я просто не обладала достаточным количеством времени, чтобы в этом разобраться. Пусть прошлое останется в прошлом.
Река Сареттина, гордая и быстрая, выбегала на болотистую низину, теряла свою силу и распадалась на рукава и островки. Самая надежная и естественная природная защита от любых вторжений. Но это далеко не все. Асмариан защищала бесконечная стена серого камня, высотой не менее двенадцати метров и снабженная двадцатиметровыми смотровыми башнями. И воды реки, омывающей островки, закованные в жесткие каналы. Попасть внутрь из Диких Земель было возможно, лишь преодолев два моста – крепкий каменный и огромный перекидной деревянный. И сейчас оба они были загружены до предела. В заторе застряли представители самых разнообразных профессий, классов и народов. Павлиньей пышностью привлекали внимание богатейшие тиффалейские купцы в сверкающих каменьями одеждах, восседавшие в вышитых паланкинах с занавесями лилового цвета, окруженные толпами слуг и прекрасных дев. Закованные в красную броню воины – конные и пешие, стояли небольшими группами, громко смеялись и распевали похабные частушки. Кто-то подвыпивший выкрикивал смелое предложение – сразу по прибытии в город двинуться в Прибрежный район к «местным красавицам» и снять напряжение с долгой дороги. Болтливые караванщики, сновали меж людей и их поклажи, здоровались, предлагали свои услуги и покровительство – вдруг кому-нибудь потребуется пропуск поскорее получить, так за скромную плату они всегда готовы подсобить. Изнуренные долгой дорогой паломники тощие и серолицые, пропахнувшие пылью и потом, организовали небольшую молельню прямо в центре моста и не прерывались даже когда их пинали и материли. Среди застрявших присутствовали и послы других государств, куда же без них. Разряженные и сплошь красномордые, они смущали толпу иноземными акцентами и требовали к себе внимания и уважения, а – не вот этого всего. Аксельрод не сбавлял шаг – непреодолимый людской затор не казался ему чем-то существенным. Напротив, не моргнув и глазом, он пустил своего жеребца прямо в толпу. Тут же раздались крики людей, рискнувших встать на пути Друида и быть им раздавленными. Но как только они видели гордую осанку Члена Круга, жалобы и стенания разом обрывались, снимались шляпы и головы опускались в почтительном поклоне. Я торопливо следовала за Друидом, дивясь полноте его власти. Никто не смел нам препятствовать, и мешать идти своей дорогой.
Уже у самых ворот я заметила полдюжины воинов в стальной тяжелой броне, ярко блестящей на солнце. На груди у них сиял герб Асмариана – тонкое серебристое дерево на зеленом фоне с пышной кроной розовых листьев, обвитое золотой змеей. Я подивилась – эти стражники скорее напоминали напомаженный почетный караул, чем закаленных в боях ветеранов. Юные красавчики прекрасные лицом и телом, подтянутые, энергичные – как команда по спортивной гимнастике. Девушки точно от них без ума. Но какой толк от них в бою? Ах, вот, один заснул, оперевшись о начищенное копье, и чуть не упал в реку. На этот вопиющий акт отступления от дисциплины, его коллеги лишь засмеялись, дружески похлопав мальца по плечу, мол, держись! Я брезгливо отвернулась – в Империи такие парни не заслужили бы права носить мундир и гордое звание защитника страны.
Мы приближались к столу, за которым сидел важного вида лысый сановник, заплывший жиром и еле умещающийся на стуле. Его шляпа с зеленым пером лежала на столе, а по лбу от натуги непрестанно катились крупные капли пота. Толстыми дрожащими пальцами он пересчитывал круглые медяки («входная пошлина», кивнул Аксельрод) и неровным почерком подписывал пропуска. Именно к нему мы и направлялись. Пропустив очередного путника и промокнув лицо сереньким платочком, мужчина поднял на нас свинячьи глазки. В его взгляде мелькнуло узнавание с толикой неприязни, и Друид был удостоен лишь быстрого кивка. Аксельрод же, никак не поприветствовав чиновника и даже не спешившись, высокомерно бросил:
– Два пропуска. На меня и мою спутницу.
– Вас я пропущу, лиджев Друид, как же иначе. А на прекрасную девушку требуются документики, – гадко, с широкой неприятной улыбкой отвечал мужчина, отложив перо и откинувшись на спинку высокого кресла. Свои слова он сопровождал совершенно бесцеремонными взглядами в мою сторону и торопливым облизыванием красных толстых губ. Я вздрогнула и отвернулась.
– Я повторять дважды не буду, лиджев Флебиус Ансави, – поморщился Аксельрод, добавив в голос властных ноток.
– Букет? Мне? – от неожиданности я резко обернулась и тут же обронила на пол сережку. Пришлось лезть под стол, чтобы найти ее.
– Тебе-тебе, – скривился Друид. – Вытаскиваешь цветок – вплетаешь в косу. Все просто.
– А букет зачем? – немного расстроенно спросила я, выглядывая из-под стола.
– Чтобы не вызвать подозрений. Остальным Членам Круга я сказал, что отправлюсь пораньше в Храм, чтобы приготовить все для предстоящей церемонии и возложу на алтарь цветы.
– Как вы все продумали… – протянула я, надевая серьгу.
– Давай без любезностей, просто делай то, что требуется, – закатил глаза Аксельрод. – Потом выпьешь зелья. Первым, то, что в розовой склянке. Перед отправлением – голубое.
– Они безопасны? Что в них? – спросила я, развязывая алую ленту, скреплявшую цветы вместе. Красивый букет, и сделан с большим вкусом и любовью к ремеслу и дарам природы.
– Безопасны. Если б хотел от тебя избавиться, избрал бы путь попроще. Этот, – Аксельрод указал на голубой флакон, – облегчает перенос тяжестей в пространстве. Создан на основе серебра, синей пыльцы фей и шерсти туроватого кота. Второй более любопытный, а его вкус тебе не понравится совсем. Однако оно поможет исцелить поломанные магические нити.
– Оно вернет мне магию?! – удивленно и немного восторженно я посмотрела на Друида. Даже Себастьян, лениво вылизывавшийся, в этот момент внимательно повернул на нас мордочку.
– Строго говоря, ты ее никогда не лишалась. Мага вообще невозможно лишить сил целиком, – Аксельрод принялся медленно мерить комнату шагами, с видом, будто читал лекцию. – Я уже говорил и вынужден буду повторить – зелье должно восстановить магические каналы и нити. То, что когда-то было поломано Эссенцией, можно попытаться вернуть обратно природной алхимией. Когда ты совсем освоишься – я научу тебя его готовить.
– Я попытаюсь быстро освоиться! – торопливо ответила я.
– Сомневаюсь, – Друид скептически покачал головой, внимательно глядя мне в глаза. – Для начала попытайся выжить и не наделать глупостей. Молодость и плохая подготовка могут сыграть и сыграют с тобой дурную шутку. Ну, хотя бы на метариконе ты говоришь сносно, это уже радует. Только не вздумай переключаться в городе на другой язык!
Обидные слова Аксельрода все же были справедливыми. Лучшая, проверенная тактика – помалкивать, наблюдать за людьми и не отсвечивать. Пусть они считают меня глупой и находящейся немного не в себе, чем раскроют бездну незнания и настоящую личность. То, что за этим последует, лучше даже не представлять.
– Как я выгляжу? – спросила я через несколько минут молчания. Друид, решивший не обременять себя оценкой, щелкнул пальцам, воздух передо мной вдруг начал слоиться и изгибаться, являя в складках мое отражение. Платье смотрелось неплохо. Оно было легким и свободным, а длину компенсировало отсутствие рукавов. Объем тонкой черной косе придавали многочисленные розовые и белые цветы. Серьги и кулон-подвеска в форме крошечных зеленых листочков завершали наряд. В целом, я была довольна, хоть и не казалась себе настоящей «асмарианкой».
– Минати, не тяни время, – подгонял Аксельрод, развеяв мерцающее изображение. – Нам еще предстоит добраться до города. Давай, одно зелье, затем другое и в путь!
– А как же Себастьян? Его мы тут оставим? – забеспокоилась я, откупоривая первый флакон.
– Когда все будет сделано и устроено, я сам его заберу. Мы пока не знаем, чем закончится этот вечер, поэтому не стоит таскать кота за собой. Все, пей!
Из склянки тянулась ужасная вонь, будто что-то изначально гадкое прокисло и загнило одновременно. Я скривилась, но поймав недовольный взгляд Аксельрода, зажмурилась и выпила содержимое. На последнем глотке меня чуть не стошнило. Пузырек выпал из ослабевших пальцев и со звоном разбился. Мелкие осколки исчезли, будто их и не было никогда. Я закашлялась, хватаясь за горло. Глаза резало, набегали слезы, во рту горел настоящий пожар. Дышать было нечем. Судорожно затягиваемый внутрь воздух не доходил до легких и застревал где-то на середине пути.
– Поначалу так будет всегда, – бесстрастно произнес мужчина. Он стоял рядом, нисколько не желая помочь или проявить сочувствие. – Возвращать силы нисколько не приятнее, чем терять. Но могу успокоить – как только нити начнут исцеляться, а магия становиться сильнее – зелье начнет терять гадкий вкус. Отдышись и пей следующее.
Одной рукой я опиралась о стол, другой стирая с лица слезы. Надеюсь, что он не соврал и эта пытка действительно поможет. А потом я исцелю этим зельем Лэтти. «А ведь тебе приходится проходить через все это из-за паранойи Империи. Из-за того, что они не доверяют своим магам, своим самым верным подданным!» – грустно иронизировал туманный голос в голове.
Я попросила голос отстать и дрожащими пальцами вынула пробку следующего флакона.
– Руку мне дай сразу, – повелительно потребовал Аксельрод.
– Зачем?
– Делай, что говорят.
Вложив пальцы в холодную ладонь Друида, я залпом выпила зелье, к моему удовольствию оказавшееся безвкусным. И тут же почувствовала, что лечу! Ноги, обутые в тонкую плетеную обувь, оторвались от пола, и лишь крепкая хватка Аксельрода не позволяла мне подняться к потолку. Обретя бесплотность, тело, мечтало о полете, но Аксельрод уже шептал:
– Эмилоки сайфо!
Внезапно вернулось головокружение, забытое с момента выхода из Портала. Но это заклинание действовало иначе. Пространство не взорвалось, оно вытянулось в длинную трубочку, потянуло за собой, засосало вглубь. Изнутри оно было соткано из пенных облаков и негаснущих звезд. Вокруг играла музыка – то ли праздничная, то ли похоронная, гармоничная и ужасная одновременно, наполненная арфами, органами, тихими флейтами, скрежетом и поскрипыванием. А потом нас бесцеремонно выплюнуло в какой-то лесок, давно чистый от снега. Тело больше не наполнялось легкостью и не стремилось ввысь. Потеряв равновесие, я ухватилась за какую-то колючую ветку, а невозмутимый Аксельрод беглым взглядом уже осмотрел местность.
– Мы на месте. Жди здесь, – приказал Друид на метариконе и скрылся за ближайшим кустом. Через пару минут он вернулся, ведя за поводы двух коней. Уздечку от белой лошадки он кинул мне.
– Знакомься. Эту красавицу зовут Салма. Она твоя.
– Салма, – улыбнулась я. Свистящий метарикон все еще плохо ложился на язык. – Стойкая, значит. Посмотрим, насколько твое имя говорящее. Я не самая лучшая наездница.
Аксельрод помог забраться в дамское сидение, и мы выехали из подлеска. Совсем рядом обнаружилась грунтовая тропа, по которой мы и помчались. По обе стороны от дороги расстилались огромные, еще незасеянные поля, бурые и влажные от недавно ушедшей зимы. Несмотря на праздник и раннее время – повсюду копошились крестьяне в ярких одеждах. Завидев нас, они приветственно махали, но Друид никого не удостаивал вниманием. Казалось, мысли целиком поглотили его. Я же не решалась на лишние жесты, мало ли как они могут быть истолкованы.
Через пятнадцать минут легкого бега рысью я услышала приближающееся тихое журчание. Вскоре открылась взору величественная река Сареттина, медленно и густо несущая свои воды на юг. Следом из-за леска показались высокие башенки серого камня, усыпанные бойницами. Движение на дороге становилось все более оживленным – появились груженые телеги, наездники, изможденные пешеходы в зеленых балахонах. Вдали виднелись огромные крытые оранжереи и мельницы, с нашего ракурса казавшиеся игрушечными.
Впереди, на девяти речных островах, отгороженный от внешнего мира высокими каменными стенами, стоял древний город Асмариан.
Глава 3.1. Когда маски надеты
«…Жизнь и смерть всегда идут рядом. Держась за руку как любовники, как друзья, как враги – они не прекращают своего шествия. Рождение – есть прекрасный акт дарения свободы. Смерть – есть покой и отдых измученной сухэ. Это цикл – непрерывный, бесконечный и, оттого, могущественный и созерцательный, погружающий в думу. Думы наши о вечном, как и велела Ты. Мы укрощаем свои желания, избавляемся от страстей, следуем твоим наставлениям, в бесконечном стремлении соединиться с тобой, о Великая, в Последней Обители. В кротости и смирении проводя свои дни, мы мечтаем о том, чтобы однажды смочь проникнуть за завесу смерти и чрез узкую щель убедиться в том, чему учим! Узреть своими очами Твою вечную славу, силу, великолепие! Нет, вера наша непоколебима, но с какой радостью и отрадой мы пронесли бы Твое имя чрез весь континент, о Излюбленная Митара, яви Ты нам свое благоволение! Свершился бы Великий Переход, позволивший жить нам в Твоем мире, в Твоей тени, в Твоем духе!
Каждый год Ты, Благословенная Богиня – покидаешь нас, своих верных детей, подвергаешь нашу любовь и веру испытанию. О, тяжкая ноша, безрадостное время! Мы плачем и скорбим по Тебе каждый Саман Химат, и само небо поет в унисон с нашими молитвам и стенаниям! Мы смиренно и безропотно ждем Твоего возвращения. Как после смерти является новая жизнь, так и время, перейдя черту Праздника Ночи, приближает нас к Твоему возрождению. И каждую весну, когда день побеждает ночь, мы празднуем Твой новый приход, озаряющий светом любви и надежды наши жизни и наш путь. Так Ты, богиня Природы – являешь нам суть вечности…»
Из сочинений Шанделье, Первого Друида Асмариана. Текст «О возрождении и увядании Митары, как непрекращающемся цикле жизни и смерти». 2500-е годы Друидского Календаря. Запретная Библиотека Дома Круга
15 Синаран 1038 год со дня основания Империи или 20 кубат* (Кубат – название месяца, которое можно соотнести с «мартом») 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Утро
Мелодия: David Chappell – Spirit of Adventure
Мост Речных Ворот был той нитью, что связывала островной Асмариан с остальной частью болот. Авторы древних рассыпающихся манускриптов писали, что в давние времена защитники Асмариана неоднократно уничтожали мост в целях безопасности. И тогда город становился огромной крепостью, способной безбедно переживать длительные осады и прочие невзгоды. Асмарианцы хвастливо заявляли, что жемчужина болот никогда не подвергалась разграблению. Завистники, как правило, огрызались и припоминали, трудности первых лет друидского правления – после того как воинствующие Друиды смогли отбить у гномов священный город. В ответ же летели обвинения в предательстве, нежелании помочь городу в трудный миг, ну и превозношение храбрости друидских воинов, отстаивавших твердыню, несмотря ни на что. В общем, застарелые дрязги городов-государств несомненно были занимательны, но сейчас я просто не обладала достаточным количеством времени, чтобы в этом разобраться. Пусть прошлое останется в прошлом.
Река Сареттина, гордая и быстрая, выбегала на болотистую низину, теряла свою силу и распадалась на рукава и островки. Самая надежная и естественная природная защита от любых вторжений. Но это далеко не все. Асмариан защищала бесконечная стена серого камня, высотой не менее двенадцати метров и снабженная двадцатиметровыми смотровыми башнями. И воды реки, омывающей островки, закованные в жесткие каналы. Попасть внутрь из Диких Земель было возможно, лишь преодолев два моста – крепкий каменный и огромный перекидной деревянный. И сейчас оба они были загружены до предела. В заторе застряли представители самых разнообразных профессий, классов и народов. Павлиньей пышностью привлекали внимание богатейшие тиффалейские купцы в сверкающих каменьями одеждах, восседавшие в вышитых паланкинах с занавесями лилового цвета, окруженные толпами слуг и прекрасных дев. Закованные в красную броню воины – конные и пешие, стояли небольшими группами, громко смеялись и распевали похабные частушки. Кто-то подвыпивший выкрикивал смелое предложение – сразу по прибытии в город двинуться в Прибрежный район к «местным красавицам» и снять напряжение с долгой дороги. Болтливые караванщики, сновали меж людей и их поклажи, здоровались, предлагали свои услуги и покровительство – вдруг кому-нибудь потребуется пропуск поскорее получить, так за скромную плату они всегда готовы подсобить. Изнуренные долгой дорогой паломники тощие и серолицые, пропахнувшие пылью и потом, организовали небольшую молельню прямо в центре моста и не прерывались даже когда их пинали и материли. Среди застрявших присутствовали и послы других государств, куда же без них. Разряженные и сплошь красномордые, они смущали толпу иноземными акцентами и требовали к себе внимания и уважения, а – не вот этого всего. Аксельрод не сбавлял шаг – непреодолимый людской затор не казался ему чем-то существенным. Напротив, не моргнув и глазом, он пустил своего жеребца прямо в толпу. Тут же раздались крики людей, рискнувших встать на пути Друида и быть им раздавленными. Но как только они видели гордую осанку Члена Круга, жалобы и стенания разом обрывались, снимались шляпы и головы опускались в почтительном поклоне. Я торопливо следовала за Друидом, дивясь полноте его власти. Никто не смел нам препятствовать, и мешать идти своей дорогой.
Уже у самых ворот я заметила полдюжины воинов в стальной тяжелой броне, ярко блестящей на солнце. На груди у них сиял герб Асмариана – тонкое серебристое дерево на зеленом фоне с пышной кроной розовых листьев, обвитое золотой змеей. Я подивилась – эти стражники скорее напоминали напомаженный почетный караул, чем закаленных в боях ветеранов. Юные красавчики прекрасные лицом и телом, подтянутые, энергичные – как команда по спортивной гимнастике. Девушки точно от них без ума. Но какой толк от них в бою? Ах, вот, один заснул, оперевшись о начищенное копье, и чуть не упал в реку. На этот вопиющий акт отступления от дисциплины, его коллеги лишь засмеялись, дружески похлопав мальца по плечу, мол, держись! Я брезгливо отвернулась – в Империи такие парни не заслужили бы права носить мундир и гордое звание защитника страны.
Мы приближались к столу, за которым сидел важного вида лысый сановник, заплывший жиром и еле умещающийся на стуле. Его шляпа с зеленым пером лежала на столе, а по лбу от натуги непрестанно катились крупные капли пота. Толстыми дрожащими пальцами он пересчитывал круглые медяки («входная пошлина», кивнул Аксельрод) и неровным почерком подписывал пропуска. Именно к нему мы и направлялись. Пропустив очередного путника и промокнув лицо сереньким платочком, мужчина поднял на нас свинячьи глазки. В его взгляде мелькнуло узнавание с толикой неприязни, и Друид был удостоен лишь быстрого кивка. Аксельрод же, никак не поприветствовав чиновника и даже не спешившись, высокомерно бросил:
– Два пропуска. На меня и мою спутницу.
– Вас я пропущу, лиджев Друид, как же иначе. А на прекрасную девушку требуются документики, – гадко, с широкой неприятной улыбкой отвечал мужчина, отложив перо и откинувшись на спинку высокого кресла. Свои слова он сопровождал совершенно бесцеремонными взглядами в мою сторону и торопливым облизыванием красных толстых губ. Я вздрогнула и отвернулась.
– Я повторять дважды не буду, лиджев Флебиус Ансави, – поморщился Аксельрод, добавив в голос властных ноток.
