- Почему ты не хочешь взять кровь, пока девчонка застыла? – прощелкал голос из-под потолка. Говорил древний череп, судя по размерам, принадлежавший когда-то великану. Костяную поверхность покрывали лишаи и наросты, снизу торчали волосатые лапы, не то крабьи, не то паучьи. Правой четверкой лап череп стоял на одном шкафу, левой – на другом. Внутри черепа, вероятно, в ином пространстве, светились красным два шара. Низкорослый волшебник Склур был совершенно прав, прося его не показываться девице.
- Почему я не хочу взять кровь у нее сейчас? – переспросил чародей. – Потому что кровь в ней тоже застыла, пустая ты башка! Как я, по-твоему, ее добуду? Ну, давай, давай, вали отсюда скорей! Душа горит!
- У тебя нет души, - оставил за собой последнее слово череп Трэш, сливаясь с тенью, но Склуру было не до него.
Убедившись, что страшилище спряталось, он бережно коснулся сложенной лодочкой ладонью личика девушки.
Та вздохнула и ожила, шевельнулась, огляделась вокруг.
- Где я?
- Вот что значит королевская кровь! – воскликнул серый карлик, ударив в ладоши. – Простолюдинка завизжала бы, что твоя свинья, и пришлось бы полдня за ней гоняться и успокаивать, а, Трэш? Дитя мое! Ты там, где тебе место – в королевском дворце!
- В королевском дворце? – Девушка задышала глубже, зрачки ее расширились. Она коснулась рукой жемчужной нитки, обвела удивленным взглядом комнату с теряющимся во тьме хламом. – Я полагала, они выглядят по-другому.
Серый хихикнул, потер руки.
- Ты в покоях чародея, милая!
- Я попала в прошлое?
- Ах, какая умная малышка! Как же ты догадалась?
- Все выглядит таким… архаичным. Ваша мантия, эти приборы. Точно как в наших сундуках! Кто правит сейчас?
- Марвин, которого потомки назовут Великим.
- Век моей пра-пра и, так далее, бабушки?
Склур опять хихикнул.
- Тут все намного забавнее, детка.
- Зачем ты вызвал меня, чародей? Ты хочешь представишь меня королю? Когда?
- Не так все просто! При дворе опасно. Интриги, убийцы, отравители – думаю, объяснять не надо. В прежние юные времена люди были… э, непосредственными. Ты появилась несколько неожиданно. Надо подготовить почву, и только после этого можно вывести тебя в свет. И еще одно. Ты ведь хочешь здесь остаться?
- Я не знаю, я еще не осмотрелась.
- Ты хочешь вернуться назад?
- О нет! – быстро выкрикнула девушка, и Склур многозначительно переглянулся с красными шарами, тлеющими в тени.
- Ты – истинная королева и рождена блистать, - грубо польстил чародей, но Элинэль, совершенно уверенная в том же, с готовностью скушала лесть. – Но, видишь ли, есть одна трудность. Мне сложно удерживать тебя во времени Великого Марвина. В любой момент наша связь может порваться и тебя унесет обратно. Вот если бы ее укрепить! Понимаешь?
Девушка уставилась на него в замешательстве, приоткрывши рот.
- Некая твоя часть должна стать моей. Опять неясно?! Ну, Трэш, придется говорить грубо и прямо. Я должен выпить твоей крови.
Элинэль ахнула и отступила, натолкнувшись на стол.
- Нет, нет, не бойся - совсем чуть-чуть, горсточку. Это не страшно. Ты больше теряешь при …эээ…
- Я поняла, - быстро сказала Элинэль. – Я согласна. Если немного, то – ладно. Вы – вампир?
- Пф! Детка, разве не видно, что я - живой! Я же объяснил, чтобы удерживать тебя в этих славных временах, мне надо иметь частицу тебя – в себе. А какая частица может быль лучше крови?
Элинель с готовностью протянула белую руку с просвечивающими сквозь кожу голубыми жилками.
- Я умею терпеть боль. Как королева, - сказала она, гордо подняв голову и закусив губку.
- Деточка, за кого ты принимаешь старого Склура! Разве я могу причинить боль девице! Ты ничего не почувствуешь. Если хочешь – гляди сюда. Это отвлекает. – Он щелкнул пальцами, и в воздухе закружился голубой шар.
Пару секунд Элинэль смотрела на шар, потом покачала головой.
- Я умею смотреть в лицо опасности.
- Королева! – бархатным голосом проговорил Склур слово, которое очаровывало Элинель лучше любого колдовства, и склонился над бледным предплечьем. В руке блестел ланцет. Склур провел пальцами по белоснежной коже. Глаза его горели, он низко наклонил голову, пытаясь скрыть их блеск.
- Кто бы мог подумать, что под этой белейшей кожей мчится горячая алая кровь. – Он облизал губы. - Трэш, можешь показаться, наша гостья очень смелая. Она не испугается даже тебя! Настоящая королева!
Приговаривая так, он сделал точный надрез над веной, и тут же ввел в рану трубочку, по которой кровь потекла в подставленный кубок. Элинэль, оцепенев от ужаса, смотрела на Трэша, не замечая манипуляций Склура.
Когда крови набежало достаточно, Склур легонько толкнул пятерней девушку в лицо. Она вновь застыла, и кровь остановилась. Склур вынул трубочку и сунул в рот.
На его лице отразилось блаженство настоящего ценителя.
- Божественно! Давненько я не пил настоящей королевской крови. Марвинская водичка не в счет. Девица питалась натуральными продуктами! Полнотелый сбалансированный вкус, тона вишен и красных ягод, долгое земляничное послевкусие, и эта легкая газированность, от которой так и хочется танцевать!
Он щелкнул пальцами и залпом осушил кубок, после чего выпрямился и, кажется, даже стал выше ростом. Лицо его посветлело, и на щеках забрезжил намек на румянец.
- Наконец-то! Вот чего мне не хватало, Трэш! Чувствую, будто мне восемнадцать! Иди сюда, старая черепушка! – Опьяневший чародей перевернул кубок над подбежавшим чудищем. Несколько капель упало на свод черепа и затекло в глазницу.
- Мне нужно больше, - прощелкал Трэш.
- Разумеется, мой дорогой! Ты получишь больше. Много, много крови в первое же новолуние! Иначе, хоть ты и бессмертный, потрескаешься и рассыплешься в пыль. Хотел бы я поглядеть на эту пыль! В какую фигуру она сложится?
Склур поворотом пальца залепил ранку на сгибе локтя неподвижно стоящей Элинэль.
- Здорово ты напугал ее – девчонка не пикнула, пока я сливал кровь. Все равно, что оцепенела. Есть соблазн хранить ее в таком виде, но, увы, кровь при этом потеряет качество. Нашу дойную козочку надо баловать, вкусно кормить, развлекать! Ничего не поделаешь! Придется ее радовать! Что ты скребешь лапами, Треш? Я понимаю, что ты бессмертен. Я вырвал у тебя секрет бессмертия, и тоже буду жить вечно, но я не собираюсь становиться таким же уродиной. Хочу любить, хочу мечтать, хочу сердечки разбивать! – Старый безобразный чародей взмахнул руками, как в танце. Он совершенно опьянел, его несло. – А лучше королевской крови средства для возвращения молодости нет.
Элинэль очнулась в нарядной комнатке с окном в сад. Она огляделась с удивлением. Створки с разноцветными стеклами были распахнуты, но пестрые отблески лежали на узорчатых стенах и покрывалах. Кувшинчики, шкатулки и прочие нарядные безделушки стояли везде, где только можно.
Снаружи, на цветущей ветке дерева сидела, уставившись на нее, черная кошка. Элинэль сразу вспомнила кошку колдуна. Но ведь колдун остался в прошлом! Или в будущем? Она совсем запуталась и засмеялась бы, если бы не пребывала в смятении.
- Брысь! – сказал Склур, затворяя окно, отчего комнатка стала тесной от красок и узоров, еще более нарядной, словно внутренность шкатулки с драгоценностями. – Избаловали этих лориев – скоро в окна полезут!
Лории
- Так ты нашла Элинэль? – переспросил Кир, дождавшись, когда киска расправится с мышью, и примется за умывание.
- Замок очень большой, - уклончиво отвечала та. - Солнце давно уже перевалило за полдень, а мы еще не сомкнули глаз!
- Что?
- Поспать надо. Что глядишь? Будто не в курсе, что кошки много спят. Жизнь наша полна опасностей – приходится набираться сил при всяком удобном случае.
Кир хотел возмутиться: как можно спать, когда сестры дель Дарува в беде, но тут почувствовал, что буквально валится с лап, а зевота раздирает рот. Голова казалось набитой ватой.
- Ладно, тебе виднее. Только недолго.
- Да уж, выспаться вволю – редкое везение! Пошли.
- Куда?
- Коты, - пояснила Катти тоном наставницы, - всегда в курсе происходящего вокруг. Тебе еще предстоит этому научиться.
«Если бы ан Яхма так вводил меня в мир магии, как Катти в кошачий мир – я давно переплюнул бы Великого Марвина».
Они потрусили через площадь. Катти держалась невозмутимо и Кир, глядя на нее, бежал ровно и не шарахался от прикосновений. Он с удивлением обнаружил, что никто и не собирался их обижать. Люди тянулись к котам – некоторые даже подходили специально, но только для того, чтоб потрепать по шерстке или дотронуться.
Он расслабился настолько, что попытался отыскать в кошачьей голове волшебное око, и, вроде, даже преуспел, но, видимо, ошибся. Сколько ни напрягал Кир волшебное зрение, ни одного проблеска магии вблизи не увидел.
Катти уверенно вывела Кира за стену, к которой в беспорядке лепились убогие домики – когда только она успела все разведать? На чисто выметенной земле под навесом одного из них девочка лет десяти толкла что-то в ступке.
- Мама! – закричала она. – К нам пришли лории!
Лориями во времена Кира называли богов-покровителей домашнего очага. Кот считался угодным им животным. Для Кира было новостью, что когда-то и сами коты считались лориями.
- Налей им скорей молочка, - отозвалась из комнаты женщина. – Может, они останутся и тогда в наш дом придут процветание и счастье.
Девочка убежала, вернулась со знакомым уже Киру кувшином и с краями наполнила молоком чистую глиняную плошку.
Сталкиваясь лбами, Кир и Катти принялись наперегонки лакать.
- Постели им ветошку, - сказала женщина, выходя под навес с ковриком в руках. – Лории любят теплые укромные местечки. Если они поспят у нас – приманят удачу. А если приживутся – о таком счастье можно только мечтать!
Девочка присела на корточки и принялась рассматривать котов.
- Красивый лорий, - говорила она, гладя Кира по голове и по спинке, - я таких никогда не видела. Мама, смотри, у него полосочка на носу. Носик смуглый, а щечки – белые. А шерсть какая густая! Каждая шерстинка узорная! А вдоль спины – черная полоска, как у Буланого!
Вылакав все молоко, и вылизав миску досуха, путешественники во времени свернулись в один клубок на подстилке. Кир, наконец, почувствовал себя в полной безопасности и вмиг заснул без задних ног.
«Похоже, сбывается материнская мечта, и люди начинают мне служить», - насмешливо подумал он, перед тем, как скатиться в сон.
Ему снился родной лес, залитый солнцем. Мелисента ходила под деревьями и чертила на коре знаки, похожие на запутанные веревочки.
«Ах да, - подумал Кир, бестелесно присутствующий во сне, - я и думать забыл про материнскую книгу. Мама рисует на деревьях знаки благоденствия. Она и мне их показывала. Надо отблагодарить этих милых людей».
Проснулся он сразу. Выполз из-под теплого бока Катти и старательно выцарапал когтем на столбе запомненные с детства фигуры.
- Ты, что, вспомнил, как колдовать? – Катти смотрела на него с надеждой.
- Так, кое-что.
- Видишь, как полезен сон! Теперь надо умыться. – И она приняла такую позу, что Кир, не будь он покрыт шерстью, покраснел бы.
Вылакав еще одну миску молока, благосклонно приняв кучу подношений от соседей, желающих получить свою долю благополучия, отяжелевшие от сытости, Кир и Катти побежали на площадь.
- Здесь так почитают котов! Отчего же их – в смысле, нас - так мало? Мы никого еще не встретили. Был кошачий мор?
Катти взглянула насмешливо.
- Не догадываешься? Сразу видно, что ты не был котенком и не слушал страшилок в вечернем клубке. Котов издревле приносят в жертву для удачи. Нас топят, спуская на воду корабль. Убивают, отрезают лапку и прячут на груди, отправляясь в дальний путь, зарывают живьем под фундаменты домов. Конечно, человеческая жертва надежнее, но коты - дешевле.
Кир остановился, как вкопанный.
- Это же тысячу лет назад было!
- Оглядись: какое время вокруг? – насмешливо фыркнула Катти.
Судя по виду замка, она была права. На месте дырявой развалины блестело окнами здание в несколько этажей. Киру представилось в каждом окне по человеку, и каждый зорко высматривал кота для принесения в жертву. Он попытался успокоиться и по-человечески оценить степень грозящей им опасности. Катти беспечно упоминала страшные вещи.
- А котов здесь нет потому, что их всех истребили, или они прячутся?
- Думаю и то, и другое. Кстати, я видела твою Элинэль в этом доме.
Кир взвился свечкой в воздух!
- И ты молчала?!
Катти посмотрела укоризненно.
- У котов не принять орать благим мявом в ответ на добрую весть. Надо сказать «спасибо» . У нас девять жизней, мы ловкие и умелые, но маленькие, поэтому приходится часто есть и спать, чтоб восполнить силы. Если бы я сказала, что нашла Элинэль, ты не дал бы ни поесть, ни отдохнуть. А от усталого кота с пустым брюхом толку нет. Не волнуйся, Элинэль выглядела довольной. Если хочешь, я отведу тебя к ней.
- Пряхи Небесные! – Кир от волнения ходил кругами и хлестал себя хвостом по бокам. – Веди же скорее!
Он даже забыл про Мэри, запертую в темнице.
Кир и Катти помчались вокруг здания. За углом он вынуждены были остановиться и залечь в бурьян, пропуская шестиколесные повозки с камнем, которые тащили волы.
Широкие подводы занимали всю улицу. Пока коты глядели из зарослей на натужно переступающие громадные копыта и чудовищные ободья колес, сминающие в прах все попавшее под них, Катти объясняла:
- Лучше всего пролезть в трубу. Там мокро и воняет, зато она ведет прямо во внутренний сад дворца.
- Дворца? – переспросил Кир. Здание скорее напоминало многоэтажный сарай с черепичной кровлей, но, если поразмыслить, ничем иным, кроме как дворцом быть не могло. В старые времена строили незатейливо, но прочно. – Как ты все это узнала?
- Привычка! И ты научишься!
«Она думает, что я навсегда останусь котом», - подумал Кир, и Катти, услышав такие мысли, игриво боднула его головой.
- Если бы ты понимал, какой из тебя вышел красавчик, то не захотел бы становиться человеком!
Во время невольной передышки Кир вспомнил о Мэриэль. Надо учиться поспевать всюду, как его фамильяр, но –увы – он не лучший ученик.
- Катти! Ты самостоятельно умеешь колдовать?
- Нет.
Кир понял, что может надеяться лишь на себя. Спасение девушек, возвращение в родные времена, обретение человеческого облика – справляться с этими неподъемными задачами предстояло в одиночку, а Кир даже не представлял, с чего начать. Он умел поступать согласно чьей либо воле или вопреки ей, но забыл, когда строил собственные планы. Мелисента, испугавшись сыновьего непослушания, ненароком умудрилась полностью вытравить из него самостоятельность.
Что ж, как твердила на каждом шагу Катти, ему предстоит многому научиться. Он был не выпускником Академии, не сыном лесной ведьмы, а всего-навсего красивым сильным котом в самом расцвете сил. А коты гуляют сами по себе и не имеют совести. В некотором роде, как Геката, ставшая Катти, он обрел новую сущность.
Лапы так и зудели бежать к Элинэль, но Кир вспомнил про Мери. Бросать шальную девчонку в беде тоже не годилось, хотя он пока не представлял, как может ее вызволить. Хорошо, что есть Катти.
- Катти, - обратился к ней Кир, - расскажи, в каком окне ты видела Элинэль, а сама беги обратно, через площадь, под арку. Там темница, где заперта Мэри. Посмотри, что с ней. Значит, за дверью по коридору, третий поворот, четвертая…
- Почему я не хочу взять кровь у нее сейчас? – переспросил чародей. – Потому что кровь в ней тоже застыла, пустая ты башка! Как я, по-твоему, ее добуду? Ну, давай, давай, вали отсюда скорей! Душа горит!
- У тебя нет души, - оставил за собой последнее слово череп Трэш, сливаясь с тенью, но Склуру было не до него.
Убедившись, что страшилище спряталось, он бережно коснулся сложенной лодочкой ладонью личика девушки.
Та вздохнула и ожила, шевельнулась, огляделась вокруг.
- Где я?
- Вот что значит королевская кровь! – воскликнул серый карлик, ударив в ладоши. – Простолюдинка завизжала бы, что твоя свинья, и пришлось бы полдня за ней гоняться и успокаивать, а, Трэш? Дитя мое! Ты там, где тебе место – в королевском дворце!
- В королевском дворце? – Девушка задышала глубже, зрачки ее расширились. Она коснулась рукой жемчужной нитки, обвела удивленным взглядом комнату с теряющимся во тьме хламом. – Я полагала, они выглядят по-другому.
Серый хихикнул, потер руки.
- Ты в покоях чародея, милая!
- Я попала в прошлое?
- Ах, какая умная малышка! Как же ты догадалась?
- Все выглядит таким… архаичным. Ваша мантия, эти приборы. Точно как в наших сундуках! Кто правит сейчас?
- Марвин, которого потомки назовут Великим.
- Век моей пра-пра и, так далее, бабушки?
Склур опять хихикнул.
- Тут все намного забавнее, детка.
- Зачем ты вызвал меня, чародей? Ты хочешь представишь меня королю? Когда?
- Не так все просто! При дворе опасно. Интриги, убийцы, отравители – думаю, объяснять не надо. В прежние юные времена люди были… э, непосредственными. Ты появилась несколько неожиданно. Надо подготовить почву, и только после этого можно вывести тебя в свет. И еще одно. Ты ведь хочешь здесь остаться?
- Я не знаю, я еще не осмотрелась.
- Ты хочешь вернуться назад?
- О нет! – быстро выкрикнула девушка, и Склур многозначительно переглянулся с красными шарами, тлеющими в тени.
- Ты – истинная королева и рождена блистать, - грубо польстил чародей, но Элинэль, совершенно уверенная в том же, с готовностью скушала лесть. – Но, видишь ли, есть одна трудность. Мне сложно удерживать тебя во времени Великого Марвина. В любой момент наша связь может порваться и тебя унесет обратно. Вот если бы ее укрепить! Понимаешь?
Девушка уставилась на него в замешательстве, приоткрывши рот.
- Некая твоя часть должна стать моей. Опять неясно?! Ну, Трэш, придется говорить грубо и прямо. Я должен выпить твоей крови.
Элинэль ахнула и отступила, натолкнувшись на стол.
- Нет, нет, не бойся - совсем чуть-чуть, горсточку. Это не страшно. Ты больше теряешь при …эээ…
- Я поняла, - быстро сказала Элинэль. – Я согласна. Если немного, то – ладно. Вы – вампир?
- Пф! Детка, разве не видно, что я - живой! Я же объяснил, чтобы удерживать тебя в этих славных временах, мне надо иметь частицу тебя – в себе. А какая частица может быль лучше крови?
Элинель с готовностью протянула белую руку с просвечивающими сквозь кожу голубыми жилками.
- Я умею терпеть боль. Как королева, - сказала она, гордо подняв голову и закусив губку.
- Деточка, за кого ты принимаешь старого Склура! Разве я могу причинить боль девице! Ты ничего не почувствуешь. Если хочешь – гляди сюда. Это отвлекает. – Он щелкнул пальцами, и в воздухе закружился голубой шар.
Пару секунд Элинэль смотрела на шар, потом покачала головой.
- Я умею смотреть в лицо опасности.
- Королева! – бархатным голосом проговорил Склур слово, которое очаровывало Элинель лучше любого колдовства, и склонился над бледным предплечьем. В руке блестел ланцет. Склур провел пальцами по белоснежной коже. Глаза его горели, он низко наклонил голову, пытаясь скрыть их блеск.
- Кто бы мог подумать, что под этой белейшей кожей мчится горячая алая кровь. – Он облизал губы. - Трэш, можешь показаться, наша гостья очень смелая. Она не испугается даже тебя! Настоящая королева!
Приговаривая так, он сделал точный надрез над веной, и тут же ввел в рану трубочку, по которой кровь потекла в подставленный кубок. Элинэль, оцепенев от ужаса, смотрела на Трэша, не замечая манипуляций Склура.
Когда крови набежало достаточно, Склур легонько толкнул пятерней девушку в лицо. Она вновь застыла, и кровь остановилась. Склур вынул трубочку и сунул в рот.
На его лице отразилось блаженство настоящего ценителя.
- Божественно! Давненько я не пил настоящей королевской крови. Марвинская водичка не в счет. Девица питалась натуральными продуктами! Полнотелый сбалансированный вкус, тона вишен и красных ягод, долгое земляничное послевкусие, и эта легкая газированность, от которой так и хочется танцевать!
Он щелкнул пальцами и залпом осушил кубок, после чего выпрямился и, кажется, даже стал выше ростом. Лицо его посветлело, и на щеках забрезжил намек на румянец.
- Наконец-то! Вот чего мне не хватало, Трэш! Чувствую, будто мне восемнадцать! Иди сюда, старая черепушка! – Опьяневший чародей перевернул кубок над подбежавшим чудищем. Несколько капель упало на свод черепа и затекло в глазницу.
- Мне нужно больше, - прощелкал Трэш.
- Разумеется, мой дорогой! Ты получишь больше. Много, много крови в первое же новолуние! Иначе, хоть ты и бессмертный, потрескаешься и рассыплешься в пыль. Хотел бы я поглядеть на эту пыль! В какую фигуру она сложится?
Склур поворотом пальца залепил ранку на сгибе локтя неподвижно стоящей Элинэль.
- Здорово ты напугал ее – девчонка не пикнула, пока я сливал кровь. Все равно, что оцепенела. Есть соблазн хранить ее в таком виде, но, увы, кровь при этом потеряет качество. Нашу дойную козочку надо баловать, вкусно кормить, развлекать! Ничего не поделаешь! Придется ее радовать! Что ты скребешь лапами, Треш? Я понимаю, что ты бессмертен. Я вырвал у тебя секрет бессмертия, и тоже буду жить вечно, но я не собираюсь становиться таким же уродиной. Хочу любить, хочу мечтать, хочу сердечки разбивать! – Старый безобразный чародей взмахнул руками, как в танце. Он совершенно опьянел, его несло. – А лучше королевской крови средства для возвращения молодости нет.
Элинэль очнулась в нарядной комнатке с окном в сад. Она огляделась с удивлением. Створки с разноцветными стеклами были распахнуты, но пестрые отблески лежали на узорчатых стенах и покрывалах. Кувшинчики, шкатулки и прочие нарядные безделушки стояли везде, где только можно.
Снаружи, на цветущей ветке дерева сидела, уставившись на нее, черная кошка. Элинэль сразу вспомнила кошку колдуна. Но ведь колдун остался в прошлом! Или в будущем? Она совсем запуталась и засмеялась бы, если бы не пребывала в смятении.
- Брысь! – сказал Склур, затворяя окно, отчего комнатка стала тесной от красок и узоров, еще более нарядной, словно внутренность шкатулки с драгоценностями. – Избаловали этих лориев – скоро в окна полезут!
Прода от 01.07.2021
Глава восьмая
Лории
- Так ты нашла Элинэль? – переспросил Кир, дождавшись, когда киска расправится с мышью, и примется за умывание.
- Замок очень большой, - уклончиво отвечала та. - Солнце давно уже перевалило за полдень, а мы еще не сомкнули глаз!
- Что?
- Поспать надо. Что глядишь? Будто не в курсе, что кошки много спят. Жизнь наша полна опасностей – приходится набираться сил при всяком удобном случае.
Кир хотел возмутиться: как можно спать, когда сестры дель Дарува в беде, но тут почувствовал, что буквально валится с лап, а зевота раздирает рот. Голова казалось набитой ватой.
- Ладно, тебе виднее. Только недолго.
- Да уж, выспаться вволю – редкое везение! Пошли.
- Куда?
- Коты, - пояснила Катти тоном наставницы, - всегда в курсе происходящего вокруг. Тебе еще предстоит этому научиться.
«Если бы ан Яхма так вводил меня в мир магии, как Катти в кошачий мир – я давно переплюнул бы Великого Марвина».
Они потрусили через площадь. Катти держалась невозмутимо и Кир, глядя на нее, бежал ровно и не шарахался от прикосновений. Он с удивлением обнаружил, что никто и не собирался их обижать. Люди тянулись к котам – некоторые даже подходили специально, но только для того, чтоб потрепать по шерстке или дотронуться.
Он расслабился настолько, что попытался отыскать в кошачьей голове волшебное око, и, вроде, даже преуспел, но, видимо, ошибся. Сколько ни напрягал Кир волшебное зрение, ни одного проблеска магии вблизи не увидел.
Катти уверенно вывела Кира за стену, к которой в беспорядке лепились убогие домики – когда только она успела все разведать? На чисто выметенной земле под навесом одного из них девочка лет десяти толкла что-то в ступке.
- Мама! – закричала она. – К нам пришли лории!
Лориями во времена Кира называли богов-покровителей домашнего очага. Кот считался угодным им животным. Для Кира было новостью, что когда-то и сами коты считались лориями.
- Налей им скорей молочка, - отозвалась из комнаты женщина. – Может, они останутся и тогда в наш дом придут процветание и счастье.
Девочка убежала, вернулась со знакомым уже Киру кувшином и с краями наполнила молоком чистую глиняную плошку.
Сталкиваясь лбами, Кир и Катти принялись наперегонки лакать.
- Постели им ветошку, - сказала женщина, выходя под навес с ковриком в руках. – Лории любят теплые укромные местечки. Если они поспят у нас – приманят удачу. А если приживутся – о таком счастье можно только мечтать!
Девочка присела на корточки и принялась рассматривать котов.
- Красивый лорий, - говорила она, гладя Кира по голове и по спинке, - я таких никогда не видела. Мама, смотри, у него полосочка на носу. Носик смуглый, а щечки – белые. А шерсть какая густая! Каждая шерстинка узорная! А вдоль спины – черная полоска, как у Буланого!
Вылакав все молоко, и вылизав миску досуха, путешественники во времени свернулись в один клубок на подстилке. Кир, наконец, почувствовал себя в полной безопасности и вмиг заснул без задних ног.
«Похоже, сбывается материнская мечта, и люди начинают мне служить», - насмешливо подумал он, перед тем, как скатиться в сон.
Ему снился родной лес, залитый солнцем. Мелисента ходила под деревьями и чертила на коре знаки, похожие на запутанные веревочки.
«Ах да, - подумал Кир, бестелесно присутствующий во сне, - я и думать забыл про материнскую книгу. Мама рисует на деревьях знаки благоденствия. Она и мне их показывала. Надо отблагодарить этих милых людей».
Проснулся он сразу. Выполз из-под теплого бока Катти и старательно выцарапал когтем на столбе запомненные с детства фигуры.
- Ты, что, вспомнил, как колдовать? – Катти смотрела на него с надеждой.
- Так, кое-что.
- Видишь, как полезен сон! Теперь надо умыться. – И она приняла такую позу, что Кир, не будь он покрыт шерстью, покраснел бы.
Вылакав еще одну миску молока, благосклонно приняв кучу подношений от соседей, желающих получить свою долю благополучия, отяжелевшие от сытости, Кир и Катти побежали на площадь.
- Здесь так почитают котов! Отчего же их – в смысле, нас - так мало? Мы никого еще не встретили. Был кошачий мор?
Катти взглянула насмешливо.
- Не догадываешься? Сразу видно, что ты не был котенком и не слушал страшилок в вечернем клубке. Котов издревле приносят в жертву для удачи. Нас топят, спуская на воду корабль. Убивают, отрезают лапку и прячут на груди, отправляясь в дальний путь, зарывают живьем под фундаменты домов. Конечно, человеческая жертва надежнее, но коты - дешевле.
Кир остановился, как вкопанный.
- Это же тысячу лет назад было!
- Оглядись: какое время вокруг? – насмешливо фыркнула Катти.
Судя по виду замка, она была права. На месте дырявой развалины блестело окнами здание в несколько этажей. Киру представилось в каждом окне по человеку, и каждый зорко высматривал кота для принесения в жертву. Он попытался успокоиться и по-человечески оценить степень грозящей им опасности. Катти беспечно упоминала страшные вещи.
- А котов здесь нет потому, что их всех истребили, или они прячутся?
- Думаю и то, и другое. Кстати, я видела твою Элинэль в этом доме.
Кир взвился свечкой в воздух!
- И ты молчала?!
Катти посмотрела укоризненно.
- У котов не принять орать благим мявом в ответ на добрую весть. Надо сказать «спасибо» . У нас девять жизней, мы ловкие и умелые, но маленькие, поэтому приходится часто есть и спать, чтоб восполнить силы. Если бы я сказала, что нашла Элинэль, ты не дал бы ни поесть, ни отдохнуть. А от усталого кота с пустым брюхом толку нет. Не волнуйся, Элинэль выглядела довольной. Если хочешь, я отведу тебя к ней.
- Пряхи Небесные! – Кир от волнения ходил кругами и хлестал себя хвостом по бокам. – Веди же скорее!
Он даже забыл про Мэри, запертую в темнице.
Кир и Катти помчались вокруг здания. За углом он вынуждены были остановиться и залечь в бурьян, пропуская шестиколесные повозки с камнем, которые тащили волы.
Широкие подводы занимали всю улицу. Пока коты глядели из зарослей на натужно переступающие громадные копыта и чудовищные ободья колес, сминающие в прах все попавшее под них, Катти объясняла:
- Лучше всего пролезть в трубу. Там мокро и воняет, зато она ведет прямо во внутренний сад дворца.
- Дворца? – переспросил Кир. Здание скорее напоминало многоэтажный сарай с черепичной кровлей, но, если поразмыслить, ничем иным, кроме как дворцом быть не могло. В старые времена строили незатейливо, но прочно. – Как ты все это узнала?
- Привычка! И ты научишься!
«Она думает, что я навсегда останусь котом», - подумал Кир, и Катти, услышав такие мысли, игриво боднула его головой.
- Если бы ты понимал, какой из тебя вышел красавчик, то не захотел бы становиться человеком!
Во время невольной передышки Кир вспомнил о Мэриэль. Надо учиться поспевать всюду, как его фамильяр, но –увы – он не лучший ученик.
- Катти! Ты самостоятельно умеешь колдовать?
- Нет.
Кир понял, что может надеяться лишь на себя. Спасение девушек, возвращение в родные времена, обретение человеческого облика – справляться с этими неподъемными задачами предстояло в одиночку, а Кир даже не представлял, с чего начать. Он умел поступать согласно чьей либо воле или вопреки ей, но забыл, когда строил собственные планы. Мелисента, испугавшись сыновьего непослушания, ненароком умудрилась полностью вытравить из него самостоятельность.
Что ж, как твердила на каждом шагу Катти, ему предстоит многому научиться. Он был не выпускником Академии, не сыном лесной ведьмы, а всего-навсего красивым сильным котом в самом расцвете сил. А коты гуляют сами по себе и не имеют совести. В некотором роде, как Геката, ставшая Катти, он обрел новую сущность.
Лапы так и зудели бежать к Элинэль, но Кир вспомнил про Мери. Бросать шальную девчонку в беде тоже не годилось, хотя он пока не представлял, как может ее вызволить. Хорошо, что есть Катти.
- Катти, - обратился к ней Кир, - расскажи, в каком окне ты видела Элинэль, а сама беги обратно, через площадь, под арку. Там темница, где заперта Мэри. Посмотри, что с ней. Значит, за дверью по коридору, третий поворот, четвертая…
