Всем приятного чтения!!!
Дарите добро друг другу, поддерживайте друг друга и берегите себя. Здоровья вам!!!
Он — пират с грозного корабля «Красный чёрт», привыкший к штормам, абордажам и запаху пороха. Но волею случая и по тайному поручению самой Екатерина II он оказывается при дворе — среди шёлков, интриг и опасных улыбок фрейлин. Здесь шпаги скрыты под камзолами, а смертельные удары наносятся не только на дуэлях, но и шёпотом за закрытыми дверями.
Во дворце и за его пределами опаснее морских бурь... Исчезающие драгоценности, древние «весы ведьмы», загадочные похищения и заговор, способный пошатнуть империю. Но самым опасным испытанием становится любовь – чувство, которое не признаёт ни чинов, ни клятв, ни приказов...
Это история о выборе между долгом и сердцем, о сокровищах, спрятанных не только в трюмах, но и в душах; и о том,... что даже пират может стать рыцарем, если есть за что бороться.
-любовь и приключения на море и суше
-тайны фрейлин
-сокровища
-весы ведьмы
-похищения и борьба за жизнь да любовь.
Упадёт листва, закружит метель,
Вновь придёт весна: прозвучит капель.
Снова лето придёт, будет всем тепло.
Слёзы счастья вдруг - это хорошо.
Не грусти, моя бабушка, не грусти.
Будет радость ещё у нас на пути.
От того, что ты рядом - нам всем тепло.
Всё, что было плохое - то прошло.
Снова ты испекла пироги для нас,
Снова ты для нас - радость наших глаз.
Снова мы к тебе идём всей семьёй,
И тебе не быть никогда одной.
Ты зовёшь всех нас своим золотом,
Любовь с песней летит к тебе над городом.
Улыбайся, милая, и живи до ста.
Дорога ты нам, словно небу звезда.
Видеоклип в ВК - https://vk.com/video54981429_456239516
Тем вечером Катя снова стояла у окна. Она любила наблюдать за природой, людьми и машинами, что будто не знали ничего иного, кроме своих дел. Тем временем осень прощалась с этим годом. Уже рано становилось темно. В четыре часа вечера зажигались фонари.
Катя глубоко вздохнула, наслаждаясь покоем. Она уже некоторое время жила с бабушкой и дедушкой. Не только чтобы помогать им, поскольку дедушка был инвалидом и бабушка одна не имела столько сил. Но и потому, что практически всё своё детство провела именно здесь, у них и с ними. Это был её родной дом. Здесь всегда спокойно, любимые звуки, запахи.
Катя смотрела вновь из окна, на знакомый вид, на эти гирлянды огней, что зажигались над проезжей частью, и они радовали глаза и душу. Никогда, казалось, настолько счастливой она себя не будет чувствовать.
Зима же приближалась стремительным шагом. С новым восторгом, будто видит снег впервые, Катя восхитилась, когда заметила, что с неба медленно стали падать снежинки. Они были маленькими, как бусинки. Искрясь от света фонарей, эти бусинки вызывали восторг. Настолько они были сказочно прекрасны...
– Бабушка! Дедушка! Снег! Снег пошёл! – воскликнула Катя, радуясь в свои девятнадцать, как ребёнок.
– Надо же! – бабушка приковыляла и встала рядышком. – Ты гляди, какая красота... Дед! Снег пошёл!
– Слышу, – тихо улыбнулся дедушка из комнаты, где сидел на полу, облокотившись спиной на гору подушек, и смотрел какой-то старый фильм по телевизору.
Катя оглянулась на него и обняла бабушку. Она почувствовала, что и той жалко, что дедушка не может вот так же встать у окна и наблюдать за жизнью, как раньше. Бабушка поцеловала Катю в щёчку, погладила по густым распущенным волосам и спросила:
– Давай напечём завтра пироги? В университет тебе не надо. Ты ведь никуда больше не собиралась идти?
– Конечно же нет! – улыбнулась Катя. – Девочки собрались сегодня на дискотеку, но я не пойду. Завтра они будут отсыпаться, так что просто встречусь с ними в понедельник на учёбе.
– Умница ты у нас! На тех дискотеках чего только ни случается, – похвалила бабушка.
– Именно. Да и вообще, не моё это, – робко призналась Катя.
Не её это было – ходить по дискотекам или гулять с парнями. Как-то не звала душа этим заниматься. То ли интересы были иные, то ли то, что любила всегда находиться в обществе людей постарше, а не среди ровесников. Подруги же умели наслаждаться иначе, не всегда понимая причудливую для них закрытость Кати...
– Это что ты тут нарисовала? – взглянула бабушка невольно на письменный стол и увидела рисунок моряка. – Капитан какой?
– Пират, – пожала плечами Катя. – Это я после рассказов дедушки вдохновилась вдруг.
– Да, помню, помню, что он рассказал. Даже я не знала столько, – задумчиво молвила бабушка. – И мне вот помнится, пираты где только ни были и даже пользу приносили некоторым государствам. Много их всяких было, куда ни глянь.
– А ты не расскажешь, что знаешь о своих предках? Дальних-дальних, – улыбнулась Катя, зная, что бабушка любит рассказывать.
Она всегда была более открытой, откровенной, часто рассказывала из своих воспоминаний одно и то же. Потому Катя и стала собирать записи воспоминаний бабушки и дедушки. Интерес рос с каждым разом, когда снова заходила речь о прошлом.
Вот и сейчас бабушка села в кресло у стола Кати и улыбнулась:
– Да, но только из разговоров матери да бабы Нюши. Наш род ведь, по отцовской линии, из купеческого. Богатыми были купцы Морозовы. Большое семейство, и большинство из сыновей стали купцами, когда выкупились на свободу. Но до этого жизнь была, ой, какой нелёгкой.
– Расскажи, что знаешь? – села Катя за стол и открыла тетрадь, в которой записывала воспоминания. – Даже если только со слов родственников.
– Да чего уж не рассказать? Расскажу конечно. Вон, дед знает про пирата одного, да тот не был связан с его родом никак, а вот с Морозовыми был один. При дворе Екатерины служил. Ой, в то время шла война с турками, – вздохнула бабушка. – А императрице помощь жутко как нужна была. Чем больше силы, сильнее флот, тем ближе победа. Вот и набирала она умельцев-моряков да капитанов со всех концов света. Пиратов набрала множество.
– Никогда не знала о таком! – поразилась услышанному Катя. – И пираты стали служить России?!
– Именно так. Служили, да некоторые из них удостоились чести стать адмиралами, оставив чёрное прошлое... Но наш пират стал иным...
Бабушка рассказывала. Катя записывала, часто удивляясь узнанному. Новая история, произошедшая тогда, в восемнадцатом веке при дворе Императрицы Екатерины Великой, виделась перед глазами...
ВСТУПЛЕНИЕ (историческая справка, можно пропустить и идти в главу 1)
И восемнадцатый век нёс с собою новые волнения для всего мира. Каждое государство старалось устоять на тропе своих стремлений, отчего разгорающиеся между ними конфликты пробуждали всё больше и больше войн.
Россия так же не прошла стороной тот век. То был век Просвещения. Век, когда сформировались представления о человеческих ценностях, правах. Век, когда сложилось понятие и государственной безопасности.
Ярким стало разделение властей, меры наказаний за проступки, а так же и поощрения. Это было то время, когда после царствования великого императора Петра, Россия приобрела одно из важных мест среди мировых государств, где удерживалась и в последующие века.
Вступившая на престол Екатерина Вторая внесла сразу свою политику, разрывала некие соглашения, а взамен поднимала авторитет государства всё выше. Она была тонким психологом, человеком, который знал людей, видел их таланты, которые стоило использовать на благо и поощрять.
Екатерина была крайне терпеливой, сдержанной особой. Она умела прекрасно вести беседу, успокаивать, вдохновлять. Однако вместе с этим Екатерина дорожила своей властью и местом на троне, а потому могла пойти вопреки своим убеждениям. Так, например, в крестьянском вопросе она не осмелилась что-либо менять.
Она терпеть на могла крепостничества: «я думаю, мало людей в России даже подозревали, чтобы для слуг существовало другое состояние, кроме рабства». Позже, когда предпринимала малейшие попытки как-то изменить положение рабства в России, Екатерина писала в своих мемуарах: «Едва посмеешь сказать, что они (имеется ввиду крепостные крестьяне) такие же люди, как мы, и даже когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать каменьями... Даже граф А. С. Строганов, человек самый мягкий и в сущности самый гуманный, у которого доброта сердца граничит со слабостью, даже этот человек с негодованием и страстью защищал дело рабства...»
Она была одной из немногих, кто понимал: «Рабство есть политическая ошибка, которая убивает соревнование, промышленность, искусства и науки, честь и благоденствие.»
Всё, чем смогла Екатерина в дальнейшем помочь, – это открыть множество учебных заведений и поддерживать тех дворян, кто помогал ближним, кто заботился о развитии, обучении крестьян. Недоброжелатели не поддерживали её в том, опасаясь, что дворянство при отмене крепостничества обеднеет, но отмечали, что считают Екатерину мудрой правительницей.
Так, к концу царствования Екатерине становилось всё сложнее отыскать истинных помощников. Надёжные и проверенные покидали мир живых, а им на смену приходили люди временные,... мелкие: «половина тех, кто ещё в живых, или дураки, или сумасшедшие; попробуйте, коли можете, пожить с такими людьми.»
Видя среди крепостных людей умных, не злобных, Екатерина выбирала в помощь некоторых из них. При военном положении обращалась за помощью и к иностранцам, государства которых забыли об их достижениях, оставили без помощи да какой поддержки.
Так, в то время, когда развернулась война Русско-Турецкая, Екатерине не хватало своих адмиралов, своих моряков во флоте. Она находила всеми возможными путями тех, кто славился истинным умением в морских баталиях и приглашала вступать в Российский флот, будь то даже бывший или действующий пират.
Так, например, одним из таких стал грек Ламброс Кацонис. Предполагается, что именно он стал прототипом героя из поэмы Джорджа Байрона «Корсар».
Нельзя не назвать и имя шотландского моряка: Джон Пол Джонс. Он прославился в войне за независимость США, был славным корсаром, а когда остался не у дел, получил приглашение от Екатерины Второй. Она тогда сразу присвоила ему звание контр-адмирала. В России он сменил имя на Павел Джонес и отправился воевать против Турции.
Конечно же, русское командование старалось скрывать истинные имена корсаров. В истории остались лишь те, кто руководил самыми большими кораблями.
Помимо греков, как Л. Кацонис, А. И. Поликути, А. Панаиоти, среди корсаров, взятых в русскую армию, был и серб Марк Войнович, назвавший себя графом и желающий помочь России. Императрица Екатерина разбираться не стала, правда всё или нет, зачислив его мичманом на один из кораблей. Позже, когда Войнович себя проявил в лучшем свете, произвела его в контр-адмиралы.
Но были среди таких корсаров и другие, как «мальтийский кавалер» – граф Мазини, или русские, заменившие командование некоторых из греческих корсарских судов по разным причинам...
Поутру-то было раным-рано,
На заре-то было на утренней,
На восходе красного солнышка,
Что не гуси, братцы, и не лебеди
Со лузей, озёр подымалися —
Подымалися добры молодцы,
Добрые молодцы, люди вольные...*
С силой опускалась в рассолоподъёмной башне железная труба. Зубцами на конце она врезалась в землю с большой высоты. Её поворачивали несколько рабочих за деревянные большие рукоятки. Они бурили, добывая соль из недр озера. И только и было важно – не допустить проникновения пресной воды.
Следующим днём рабочие снова обмазывали варом обсадные трубы, смолили и опять бурили грунт. Озеро же, откуда добывали соль, радовало своим малиновым цветом не только на рассвете. Залюбовавшись им вновь, юный рабочий вытер пот с лица и был готов приступить помогать бурить дальше...
– Жан, ты говорил, тебе бы вновь оказаться в море? – встал возле рабочий чуть постарше и улыбнулся. – Вижу, тоскуешь.
– Да, Василий, тоскую, – подтвердил тот, и рабочий прошептал:
– Узнал я, как обещал, какое судно ищет матросов. Бежим нынче...
Сговорившись о побеге поздним вечером, как только стало темнеть, они покинули башню. Озеро лежало рядом, словно алое полотно, обогатившееся бриллиантовым блеском, но не подпускавшее к своей красоте больше ни единого цвета. Его живописные берега, лес рядом помогли укрыться беглецам...
– Расстроился? – вопросил Василий, когда остановились на другом берегу озера.
Жан стоял на поляне, что возвышалась над малиновыми водами, и смотрел куда-то в даль.
– Нет, дружище, что ты, – улыбнулся он. – Просто иногда думаю о том, как странна судьба наша. Мы её пытаемся вертеть, а она всё одно поворачивается по-своему.
– Чего это ты? – не понял друг.
– Да просто опять скитаться будем по морям, вот я стою и прощаюсь с землёй родимой, – пожал плечами Жан и, встряхнувшись, словно отгонял подступающую тоску, потёр руками. – Пора бы костёр развести, погреться да снова в путь.
– Обязательно, дружище! Поверь, тот корабль, «Красный чёрт» называется, самый что ни на есть подходящий. Говорят, капитан берёт новичков и делает из них настоящих корсаров. Вот бы отправиться к ним. Ты ведь тоже мечтаешь корсаром стать?
– Мечтаю, ещё как! Это же та самая свобода, коей душа требует! – с восхищением подтвердил Жан...
Эта свежая майская ночь казалась им дольше обычной. Всё вокруг замерло, будто на холсте какого художника. Круглая луна... Блеск озера... Застывшие ветви деревьев, что тянулись ввысь, к небу. А там, на чёрном полотне, который казался бархатным, были звёзды, как далёкие планеты, где сияло вечное солнце...
Ранним утром, погасив горевший всю ночь костёр, друзья продолжили путь. В близлежащей деревне они прокрались на первый богатый двор, где выкрали пару лошадей, и скорее помчались прочь.
Будто кто знал, что всё это произойдёт. Будто кто выследил их. Раздавшиеся позади выстрелы, выскочившие из разных сторон всадники, человек десять, заставили друзей переглянуться и пришпорить коней. С попутным ветром пытались они удалиться от преследования как можно скорее...
– Стой! Жан! Стой! – закричал другу вслед Василий, когда они въехали на лесную дорогу.
Жан притормозил, поворачиваясь на взволнованном коне, ступающим из стороны в сторону. Он видел приближающихся всадников, но Василий подъехал ближе и повторил:
– Стой же, послушай... Не серчай.
– В чём дело? – рвался Жан всей душой скорее скрыться прочь.
– Обожди же. Всё для лучшего будущего, – пытался Василий что-то объяснить, как приближающиеся за ними преследователи замедлили ход коней.
Только теперь Жан понял, что это некая ловушка, что друг оказывается... предателем...
– Они сказали..., – хотел Василий что-то объяснить, не скрывая растерянности своей, но всадник, наставляющий на Жана пистоль, перебил:
Дарите добро друг другу, поддерживайте друг друга и берегите себя. Здоровья вам!!!
АННОТАЦИЯ:
Он — пират с грозного корабля «Красный чёрт», привыкший к штормам, абордажам и запаху пороха. Но волею случая и по тайному поручению самой Екатерина II он оказывается при дворе — среди шёлков, интриг и опасных улыбок фрейлин. Здесь шпаги скрыты под камзолами, а смертельные удары наносятся не только на дуэлях, но и шёпотом за закрытыми дверями.
Во дворце и за его пределами опаснее морских бурь... Исчезающие драгоценности, древние «весы ведьмы», загадочные похищения и заговор, способный пошатнуть империю. Но самым опасным испытанием становится любовь – чувство, которое не признаёт ни чинов, ни клятв, ни приказов...
Это история о выборе между долгом и сердцем, о сокровищах, спрятанных не только в трюмах, но и в душах; и о том,... что даже пират может стать рыцарем, если есть за что бороться.
-любовь и приключения на море и суше
-тайны фрейлин
-сокровища
-весы ведьмы
-похищения и борьба за жизнь да любовь.
ГЛАВА - ПРЕДЫСТОРИЯ
Упадёт листва, закружит метель,
Вновь придёт весна: прозвучит капель.
Снова лето придёт, будет всем тепло.
Слёзы счастья вдруг - это хорошо.
Не грусти, моя бабушка, не грусти.
Будет радость ещё у нас на пути.
От того, что ты рядом - нам всем тепло.
Всё, что было плохое - то прошло.
Снова ты испекла пироги для нас,
Снова ты для нас - радость наших глаз.
Снова мы к тебе идём всей семьёй,
И тебе не быть никогда одной.
Ты зовёшь всех нас своим золотом,
Любовь с песней летит к тебе над городом.
Улыбайся, милая, и живи до ста.
Дорога ты нам, словно небу звезда.
Видеоклип в ВК - https://vk.com/video54981429_456239516
Тем вечером Катя снова стояла у окна. Она любила наблюдать за природой, людьми и машинами, что будто не знали ничего иного, кроме своих дел. Тем временем осень прощалась с этим годом. Уже рано становилось темно. В четыре часа вечера зажигались фонари.
Катя глубоко вздохнула, наслаждаясь покоем. Она уже некоторое время жила с бабушкой и дедушкой. Не только чтобы помогать им, поскольку дедушка был инвалидом и бабушка одна не имела столько сил. Но и потому, что практически всё своё детство провела именно здесь, у них и с ними. Это был её родной дом. Здесь всегда спокойно, любимые звуки, запахи.
Катя смотрела вновь из окна, на знакомый вид, на эти гирлянды огней, что зажигались над проезжей частью, и они радовали глаза и душу. Никогда, казалось, настолько счастливой она себя не будет чувствовать.
Зима же приближалась стремительным шагом. С новым восторгом, будто видит снег впервые, Катя восхитилась, когда заметила, что с неба медленно стали падать снежинки. Они были маленькими, как бусинки. Искрясь от света фонарей, эти бусинки вызывали восторг. Настолько они были сказочно прекрасны...
– Бабушка! Дедушка! Снег! Снег пошёл! – воскликнула Катя, радуясь в свои девятнадцать, как ребёнок.
– Надо же! – бабушка приковыляла и встала рядышком. – Ты гляди, какая красота... Дед! Снег пошёл!
– Слышу, – тихо улыбнулся дедушка из комнаты, где сидел на полу, облокотившись спиной на гору подушек, и смотрел какой-то старый фильм по телевизору.
Катя оглянулась на него и обняла бабушку. Она почувствовала, что и той жалко, что дедушка не может вот так же встать у окна и наблюдать за жизнью, как раньше. Бабушка поцеловала Катю в щёчку, погладила по густым распущенным волосам и спросила:
– Давай напечём завтра пироги? В университет тебе не надо. Ты ведь никуда больше не собиралась идти?
– Конечно же нет! – улыбнулась Катя. – Девочки собрались сегодня на дискотеку, но я не пойду. Завтра они будут отсыпаться, так что просто встречусь с ними в понедельник на учёбе.
– Умница ты у нас! На тех дискотеках чего только ни случается, – похвалила бабушка.
– Именно. Да и вообще, не моё это, – робко призналась Катя.
Не её это было – ходить по дискотекам или гулять с парнями. Как-то не звала душа этим заниматься. То ли интересы были иные, то ли то, что любила всегда находиться в обществе людей постарше, а не среди ровесников. Подруги же умели наслаждаться иначе, не всегда понимая причудливую для них закрытость Кати...
– Это что ты тут нарисовала? – взглянула бабушка невольно на письменный стол и увидела рисунок моряка. – Капитан какой?
– Пират, – пожала плечами Катя. – Это я после рассказов дедушки вдохновилась вдруг.
– Да, помню, помню, что он рассказал. Даже я не знала столько, – задумчиво молвила бабушка. – И мне вот помнится, пираты где только ни были и даже пользу приносили некоторым государствам. Много их всяких было, куда ни глянь.
– А ты не расскажешь, что знаешь о своих предках? Дальних-дальних, – улыбнулась Катя, зная, что бабушка любит рассказывать.
Она всегда была более открытой, откровенной, часто рассказывала из своих воспоминаний одно и то же. Потому Катя и стала собирать записи воспоминаний бабушки и дедушки. Интерес рос с каждым разом, когда снова заходила речь о прошлом.
Вот и сейчас бабушка села в кресло у стола Кати и улыбнулась:
– Да, но только из разговоров матери да бабы Нюши. Наш род ведь, по отцовской линии, из купеческого. Богатыми были купцы Морозовы. Большое семейство, и большинство из сыновей стали купцами, когда выкупились на свободу. Но до этого жизнь была, ой, какой нелёгкой.
– Расскажи, что знаешь? – села Катя за стол и открыла тетрадь, в которой записывала воспоминания. – Даже если только со слов родственников.
– Да чего уж не рассказать? Расскажу конечно. Вон, дед знает про пирата одного, да тот не был связан с его родом никак, а вот с Морозовыми был один. При дворе Екатерины служил. Ой, в то время шла война с турками, – вздохнула бабушка. – А императрице помощь жутко как нужна была. Чем больше силы, сильнее флот, тем ближе победа. Вот и набирала она умельцев-моряков да капитанов со всех концов света. Пиратов набрала множество.
– Никогда не знала о таком! – поразилась услышанному Катя. – И пираты стали служить России?!
– Именно так. Служили, да некоторые из них удостоились чести стать адмиралами, оставив чёрное прошлое... Но наш пират стал иным...
Бабушка рассказывала. Катя записывала, часто удивляясь узнанному. Новая история, произошедшая тогда, в восемнадцатом веке при дворе Императрицы Екатерины Великой, виделась перед глазами...
ВСТУПЛЕНИЕ (историческая справка, можно пропустить и идти в главу 1)
И восемнадцатый век нёс с собою новые волнения для всего мира. Каждое государство старалось устоять на тропе своих стремлений, отчего разгорающиеся между ними конфликты пробуждали всё больше и больше войн.
Россия так же не прошла стороной тот век. То был век Просвещения. Век, когда сформировались представления о человеческих ценностях, правах. Век, когда сложилось понятие и государственной безопасности.
Ярким стало разделение властей, меры наказаний за проступки, а так же и поощрения. Это было то время, когда после царствования великого императора Петра, Россия приобрела одно из важных мест среди мировых государств, где удерживалась и в последующие века.
Вступившая на престол Екатерина Вторая внесла сразу свою политику, разрывала некие соглашения, а взамен поднимала авторитет государства всё выше. Она была тонким психологом, человеком, который знал людей, видел их таланты, которые стоило использовать на благо и поощрять.
Екатерина была крайне терпеливой, сдержанной особой. Она умела прекрасно вести беседу, успокаивать, вдохновлять. Однако вместе с этим Екатерина дорожила своей властью и местом на троне, а потому могла пойти вопреки своим убеждениям. Так, например, в крестьянском вопросе она не осмелилась что-либо менять.
Она терпеть на могла крепостничества: «я думаю, мало людей в России даже подозревали, чтобы для слуг существовало другое состояние, кроме рабства». Позже, когда предпринимала малейшие попытки как-то изменить положение рабства в России, Екатерина писала в своих мемуарах: «Едва посмеешь сказать, что они (имеется ввиду крепостные крестьяне) такие же люди, как мы, и даже когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать каменьями... Даже граф А. С. Строганов, человек самый мягкий и в сущности самый гуманный, у которого доброта сердца граничит со слабостью, даже этот человек с негодованием и страстью защищал дело рабства...»
Она была одной из немногих, кто понимал: «Рабство есть политическая ошибка, которая убивает соревнование, промышленность, искусства и науки, честь и благоденствие.»
Всё, чем смогла Екатерина в дальнейшем помочь, – это открыть множество учебных заведений и поддерживать тех дворян, кто помогал ближним, кто заботился о развитии, обучении крестьян. Недоброжелатели не поддерживали её в том, опасаясь, что дворянство при отмене крепостничества обеднеет, но отмечали, что считают Екатерину мудрой правительницей.
Так, к концу царствования Екатерине становилось всё сложнее отыскать истинных помощников. Надёжные и проверенные покидали мир живых, а им на смену приходили люди временные,... мелкие: «половина тех, кто ещё в живых, или дураки, или сумасшедшие; попробуйте, коли можете, пожить с такими людьми.»
Видя среди крепостных людей умных, не злобных, Екатерина выбирала в помощь некоторых из них. При военном положении обращалась за помощью и к иностранцам, государства которых забыли об их достижениях, оставили без помощи да какой поддержки.
Так, в то время, когда развернулась война Русско-Турецкая, Екатерине не хватало своих адмиралов, своих моряков во флоте. Она находила всеми возможными путями тех, кто славился истинным умением в морских баталиях и приглашала вступать в Российский флот, будь то даже бывший или действующий пират.
Так, например, одним из таких стал грек Ламброс Кацонис. Предполагается, что именно он стал прототипом героя из поэмы Джорджа Байрона «Корсар».
Нельзя не назвать и имя шотландского моряка: Джон Пол Джонс. Он прославился в войне за независимость США, был славным корсаром, а когда остался не у дел, получил приглашение от Екатерины Второй. Она тогда сразу присвоила ему звание контр-адмирала. В России он сменил имя на Павел Джонес и отправился воевать против Турции.
Конечно же, русское командование старалось скрывать истинные имена корсаров. В истории остались лишь те, кто руководил самыми большими кораблями.
Помимо греков, как Л. Кацонис, А. И. Поликути, А. Панаиоти, среди корсаров, взятых в русскую армию, был и серб Марк Войнович, назвавший себя графом и желающий помочь России. Императрица Екатерина разбираться не стала, правда всё или нет, зачислив его мичманом на один из кораблей. Позже, когда Войнович себя проявил в лучшем свете, произвела его в контр-адмиралы.
Но были среди таких корсаров и другие, как «мальтийский кавалер» – граф Мазини, или русские, заменившие командование некоторых из греческих корсарских судов по разным причинам...
ГЛАВА 1
Поутру-то было раным-рано,
На заре-то было на утренней,
На восходе красного солнышка,
Что не гуси, братцы, и не лебеди
Со лузей, озёр подымалися —
Подымалися добры молодцы,
Добрые молодцы, люди вольные...*
С силой опускалась в рассолоподъёмной башне железная труба. Зубцами на конце она врезалась в землю с большой высоты. Её поворачивали несколько рабочих за деревянные большие рукоятки. Они бурили, добывая соль из недр озера. И только и было важно – не допустить проникновения пресной воды.
Следующим днём рабочие снова обмазывали варом обсадные трубы, смолили и опять бурили грунт. Озеро же, откуда добывали соль, радовало своим малиновым цветом не только на рассвете. Залюбовавшись им вновь, юный рабочий вытер пот с лица и был готов приступить помогать бурить дальше...
– Жан, ты говорил, тебе бы вновь оказаться в море? – встал возле рабочий чуть постарше и улыбнулся. – Вижу, тоскуешь.
– Да, Василий, тоскую, – подтвердил тот, и рабочий прошептал:
– Узнал я, как обещал, какое судно ищет матросов. Бежим нынче...
Сговорившись о побеге поздним вечером, как только стало темнеть, они покинули башню. Озеро лежало рядом, словно алое полотно, обогатившееся бриллиантовым блеском, но не подпускавшее к своей красоте больше ни единого цвета. Его живописные берега, лес рядом помогли укрыться беглецам...
– Расстроился? – вопросил Василий, когда остановились на другом берегу озера.
Жан стоял на поляне, что возвышалась над малиновыми водами, и смотрел куда-то в даль.
– Нет, дружище, что ты, – улыбнулся он. – Просто иногда думаю о том, как странна судьба наша. Мы её пытаемся вертеть, а она всё одно поворачивается по-своему.
– Чего это ты? – не понял друг.
– Да просто опять скитаться будем по морям, вот я стою и прощаюсь с землёй родимой, – пожал плечами Жан и, встряхнувшись, словно отгонял подступающую тоску, потёр руками. – Пора бы костёр развести, погреться да снова в путь.
– Обязательно, дружище! Поверь, тот корабль, «Красный чёрт» называется, самый что ни на есть подходящий. Говорят, капитан берёт новичков и делает из них настоящих корсаров. Вот бы отправиться к ним. Ты ведь тоже мечтаешь корсаром стать?
– Мечтаю, ещё как! Это же та самая свобода, коей душа требует! – с восхищением подтвердил Жан...
Эта свежая майская ночь казалась им дольше обычной. Всё вокруг замерло, будто на холсте какого художника. Круглая луна... Блеск озера... Застывшие ветви деревьев, что тянулись ввысь, к небу. А там, на чёрном полотне, который казался бархатным, были звёзды, как далёкие планеты, где сияло вечное солнце...
Ранним утром, погасив горевший всю ночь костёр, друзья продолжили путь. В близлежащей деревне они прокрались на первый богатый двор, где выкрали пару лошадей, и скорее помчались прочь.
Будто кто знал, что всё это произойдёт. Будто кто выследил их. Раздавшиеся позади выстрелы, выскочившие из разных сторон всадники, человек десять, заставили друзей переглянуться и пришпорить коней. С попутным ветром пытались они удалиться от преследования как можно скорее...
– Стой! Жан! Стой! – закричал другу вслед Василий, когда они въехали на лесную дорогу.
Жан притормозил, поворачиваясь на взволнованном коне, ступающим из стороны в сторону. Он видел приближающихся всадников, но Василий подъехал ближе и повторил:
– Стой же, послушай... Не серчай.
– В чём дело? – рвался Жан всей душой скорее скрыться прочь.
– Обожди же. Всё для лучшего будущего, – пытался Василий что-то объяснить, как приближающиеся за ними преследователи замедлили ход коней.
Только теперь Жан понял, что это некая ловушка, что друг оказывается... предателем...
– Они сказали..., – хотел Василий что-то объяснить, не скрывая растерянности своей, но всадник, наставляющий на Жана пистоль, перебил:
