А стоило им расслабиться и начать запивать ужин чаем, как началось хождение паломников. Они заходили, оглядываясь и подозрительно глядя по сторонам, подходили мелкими шагами к тому, кто казался им более представительным и заводили странные разговоры.
— А правда, что у вас есть взаправдашная ведьма? — проникновенно спросила первая посетительница — тетка неопределенного возраста и необъятных размеров.
Янир, к которому она подошла, закашлялся и вытаращился на тетку, как невинная девица на ловеласа, предложившего ей ночь любви.
— Ведьма? — спросил ошарашено.
— Да, — подтвердила тетка и придвинулась поближе к парню, нависнув над ним готовой обрушиться горой. — Мне надо это… отворот. А то моего младшенького как есть приворожила эта вертихвостка.
— Ведьма? — уточнил Янир, как-то сразу поняв, за что мрачный мужик не любит местных жителей.
— Да какая она ведьма? — неподдельно удивилась тетка. — Мышь облезлая. Вертихвостка. А мой младшенький, парень всем на заглядение, и на ней жениться задумал, на моли бледной, немочи…
— А как же она его приворожила? — заинтересовался сидящий рядом Яс.
— А кто ж ее тлю разберет? — проворчала тетка, одарив Яса неприязненным взглядом. — Артифактик у нее есть страшной силы, в кургане вырытый. Ее дед ненормальный был, пастухом ходил на старости лет, мало ли что он в курганах нашел.
Какое отношение курганы имеют к пастухам, Яс не знал, но тяжко вздохнул и скорбно представился:
— Это я ведьма.
— Мужик? — удивилась тетка.
— Заколдовали меня. Наказали за то, что чужих мужей привораживала. Красоту отняли, груди и те отняли. А за что?
Тетка сглотнула, немного на Яса потаращилась, а потом решила брать, что дают.
— Хорошо, господиня ведьма, помогите в моем горе.
— Да я с радостью. Но ведьма, если любовь истинная, отворот делать не сможет, даже хуже, к себе приворожит намертво, сама того не желая. Но я попробую, вдруг приворот, тогда все будет хорошо.
Тетка немного постояла, хлопая попеременно глазами и ртом, потом широко махнула рукой и торжественно сказала:
— Нет, лучше пускай эта тля будет, она хоть внука народит.
С чем и ушла.
Студентусы, давившиеся смехом, стали хихикать громко и не заметили, откуда взялся плюгавый дедок. Ему тоже ведьма была нужна. Чтобы приворожила к нему молодую и красивую, а то бабка померла, а ему скучно.
Шелла, в которой он безошибочно угадал ту самую ведьму, посмотрела на потолок, укусила себя за ладонь, а потом заунывным голосом сообщила, что каждый приворот пьет жизнь из того, к кому приворожили, если это не ведьма, конечно. Но так как дедку все равно жить недолго осталось, много он не потеряет.
Дедок проникся и потерял интерес к молодым и красивым.
Третьему посетителю нужен был талисман, умеющий находить клады. Студентусы дружно пожелали себе такой же, за что были обозваны неучами.
Четвертый, на удивление, пришел по делу. Он был главой селения и переживал за урожай. Йяда пообещала вместе с ученицей все полить, и осчастливленный мужик ускакал, сияя, как новый золотой. Его односельчане как-то не так эту радость восприняли и уверовали в ведьму еще больше. На студентусов посыпались предложения: научить кур нести золотые яйца и помочь найти зарытые далеким предком деньги, лишить какого-то Ерьку мужской силы и вернуть ее чьему-то мужу, выдать замуж некрасивую дочь за проезжающего мимо купца и создать бутылку, в которой не будет заканчиваться вино. Фантазия у селян оказалась буйной, и слушать их было бы даже интересно, если бы они не пытались угрожать тем, что в противном случае нажалуются кому-то на ведьму.
Проблему с паломниками надо было как-то решить, потому что даже Яс был уверен, что эти люди ночью притащат лестницы и будут стучаться к ведьмам в окна. И частично ее решил Хэнэ, красиво улетев на кайгаре к заходящему солнцу. Правда, поверили в отбытие ведьмы не все, и в окна кто-то стучался. А утром Льену и Роану пришлось лечить сломанную руку парню, упавшему якобы с яблони.
— А давайте больше не будем в села заезжать, — предложила зевавшая во все клыки Ратая.
— У нас спальных мешков нет и палаток, — предупредил Роан.
— На сене среди поля спать будем, — решительно сказала Ольда, и спорить с ней не стала даже Джульетта, может, только из-за того, что клевала носом и плохо соображала.
— Хорошо, что завтра мы будем уже возле гор, — высказал общую мысль Малак и отчаянно зевнул. — Думаю, он нам отомстил.
— Кто? — спросил Янир.
— Тот мрачный мужик.
— Хм, — многозначительно сказал Янир, но обещать отомстить ему, почему-то не стал.
Ночевать в стоге сена оказалось вовсе не так хорошо и мягко, как описывалось в романах. Сначала это сено расползалось во все стороны и не желало держать на себе студентусов, пытавшихся устроить себе спальное место с помощью простыней, сворованных в селе в отместку за поиски ведьмы.
Потом, когда сообразили выкопать в сене несколько ям и простыни стелить уже в них, Джульетта обнаружила, что сено попалось какое-то неправильное. Нет, Малак утверждал, что правильнее сена в жизни не видел. И Шелла говорила, что оно всегда такое — неоднородное. Потому что никто не будет перебирать скошенную траву. А там, где растет что-то ядовитое, попросту не будут косить. Но Джульетта ведь ожидала чего-то другого. Чего-то мягкого и душистого, пахнущего летом и медом. А тут на тебе — все время на голову непонятно откуда сыплется какая-то пыль, в бок упирается толстая палка, а под спиной находится что-то напоминающее старую корзину, из которой торчат концы лозин.
А еще в сене что-то шебуршалось и попискивало. Джульетта даже догадывалась что, но не хотела об этом думать, все равно оно вряд ли полезет к людям.
Когда солнце окончательно село, оставив на небе длинные малиновые полосы, к щебуршанию и попискиванию присоединились наглые сверчки. И ладно бы свиристели себе где-то в стороне, к этому все уже привыкли. Так нет же, эти наглые твари сначала полезли на сено, а потом стали прыгать, как сумасшедшие. И Джульетте казалось, что все пытаются запрыгнуть ей на голову. И судя по тихим проклятьям, не ей одной так казалось.
К сверчкам присоединились вездесущие комары, но они пищали в вышине, не рискуя приближаться. Против комаров давным-давно были придуманы амулеты. А вот о том, что неплохо бы было и остальным насекомым держаться подальше, почему-то никто не подумал.
Романтично любоваться ночным небом Джульетте совсем не хотелось. Обстановка к романтике не располагала. И половина желтой луны только раздражала. Слишком ярко она светила. И казалось, что подглядывает.
— А давайте рассказывать страшные истории, — предложил откуда-то слева Яс.
Поддерживать это предложение никто не стал, еще и, судя по звукам, кто-то попытался Яса придушить.
Джульетта печально вздохнула, подозревая, что скоро вообще разочаруется в романтике, прислонилась щекой к плечу Шеллы и незаметно для себя уснула.
Утро началось с дружного клацанья зубами и проклятий в адрес выпавшей росы. Оборотниха со злости даже предложила поджечь проклятый стог, чтобы согреться. Но Роан и Йяда запретили это делать. Так что в дальнейший путь студентусы тронулись злые и решительные. Они даже бутербродики жевали на ходу, желая убраться как можно дальше от злополучного сена. Лошади их желания не разделяли и понуро ковыляли навстречу ползущему по степи туману.
К горам табор доехал глубокой ночью. Останавливаться возле стога или сворачивать в очередное разрешенное село никто не захотел. По дороге все себя развлекали, как могли. Роан о чем-то ворковал с Йядой, и она время от времени тихонько фыркала или хихикала. Шелла, Яс и Льен пытались объяснить Джульетте, что следует написать в том самом сочинении о помощи селянам. Они даже поспорить успели. А потом сошлись на том, что «чистка и обрезка полезных растений» тоже неплохая тема.
Ольда, не слезая с лошади, жонглировала парой ножей, и вокруг нее образовалось пустое пространство.
Оборотни вообще дружно слезли с коней и отправились размять лапы в звериных ипостасях. Тея всех уверяла, что они побежали охотиться на перепелок. А Роан прокричал им вослед, чтоб поделились добычей. Правда, до самых гор оборотни так и не явились. Но за них никто не переживал.
В трактире, куда зевающие студентусы ввалились дружной толпой, обнаружился грустный Хэнэ, обнимающий кайгара. Кикх-хэй сидел прямо на полу, а возле него на низенькой табуреточке сидела не менее грустная девица и что-то вышивала.
— Сторожит, чтобы не украли! — сразу догадался Яс и громко захохотал.
И не угадал. Оказалось, и девица, и Хэнэ попросту заняли самое светлое место. Девице свет был нужен для дела, а кикх-хэй для того, чтобы его с порога увидели, подошли, и он сразу сказал, что оплатил все пустые комнаты.
— Так, — сказал Роан. — Сейчас отсыпаемся, а через горы полетим завтра.
Спорить с ним не стали. Большинство даже ужинать не стали, разбрелись по комнатам и легли спать. На магов они в тот момент были похожи меньше всего. Как известно, каждый уважающий себя маг способен почистить одежду и даже умыться без воды. Маги не станут бродить как сомнамбулы, шаркая ногами и удивляя нетрезвых мужиков сухой, умеющей прилипать травой, намертво застрявшей в волосах или налипшей на одежду. Так что приняли табор за дурачье, платящее деньги разным мошенникам за то, чтобы они сводили их к древним могилам, показали места, где росла черная трава, и попугали страшными историями. Роан и Йяда сразу были признаны мошенниками и определены, как опасные личности, от кототорых лучше держаться подальше. Мечи Льена и Янира тоже были замечены. Да и вообще с парнями решили не связываться. Зачем связываться с какими-то непонятными парнями, когда есть девушки?
Щепка стоял у угла трактира, прячась за разросшимся шиповником, и следил как за дверями, так и за дорогой. С другой стороны тем же занимался и Толстяк, если, конечно, не жрал втихую колбасу. Впрочем, вероятность, что кто-то будет идти с той стороны, была слишком мала. Беспалый и Шапка прилаживали к стене лестницу, тихонько споря о том, то окно или не то? Они, конечно, заплатили кухонному мальчишке за то, чтобы он проследил, в каких комнатах девчонки, но мало ли? Считать мальчишка не умел, мог и ошибиться.
— Мы потихоньку заглянем и если там не бабы… — горячо зашептал Шапка, найдя таки место, где проклятая лестница стояла устойчиво.
— Тихо! — потребовал Беспалый, которому показалось, что в кустах что-то шебуршит.
Потом ему показалось, что оттуда на него смотрит три пары глаз. Разных размерами, но одинаково светящихся в темноте. Но глаза быстро пропали и шебуршание прекратилось.
— Показалось, — решил Беспалый и велел: — Лезь, смотри, а я подержу. Если бабы, тоже полезу.
Шапка хорьком взвился по лестнице. Попытался рассмотреть что-то в темной комнате. Потом сдуру попытался вытереть рукавом стекло, которое показалось ему пыльным и непрозрачным. Старая кожа противно заскрипела, и окно резко распахнулось.
— Опять ты?! — рявкнула распатланная и расхристанная ведьма, держащая в руке ночной горшок, и нахлобучила эту емкость Шапке на голову. — Отмыл блестки и радуешься?! — задала странный вопрос девица и стукнула кулаком по горшку. — Ненавижу тебя!
И закрыла окно.
Неустойчивая лестница загадочно скрипнула и со скрежетом стала крениться вправо. Застывший изваянием с медной головой Шапка даже не попробовал спуститься, зато стал подвывать. Беспалый честно попытался его удержать и в результате тоже упал, получив лестницей по хребту.
— Странные у вас тут развлечения, — сказала темнота приятным женским голосом.
Беспалый покряхтел, поругался и кое-как выполз из-под лестницы. Смотреть, что там случилось с Шапкой и куда делись Толстяк и Щепка, ему не хотелось. Больше всего мужику хотелось лечь и умереть. А вместо этого следовало встать и убежать. А то ведь кто-то обязательно заинтересуется шумом, доказывай потом, что случайно здесь прогуливался, а лестница с небес свалилась.
Помянув недобрым словом темных богов, Беспалый оторвал голову от земли, приподнялся на руках и нос к носу столкнулся с крупной пятнистой кошкой. От неожиданности кошка ему показалась вообще огромной, умилительные кисточки на ушах выглядели отравленными иглами сказочной зверь-девы, а клыки могли бы поспорить величиной с кинжалами.
— Господиня?! — зачем-то уточнил мужик.
Кошка перебрала лапами и фыркнула.
— Ну здравствуй, поздний ужин, — сказала она все тем же приятным голосом.
Беспалый крякнул, а потом каким-то чудом отлип от земли и рванул в темноту прямо на четвереньках, не сразу вспомнив, что умеет бегать на ногах. По дороге он чуть не налетел на какое-то чудовище с большой круглой безволосой головой, пытавшееся эту голову оторвать. Скакнул влево, разминувшись с ним, и сам не понял, как скатился в канаву, вырытую хозяином трактира для каких-то непонятных нужд. Там он и затих, ударившись головой об сколотый с одной стороны большой казан.
Рысь спустилась следом, тронула мужика лапой, понюхала, убедившись, что живой, и с чувством выполненного долга отправилась искать парней, где-то гонявших воров, стоявших на стреме. А что, тоже неплохое развлечение. И злость можно сорвать, ту, которая накопилась из-за неуловимого оборотня. Главное, чтобы никто не украл зайцев, которых наловили специально для Роана.
Дознаватель с судейскими полномочиями доехал до трактира, пострадавшего от нашествия неведомой нечисти, только через сутки. Маги к тому времени успели благополучно перелететь горы и теперь ехали к столице. Но дознаватель сразу понял, что это были за маги, даже описания нелюдя с летающей тряпкой не понадобилось. Да ему и расспрашивать никого не надо было для этого. Увидел звериные следы, полюбовался распиленным ночным горшком и ободранными ушами вора, с которого этот горшок сняли, посмотрел на вытоптанный огород и снесенный забор, а потом просто уточнил, не рыжий ли мужик и красавица командовали недолетками? Когда ему ответили, что да, дознаватель мрачно кивнул и сел писать письмо начальству, в котором очень просил оное не посылать больше этих магов в его степи. Потому что они ему работать не дают. То вообще мешают, то помогают, когда не просили, а то и вовсе нечистью притворяются.
Больше он ничего сделать в этой ситуации не мог. Но очень надеялся, что начальство такими выдающимися личностями заинтересуется и по-своему отомстит.
Дописав письмо и велев трактирному мальчишке отнести его на портальную почту, мужик поворошил в кармане меняющие внешность амулеты и задумался о том, куда теперь ехать и кем притворяться? Или сразу отправиться инспектировать школу, в которой училась та девочка? Тоже неплохое развлечение будет. Хотя он и так догадывался, что степняки боятся туда отпускать детей вовсе не из-за страха перед знаниями. Скорее они отлично понимают, что их детей там будут обижать. Даже если их родители найдут сумму, запрошенную вопреки закону о начальном образовании. И ладно бы эти дети ни к чему не стремились и просто росли неучами, так нет же, они находят других учителей. Сколько этих детей сманили темные маги, только боги и ведают. И кого-то следовало за это наказать.
Стоило табору Роана перелететь горы, как все неприятности разом закончились.
В первый день студентусы тихо и мирно маялись похмельем.
— А правда, что у вас есть взаправдашная ведьма? — проникновенно спросила первая посетительница — тетка неопределенного возраста и необъятных размеров.
Янир, к которому она подошла, закашлялся и вытаращился на тетку, как невинная девица на ловеласа, предложившего ей ночь любви.
— Ведьма? — спросил ошарашено.
— Да, — подтвердила тетка и придвинулась поближе к парню, нависнув над ним готовой обрушиться горой. — Мне надо это… отворот. А то моего младшенького как есть приворожила эта вертихвостка.
— Ведьма? — уточнил Янир, как-то сразу поняв, за что мрачный мужик не любит местных жителей.
— Да какая она ведьма? — неподдельно удивилась тетка. — Мышь облезлая. Вертихвостка. А мой младшенький, парень всем на заглядение, и на ней жениться задумал, на моли бледной, немочи…
— А как же она его приворожила? — заинтересовался сидящий рядом Яс.
— А кто ж ее тлю разберет? — проворчала тетка, одарив Яса неприязненным взглядом. — Артифактик у нее есть страшной силы, в кургане вырытый. Ее дед ненормальный был, пастухом ходил на старости лет, мало ли что он в курганах нашел.
Какое отношение курганы имеют к пастухам, Яс не знал, но тяжко вздохнул и скорбно представился:
— Это я ведьма.
— Мужик? — удивилась тетка.
— Заколдовали меня. Наказали за то, что чужих мужей привораживала. Красоту отняли, груди и те отняли. А за что?
Тетка сглотнула, немного на Яса потаращилась, а потом решила брать, что дают.
— Хорошо, господиня ведьма, помогите в моем горе.
— Да я с радостью. Но ведьма, если любовь истинная, отворот делать не сможет, даже хуже, к себе приворожит намертво, сама того не желая. Но я попробую, вдруг приворот, тогда все будет хорошо.
Тетка немного постояла, хлопая попеременно глазами и ртом, потом широко махнула рукой и торжественно сказала:
— Нет, лучше пускай эта тля будет, она хоть внука народит.
С чем и ушла.
Студентусы, давившиеся смехом, стали хихикать громко и не заметили, откуда взялся плюгавый дедок. Ему тоже ведьма была нужна. Чтобы приворожила к нему молодую и красивую, а то бабка померла, а ему скучно.
Шелла, в которой он безошибочно угадал ту самую ведьму, посмотрела на потолок, укусила себя за ладонь, а потом заунывным голосом сообщила, что каждый приворот пьет жизнь из того, к кому приворожили, если это не ведьма, конечно. Но так как дедку все равно жить недолго осталось, много он не потеряет.
Дедок проникся и потерял интерес к молодым и красивым.
Третьему посетителю нужен был талисман, умеющий находить клады. Студентусы дружно пожелали себе такой же, за что были обозваны неучами.
Четвертый, на удивление, пришел по делу. Он был главой селения и переживал за урожай. Йяда пообещала вместе с ученицей все полить, и осчастливленный мужик ускакал, сияя, как новый золотой. Его односельчане как-то не так эту радость восприняли и уверовали в ведьму еще больше. На студентусов посыпались предложения: научить кур нести золотые яйца и помочь найти зарытые далеким предком деньги, лишить какого-то Ерьку мужской силы и вернуть ее чьему-то мужу, выдать замуж некрасивую дочь за проезжающего мимо купца и создать бутылку, в которой не будет заканчиваться вино. Фантазия у селян оказалась буйной, и слушать их было бы даже интересно, если бы они не пытались угрожать тем, что в противном случае нажалуются кому-то на ведьму.
Проблему с паломниками надо было как-то решить, потому что даже Яс был уверен, что эти люди ночью притащат лестницы и будут стучаться к ведьмам в окна. И частично ее решил Хэнэ, красиво улетев на кайгаре к заходящему солнцу. Правда, поверили в отбытие ведьмы не все, и в окна кто-то стучался. А утром Льену и Роану пришлось лечить сломанную руку парню, упавшему якобы с яблони.
— А давайте больше не будем в села заезжать, — предложила зевавшая во все клыки Ратая.
— У нас спальных мешков нет и палаток, — предупредил Роан.
— На сене среди поля спать будем, — решительно сказала Ольда, и спорить с ней не стала даже Джульетта, может, только из-за того, что клевала носом и плохо соображала.
— Хорошо, что завтра мы будем уже возле гор, — высказал общую мысль Малак и отчаянно зевнул. — Думаю, он нам отомстил.
— Кто? — спросил Янир.
— Тот мрачный мужик.
— Хм, — многозначительно сказал Янир, но обещать отомстить ему, почему-то не стал.
Ночевать в стоге сена оказалось вовсе не так хорошо и мягко, как описывалось в романах. Сначала это сено расползалось во все стороны и не желало держать на себе студентусов, пытавшихся устроить себе спальное место с помощью простыней, сворованных в селе в отместку за поиски ведьмы.
Потом, когда сообразили выкопать в сене несколько ям и простыни стелить уже в них, Джульетта обнаружила, что сено попалось какое-то неправильное. Нет, Малак утверждал, что правильнее сена в жизни не видел. И Шелла говорила, что оно всегда такое — неоднородное. Потому что никто не будет перебирать скошенную траву. А там, где растет что-то ядовитое, попросту не будут косить. Но Джульетта ведь ожидала чего-то другого. Чего-то мягкого и душистого, пахнущего летом и медом. А тут на тебе — все время на голову непонятно откуда сыплется какая-то пыль, в бок упирается толстая палка, а под спиной находится что-то напоминающее старую корзину, из которой торчат концы лозин.
А еще в сене что-то шебуршалось и попискивало. Джульетта даже догадывалась что, но не хотела об этом думать, все равно оно вряд ли полезет к людям.
Когда солнце окончательно село, оставив на небе длинные малиновые полосы, к щебуршанию и попискиванию присоединились наглые сверчки. И ладно бы свиристели себе где-то в стороне, к этому все уже привыкли. Так нет же, эти наглые твари сначала полезли на сено, а потом стали прыгать, как сумасшедшие. И Джульетте казалось, что все пытаются запрыгнуть ей на голову. И судя по тихим проклятьям, не ей одной так казалось.
К сверчкам присоединились вездесущие комары, но они пищали в вышине, не рискуя приближаться. Против комаров давным-давно были придуманы амулеты. А вот о том, что неплохо бы было и остальным насекомым держаться подальше, почему-то никто не подумал.
Романтично любоваться ночным небом Джульетте совсем не хотелось. Обстановка к романтике не располагала. И половина желтой луны только раздражала. Слишком ярко она светила. И казалось, что подглядывает.
— А давайте рассказывать страшные истории, — предложил откуда-то слева Яс.
Поддерживать это предложение никто не стал, еще и, судя по звукам, кто-то попытался Яса придушить.
Джульетта печально вздохнула, подозревая, что скоро вообще разочаруется в романтике, прислонилась щекой к плечу Шеллы и незаметно для себя уснула.
Утро началось с дружного клацанья зубами и проклятий в адрес выпавшей росы. Оборотниха со злости даже предложила поджечь проклятый стог, чтобы согреться. Но Роан и Йяда запретили это делать. Так что в дальнейший путь студентусы тронулись злые и решительные. Они даже бутербродики жевали на ходу, желая убраться как можно дальше от злополучного сена. Лошади их желания не разделяли и понуро ковыляли навстречу ползущему по степи туману.
К горам табор доехал глубокой ночью. Останавливаться возле стога или сворачивать в очередное разрешенное село никто не захотел. По дороге все себя развлекали, как могли. Роан о чем-то ворковал с Йядой, и она время от времени тихонько фыркала или хихикала. Шелла, Яс и Льен пытались объяснить Джульетте, что следует написать в том самом сочинении о помощи селянам. Они даже поспорить успели. А потом сошлись на том, что «чистка и обрезка полезных растений» тоже неплохая тема.
Ольда, не слезая с лошади, жонглировала парой ножей, и вокруг нее образовалось пустое пространство.
Оборотни вообще дружно слезли с коней и отправились размять лапы в звериных ипостасях. Тея всех уверяла, что они побежали охотиться на перепелок. А Роан прокричал им вослед, чтоб поделились добычей. Правда, до самых гор оборотни так и не явились. Но за них никто не переживал.
В трактире, куда зевающие студентусы ввалились дружной толпой, обнаружился грустный Хэнэ, обнимающий кайгара. Кикх-хэй сидел прямо на полу, а возле него на низенькой табуреточке сидела не менее грустная девица и что-то вышивала.
— Сторожит, чтобы не украли! — сразу догадался Яс и громко захохотал.
И не угадал. Оказалось, и девица, и Хэнэ попросту заняли самое светлое место. Девице свет был нужен для дела, а кикх-хэй для того, чтобы его с порога увидели, подошли, и он сразу сказал, что оплатил все пустые комнаты.
— Так, — сказал Роан. — Сейчас отсыпаемся, а через горы полетим завтра.
Спорить с ним не стали. Большинство даже ужинать не стали, разбрелись по комнатам и легли спать. На магов они в тот момент были похожи меньше всего. Как известно, каждый уважающий себя маг способен почистить одежду и даже умыться без воды. Маги не станут бродить как сомнамбулы, шаркая ногами и удивляя нетрезвых мужиков сухой, умеющей прилипать травой, намертво застрявшей в волосах или налипшей на одежду. Так что приняли табор за дурачье, платящее деньги разным мошенникам за то, чтобы они сводили их к древним могилам, показали места, где росла черная трава, и попугали страшными историями. Роан и Йяда сразу были признаны мошенниками и определены, как опасные личности, от кототорых лучше держаться подальше. Мечи Льена и Янира тоже были замечены. Да и вообще с парнями решили не связываться. Зачем связываться с какими-то непонятными парнями, когда есть девушки?
Щепка стоял у угла трактира, прячась за разросшимся шиповником, и следил как за дверями, так и за дорогой. С другой стороны тем же занимался и Толстяк, если, конечно, не жрал втихую колбасу. Впрочем, вероятность, что кто-то будет идти с той стороны, была слишком мала. Беспалый и Шапка прилаживали к стене лестницу, тихонько споря о том, то окно или не то? Они, конечно, заплатили кухонному мальчишке за то, чтобы он проследил, в каких комнатах девчонки, но мало ли? Считать мальчишка не умел, мог и ошибиться.
— Мы потихоньку заглянем и если там не бабы… — горячо зашептал Шапка, найдя таки место, где проклятая лестница стояла устойчиво.
— Тихо! — потребовал Беспалый, которому показалось, что в кустах что-то шебуршит.
Потом ему показалось, что оттуда на него смотрит три пары глаз. Разных размерами, но одинаково светящихся в темноте. Но глаза быстро пропали и шебуршание прекратилось.
— Показалось, — решил Беспалый и велел: — Лезь, смотри, а я подержу. Если бабы, тоже полезу.
Шапка хорьком взвился по лестнице. Попытался рассмотреть что-то в темной комнате. Потом сдуру попытался вытереть рукавом стекло, которое показалось ему пыльным и непрозрачным. Старая кожа противно заскрипела, и окно резко распахнулось.
— Опять ты?! — рявкнула распатланная и расхристанная ведьма, держащая в руке ночной горшок, и нахлобучила эту емкость Шапке на голову. — Отмыл блестки и радуешься?! — задала странный вопрос девица и стукнула кулаком по горшку. — Ненавижу тебя!
И закрыла окно.
Неустойчивая лестница загадочно скрипнула и со скрежетом стала крениться вправо. Застывший изваянием с медной головой Шапка даже не попробовал спуститься, зато стал подвывать. Беспалый честно попытался его удержать и в результате тоже упал, получив лестницей по хребту.
— Странные у вас тут развлечения, — сказала темнота приятным женским голосом.
Беспалый покряхтел, поругался и кое-как выполз из-под лестницы. Смотреть, что там случилось с Шапкой и куда делись Толстяк и Щепка, ему не хотелось. Больше всего мужику хотелось лечь и умереть. А вместо этого следовало встать и убежать. А то ведь кто-то обязательно заинтересуется шумом, доказывай потом, что случайно здесь прогуливался, а лестница с небес свалилась.
Помянув недобрым словом темных богов, Беспалый оторвал голову от земли, приподнялся на руках и нос к носу столкнулся с крупной пятнистой кошкой. От неожиданности кошка ему показалась вообще огромной, умилительные кисточки на ушах выглядели отравленными иглами сказочной зверь-девы, а клыки могли бы поспорить величиной с кинжалами.
— Господиня?! — зачем-то уточнил мужик.
Кошка перебрала лапами и фыркнула.
— Ну здравствуй, поздний ужин, — сказала она все тем же приятным голосом.
Беспалый крякнул, а потом каким-то чудом отлип от земли и рванул в темноту прямо на четвереньках, не сразу вспомнив, что умеет бегать на ногах. По дороге он чуть не налетел на какое-то чудовище с большой круглой безволосой головой, пытавшееся эту голову оторвать. Скакнул влево, разминувшись с ним, и сам не понял, как скатился в канаву, вырытую хозяином трактира для каких-то непонятных нужд. Там он и затих, ударившись головой об сколотый с одной стороны большой казан.
Рысь спустилась следом, тронула мужика лапой, понюхала, убедившись, что живой, и с чувством выполненного долга отправилась искать парней, где-то гонявших воров, стоявших на стреме. А что, тоже неплохое развлечение. И злость можно сорвать, ту, которая накопилась из-за неуловимого оборотня. Главное, чтобы никто не украл зайцев, которых наловили специально для Роана.
Дознаватель с судейскими полномочиями доехал до трактира, пострадавшего от нашествия неведомой нечисти, только через сутки. Маги к тому времени успели благополучно перелететь горы и теперь ехали к столице. Но дознаватель сразу понял, что это были за маги, даже описания нелюдя с летающей тряпкой не понадобилось. Да ему и расспрашивать никого не надо было для этого. Увидел звериные следы, полюбовался распиленным ночным горшком и ободранными ушами вора, с которого этот горшок сняли, посмотрел на вытоптанный огород и снесенный забор, а потом просто уточнил, не рыжий ли мужик и красавица командовали недолетками? Когда ему ответили, что да, дознаватель мрачно кивнул и сел писать письмо начальству, в котором очень просил оное не посылать больше этих магов в его степи. Потому что они ему работать не дают. То вообще мешают, то помогают, когда не просили, а то и вовсе нечистью притворяются.
Больше он ничего сделать в этой ситуации не мог. Но очень надеялся, что начальство такими выдающимися личностями заинтересуется и по-своему отомстит.
Дописав письмо и велев трактирному мальчишке отнести его на портальную почту, мужик поворошил в кармане меняющие внешность амулеты и задумался о том, куда теперь ехать и кем притворяться? Или сразу отправиться инспектировать школу, в которой училась та девочка? Тоже неплохое развлечение будет. Хотя он и так догадывался, что степняки боятся туда отпускать детей вовсе не из-за страха перед знаниями. Скорее они отлично понимают, что их детей там будут обижать. Даже если их родители найдут сумму, запрошенную вопреки закону о начальном образовании. И ладно бы эти дети ни к чему не стремились и просто росли неучами, так нет же, они находят других учителей. Сколько этих детей сманили темные маги, только боги и ведают. И кого-то следовало за это наказать.
Стоило табору Роана перелететь горы, как все неприятности разом закончились.
В первый день студентусы тихо и мирно маялись похмельем.
