Кивнув своим мыслям, девушка отправилась на поиски Янира, опять просить о сопровождении и охране. А он взял и куда-то пропал. И даже Роан не знал, куда, просто сказал, что мужчина Джульеттиной мечты, наверное, проводит какой-то плановый эксперимент. Где-то недалеко в степи. У него там поиск живого должен быть. А из лагеря все полевые мыши давно разбежались, не говоря о ящерках и прочей пугливой живности. Не выдержали они соседства с магами.
Джульетта опять вздохнула, ибо вздыхать и печалиться о своей незавидной судьбе полагается каждой порядочной героине романа, и отправилась к кустарникам одна.
А Янир, убедившись, что она ушла, выбрался из зарослей высокой травы, в которой прятался от деятельной девчонки и, весело насвистывая, пошел в свою палатку, провожаемый заинтересованными взглядами нескольких человек.
— Эта дурочка ушла одна, — недовольно проворчал Малак.
— Ага, — отозвался Яс, в данный момент с интересом наблюдавший за тем, как Ольда скачет перед своей палаткой с мечом, пытаясь разрубить летавшего там шмеля, а Тея пугливо смотрит на это в щелочку.
— Она ушла одна, — с нажимом повторил Малак. — Еще опять черную траву найдет, просмотренную шаманами. Она ведь почти такая же невезучая, как и Денька.
— Ага, — повторил Яс.
Ольда шмеля то ли убила, то ли напугала настолько, что он улетел, и из палатки на четвереньках выползла Тея, прикрывая голову раскрытой книгой. Убедившись, что шмеля нет на самом деле, девушка встала на ноги и припустила влево по каким-то срочным делам. Книгу она с головы так и не убрала. Наверное, боялась, что злобное насекомое вернется и запутается в волосах.
— Пошли! — сказал Малак.
— Куда? — удивленно спросил Яс.
— Посмотрим, как эту дуру кто-то сожрет!
— А, — сказал Яс, прослушавший все, о чем ему говорил друг и поэтому попытавшийся пойти следом за Теей.
Малак дернул его за рукав и указал пальцем на овраг. Пришлось Ясу пожать плечами и пойти туда, понятия не имея, зачем.
Льен, в тот момент, когда мимо него бодро промаршировала Джульетта, сидел в тени большого камня и пытался согреть набранную во флягу воду. Получалось у него не очень. В первый раз вода закипела, и парень только чудом выронил раскалившуюся емкость прежде, чем обжег руки. Охлаждать Льен ее не рискнул. Опасался, что получит лед, который повредит флягу. Пришлось снять рубашку и, используя ее как тряпку, вылить кипяток. Потом опять набрать воды и греть медленно и осторожно. Когда от усилий, потраченных больше на самоконтроль и сдерживание силы, чем на действие, начало звенеть в голове, мимо промаршировала чем-то недовольная девушка.
Одна.
Причем шла она куда-то далеко, потому что вблизи сухих веток уже не осталось.
Льен покачал головой, оставил флягу в покое и решительно пошел следом. А то ведь девушка обязательно во что-то вляпается. Либо опять какую-то пакость найдет. Либо ее найдут нехорошие люди. А может это будут хорошие люди, только Джульетта не разберется и с перепуга кого-то сожжет. Плохо получится.
— Смотри!
Бадеш ткнул локтем в бок задремавшего Вирата, а потом вообще повернул его голову вправо.
— Куда это они? — удивленно спросил Вират.
— За девчонкой. Джульеттой. Очень подозрительно. Может, они оба неполные оборотни? Поэтому и блондины, и северяне.
Вират немного посмотрел на приятеля, пытаясь сообразить, о чем он вообще говорит. А все проклятый недосып. Умная Ратая еще с утра наплевала на слежку и пошла спать. Бадеш умудрился задремать на солнышке и спал, пока Вират не сообразил, что он слишком долго смотрит в одну сторону и молчит. Да, и вместо того, чтобы последовать его примеру, взял и рабудил.
— Как думаешь, они ее убьют? — спросил Бадеш, азартно похлопывая ладонью по траве.
— Зачем? — удивился Вират.
— А кто их, диких, разберет? Может они думают, что человеческая кровь дает им силу, а печень еще и долголетие.
— Какая гадость, — искренне сказал Вират. — Не будут они ее жрать. Слишком подозрительно.
— Тогда остатки ненужных воспоминаний затрут, а потом… — Бадеш запнулся, пытаясь придумать, что же такое еще сотворит парочка диких оборотней с бедной девушкой.
— Надругаются, — мрачно подсказал Вират, желая Бадеша тихо придушить, закопать и отправиться спать.
— Точно! — жизнерадостно согласился приятель и добавил: — И опять затрут воспоминания.
— А то как же, — не стал спорить Вират.
— Пошли ее спасем, — предложил Бадеш и, не дожидаясь ответа на это предложение, пополз к оврагу.
— Чтоб тебя змея укусила, — тихонько пожелал Вират, но пополз следом.
При этом он сам не понимал, что собирается делать. То ли действительно спасать девушку от диких оборотней. То ли спасать решивших прогуляться по оврагу блондинов от Бадеша, спятившего из-за недосыпа и слежки.
— Как повезет, — решил Вират, смирившись с судьбой.
Джульетта шла вперед, не подозревая о том, сколько людей озаботились ее судьбой. Изредка она останавливалась и рассматривала кусты, но каждый раз убеждалась, что все сухие ветви оттуда давно выломала. В такие моменты ей хотелось оторвать Шеллу от позирования или экспериментов с водой в кастрюльке и позвать опять насобирать сухих коровьих лепешек. Но Джульетта качала головй и шла дальше. Овраг этот тянется далеко, и кустов в нем растет еще много. А коров с их лепешками можно оставить на потом, если сухие ветки закончатся, а огонь так и не получится усмирить.
Впрочем, в деле усмирения огня у Джульетты уже были подвижки, костры не сгорали мгновенно. По крайней мере, не полностью. И девушка верила, что еще немного и можно будет приступить к экспериментам со свечами. Никто другой, конечно, не верил в это, но ей не говорили. Так же не говорили то, что по возвращении она продолжит усмирять огонь на полигоне. От первогодок вообще никто не ждет, что они сразу же справятся с заданием и порадуют этим преподавателя. Просто нужна практика. А еще умение самоорганизовываться. И упорство в достижении цели, без стоящего над головой преподавателя. Из тех, у кого такого упорства нет, толковых магов не получается.
Потом, рядом с очередным кустом, Джульетта заметила большой камень интересной формы, вроде бы даже обработанный руками человека. Ей захотелось его рассмотреть, поэтому она сначала забралась на него, а потом спустилась с другой стороны, увидев там загадочные письмена.
Пока Джульетта сидела за камнем, пытаясь перерисовать письмена, положив клочок бумаги, найденный в кармане, на колено, мимо нее поверху оврага практически пробежали Малак и Яс. Они пытались догнать девушку и даже не подоревали, что она в это время, тихонько пыхтя, как ежик, пытается рисовать осколком черного крошащегося камешка.
Оборотней, которые ползком и перебежками преследовали Малака и Яса, Джульетта тоже не увидела. Она в этот момент ковыряла еще один осколок на склоне оврага за интересным камнем. Причем Джульетта была уверена, что ковыряет камень, из которого делают пишущие палочки. И очень бы удивилась, если бы ей кто-то сказал, что это не так. Впрочем, кое-как и этим камнем можно было писать.
Льен шел по дну оврага и в отличие от остальных преследователей никуда не спешил, поэтому именно он услышал странные звуки за камнем. В первый момент Льену показалось, что там кого-то едят. Возможно, даже Джульетту. Он схватил булыжник поувесистей и стал красться к неведомой опасности.
Опасность тем временем тихонько пискнула, чем-то пошуршала и стала чихать.
Льен змеей заполз на камень, стараясь не шуметь, протолкнул себя вперед и увидел сидящую на земле Джульетту. Живую, здоровую и покрытую желтой пылью, которая продолжала сыпаться ей на шляпку со склона оврага.
— Ага, — задумчиво сказал Льен.
Девушка опять пискнула, чихнула и попыталась вскочить на ноги, но за что-то зацепилась и рухнула обратно. После этого она еще раз чихнула и стала причитать:
— Мой рисунок! Я же так старалась! Вдруг оно важно!
Пошарив вокруг себя, девушка отыскала что-то в кучке мелких камешков, потрясла им, а потом, подняв к лицу, дунула.
Желтая пыль полетела к Льену, и дальше он чихал вместе с Джульеттой. И если бы кто-то проходил мимо, или хотя бы вернулись убежавшие вперед преследователи, они бы наверняка не поняли, кто, чем и зачем занимается на камне, затененном разросшимся кустарником.
Овраг закончился неожиданно. Он вроде тянулся, тянулся, а потом резко сузился и закончился. Увлекшиеся погоней Малак и Яс даже немного пробежали дальше этого окончания.
Посовещавшись и придя к выводу, что они непонятным образом пробежали мимо девчонки, парни спустились в овраг и пошли обратно. И где-то на полпути между концом оврага и Джульеттой, чихающей за камнем, они наткнулись на здоровенную рыжую собаку с оторванной головой. Они так и лежали: тело отдельно, нехорошо скалящаяся голова отдельно. И все бы ничего, прошли бы мимо и не вспомнили потом об этой находке, если бы не было заметно, что издохла собака гораздо раньше, чем ей оторвали бошку. И причина ее смерти была ясна — кто-то, пытаясь ее сожрать, вырвал сбоку кусок мяса вместе с ребрами.
— Умертвие, — уверенно сказал Малак, осмотрев труп. — Низкоклассовое, а может, вообще безклассовое. Встало само. Видимо, псина валялась где-то в бурьянах, а кто-то рядом неудачно призвал силу, и часть энергии досталась этой дохлятине. Гораздо интереснее, кто его убил изначально. Явно не охотящийся на хозяйских коз волк.
— А мне интересно, кто его убил повторно, — сказал Яс. — Потому что изначально на псину могло свалиться что-то тяжелое, прорвав шкуру и поломав ребра. Это потом любители падали все, что успели, подъели. А вот кто ему бошку оторвал после того, как оно встало? Причем так удачно, что после этого далеко эта псина от своей бошки не ушла.
Парни переглянулись и задумались.
И в этот момент на них сверху свалилось что-то большое и стало жизнерадостно орать:
— Вы ее убили!
— Она уже была дохлая! — зачем-то возмутился Малак и врезал нападавшему куда пришлось.
— Ты, придурок, это не девушка, это вообще собака! — подключился к воплям кто-то третий, а Малак, получив от нападавшего кулаком в ухо, на некоторое время потерялся в пространстве.
Когда Малак нашелся, он обнаружил, что лежит под кустом, видимо, положили там, чтобы солнце в глаза не било, а Яс с парой оборотней изучают повторно дохлое умертвие, зачем-то тыкая в него палкой.
— Не собака это, — уверенно доказывал Вират. — Могу поклясться, что при жизни это существо было диким оборотнем. И убили его крюком. Такие пастухи ставят в горах. Они пасут стада в долине, вход в которую достаточно узок. А чтобы оградить скотину от тех же волков, ставят ловушки — самострелы с крюками. Крюк привязывают к скобе, специально вбитой в камень, так что волк, если попался, убрести и потеряться не сможет. Потом пастухи его подбирают и со шкуры жене шубу шьют. А обезумевший оборотень оказался достаточно сильным для того, чтобы выдрать крюк из тела вместе с ребрами. И бежал он до родного села наверняка. Счастье, что не добежал.
— Ладно, — не стал спорить Яс, ничего не знавший о бытие оборотней. — А бошку ему кто оторвал?
— Другой оборотень, — мрачно сказал Бадеш и почему-то неприязненно посмотрел на Яса.
— В любом случае о находке следует рассказать, — решил за всех Вират. — Потому что встать это существо могло совсем не случайно. Может, оно вообще к нашему лагерю шло и не дошло совсем немного.
— А где-то здесь Джульетта бродит, — задумчиво сказал Яс.
Парни стали оглядываться, словно Джульетта могла найтись под кустом по соседству с Малаком. Потом еще немного поспорили и решили возвращаться.
— Призыв, — уверенно сказал Льен, посмотрев на найденные Джульеттой загадочные значки. — Но старый. Наверное, какой-то шаман духов вызывал, силу тренировал. А может, на этом камне вообще несколько поколений шаманов учились. Может, до сих пор учатся.
— А я его чуть не засыпала, — печально покаялась Джульетта и попыталась ладонями сгрести в сторону мелкие камешки, под которыми спряталась часть находящихся низко значков.
— Если здесь учатся, сами уберут, — сказал Льен и подал Джульетте носовой платок. — У тебя лицо желтое.
— Ой! — воскликнула девушка и попыталась стереть пыль с лица сначала не менее грязным рукавом, а потом и платком.
Получилось у нее плохо, а возвращаться в лагерь с грязным лицом девушка отказалась. Поэтому пришлось отправиться к ручью.
— Джульетта, не ходи сюда больше одна, — сказал Льен, когда девушка умылась.
— Я хотела с Яниром пойти, — простодушно призналась Джульетта.
Льен хмыкнул, явно считая, что Янир не лучший сопровождающий.
Джульетта обиделась за мужчину мечты и гордо вздернула нос.
— Ты сейчас похожа на надутую мышь, — сказал Льен и улыбнулся.
Улыбка у него была хорошая, с улыбкой он был гораздо симпатичнее, чем без нее. И ошарашенная Джульетта, считавшая, что этот юноша всегда серьезен, растеряла все умные слова.
— Я не мышь, — только и смогла сказать.
— Мышка. Мелкая, остроносая и любопытная. Кому бы еще пришло в голову лезть за камень и изучать непонятные значки?
Джульетта возмущенно фыркнула и гневно посмотрела ему в лицо. Если верить романам, настоящие мужчины после этого должны усовеститься и попросить прощения. Но Льен настоящим, видимо, не был. Поэтому еще раз улыбнулся и подмигнул.
А Джульетта почему-то покраснела и почувствовала себя виноватой. И, возможно, это она бы стала просить прощения за испорченный платок и за то, что ему пришлось бросить свои дела и отправиться спасать мелкую и любопытную мышь от возможных опасностей. Но, к счастью, Джульетта этого сделать не успела. Ее и Льена нашли Малак, Яс и двое оборотней.
И уже такой компанией они отправились радовать преподавателей очередной находкой. В том, что преподаватели обрадуются, парни были уверены. Как и в том, что завтрашнее утро опять начнется с нашествия шаманов и военных.
Предчувствия не обманули студентусов, нашедших в овраге тело дважды мертвого оборотня. Шаманы и военные опять наводнили лагерь. Они мешали, везде заглядывали, а один немолодой мужик зачем-то занял палатку Роана, развесил по углам амулеты, защищающие от подслушивания, и стал вызывать к себе студентусов по одному. И ладно бы что-то путное сказал, стал бы угрожать или допрашивать. Так нет же, читал стандартную лекцию о безопасности в незнакомых местах и отпускал. В общем, странный мужик.
Дохлого пса вместе с его головой принесли в лагерь шаманы, и это тело воняло с полдня на всю округу, пока его не упаковали в просмоленные мешки и увезли на ослике в неизвестном направлении. То, что это оборотень и умертвие, подтверждать никто не стал. Но и не отрицали. Да и зачем тащить куда-то дохлятину, если она не была опасной до того, как окончательно издохла?
Военные, меньшая часть шаманов, три мага и странный мужик остались. Они бродили вокруг палаток, разыскивая то ли следы, то ли вчерашний день. Задавали дурацкие вопросы. Маги замеряли у всех силу. То ли пытались исключить возможность того, что студентусы сами что-то оживили и боятся сознаться, то ли попросту не знали, чем бы еще себя занять. Военные в большинстве бдели, а их нахальный командир спустя некоторое время стал охранять местрессу Йяду. Ходил за ней хвостиком, всячески демонстрировал удаль и пытался всучить привявший цветочек, видимо вытянутый из пучка зельеваров.
Джульетта опять вздохнула, ибо вздыхать и печалиться о своей незавидной судьбе полагается каждой порядочной героине романа, и отправилась к кустарникам одна.
А Янир, убедившись, что она ушла, выбрался из зарослей высокой травы, в которой прятался от деятельной девчонки и, весело насвистывая, пошел в свою палатку, провожаемый заинтересованными взглядами нескольких человек.
— Эта дурочка ушла одна, — недовольно проворчал Малак.
— Ага, — отозвался Яс, в данный момент с интересом наблюдавший за тем, как Ольда скачет перед своей палаткой с мечом, пытаясь разрубить летавшего там шмеля, а Тея пугливо смотрит на это в щелочку.
— Она ушла одна, — с нажимом повторил Малак. — Еще опять черную траву найдет, просмотренную шаманами. Она ведь почти такая же невезучая, как и Денька.
— Ага, — повторил Яс.
Ольда шмеля то ли убила, то ли напугала настолько, что он улетел, и из палатки на четвереньках выползла Тея, прикрывая голову раскрытой книгой. Убедившись, что шмеля нет на самом деле, девушка встала на ноги и припустила влево по каким-то срочным делам. Книгу она с головы так и не убрала. Наверное, боялась, что злобное насекомое вернется и запутается в волосах.
— Пошли! — сказал Малак.
— Куда? — удивленно спросил Яс.
— Посмотрим, как эту дуру кто-то сожрет!
— А, — сказал Яс, прослушавший все, о чем ему говорил друг и поэтому попытавшийся пойти следом за Теей.
Малак дернул его за рукав и указал пальцем на овраг. Пришлось Ясу пожать плечами и пойти туда, понятия не имея, зачем.
Льен, в тот момент, когда мимо него бодро промаршировала Джульетта, сидел в тени большого камня и пытался согреть набранную во флягу воду. Получалось у него не очень. В первый раз вода закипела, и парень только чудом выронил раскалившуюся емкость прежде, чем обжег руки. Охлаждать Льен ее не рискнул. Опасался, что получит лед, который повредит флягу. Пришлось снять рубашку и, используя ее как тряпку, вылить кипяток. Потом опять набрать воды и греть медленно и осторожно. Когда от усилий, потраченных больше на самоконтроль и сдерживание силы, чем на действие, начало звенеть в голове, мимо промаршировала чем-то недовольная девушка.
Одна.
Причем шла она куда-то далеко, потому что вблизи сухих веток уже не осталось.
Льен покачал головой, оставил флягу в покое и решительно пошел следом. А то ведь девушка обязательно во что-то вляпается. Либо опять какую-то пакость найдет. Либо ее найдут нехорошие люди. А может это будут хорошие люди, только Джульетта не разберется и с перепуга кого-то сожжет. Плохо получится.
— Смотри!
Бадеш ткнул локтем в бок задремавшего Вирата, а потом вообще повернул его голову вправо.
— Куда это они? — удивленно спросил Вират.
— За девчонкой. Джульеттой. Очень подозрительно. Может, они оба неполные оборотни? Поэтому и блондины, и северяне.
Вират немного посмотрел на приятеля, пытаясь сообразить, о чем он вообще говорит. А все проклятый недосып. Умная Ратая еще с утра наплевала на слежку и пошла спать. Бадеш умудрился задремать на солнышке и спал, пока Вират не сообразил, что он слишком долго смотрит в одну сторону и молчит. Да, и вместо того, чтобы последовать его примеру, взял и рабудил.
— Как думаешь, они ее убьют? — спросил Бадеш, азартно похлопывая ладонью по траве.
— Зачем? — удивился Вират.
— А кто их, диких, разберет? Может они думают, что человеческая кровь дает им силу, а печень еще и долголетие.
— Какая гадость, — искренне сказал Вират. — Не будут они ее жрать. Слишком подозрительно.
— Тогда остатки ненужных воспоминаний затрут, а потом… — Бадеш запнулся, пытаясь придумать, что же такое еще сотворит парочка диких оборотней с бедной девушкой.
— Надругаются, — мрачно подсказал Вират, желая Бадеша тихо придушить, закопать и отправиться спать.
— Точно! — жизнерадостно согласился приятель и добавил: — И опять затрут воспоминания.
— А то как же, — не стал спорить Вират.
— Пошли ее спасем, — предложил Бадеш и, не дожидаясь ответа на это предложение, пополз к оврагу.
— Чтоб тебя змея укусила, — тихонько пожелал Вират, но пополз следом.
При этом он сам не понимал, что собирается делать. То ли действительно спасать девушку от диких оборотней. То ли спасать решивших прогуляться по оврагу блондинов от Бадеша, спятившего из-за недосыпа и слежки.
— Как повезет, — решил Вират, смирившись с судьбой.
Джульетта шла вперед, не подозревая о том, сколько людей озаботились ее судьбой. Изредка она останавливалась и рассматривала кусты, но каждый раз убеждалась, что все сухие ветви оттуда давно выломала. В такие моменты ей хотелось оторвать Шеллу от позирования или экспериментов с водой в кастрюльке и позвать опять насобирать сухих коровьих лепешек. Но Джульетта качала головй и шла дальше. Овраг этот тянется далеко, и кустов в нем растет еще много. А коров с их лепешками можно оставить на потом, если сухие ветки закончатся, а огонь так и не получится усмирить.
Впрочем, в деле усмирения огня у Джульетты уже были подвижки, костры не сгорали мгновенно. По крайней мере, не полностью. И девушка верила, что еще немного и можно будет приступить к экспериментам со свечами. Никто другой, конечно, не верил в это, но ей не говорили. Так же не говорили то, что по возвращении она продолжит усмирять огонь на полигоне. От первогодок вообще никто не ждет, что они сразу же справятся с заданием и порадуют этим преподавателя. Просто нужна практика. А еще умение самоорганизовываться. И упорство в достижении цели, без стоящего над головой преподавателя. Из тех, у кого такого упорства нет, толковых магов не получается.
Потом, рядом с очередным кустом, Джульетта заметила большой камень интересной формы, вроде бы даже обработанный руками человека. Ей захотелось его рассмотреть, поэтому она сначала забралась на него, а потом спустилась с другой стороны, увидев там загадочные письмена.
Пока Джульетта сидела за камнем, пытаясь перерисовать письмена, положив клочок бумаги, найденный в кармане, на колено, мимо нее поверху оврага практически пробежали Малак и Яс. Они пытались догнать девушку и даже не подоревали, что она в это время, тихонько пыхтя, как ежик, пытается рисовать осколком черного крошащегося камешка.
Оборотней, которые ползком и перебежками преследовали Малака и Яса, Джульетта тоже не увидела. Она в этот момент ковыряла еще один осколок на склоне оврага за интересным камнем. Причем Джульетта была уверена, что ковыряет камень, из которого делают пишущие палочки. И очень бы удивилась, если бы ей кто-то сказал, что это не так. Впрочем, кое-как и этим камнем можно было писать.
Льен шел по дну оврага и в отличие от остальных преследователей никуда не спешил, поэтому именно он услышал странные звуки за камнем. В первый момент Льену показалось, что там кого-то едят. Возможно, даже Джульетту. Он схватил булыжник поувесистей и стал красться к неведомой опасности.
Опасность тем временем тихонько пискнула, чем-то пошуршала и стала чихать.
Льен змеей заполз на камень, стараясь не шуметь, протолкнул себя вперед и увидел сидящую на земле Джульетту. Живую, здоровую и покрытую желтой пылью, которая продолжала сыпаться ей на шляпку со склона оврага.
— Ага, — задумчиво сказал Льен.
Девушка опять пискнула, чихнула и попыталась вскочить на ноги, но за что-то зацепилась и рухнула обратно. После этого она еще раз чихнула и стала причитать:
— Мой рисунок! Я же так старалась! Вдруг оно важно!
Пошарив вокруг себя, девушка отыскала что-то в кучке мелких камешков, потрясла им, а потом, подняв к лицу, дунула.
Желтая пыль полетела к Льену, и дальше он чихал вместе с Джульеттой. И если бы кто-то проходил мимо, или хотя бы вернулись убежавшие вперед преследователи, они бы наверняка не поняли, кто, чем и зачем занимается на камне, затененном разросшимся кустарником.
Овраг закончился неожиданно. Он вроде тянулся, тянулся, а потом резко сузился и закончился. Увлекшиеся погоней Малак и Яс даже немного пробежали дальше этого окончания.
Посовещавшись и придя к выводу, что они непонятным образом пробежали мимо девчонки, парни спустились в овраг и пошли обратно. И где-то на полпути между концом оврага и Джульеттой, чихающей за камнем, они наткнулись на здоровенную рыжую собаку с оторванной головой. Они так и лежали: тело отдельно, нехорошо скалящаяся голова отдельно. И все бы ничего, прошли бы мимо и не вспомнили потом об этой находке, если бы не было заметно, что издохла собака гораздо раньше, чем ей оторвали бошку. И причина ее смерти была ясна — кто-то, пытаясь ее сожрать, вырвал сбоку кусок мяса вместе с ребрами.
— Умертвие, — уверенно сказал Малак, осмотрев труп. — Низкоклассовое, а может, вообще безклассовое. Встало само. Видимо, псина валялась где-то в бурьянах, а кто-то рядом неудачно призвал силу, и часть энергии досталась этой дохлятине. Гораздо интереснее, кто его убил изначально. Явно не охотящийся на хозяйских коз волк.
— А мне интересно, кто его убил повторно, — сказал Яс. — Потому что изначально на псину могло свалиться что-то тяжелое, прорвав шкуру и поломав ребра. Это потом любители падали все, что успели, подъели. А вот кто ему бошку оторвал после того, как оно встало? Причем так удачно, что после этого далеко эта псина от своей бошки не ушла.
Парни переглянулись и задумались.
И в этот момент на них сверху свалилось что-то большое и стало жизнерадостно орать:
— Вы ее убили!
— Она уже была дохлая! — зачем-то возмутился Малак и врезал нападавшему куда пришлось.
— Ты, придурок, это не девушка, это вообще собака! — подключился к воплям кто-то третий, а Малак, получив от нападавшего кулаком в ухо, на некоторое время потерялся в пространстве.
Когда Малак нашелся, он обнаружил, что лежит под кустом, видимо, положили там, чтобы солнце в глаза не било, а Яс с парой оборотней изучают повторно дохлое умертвие, зачем-то тыкая в него палкой.
— Не собака это, — уверенно доказывал Вират. — Могу поклясться, что при жизни это существо было диким оборотнем. И убили его крюком. Такие пастухи ставят в горах. Они пасут стада в долине, вход в которую достаточно узок. А чтобы оградить скотину от тех же волков, ставят ловушки — самострелы с крюками. Крюк привязывают к скобе, специально вбитой в камень, так что волк, если попался, убрести и потеряться не сможет. Потом пастухи его подбирают и со шкуры жене шубу шьют. А обезумевший оборотень оказался достаточно сильным для того, чтобы выдрать крюк из тела вместе с ребрами. И бежал он до родного села наверняка. Счастье, что не добежал.
— Ладно, — не стал спорить Яс, ничего не знавший о бытие оборотней. — А бошку ему кто оторвал?
— Другой оборотень, — мрачно сказал Бадеш и почему-то неприязненно посмотрел на Яса.
— В любом случае о находке следует рассказать, — решил за всех Вират. — Потому что встать это существо могло совсем не случайно. Может, оно вообще к нашему лагерю шло и не дошло совсем немного.
— А где-то здесь Джульетта бродит, — задумчиво сказал Яс.
Парни стали оглядываться, словно Джульетта могла найтись под кустом по соседству с Малаком. Потом еще немного поспорили и решили возвращаться.
— Призыв, — уверенно сказал Льен, посмотрев на найденные Джульеттой загадочные значки. — Но старый. Наверное, какой-то шаман духов вызывал, силу тренировал. А может, на этом камне вообще несколько поколений шаманов учились. Может, до сих пор учатся.
— А я его чуть не засыпала, — печально покаялась Джульетта и попыталась ладонями сгрести в сторону мелкие камешки, под которыми спряталась часть находящихся низко значков.
— Если здесь учатся, сами уберут, — сказал Льен и подал Джульетте носовой платок. — У тебя лицо желтое.
— Ой! — воскликнула девушка и попыталась стереть пыль с лица сначала не менее грязным рукавом, а потом и платком.
Получилось у нее плохо, а возвращаться в лагерь с грязным лицом девушка отказалась. Поэтому пришлось отправиться к ручью.
— Джульетта, не ходи сюда больше одна, — сказал Льен, когда девушка умылась.
— Я хотела с Яниром пойти, — простодушно призналась Джульетта.
Льен хмыкнул, явно считая, что Янир не лучший сопровождающий.
Джульетта обиделась за мужчину мечты и гордо вздернула нос.
— Ты сейчас похожа на надутую мышь, — сказал Льен и улыбнулся.
Улыбка у него была хорошая, с улыбкой он был гораздо симпатичнее, чем без нее. И ошарашенная Джульетта, считавшая, что этот юноша всегда серьезен, растеряла все умные слова.
— Я не мышь, — только и смогла сказать.
— Мышка. Мелкая, остроносая и любопытная. Кому бы еще пришло в голову лезть за камень и изучать непонятные значки?
Джульетта возмущенно фыркнула и гневно посмотрела ему в лицо. Если верить романам, настоящие мужчины после этого должны усовеститься и попросить прощения. Но Льен настоящим, видимо, не был. Поэтому еще раз улыбнулся и подмигнул.
А Джульетта почему-то покраснела и почувствовала себя виноватой. И, возможно, это она бы стала просить прощения за испорченный платок и за то, что ему пришлось бросить свои дела и отправиться спасать мелкую и любопытную мышь от возможных опасностей. Но, к счастью, Джульетта этого сделать не успела. Ее и Льена нашли Малак, Яс и двое оборотней.
И уже такой компанией они отправились радовать преподавателей очередной находкой. В том, что преподаватели обрадуются, парни были уверены. Как и в том, что завтрашнее утро опять начнется с нашествия шаманов и военных.
Предчувствия не обманули студентусов, нашедших в овраге тело дважды мертвого оборотня. Шаманы и военные опять наводнили лагерь. Они мешали, везде заглядывали, а один немолодой мужик зачем-то занял палатку Роана, развесил по углам амулеты, защищающие от подслушивания, и стал вызывать к себе студентусов по одному. И ладно бы что-то путное сказал, стал бы угрожать или допрашивать. Так нет же, читал стандартную лекцию о безопасности в незнакомых местах и отпускал. В общем, странный мужик.
Дохлого пса вместе с его головой принесли в лагерь шаманы, и это тело воняло с полдня на всю округу, пока его не упаковали в просмоленные мешки и увезли на ослике в неизвестном направлении. То, что это оборотень и умертвие, подтверждать никто не стал. Но и не отрицали. Да и зачем тащить куда-то дохлятину, если она не была опасной до того, как окончательно издохла?
Военные, меньшая часть шаманов, три мага и странный мужик остались. Они бродили вокруг палаток, разыскивая то ли следы, то ли вчерашний день. Задавали дурацкие вопросы. Маги замеряли у всех силу. То ли пытались исключить возможность того, что студентусы сами что-то оживили и боятся сознаться, то ли попросту не знали, чем бы еще себя занять. Военные в большинстве бдели, а их нахальный командир спустя некоторое время стал охранять местрессу Йяду. Ходил за ней хвостиком, всячески демонстрировал удаль и пытался всучить привявший цветочек, видимо вытянутый из пучка зельеваров.
