Магистр ответил ей недовольным взглядом.
— Здесь что-то есть, — потусторонне сказал Денька и присел напротив ничем не примечательного лопуха.
— Некромастер? — заинтересовалась Ольда.
— Вряд ли, — ответил ей Яс. — Некромастеру там спрятаться негде. Разве что он изобрел обращающее зелье и превратился в букашку.
Денька, не обращая ни на кого внимания, поворошил лопух ладонью, а потом дернул его за лист.
Лопух возмущенно затрещал, шевельнулся, словно был не растением, а замаскировавшимся животным, а потом, к удивлению всех присутствующих, начал вытаскивать из земли корни, явно намереваясь сбежать.
— Джульетта, а о бродячих растениях ты ничего не читала? — спросила Ольда.
— Я его убью, — проникновенно пообещал один из дознавателей.
— Ну вот, а вы не захотели студентуса привлекать. Хорошо, что он привлекся сам, а то мы бы этот проклятую протекающую захоронку искали до следующего утра, — благодушно сказал магистр Диньяр и даже погладил Деньку по голове.
И это было самым странным и подозрительным, что случилось за день. Перед гладящим студентуса по голове магистром Диньяром мерк даже некромастер со своей идеальной женщиной.
— Скоро придет конец света, — мрачно предрекла Ольда и закусила это откровение орешком.
Преподаватели возвращались в школу такие счастливые, словно откопали не старый ящик — черный, мерзкий и с зияющей на боку дырой, пришедший в такой неприглядный вид из-за влажной почвы — а как минимум сказочный горшок с золотом.
Печальный, незнакомый студентусам маг, который в пору своего студенчества закопал этот клад, напихав в ящик всякого интересного, унесенного из лабораторий, брел как на казнь. Мало того, что закопал пакость, которую даже выносить из школы нельзя было, так еще и забыл, где точно это сделал. И теперь его утешало только то, что к дознавателям сам явился с повинной, сразу, как только узнал о сонной ряске. Иначе все равно бы по остаткам защитки на ящике нашли и не были такими снисходительными.
Зачем маг этот ящик зарывал, он за давностью лет не помнил. Да и был в тот момент не сильно трезв. Возможно, так повлияла матушкина убежденность, что в доме все пригодится. Почему потом не откопал, объяснить он тоже не смог, просто как-то руки не доходили, да и ничего из этого ящика так и не понадобилось.
И счастье еще, что большая часть клада была расфасована по стеклянным бутылкам. Хотя и меньшей хватило для того, чтобы научить лопух бегать.
Лопух, кстати, нес в объятьях магистр Диньяр. Очень его заинтересовал этот феномен. Даже дознаватели не смогли отобрать.
Впрочем, у дознавателей были другие заботы. Они чистили почву и искали в окрестностях другие бегающие растения, а то мало ли. Вдруг эти лопухи уже разбрелись на несколько километров? И вдруг они начнут превращаться во что-то не столь безобидное? Темные земли ведь тоже начались всего лишь с поляны со светящимися грибами, умеющими накапливать энергию и избавлять людей от проклятий. Кто же знал, что потом эти проклятья начнут обретать плоть, кровь и подобие разума?
Студентусы шли с ощущением, что их распирает изнутри тайна, о неразглашении которой они подписали бумаги. И даже то, что не разглашать надо было всего пару дней, чтобы не набежали любопытные и не стали мешать дознавателям работать, компанию приключенцев не утешало. Рассказать хотелось сейчас, хотя бы Шелле.
Впрочем, Шелле они рассказали, затащив ее в девчачье общежитие на чай. Как раз успели сделать это до того, как вернулась сияющая Фламма с ворохом покупок в объятьях.
— Я сегодня встретила мужчину моей мечты, — гордо заявила она с порога и посмотрела на всех так, словно вырвала этого мужчину из загребущих рук присутствующих.
— Что-то мне это напоминает, — пробормотала Шелла, размышлявшая о бегающих растениях и том, как это вообще возможно.
Посмотрела она при этом на Джульетту.
Джульетта, в свою очередь, состроила мечтательное лицо, томно посмотрела на потолок и с фальшивой страстью прошептала:
— О, Янир.
— Ага, его так и зовут, я подслушала, — продолжила делиться своей радостью Фламма и очень обиделась, когда Яс гнусно заржал и посоветовал при следующей встрече с мужчиной мечты шлепнуться в обморок, прошептав перед этим, что знакома с Джульеттой.
А Джульетта почему-то покраснела.
И готовая уже уйти Фламма заподозрила страшное — то, что эта компания знакома с ее мужчиной мечты, а у Джульетты еще и был с ним роман. А вдруг он вообще предпочитает рыжих? Поэтому Фламма взяла себя в руки, свалила покупки на кровать, забыв, что хотела ими похвастаться, и приступила к осторожным расспросам.
Ну как осторожным? Ну, Яс время от времени хихикал и закатывал глаза. Джульетта сразу же стала советовать не связываться. Потому что Янир оборотень, причем, нервный и подхвативший где-то паранойю оборотень. Что если ему что-то в голову придет…
Зато Малак утверждал, что тогда это было просто недоразумение, и больше удивлялся, что Янир, если это он, не приехал в школу поговорить с друзьями. Видимо, хотел распрощаться с прошлым окончательно и бесповоротно.
Льен же подозревал, что он просто приказ главы выполняет, у оборотней с этим вообще строго. И уверял, что появится, как только разрешат.
А Яс радостно напоминал об обнаруженных на ярмарке незнакомых оборотнях и жизнерадостно предполагал, что они готовят захват власти.
Попутно все вспоминали, какие-то общие приключения, уверяли Джульетту, что она с тех пор очень сильно изменилась и что Янир болван, а она там ни при чем была.
И Фламме стало грустно. Оказывается, в этой школе столько всего интересного происходило, красавцы учились и вообще. А стоило появиться ей, и все прекратилось. Только и остались походы на мерзкую ярмарку и вкусные печеньки с орехами и медом.
Наверное, она все-таки невезучая.
И тем, что она купила, никто не поинтересовался. А она так старалась, выбирала, была уверенна, что девчонки обзавидуются, увидев красивые серебряные булавки и плетенные из шнуров ярко-красные туфельки.
Какие-то они все неправильные.
И утешало Фламму только то, что они знали мужчину ее мечты, и что он мог прийти к ним в гости. Поэтому следовало быть к этому готовой и не портить отношения.
И принятому решению Фламма последовала, четыре дня удивляя дногруппников, преподавателей и даже незнакомцев своей нарядностью и неуместностью этой нарядности в лабораториях на пересдаче, в оранжерее при ловле непонятно как туда попавших гусениц, в столовой и у ворот. У ворот Фламма вообще проводила много времени, тоскливо глядя на дорогу и настраивая посетителей школы на практически любые неожиданности. А потом еще и впервые пошла в «Одноухого зайца» и нигде ее нарядное платье не выглядело столь неуместно. Зато она увидела красавца оборотня и даже сумела поймать его взгляд. Жалко, что он сразу же ушел, заявив, что заглянул просто поздороваться и что всех ждет какой-то сюрприз.
А на следующий день Яс сказал, что у Янира черный язык.
Сюрпризы пошли косяком.
Сначала всех собрали в бальном зале. На сцену вышел незнакомый дядька, весь в черном, и нудным, усыпляющим тоном рассказал о выкопанном недалеко от ярмарки ящике и о том, почему так делать нельзя. Потом вспомнил о технике безопасности в обращении с ингредиентами, немного поговорил об ответственности, о том, что из-за смешения того, что смешивать нельзя, может получиться как яд мгновенного действия, так и хаотический выброс энергии, способный превратить мешальщика в неведомое слизнеподобное создание. Был в истории магии такой прецедент. Оглядев притихший зал и убедившись, что даже упоминание огромного слизня этот зал не разбудило и не расшевелило, дядька махнул рукой на зевающих студентусов и велел преподавательскому составу провести дополнительные лекции по технике безопасности.
Присутствующие преподаватели хоть и без особого восторга, но согласились. И испортили студентусам аппетит на весь день, так как оказалось, что слизню еще повезло. Его хотя бы не пришлось отскребать от стены, как экспериментатора, о котором рассказал жизнерадостный магистр Диньяр.
Не успели студентусы отойти от лекций, как их обрадовали тем, что на практику в этот раз все едут к границе и провели еще серию лекций о том, чем тьма страшна и почему от нее лучше держаться подальше. В этот день желающих поужинать вообще почти не было.
Следующий день ознаменовался лекциями о том, чем погранцы отличаются от учеников воинской школы. Причем лекторы почему-то упирали на методы убийства, которым первых обучают, а вторых нет. Ольда даже обиделась и потом долго бубнила, что ее папа не такой и все знакомые тоже не такие.
В это же день студентусам, заподозрившим, что их готовят к массовым убийствам и смертям по неосторожности, рассказали почему нельзя злить оборотней, особенно в полнолуние. Присутствующие на этой лекции оборотни выходили из лекционного зала в том же настроении, что и Ольда с лекции об особенностях психологии погранцов.
А закончилось все выступлением засыпающего на ходу кикх-хэй, который рассказал о том, почему нельзя баловаться с огнем рядом с легко воспламеняющимся газом. Правда, зачем студентусам нужно сие сакральное знание, сказать он забыл. И уходили они с ощущением, что от них скрывают что-то страшное, что на самом деле раз в сто лет возле той самой границы приносят в жертву юных недоучившихся магов, что лучше сейчас же все бросить и сбежать.
Ну, многие сбежали, правда, недалеко, всего лишь в «Одноухого зайца». Где и клялись под пиво и копченные куриные крылья продать свою жизнь подороже, уничтожить тьму, если она посмеет косо на них посмотреть и превратить весь горючий газ в самогон и упиться в хлам.
И только один магистр Диньяр, забредший в «Зайца» незадолго до нашествия студентусов, грустно сидел в углу и понимал, что знание техники безопасности юным магам ничем не поможет. Эти знания их злят и толкают на необдуманные поступки.
В общем, ничего советники и дознаватели в студентусах не понимали. А все от того, что никогда не пытались преподавать.
Может, написать королю письмо и намекнуть на эту недоработку?
Не шибко трезвый магистр гнусненько хихикнул в пивную кружку и стал сочинять письмо, просто так, от желания отомстить за собственные мучения и испоганенный выходной.
Когда долго к чему-то готовишься, тщательно планируешь и пытаешься учесть малейший ньюанс, меньше всего ожидаешь, что с самого начала все эти планы начнут рушиться и отовсюду полезут неучтенные мелочи. Ну, или не мелочи — это с какой стороны посмотреть.
Так что пока студентусы слушали лекции и пытались разнести «Одноухого зайца», несчастные дознаватели, преподаватели и даже несколько городских магов, не имевших к школе ни малейшего отношения, пытались вернуть события в тщательно распланированное русло. События же сопротивлялись и неслись вперед, как бурная река.
А глава столичных дознавателей вообще подозревал, что его кто-то проклял и давно бы сходил проверить это, если бы было хотя бы немного свободного времени.
— Так, — многозначительно говорил он, читая сочинение какого-то лирика, лишь по ошибке попавшего в дознаватели, о том, как был найдет и обезврежен ящик, зарытый вороватым студентусом.
Сочинение было красочным, с описанием яркого солнца, припекающего макушку, капелек пота на висках симпатичной дамы-дознавателя, пробежавшей мимо бесстрашной полевки с глазками бусинками. И главе дознавателей приходилось все это читать, тихо зверея и желая придушить графомана, превратившего официальный документ в эту пакость. И если бы сочинение не заканчивалось уверениями, что все найденное было обезврежено, бегающие лопухи изловлены и переданы в школьную оранжерею, а бывший вороватый студент отправлен отрабатывать провинность, глава бы точно потребовал кого-то уволить. Он даже знал кого.
— Пустой след, — пробормотал глава и запил эти слова настойкой от головной боли. — Об этой ерунде можно забыть.
Дознаватель мысленно повторил последнее предложение, потом еще раз повторил и еще. И настроение у него улучшилось, несмотря на подчиненных, половина из которых идиоты, а среди второй половины встречаются графоманы.
Все ведь хорошо, ну, почти.
И случайно выпущенный из металлических бочек летучий газ кикх-хэй заменить вроде успевают. И те балбесы, которых отдали изобретателю в качестве помощников, вчера не подрались и ничего не сломали. Хотя, возможно, только потому, что слишком устали в предыдущие дни, а тут еще и кикх-хэй стал заставлять их бегать кругами, якобы для того, чтобы натоптать границу для паутины.
Главе дознавателей было даже не интересно, существует ли та паутина на самом деле. Главное, что занятие парням нашел.
И оборотни наконец договорились между собой и не стали ломиться на поиски неведомого зла всей толпой. Хотя им по-прежнему хотелось. Оборотни почему-то упорно верили в то, что кто-то пытается создать из похищенных людей их собратьев. И доводы о том, что у шуршалок недостаточно мозгов для того, чтобы что-то создавать, а у людей слишком иная магия для того, чтобы суметь повторить то, что эти зверьки сотворили в свою бытность разумным и жаждущим завоеваний народом, оборотней почему-то не убедили. Они даже готовы были поверить в новый прорыв из того мира. Правда, так и не смогли объяснить, зачем прорываться в такой тайне и заниматься разной ерундой.
Впрочем, несчастные дознаватели недолго радовались тому, что оборотни наконец перестали толпами стоять под окнами и громко спорить. Потому что какой-то ненормальный маг, желая полить огородик, взял и устроил разлив реки, пересекающей Старый Тракт. Реку, конечно, успокоили быстро, но оказалось, что она успела подмыть и обрушить мост, который, по уверениям специалистов, мог простоять без ремонта еще не меньше трех веков.
Там, конечно, сразу же пустили паром, но вся группа едущих на практику студентусов на нем бы не поместилась, да и никто не смог представить купцов, без скандала пропускающих каких-то магов, у которых ограничено время на эту самую практику. Так что пришлось искать обходной путь, меняя планы.
Но не успели эти планы поменять, как приперлись какие-то придурковатые северяне и стали требовать выдать им наследника одного из княжеств. Еще и печальную историю рассказали о неверной жене, нагулявшей сыночка на стороне и вместо того, чтобы покаяться и повиниться, ставшей обвинять в том же предшественницу. Из-за чего, собственно, наследник, которого делегация искала, и удрал из дома, не дожидаясь, пока осерчавший папаша случайно пришибет. И жил этот наследник спокойно себе не один год вдали от родины. А тут на тебе, князю глаза на гулящую жену открыли, доказательства того, что любимое дитятко вовсе не его дитятко предъявили. А потом еще и гнусно расхохотались, заявив, что с тех пор, как он заболел сизой болезнью, детей у него больше быть не могло. Так что беглый княжич единственный его наследник. Вот делегация и приперлась вызволять этого наследника из чужоземья и везти домой.
Нет, дознаватели делегатам даже посочувствовали, но так и не поняли, почему они приперлись именно к ним. Никаких княжичей у них не водилось, влияния на школу магов, в которой беглое дитятко когда-то училось, особого не имелось. Да и имейся… нет в школе этого княжича давно. С оборотнями он куда-то делся. Только делегаты боялись к оборотням ехать и предпочитали жаловаться на несчастливую судьбу целого княжества исключительно дознавателям.
— Здесь что-то есть, — потусторонне сказал Денька и присел напротив ничем не примечательного лопуха.
— Некромастер? — заинтересовалась Ольда.
— Вряд ли, — ответил ей Яс. — Некромастеру там спрятаться негде. Разве что он изобрел обращающее зелье и превратился в букашку.
Денька, не обращая ни на кого внимания, поворошил лопух ладонью, а потом дернул его за лист.
Лопух возмущенно затрещал, шевельнулся, словно был не растением, а замаскировавшимся животным, а потом, к удивлению всех присутствующих, начал вытаскивать из земли корни, явно намереваясь сбежать.
— Джульетта, а о бродячих растениях ты ничего не читала? — спросила Ольда.
— Я его убью, — проникновенно пообещал один из дознавателей.
— Ну вот, а вы не захотели студентуса привлекать. Хорошо, что он привлекся сам, а то мы бы этот проклятую протекающую захоронку искали до следующего утра, — благодушно сказал магистр Диньяр и даже погладил Деньку по голове.
И это было самым странным и подозрительным, что случилось за день. Перед гладящим студентуса по голове магистром Диньяром мерк даже некромастер со своей идеальной женщиной.
— Скоро придет конец света, — мрачно предрекла Ольда и закусила это откровение орешком.
Преподаватели возвращались в школу такие счастливые, словно откопали не старый ящик — черный, мерзкий и с зияющей на боку дырой, пришедший в такой неприглядный вид из-за влажной почвы — а как минимум сказочный горшок с золотом.
Печальный, незнакомый студентусам маг, который в пору своего студенчества закопал этот клад, напихав в ящик всякого интересного, унесенного из лабораторий, брел как на казнь. Мало того, что закопал пакость, которую даже выносить из школы нельзя было, так еще и забыл, где точно это сделал. И теперь его утешало только то, что к дознавателям сам явился с повинной, сразу, как только узнал о сонной ряске. Иначе все равно бы по остаткам защитки на ящике нашли и не были такими снисходительными.
Зачем маг этот ящик зарывал, он за давностью лет не помнил. Да и был в тот момент не сильно трезв. Возможно, так повлияла матушкина убежденность, что в доме все пригодится. Почему потом не откопал, объяснить он тоже не смог, просто как-то руки не доходили, да и ничего из этого ящика так и не понадобилось.
И счастье еще, что большая часть клада была расфасована по стеклянным бутылкам. Хотя и меньшей хватило для того, чтобы научить лопух бегать.
Лопух, кстати, нес в объятьях магистр Диньяр. Очень его заинтересовал этот феномен. Даже дознаватели не смогли отобрать.
Впрочем, у дознавателей были другие заботы. Они чистили почву и искали в окрестностях другие бегающие растения, а то мало ли. Вдруг эти лопухи уже разбрелись на несколько километров? И вдруг они начнут превращаться во что-то не столь безобидное? Темные земли ведь тоже начались всего лишь с поляны со светящимися грибами, умеющими накапливать энергию и избавлять людей от проклятий. Кто же знал, что потом эти проклятья начнут обретать плоть, кровь и подобие разума?
Студентусы шли с ощущением, что их распирает изнутри тайна, о неразглашении которой они подписали бумаги. И даже то, что не разглашать надо было всего пару дней, чтобы не набежали любопытные и не стали мешать дознавателям работать, компанию приключенцев не утешало. Рассказать хотелось сейчас, хотя бы Шелле.
Впрочем, Шелле они рассказали, затащив ее в девчачье общежитие на чай. Как раз успели сделать это до того, как вернулась сияющая Фламма с ворохом покупок в объятьях.
— Я сегодня встретила мужчину моей мечты, — гордо заявила она с порога и посмотрела на всех так, словно вырвала этого мужчину из загребущих рук присутствующих.
— Что-то мне это напоминает, — пробормотала Шелла, размышлявшая о бегающих растениях и том, как это вообще возможно.
Посмотрела она при этом на Джульетту.
Джульетта, в свою очередь, состроила мечтательное лицо, томно посмотрела на потолок и с фальшивой страстью прошептала:
— О, Янир.
— Ага, его так и зовут, я подслушала, — продолжила делиться своей радостью Фламма и очень обиделась, когда Яс гнусно заржал и посоветовал при следующей встрече с мужчиной мечты шлепнуться в обморок, прошептав перед этим, что знакома с Джульеттой.
А Джульетта почему-то покраснела.
И готовая уже уйти Фламма заподозрила страшное — то, что эта компания знакома с ее мужчиной мечты, а у Джульетты еще и был с ним роман. А вдруг он вообще предпочитает рыжих? Поэтому Фламма взяла себя в руки, свалила покупки на кровать, забыв, что хотела ими похвастаться, и приступила к осторожным расспросам.
Ну как осторожным? Ну, Яс время от времени хихикал и закатывал глаза. Джульетта сразу же стала советовать не связываться. Потому что Янир оборотень, причем, нервный и подхвативший где-то паранойю оборотень. Что если ему что-то в голову придет…
Зато Малак утверждал, что тогда это было просто недоразумение, и больше удивлялся, что Янир, если это он, не приехал в школу поговорить с друзьями. Видимо, хотел распрощаться с прошлым окончательно и бесповоротно.
Льен же подозревал, что он просто приказ главы выполняет, у оборотней с этим вообще строго. И уверял, что появится, как только разрешат.
А Яс радостно напоминал об обнаруженных на ярмарке незнакомых оборотнях и жизнерадостно предполагал, что они готовят захват власти.
Попутно все вспоминали, какие-то общие приключения, уверяли Джульетту, что она с тех пор очень сильно изменилась и что Янир болван, а она там ни при чем была.
И Фламме стало грустно. Оказывается, в этой школе столько всего интересного происходило, красавцы учились и вообще. А стоило появиться ей, и все прекратилось. Только и остались походы на мерзкую ярмарку и вкусные печеньки с орехами и медом.
Наверное, она все-таки невезучая.
И тем, что она купила, никто не поинтересовался. А она так старалась, выбирала, была уверенна, что девчонки обзавидуются, увидев красивые серебряные булавки и плетенные из шнуров ярко-красные туфельки.
Какие-то они все неправильные.
И утешало Фламму только то, что они знали мужчину ее мечты, и что он мог прийти к ним в гости. Поэтому следовало быть к этому готовой и не портить отношения.
И принятому решению Фламма последовала, четыре дня удивляя дногруппников, преподавателей и даже незнакомцев своей нарядностью и неуместностью этой нарядности в лабораториях на пересдаче, в оранжерее при ловле непонятно как туда попавших гусениц, в столовой и у ворот. У ворот Фламма вообще проводила много времени, тоскливо глядя на дорогу и настраивая посетителей школы на практически любые неожиданности. А потом еще и впервые пошла в «Одноухого зайца» и нигде ее нарядное платье не выглядело столь неуместно. Зато она увидела красавца оборотня и даже сумела поймать его взгляд. Жалко, что он сразу же ушел, заявив, что заглянул просто поздороваться и что всех ждет какой-то сюрприз.
А на следующий день Яс сказал, что у Янира черный язык.
Сюрпризы пошли косяком.
Сначала всех собрали в бальном зале. На сцену вышел незнакомый дядька, весь в черном, и нудным, усыпляющим тоном рассказал о выкопанном недалеко от ярмарки ящике и о том, почему так делать нельзя. Потом вспомнил о технике безопасности в обращении с ингредиентами, немного поговорил об ответственности, о том, что из-за смешения того, что смешивать нельзя, может получиться как яд мгновенного действия, так и хаотический выброс энергии, способный превратить мешальщика в неведомое слизнеподобное создание. Был в истории магии такой прецедент. Оглядев притихший зал и убедившись, что даже упоминание огромного слизня этот зал не разбудило и не расшевелило, дядька махнул рукой на зевающих студентусов и велел преподавательскому составу провести дополнительные лекции по технике безопасности.
Присутствующие преподаватели хоть и без особого восторга, но согласились. И испортили студентусам аппетит на весь день, так как оказалось, что слизню еще повезло. Его хотя бы не пришлось отскребать от стены, как экспериментатора, о котором рассказал жизнерадостный магистр Диньяр.
Не успели студентусы отойти от лекций, как их обрадовали тем, что на практику в этот раз все едут к границе и провели еще серию лекций о том, чем тьма страшна и почему от нее лучше держаться подальше. В этот день желающих поужинать вообще почти не было.
Следующий день ознаменовался лекциями о том, чем погранцы отличаются от учеников воинской школы. Причем лекторы почему-то упирали на методы убийства, которым первых обучают, а вторых нет. Ольда даже обиделась и потом долго бубнила, что ее папа не такой и все знакомые тоже не такие.
В это же день студентусам, заподозрившим, что их готовят к массовым убийствам и смертям по неосторожности, рассказали почему нельзя злить оборотней, особенно в полнолуние. Присутствующие на этой лекции оборотни выходили из лекционного зала в том же настроении, что и Ольда с лекции об особенностях психологии погранцов.
А закончилось все выступлением засыпающего на ходу кикх-хэй, который рассказал о том, почему нельзя баловаться с огнем рядом с легко воспламеняющимся газом. Правда, зачем студентусам нужно сие сакральное знание, сказать он забыл. И уходили они с ощущением, что от них скрывают что-то страшное, что на самом деле раз в сто лет возле той самой границы приносят в жертву юных недоучившихся магов, что лучше сейчас же все бросить и сбежать.
Ну, многие сбежали, правда, недалеко, всего лишь в «Одноухого зайца». Где и клялись под пиво и копченные куриные крылья продать свою жизнь подороже, уничтожить тьму, если она посмеет косо на них посмотреть и превратить весь горючий газ в самогон и упиться в хлам.
И только один магистр Диньяр, забредший в «Зайца» незадолго до нашествия студентусов, грустно сидел в углу и понимал, что знание техники безопасности юным магам ничем не поможет. Эти знания их злят и толкают на необдуманные поступки.
В общем, ничего советники и дознаватели в студентусах не понимали. А все от того, что никогда не пытались преподавать.
Может, написать королю письмо и намекнуть на эту недоработку?
Не шибко трезвый магистр гнусненько хихикнул в пивную кружку и стал сочинять письмо, просто так, от желания отомстить за собственные мучения и испоганенный выходной.
Когда долго к чему-то готовишься, тщательно планируешь и пытаешься учесть малейший ньюанс, меньше всего ожидаешь, что с самого начала все эти планы начнут рушиться и отовсюду полезут неучтенные мелочи. Ну, или не мелочи — это с какой стороны посмотреть.
Так что пока студентусы слушали лекции и пытались разнести «Одноухого зайца», несчастные дознаватели, преподаватели и даже несколько городских магов, не имевших к школе ни малейшего отношения, пытались вернуть события в тщательно распланированное русло. События же сопротивлялись и неслись вперед, как бурная река.
А глава столичных дознавателей вообще подозревал, что его кто-то проклял и давно бы сходил проверить это, если бы было хотя бы немного свободного времени.
— Так, — многозначительно говорил он, читая сочинение какого-то лирика, лишь по ошибке попавшего в дознаватели, о том, как был найдет и обезврежен ящик, зарытый вороватым студентусом.
Сочинение было красочным, с описанием яркого солнца, припекающего макушку, капелек пота на висках симпатичной дамы-дознавателя, пробежавшей мимо бесстрашной полевки с глазками бусинками. И главе дознавателей приходилось все это читать, тихо зверея и желая придушить графомана, превратившего официальный документ в эту пакость. И если бы сочинение не заканчивалось уверениями, что все найденное было обезврежено, бегающие лопухи изловлены и переданы в школьную оранжерею, а бывший вороватый студент отправлен отрабатывать провинность, глава бы точно потребовал кого-то уволить. Он даже знал кого.
— Пустой след, — пробормотал глава и запил эти слова настойкой от головной боли. — Об этой ерунде можно забыть.
Дознаватель мысленно повторил последнее предложение, потом еще раз повторил и еще. И настроение у него улучшилось, несмотря на подчиненных, половина из которых идиоты, а среди второй половины встречаются графоманы.
Все ведь хорошо, ну, почти.
И случайно выпущенный из металлических бочек летучий газ кикх-хэй заменить вроде успевают. И те балбесы, которых отдали изобретателю в качестве помощников, вчера не подрались и ничего не сломали. Хотя, возможно, только потому, что слишком устали в предыдущие дни, а тут еще и кикх-хэй стал заставлять их бегать кругами, якобы для того, чтобы натоптать границу для паутины.
Главе дознавателей было даже не интересно, существует ли та паутина на самом деле. Главное, что занятие парням нашел.
И оборотни наконец договорились между собой и не стали ломиться на поиски неведомого зла всей толпой. Хотя им по-прежнему хотелось. Оборотни почему-то упорно верили в то, что кто-то пытается создать из похищенных людей их собратьев. И доводы о том, что у шуршалок недостаточно мозгов для того, чтобы что-то создавать, а у людей слишком иная магия для того, чтобы суметь повторить то, что эти зверьки сотворили в свою бытность разумным и жаждущим завоеваний народом, оборотней почему-то не убедили. Они даже готовы были поверить в новый прорыв из того мира. Правда, так и не смогли объяснить, зачем прорываться в такой тайне и заниматься разной ерундой.
Впрочем, несчастные дознаватели недолго радовались тому, что оборотни наконец перестали толпами стоять под окнами и громко спорить. Потому что какой-то ненормальный маг, желая полить огородик, взял и устроил разлив реки, пересекающей Старый Тракт. Реку, конечно, успокоили быстро, но оказалось, что она успела подмыть и обрушить мост, который, по уверениям специалистов, мог простоять без ремонта еще не меньше трех веков.
Там, конечно, сразу же пустили паром, но вся группа едущих на практику студентусов на нем бы не поместилась, да и никто не смог представить купцов, без скандала пропускающих каких-то магов, у которых ограничено время на эту самую практику. Так что пришлось искать обходной путь, меняя планы.
Но не успели эти планы поменять, как приперлись какие-то придурковатые северяне и стали требовать выдать им наследника одного из княжеств. Еще и печальную историю рассказали о неверной жене, нагулявшей сыночка на стороне и вместо того, чтобы покаяться и повиниться, ставшей обвинять в том же предшественницу. Из-за чего, собственно, наследник, которого делегация искала, и удрал из дома, не дожидаясь, пока осерчавший папаша случайно пришибет. И жил этот наследник спокойно себе не один год вдали от родины. А тут на тебе, князю глаза на гулящую жену открыли, доказательства того, что любимое дитятко вовсе не его дитятко предъявили. А потом еще и гнусно расхохотались, заявив, что с тех пор, как он заболел сизой болезнью, детей у него больше быть не могло. Так что беглый княжич единственный его наследник. Вот делегация и приперлась вызволять этого наследника из чужоземья и везти домой.
Нет, дознаватели делегатам даже посочувствовали, но так и не поняли, почему они приперлись именно к ним. Никаких княжичей у них не водилось, влияния на школу магов, в которой беглое дитятко когда-то училось, особого не имелось. Да и имейся… нет в школе этого княжича давно. С оборотнями он куда-то делся. Только делегаты боялись к оборотням ехать и предпочитали жаловаться на несчастливую судьбу целого княжества исключительно дознавателям.
