Одни давали советы, другие смеялись, третьи начали принимать ставки. Хэнэ, немного понаблюдав, даже предложил надуть шар, привязать его к плоту и пускай летит следом.
Роан представил на что это будет похоже и так впечатлился, что сразу же додумался до простой вещи — пускай маги поднимают, а грузчики толкают и направляют. А то если это цирк еще немного продлится, бедная так себе природница окончательно охрипнет, а лошади выпрыгнут в реку и сбегут в дикую степь, подальше от людей.
Закончив погрузку и пересчитав по головам студентусов, заодно вернув на берег каких-то жаждущих приключений в их компании местных детей, Роан разрешил отчаливать. Студентусы повисли на ограждении и стали кому-то там махать руками. На берегу разгоралась драка из-за того, что кто-то сделал ставку на то, что груз маги обязательно уронят, а из-за помощи грузчиков его не уронили, и это не честно. На пристани стояла упитанная женщина и голосила о том, какие расчудесные у нее пироги и насколько они будут не лишними в дороге. А Роан стоял, смотрел на гору барахла кикх-хэй, и понимал, что если эта гора не рухнет, это будет чудом.
— Может, его веревками перевязать? — спросил он сам у себя задумчиво. А потом вздохнул и намотал на какую-то загадочно торчащую палку щитовой амулет. Ящики и пакеты вроде большие, и щит должен сработать, если что-то попытается прорвать заданный защитный радиус круга. А там, главное, чтобы не свалилось незаметно и не потерялось. — Как-то оно будет, — пробормотал Роан и решил, что сделал для брата все, что мог, и даже немножко больше.
Студентусы, оказавшиеся на разных плотах и неожиданно обнаружившие, что хотели бы оказаться на одном, стали перекрикиваться. Потом кто-то попытался швырнуть на третий плот со второго очень нужную глиняную кружку и благополучно ее утопил. Желающих выловить несчастную посудину оказалось великое множество на плотах идущих следом. И, пока несчастные преподаватели пытались навести порядок, студентусы обзавелись двенадцатью крупными рыбинами, чьим-то рваным сапогом, большим пучком водорослей и объеденным сомами собачьим костяком. Последний почему-то обрадовал Яса, и он предложил теперь поискать утопленников. Зачем ему утопленники, парень так и не признался, но Роан подозревал, что несмотря на запрет, студентусы пытались их ему предоставить. Не зря же они столь пристально всматривались в воду. И хорошо, что утопленники предпочитали топиться где-то ближе к берегу, ну или были давно все выловлены.
Потом студентусы постепенно угомонились, разомлели на солнышке и попрятались под навесами. Одни решили там поспать, другие играли в карты, а самые запасливые даже распивали вино под специально купленную запеченную в какой-то страшно вонючей траве курицу. И Роан решил делать вид, что ни вина, ни курицы не видит. А то ведь ребята другое занятие подыщут. Например, решат поплавать и станут выпрыгивать с плотов, под вопли рулевых о стремнинах и том, что за целостность голов разных недоумков он не отвечает.
Плоты сплавлялись по реке почти до вечера. Студентусы успели выспаться, заскучать, от скуки объесться, поиграть в фанты, вспомнить названия кучи зелий и плетений, поделиться тем, кто и что читал в последний раз, подержать дурно орущего кота Яса над водой, попугать друг друга слухами об огромных сомах, заглатывавших целые корабли, и даже повторно изобрести горелку на маго-силе, когда решили заварить свежего чая из-за того, что в термосах он весь уже закончился. Несколько первокурсниц пожаловались преподавателям на то, что прятаться за ширмочкой наедине с большим глиняным горшком, для того чтобы справить естественные надобности, не сильно удобно, но все остальные стойко переносили трудности и невзгоды.
Зато, когда слева появилось рыбацкое село и рулевые стали толкать плоты туда, обрадовались этому все абсолютно одинаково, даже лошади. Причал у села был так себе, особенно если сравнивать с городским. Но он оказался достаточно прочным и широким для того, чтобы можно было свести с плотов лошадей и отогнать их на загороженную лужайку. За лужайку Роан заплатил старосте, который пообещал напоить лошадок чистой водой, а за отдельную плату еще и проверить подковы.
Груз Хэнэ, да и большую часть остальных вещей оставили на плотах, а недоверчивый мастер Дезим еще и рассказал по секрету суетящемуся рядом мужичку, что на вещах защита и проклятье, которое развернется на любого, кто попытается их украсть. Суетливый мужичек после этого загадочно пропал, а тетка, издалека узревшая, что студенты спускаются на землю с уловом и предлагавшая этот улов пожарить или запечь на углях всего за десять медяков, охнула и сотворила зигзагообразный отгоняющий зло знак. Правда убегать не стала, за что и получила рыбу и свои медяки.
А ночевать преподаватели решили опять в палатках, потому что не были уверены, что уследят за студентусами, если они разойдутся по домам. Собственно, Роан и так был уверен, что если недолеткам понадобится, никто за ними не уследит ни в палатках, ни в чистом поле, но разрушать чужие иллюзии не стал. Тем более на этот раз даже Фламма ничего против палаток не имела, только вздохнула печально.
Студентусы тем временем повторно объелись, как своей рыбой, так и снедью, которую натаскали хозяйки. Немного поискали у реки загадочные цветы мокрокорни, о которых им рассказала местная бабулька, уверявшая, что именно этими цветами лечит себе ревматизм, а потом расселись у костров и стали пугать селян заунывными песнопениями, очень уж похожими в хоровом, местами нетрезвом исполнении на страшное шаманское проклятье. К Роану по поводу этих песнопений даже староста приходил, но узнав, что это всего лишь песня «Долгое путешествие», и внимательно прислушавшись, он махнул рукой и пошел успокаивать своих баб.
Пели студентусы долго. Уже успело окончательно стемнеть, лягушачье кваканье сменилось комариным звоном. Какой-то отчаянный рыбак, набравшись смелости и выпив для храбрости, пришел выпрашивать амулет-защиту от этих самых комаров, и даже получил его, когда окончательно всем надоел. Несколько студентусов успели сбегать в село, явно не за очередной порцией пирожков и рыбы. Охрипшие псы смирились с участью и перестали лаять. А студентусы пели и пели, словно кому-то в селе за что-то мстили.
А когда все угомонились и разошлись спать, с дерева у самой воды слез мужик и шустро куда-то побежал. И видела этого мужика только Фламма, решившая твердо придерживаться плана, дождаться похитителей и спасти мужчину своей мечты.
— Ну что? — спросил бородатый мужчина в наемничей куртке, когда в дом на краю села ввалился тот самый мужик, которого видела Фламма.
— Врут они все про проклятье. И охранок там никаких нет. Вообще фон чистый от работающей магии. Так что если тихонько отвязать плот…
— Плот мы отвязывать не будем, он тяжелый и плывет медленно. Да и управлять им почти невозможно, эти штуки рассчитаны, что будут сплавляться, влекомые течением, а потом их разберут на части, доски продадут на ярмарке, а бревна отправят на дрова. Их с таким расчетом и делают. Таскать их туда-сюда никто не станет, не выгодно бы было. И делают эти плоты только когда кому-то надо большой груз перевезти. А так, лодки справляются или вокруг болот идут, — объяснил щуплый дедок, сидящий на лавке под стеной.
— Ага, — сказал любитель наблюдений с дерева. — Тогда как?
— Тогда мы, как и собирались, свяжем вместе по три лодки, подплывем с реки, тихонько все перегрузим… наш маг, кстати трезвый? Потому что если не трезвый, я его точно повешу и пойду нанимать кого-то другого. Нам за это летучее изобретение платят, а не за то, что он рассмотрит дно у очередной винной бочки, — мрачно сказал бородатый.
— Трезвый! — звонко отчитался девичий голос из другой комнаты. — Мы его тут связали, чтобы не сбег и не напился, так что трезвый. Только злой.
— Ничего, злой он работает лучше, — удовлетворенно сказал бородатый. — Значит, подплываем, тихонько грузим… где, кстати, те амулеты, уменьшающие тяжесть?
— У меня! — отозвалась девушка, связавшая мага.
— Умница, — похвалил ее бородатый. — От одной поварихи пользы больше, чем от кучи мужиков. Может действительно вас всех разогнать и набрать себе команду воительниц?
Мужики переглянулись, но ничего не сказали, а бородатый продолжил делиться своим гениальным планом:
— Грузим и тихонько уплываем. Плоты не поджигаем. Сторожа, если он там окажется, не убиваем, всего лишь усыпляем. Нам вовсе не нужно поссориться с магами. Нам платят за ту летучую штуку, а Антась?
— Да, — подтвердил дедок. — Соправитель великой матери уверен, что следует посмотреть, что делается за Тумановой границей. Его предсказательница обеспокоилась. Да и животные беспокойно себя ведут. А без летучей штуки над туманом не подымешься.
— Попросили бы у магов помощи, — сказала разумная повариха, а кто-то, наверное, связанный маг, что-то загадочное промычал.
— Так их сразу набежит столько, что нам мать придется перепрятывать. Учуют жеж. А маги нашу мать отчего-то не любят. И что она им сделала?
— Силу из их коллег выпила, — подсказала неугомонная повариха. — Эту сказку все знают.
— Так она тогда маленькая была, несмышленая, не делала различий между магами и источниками. Сейчас она человеков оберегает, нас оберегает. А они то уничтожить, то изучить. Нелюди, — дедок печально вздохнул и добавил. — Без летучей штуки нам никак. А вот если рассмотрим что-то плохое, с чем наша мать не справится, тогда и будем магов звать и мать прятать. Ей плохо, когда ее уносят с ее холма. Эх.
Бородатый тоже вздохнул.
Связываться с магами ему не сильно хотелось. Но дела обстояли сейчас так, что он готов был взяться за любую выскооплачиваемую работу. А Антась платил очень хорошо, золотом, хотя и старым, которое уже лет триста не чеканят. Зато Дара, повариха, да и самый разумный человек в команде, любительница почитать, была уверена, что за такие монеты скупщики в больших городах заплатят, как за старые драгоценности. Монеты действительно были красивыми, светлее современных, потому что тогда в золотые монеты добавляли серебро, а не медь, дающую золоту красноту. Да и чеканят монеты, по словам все той же начитанной Дары, гораздо реже и меньше весом. В казне золото проще хранить в слитках, а расписки и векселя набирают все большего распространения. А что купцам проще с собой везти — бумагу, упрятанную за пазухой или сундучок монет? И по портальной почте бумагу отправить проще.
Ночью звуки над рекой разносятся далеко-далеко. И если бы маг, сейчас держащий щит тишины, действительно напился и был не в состоянии работать, коллеги бы его утопили. Причем дружно и не дожидаясь приказа.
Деньги были нужны всем. Кто в очередной раз проигрался. Кого ждала дома сварливая жена с детьми. А у кого почти протерлась подошва сапог.
К селу наемники подбирались тихо-тихо, под самым берегом, пряча лодки за камышами и ивами, полощущими ветви в воде. Маги там, конечно, детишки и ученики, но поостеречься стоило. Там же еще и учителя есть. Да и штатный маг почему-то утверждал, что студентусы временами бывают пострашнее магистров.
Несмотря на все опасения, до плотов они доплыли без проблем. Маг даже маскировку сумел поднять с первого раза. Днем она, конечно, бы не помогла, но ночью и так сложно что-то рассмотреть.
Охраны, к удивлению наемников, не было вообще. Видимо маги считали, что никто не посмеет трогать их имущество. Защитных контуров штатный маг тоже не обнаружил. И вся проблема заключалась в том, чтобы найти летучую штуковину и не нашуметь при этом. А искать было где. Добра маги с собой набрали столько, словно собирались жить не один год там, куда плыли.
Бедные наемники заглядывали в сваленные горой заплечные сумки, пока начальство на них не нашипело, объяснив, что в такую маленькую сумку огромная летучая штуковина не влезет. Потом они нашли металлические бочки, судя по звуку, пустые и недолго поудивлялись, зачем их куда-то тащить, да еще и закупорив намертво. Потом начальство опять стало шипеть и загадку с бочками пришлось оставить.
А потом еще и маг стал всех подгонять, потому что слишком долго тишину и маскировку удерживать не сможет. Начальство немного пошипело и на него, но, махнув рукой, разрешило убрать маскировку до того времени, как начнут грузиться.
И это была его самая большая ошибка.
Фламма, зевая изо всех сил, но мужественно борясь со сном, ждала похитителей Янира. Они, по ее мнению, должны были лихо прискакать на огромных северянских конях, забросить мужчину ее мечты поперек седла и с шумом и воплями ускакать. Вот только похитители что-то не торопились. Девушка на них злилась, чтобы не уснуть, жевала горьковатый стебель убейсна, как его называла все знающая служанка, и временами бормотала всякие гадости, желая опаздывающим похитителям то провалиться, то отравиться, а то и вовсе повстречаться с древним убийственным проклятьем.
А потом, как назло, начал капать дождь.
Девушка немного посидела. Дождь усилился.
Девушка печально вздохнула, зашвырнула стебель противной травы в кусты и встала на ноги, собираясь идти спать. Не станут же похитители скакать под дождем. Они лучше переждут и приедут позже.
А зачем она посмотрела на плоты, Фламма и сама не знала. И именно там увидела долгожданных похитителей. Они толпой собрались на том плоту, где были вещи кикх-хэй и дергали туда-сюда какой-то длинный сверток, видимо за что-то зацепившийся.
— Украли, — прошептала Фламма, неожиданно поняв, что с таким количеством похитителей ничего сделать не сможет, да и с одним вряд ли бы справилась. — Украли, замотали и сейчас унесут.
Подумав немного и отчаянно оглядевшись, девушка решила, что лучше мужчину мечты спасать коллективно, чем позволить его унести каким-то там подозрительным типам.
—А-а-а-а-а!!! — завопила она так, что сельские собаки дружно зашлись лаем, похитители уронили сверток, а один из них зачем-то вскинул руки над головой и резко их опустил. — Похищают! Спасите!
На вопль, как ни странно, первыми выскочили Яс с котом. Кот распушил шерсть и стал казаться больше, а парень забыл надеть штаны и сверкал в ночи белыми подштанниками.
— Кто тебя похищает?! — рявкнул Яс совсем не сонным голосом.
— Не меня, — засмущалась Фламма, не зная куда смотреть, а потом, определившись, указала на плоты, где похитители стали как-то подозрительно себя вести. Стояли и словно ощупывали что-то невидимое. — Вон, — сказала девушка и указала направление.
— Дела, — сказал Яс и, не обращая внимания на свой неприличный вид, бросился к палатке Роана и Хэнэ.
Из других палаток тоже стали выбираться люди. Они осматривались, бросали на Фламму недовольные взгляды, подставляли ладони под капли дождя. А потом еще и похищаемый Янир появился. И Фламма почувствовала себя дурочкой. Надо же было сначала разобраться, кто и что похищает.
Хотя, с другой стороны, что бы не похищали, все равно это нехорошо. Вдруг те странные люди пытаются утащить что-то очень нужное?
— Маги забегали, — сказал Коротун и в отчаянии ударил кулаком по невидимой стене взявшейся неизвестно откуда. — Убери эту пакость! — рявкнул на мага, слепо водившему перед собой руками. — Зачем ты ее вообще поставил? Подумаешь, какая-то девчонка закричала. Уплыли бы себе спокойно — и всех делов. Они нас что, на этих плотах догонять бы стали.
Роан представил на что это будет похоже и так впечатлился, что сразу же додумался до простой вещи — пускай маги поднимают, а грузчики толкают и направляют. А то если это цирк еще немного продлится, бедная так себе природница окончательно охрипнет, а лошади выпрыгнут в реку и сбегут в дикую степь, подальше от людей.
Закончив погрузку и пересчитав по головам студентусов, заодно вернув на берег каких-то жаждущих приключений в их компании местных детей, Роан разрешил отчаливать. Студентусы повисли на ограждении и стали кому-то там махать руками. На берегу разгоралась драка из-за того, что кто-то сделал ставку на то, что груз маги обязательно уронят, а из-за помощи грузчиков его не уронили, и это не честно. На пристани стояла упитанная женщина и голосила о том, какие расчудесные у нее пироги и насколько они будут не лишними в дороге. А Роан стоял, смотрел на гору барахла кикх-хэй, и понимал, что если эта гора не рухнет, это будет чудом.
— Может, его веревками перевязать? — спросил он сам у себя задумчиво. А потом вздохнул и намотал на какую-то загадочно торчащую палку щитовой амулет. Ящики и пакеты вроде большие, и щит должен сработать, если что-то попытается прорвать заданный защитный радиус круга. А там, главное, чтобы не свалилось незаметно и не потерялось. — Как-то оно будет, — пробормотал Роан и решил, что сделал для брата все, что мог, и даже немножко больше.
Студентусы, оказавшиеся на разных плотах и неожиданно обнаружившие, что хотели бы оказаться на одном, стали перекрикиваться. Потом кто-то попытался швырнуть на третий плот со второго очень нужную глиняную кружку и благополучно ее утопил. Желающих выловить несчастную посудину оказалось великое множество на плотах идущих следом. И, пока несчастные преподаватели пытались навести порядок, студентусы обзавелись двенадцатью крупными рыбинами, чьим-то рваным сапогом, большим пучком водорослей и объеденным сомами собачьим костяком. Последний почему-то обрадовал Яса, и он предложил теперь поискать утопленников. Зачем ему утопленники, парень так и не признался, но Роан подозревал, что несмотря на запрет, студентусы пытались их ему предоставить. Не зря же они столь пристально всматривались в воду. И хорошо, что утопленники предпочитали топиться где-то ближе к берегу, ну или были давно все выловлены.
Потом студентусы постепенно угомонились, разомлели на солнышке и попрятались под навесами. Одни решили там поспать, другие играли в карты, а самые запасливые даже распивали вино под специально купленную запеченную в какой-то страшно вонючей траве курицу. И Роан решил делать вид, что ни вина, ни курицы не видит. А то ведь ребята другое занятие подыщут. Например, решат поплавать и станут выпрыгивать с плотов, под вопли рулевых о стремнинах и том, что за целостность голов разных недоумков он не отвечает.
Плоты сплавлялись по реке почти до вечера. Студентусы успели выспаться, заскучать, от скуки объесться, поиграть в фанты, вспомнить названия кучи зелий и плетений, поделиться тем, кто и что читал в последний раз, подержать дурно орущего кота Яса над водой, попугать друг друга слухами об огромных сомах, заглатывавших целые корабли, и даже повторно изобрести горелку на маго-силе, когда решили заварить свежего чая из-за того, что в термосах он весь уже закончился. Несколько первокурсниц пожаловались преподавателям на то, что прятаться за ширмочкой наедине с большим глиняным горшком, для того чтобы справить естественные надобности, не сильно удобно, но все остальные стойко переносили трудности и невзгоды.
Зато, когда слева появилось рыбацкое село и рулевые стали толкать плоты туда, обрадовались этому все абсолютно одинаково, даже лошади. Причал у села был так себе, особенно если сравнивать с городским. Но он оказался достаточно прочным и широким для того, чтобы можно было свести с плотов лошадей и отогнать их на загороженную лужайку. За лужайку Роан заплатил старосте, который пообещал напоить лошадок чистой водой, а за отдельную плату еще и проверить подковы.
Груз Хэнэ, да и большую часть остальных вещей оставили на плотах, а недоверчивый мастер Дезим еще и рассказал по секрету суетящемуся рядом мужичку, что на вещах защита и проклятье, которое развернется на любого, кто попытается их украсть. Суетливый мужичек после этого загадочно пропал, а тетка, издалека узревшая, что студенты спускаются на землю с уловом и предлагавшая этот улов пожарить или запечь на углях всего за десять медяков, охнула и сотворила зигзагообразный отгоняющий зло знак. Правда убегать не стала, за что и получила рыбу и свои медяки.
А ночевать преподаватели решили опять в палатках, потому что не были уверены, что уследят за студентусами, если они разойдутся по домам. Собственно, Роан и так был уверен, что если недолеткам понадобится, никто за ними не уследит ни в палатках, ни в чистом поле, но разрушать чужие иллюзии не стал. Тем более на этот раз даже Фламма ничего против палаток не имела, только вздохнула печально.
Студентусы тем временем повторно объелись, как своей рыбой, так и снедью, которую натаскали хозяйки. Немного поискали у реки загадочные цветы мокрокорни, о которых им рассказала местная бабулька, уверявшая, что именно этими цветами лечит себе ревматизм, а потом расселись у костров и стали пугать селян заунывными песнопениями, очень уж похожими в хоровом, местами нетрезвом исполнении на страшное шаманское проклятье. К Роану по поводу этих песнопений даже староста приходил, но узнав, что это всего лишь песня «Долгое путешествие», и внимательно прислушавшись, он махнул рукой и пошел успокаивать своих баб.
Пели студентусы долго. Уже успело окончательно стемнеть, лягушачье кваканье сменилось комариным звоном. Какой-то отчаянный рыбак, набравшись смелости и выпив для храбрости, пришел выпрашивать амулет-защиту от этих самых комаров, и даже получил его, когда окончательно всем надоел. Несколько студентусов успели сбегать в село, явно не за очередной порцией пирожков и рыбы. Охрипшие псы смирились с участью и перестали лаять. А студентусы пели и пели, словно кому-то в селе за что-то мстили.
А когда все угомонились и разошлись спать, с дерева у самой воды слез мужик и шустро куда-то побежал. И видела этого мужика только Фламма, решившая твердо придерживаться плана, дождаться похитителей и спасти мужчину своей мечты.
— Ну что? — спросил бородатый мужчина в наемничей куртке, когда в дом на краю села ввалился тот самый мужик, которого видела Фламма.
— Врут они все про проклятье. И охранок там никаких нет. Вообще фон чистый от работающей магии. Так что если тихонько отвязать плот…
— Плот мы отвязывать не будем, он тяжелый и плывет медленно. Да и управлять им почти невозможно, эти штуки рассчитаны, что будут сплавляться, влекомые течением, а потом их разберут на части, доски продадут на ярмарке, а бревна отправят на дрова. Их с таким расчетом и делают. Таскать их туда-сюда никто не станет, не выгодно бы было. И делают эти плоты только когда кому-то надо большой груз перевезти. А так, лодки справляются или вокруг болот идут, — объяснил щуплый дедок, сидящий на лавке под стеной.
— Ага, — сказал любитель наблюдений с дерева. — Тогда как?
— Тогда мы, как и собирались, свяжем вместе по три лодки, подплывем с реки, тихонько все перегрузим… наш маг, кстати трезвый? Потому что если не трезвый, я его точно повешу и пойду нанимать кого-то другого. Нам за это летучее изобретение платят, а не за то, что он рассмотрит дно у очередной винной бочки, — мрачно сказал бородатый.
— Трезвый! — звонко отчитался девичий голос из другой комнаты. — Мы его тут связали, чтобы не сбег и не напился, так что трезвый. Только злой.
— Ничего, злой он работает лучше, — удовлетворенно сказал бородатый. — Значит, подплываем, тихонько грузим… где, кстати, те амулеты, уменьшающие тяжесть?
— У меня! — отозвалась девушка, связавшая мага.
— Умница, — похвалил ее бородатый. — От одной поварихи пользы больше, чем от кучи мужиков. Может действительно вас всех разогнать и набрать себе команду воительниц?
Мужики переглянулись, но ничего не сказали, а бородатый продолжил делиться своим гениальным планом:
— Грузим и тихонько уплываем. Плоты не поджигаем. Сторожа, если он там окажется, не убиваем, всего лишь усыпляем. Нам вовсе не нужно поссориться с магами. Нам платят за ту летучую штуку, а Антась?
— Да, — подтвердил дедок. — Соправитель великой матери уверен, что следует посмотреть, что делается за Тумановой границей. Его предсказательница обеспокоилась. Да и животные беспокойно себя ведут. А без летучей штуки над туманом не подымешься.
— Попросили бы у магов помощи, — сказала разумная повариха, а кто-то, наверное, связанный маг, что-то загадочное промычал.
— Так их сразу набежит столько, что нам мать придется перепрятывать. Учуют жеж. А маги нашу мать отчего-то не любят. И что она им сделала?
— Силу из их коллег выпила, — подсказала неугомонная повариха. — Эту сказку все знают.
— Так она тогда маленькая была, несмышленая, не делала различий между магами и источниками. Сейчас она человеков оберегает, нас оберегает. А они то уничтожить, то изучить. Нелюди, — дедок печально вздохнул и добавил. — Без летучей штуки нам никак. А вот если рассмотрим что-то плохое, с чем наша мать не справится, тогда и будем магов звать и мать прятать. Ей плохо, когда ее уносят с ее холма. Эх.
Бородатый тоже вздохнул.
Связываться с магами ему не сильно хотелось. Но дела обстояли сейчас так, что он готов был взяться за любую выскооплачиваемую работу. А Антась платил очень хорошо, золотом, хотя и старым, которое уже лет триста не чеканят. Зато Дара, повариха, да и самый разумный человек в команде, любительница почитать, была уверена, что за такие монеты скупщики в больших городах заплатят, как за старые драгоценности. Монеты действительно были красивыми, светлее современных, потому что тогда в золотые монеты добавляли серебро, а не медь, дающую золоту красноту. Да и чеканят монеты, по словам все той же начитанной Дары, гораздо реже и меньше весом. В казне золото проще хранить в слитках, а расписки и векселя набирают все большего распространения. А что купцам проще с собой везти — бумагу, упрятанную за пазухой или сундучок монет? И по портальной почте бумагу отправить проще.
Ночью звуки над рекой разносятся далеко-далеко. И если бы маг, сейчас держащий щит тишины, действительно напился и был не в состоянии работать, коллеги бы его утопили. Причем дружно и не дожидаясь приказа.
Деньги были нужны всем. Кто в очередной раз проигрался. Кого ждала дома сварливая жена с детьми. А у кого почти протерлась подошва сапог.
К селу наемники подбирались тихо-тихо, под самым берегом, пряча лодки за камышами и ивами, полощущими ветви в воде. Маги там, конечно, детишки и ученики, но поостеречься стоило. Там же еще и учителя есть. Да и штатный маг почему-то утверждал, что студентусы временами бывают пострашнее магистров.
Несмотря на все опасения, до плотов они доплыли без проблем. Маг даже маскировку сумел поднять с первого раза. Днем она, конечно, бы не помогла, но ночью и так сложно что-то рассмотреть.
Охраны, к удивлению наемников, не было вообще. Видимо маги считали, что никто не посмеет трогать их имущество. Защитных контуров штатный маг тоже не обнаружил. И вся проблема заключалась в том, чтобы найти летучую штуковину и не нашуметь при этом. А искать было где. Добра маги с собой набрали столько, словно собирались жить не один год там, куда плыли.
Бедные наемники заглядывали в сваленные горой заплечные сумки, пока начальство на них не нашипело, объяснив, что в такую маленькую сумку огромная летучая штуковина не влезет. Потом они нашли металлические бочки, судя по звуку, пустые и недолго поудивлялись, зачем их куда-то тащить, да еще и закупорив намертво. Потом начальство опять стало шипеть и загадку с бочками пришлось оставить.
А потом еще и маг стал всех подгонять, потому что слишком долго тишину и маскировку удерживать не сможет. Начальство немного пошипело и на него, но, махнув рукой, разрешило убрать маскировку до того времени, как начнут грузиться.
И это была его самая большая ошибка.
Фламма, зевая изо всех сил, но мужественно борясь со сном, ждала похитителей Янира. Они, по ее мнению, должны были лихо прискакать на огромных северянских конях, забросить мужчину ее мечты поперек седла и с шумом и воплями ускакать. Вот только похитители что-то не торопились. Девушка на них злилась, чтобы не уснуть, жевала горьковатый стебель убейсна, как его называла все знающая служанка, и временами бормотала всякие гадости, желая опаздывающим похитителям то провалиться, то отравиться, а то и вовсе повстречаться с древним убийственным проклятьем.
А потом, как назло, начал капать дождь.
Девушка немного посидела. Дождь усилился.
Девушка печально вздохнула, зашвырнула стебель противной травы в кусты и встала на ноги, собираясь идти спать. Не станут же похитители скакать под дождем. Они лучше переждут и приедут позже.
А зачем она посмотрела на плоты, Фламма и сама не знала. И именно там увидела долгожданных похитителей. Они толпой собрались на том плоту, где были вещи кикх-хэй и дергали туда-сюда какой-то длинный сверток, видимо за что-то зацепившийся.
— Украли, — прошептала Фламма, неожиданно поняв, что с таким количеством похитителей ничего сделать не сможет, да и с одним вряд ли бы справилась. — Украли, замотали и сейчас унесут.
Подумав немного и отчаянно оглядевшись, девушка решила, что лучше мужчину мечты спасать коллективно, чем позволить его унести каким-то там подозрительным типам.
—А-а-а-а-а!!! — завопила она так, что сельские собаки дружно зашлись лаем, похитители уронили сверток, а один из них зачем-то вскинул руки над головой и резко их опустил. — Похищают! Спасите!
На вопль, как ни странно, первыми выскочили Яс с котом. Кот распушил шерсть и стал казаться больше, а парень забыл надеть штаны и сверкал в ночи белыми подштанниками.
— Кто тебя похищает?! — рявкнул Яс совсем не сонным голосом.
— Не меня, — засмущалась Фламма, не зная куда смотреть, а потом, определившись, указала на плоты, где похитители стали как-то подозрительно себя вести. Стояли и словно ощупывали что-то невидимое. — Вон, — сказала девушка и указала направление.
— Дела, — сказал Яс и, не обращая внимания на свой неприличный вид, бросился к палатке Роана и Хэнэ.
Из других палаток тоже стали выбираться люди. Они осматривались, бросали на Фламму недовольные взгляды, подставляли ладони под капли дождя. А потом еще и похищаемый Янир появился. И Фламма почувствовала себя дурочкой. Надо же было сначала разобраться, кто и что похищает.
Хотя, с другой стороны, что бы не похищали, все равно это нехорошо. Вдруг те странные люди пытаются утащить что-то очень нужное?
— Маги забегали, — сказал Коротун и в отчаянии ударил кулаком по невидимой стене взявшейся неизвестно откуда. — Убери эту пакость! — рявкнул на мага, слепо водившему перед собой руками. — Зачем ты ее вообще поставил? Подумаешь, какая-то девчонка закричала. Уплыли бы себе спокойно — и всех делов. Они нас что, на этих плотах догонять бы стали.
