Эльфийка немного перед воротами потопталась, поправила венок, подумала и постучала, для начала кулаком. Когда никто не открыл, девушка пнула дубовые доски ногой и что-то нелицеприятное прошипела, немного поскакав на одной ноге. Потом эльфийка подняла камень и швырнула его, целясь в большой медный круг на одной из створок. И именно в этот момент открылась неприметная дверка и из нее высунулась голова. Как раз на том самом месте, где был медный круг.
— Ой, — предельно печально сказала Аллочка, когда голова, получив камнем в лоб, исчезла. — Я не хотела! — дурным голосом взвыла эльфийка. — Я потерялась и заблудилась. Я вообще, нежная и трепетная дева, а в вашем лесу волки водятся!
Вместо первой головы тут же появилась вторая. Окинула удивленным взглядом эльфийку в скособоченном венке, нетрезво икнула и заорала:
— Важек!
В ответ что-то с грохотом свалилось, потом дробно затопало и из-за дверцы выглянул всклокоченный, запыхавшийся мальчишка.
— Господину доложи! — приказал нетрезвый мужик.
Мальчишка кивнул и с топотом умчался.
Не прошло и пяти минут, как пред Аллочкиными светлыми очами предстал невысокий плотный мужичок. Он в первую очередь уставился на прореху, пытаясь что-то там высмотреть. Потом перевел взгляд на лицо и широко улыбнулся.
— Я заблудилась и потерялась, — патетично сказала эльфийка.
Мужичок расплылся в улыбке, а потом пафосно произнес:
— Добро пожаловать в мой замок!
У Миррет, Луи и волка, в отличие от прекрасной эльфийки, с проникновением в замок сразу же возникли проблемы, причем, большие. И приобрели они форму того самого высоченного забора.
— Миррет, у тебя в сумке оборудования для скалолазания нет? — спросил некромант.
Девушка пожала плечами и приступила к поискам.
— Это будет слишком долго, — сказал волк. — Лучше поищи катапульту. Или крылья.
Миррет фыркнула.
— А может на сандалиях как-то, — озвучил разумную мысль Луи.
Ему казалось, что разумную. Даже в тот момент, когда он переносил через забор Миррет, так казалось. А потом пришлось переносить волка, которого нельзя было дергать за шерсть, ронять и хватать за все подряд. При этом сам он норовил свалиться, линял, чуть не откусил Луи ухо, утверждал, что случайно, и боялся щекотки. А еще он был тяжелый, как и полагается взрослому мужчине. И когда Луи все-таки дотащил его до верха стены, некроманту пришлось бороться с желанием бросить ношу и злобно расхохотаться.
— Больше я этот трюк исполнять не буду, — мрачно сказал Луи, зашнуровывая кроссовки. — Пускай меня лучше убьют.
— Хм, — отозвалась Миррет.
— Угу, — не стал возражать против убийства волк.
А потом они искали черный вход, которого в этом домо-замке попросту не оказалось.
Потом лезли через обнаруженное окно, как оказалось, на кухню. А еще оказалось, что за штурмом окна с интересом наблюдала замызганная девица, сидящая над ведром с картошкой. Бедняжке было настолько интересно, что она уронила овощ и приоткрыла рот. Волка она обозвала хорошей собачкой. На Луи уставилась с интересом, а потом еще и сотворила какой-то странный знак, то ли защищающий, то ли отгоняющий. Но кроме этого других действий предпринимать не стала, смиренно вернувшись к картошке. То ли здесь постоянно кто-то в окна лазит. То ли она за что-то не любила хозяев.
Из кухни начинающие похитители пояса вывалились несколько шокированные и дальше стали красться по бесконечному и безлюдному коридору. Где-то далеко заиграла скрипка. Волк довольно скоро стал сам с собой советоваться, надолго останавливаясь перед каждым поворотом.
— Нет, не здесь, — приходил он каждый раз к выводу и шел дальше.
Скрипка звучала все громче и вскоре они дошли до коридора перегороженного толпой людей, пытавшихся заглядывать в открытую дверь. Они толкались, пыхтели, но старались не шуметь. А скрипка играла в том помещении, которое этих людей так интересовало.
— Аллочка там, — сказала Миррет.
Волк кивнул и ворчливо заявил:
— А пояс дальше по коридору.
— И как мы пройдем мимо этих людей? — понял всю глубину проблемы Луи.
— Просочимся, — беззаботно сказала Миррет.
— Мы-то, может и просочимся, — не стал спорить Луи. — А как же наш лохматый приятель?
— Я вас здесь подожду, — решил волк. — Если что, убегайте без меня. И… некромант, переобуйся.
Луи хмыкнул, но спорить не стал — сел под стеной и натянул крылатые сандалии.
Потом он и Миррет крались сквозь толпу, извиняясь за оттоптанные ноги и пытаясь делать вид, что тоже очень интересуются игрой эльфы, которых вообще-то не существует, но одна откуда-то взялась. Оказалось, толпа перед дверью не так музыкой интересуется, как Аллочкиными ушами, кто-то даже шепотом доказывал, что они накладные. Зато, как успел убедиться Луи, заглянувший через головы в комнату, хозяин был большим меломаном и любителем красавиц. На игравшую на скрипке девушку он смотрел очень плотоядно и уши его ни капельки не смущали.
— Кажется здесь, — сказала Миррет, когда она и Луи дошли до третьей от толпы двери.
Некромант оглянулся, убедился, что бродящие по коридору люди по прежнему никого не интересуют — спор об Аллочкиных ушах разгорался и набирал обороты. Осторожно нажал на ручку. Потом подергал. Потом попытался давить. Дверь не шелохнулась.
— Заперто, — сделал очевидный вывод Луи.
— У меня где-то была универсальная отмычка! — обрадовала его Миррет и села на пол, чтобы покопаться в сумке.
Пока девушка искала отмычку, спор об ушах звучал все громче и громче, но пока не заглушал скрипку. Когда ее нашла, началось что-то среднее между танцами и дракой — люди все еще не хотели привлекать хозяйское внимание, но свое мнение уже готовы были отстаивать любыми способами. А когда с третьей попытки открыла дверь, Алоочкина скрипка как раз замолчала и раздалось возмущенное:
— Господин, уберите руки!
— Бегом! — приказал Луи, втягивая замершую от любопытства девушку в комнату за дверью.
— Руки, я сказала! — командирским голосом приказала эльфийка.
Ее, видимо, не послушались, потому что последним звуком, который раздался перед тем, как Луи захлопнул за собой дверь домашнего музея, был выстрел.
— Ох ты ж, твою маму об колено, — растерянно сказал некромант, рассмотрев, куда он с Миррет попал.
— Дела, — поддержала его девушка. — Ты не знаешь, как пояс Ипполиты выглядит?
— Понятия не имею, но должно быть что-то древнее, в греческом стиле.
Поясов в музее оказалось великое множество. Они висели на стенах, лежали на полках и даже на специальных подставках. Молодые люди переглянулись и первым делом пошли к подставкам, которые выглядели наиболее презентабельно, но ничего интереснее боксерского чемпионского пояса там не нашли.
— Учитель говорил, что он его никому не показывает, — вспомнила Миррет. — А значит, где-то здесь спрятал.
Лум кивнул, почесал голову и спросил:
— А у тебя нет универсального поисковика тайников?
— Нет, но я сама умею. В смысле, божественные вещи чувствую, если они достаточно близко.
Следующие пять минут были потрачены на обход стен и шкафов, но Миррет ничего так и не почувствовала. Потом Луи пришло в голову, что тайник может быть под половицей и девушка стала ползать. За дверью тем временем нарастал шум, кто-то орал и бегал, чем-то тяжелым били обо что-то прочное.
— Нашла, — выдохнула Миррет, замерев над ничем не примечательным участком пола.
— Ага, — сказал Луи, в задумчивости запустил руку в безразмерную сумку и, не успев даже подумать о том, что там ищет, вытащил лом. — Отойди.
Полы Луи ломать умел, был у него такой опыт, поэтому дело пошло довольно быстро. Да и доски были подточены какими-то насекомыми. Миррет запустила руку в дыру и достала оттуда бедую полоску кожи с пряжкой в виде головы дракона.
— Как-то он не очень на греческий похож, — засомневался Луи. — И новый слишком.
— Зато красивый, — не стала огорчаться Миррет и затянула найденный пояс на своей талии. — Ищем дальше?
— Да, — сказал Луи.
Нет — решила вселенная и дверь распахнулась.
— Воры! — истошно закричал влетевший в помещение спиной вперед мужик.
— У-у-у-у! — ответил ему волчий вой и в комнату заскочил собственно волк, с Аллочкой на спине. — Не то! — рявкнул он, увидев новый поясок Миррет, двумя прыжками достиг одной из подставок, подхватил самый непривлекательный из поясов и гаркнул: — Бежим!
Получилось у него не шибко внятно, из-за зажатого в зубах пояса, но Луи его понял и обнял Миррет. Девушка тоже поняла, сложно не понять, когда в комнату вваливается толпа мужиков с мечами и палицами. И захотелось Миррет немедленно оказаться где-то подальше от этих мужиков и поближе к ставшему почти родным водяному. Белый пояс, откликаясь на это желание, воссиял и перенес куда просили — в довольно глубокий и очень холодный ручей.
— Мама, — запоздало сказала девушка.
— Все хорошо, — отозвался Луи, прижимая ее к себе с желанием успокоить.
А потом они стояли почти по пояс в воде и целовались, как-то оно само так получилось. И им было хорошо, пока к ручью не подошла лягушка, волочащая за собой флягу.
— Ах вы ж неучи! — горестно завопила она. — Немедленно оттуда вылезайте! А то попростуживаете все что можно, потом всю жизнь лечиться будете. Эх, молодые, глупые.
И романтичность момента растаяла, как мираж.
А волк тем временем, героически прорвался сквозь загонщиков, которые с одной стороны пытались его остановить, а с другой — не повредить Аллочку. Выбил ворота замка с помощью магии и скрылся в лесу, мысленно проклиная молодежь, которая не догадалась прихватить его и эльфийку с собой.
Преследователи от волка отстали довольно быстро. А может и вовсе пока не преследовали, выволакивая из псарни собак и настраиваясь на большую охоту. Так что до поляны волк добежал без приключений и даже эльфийка хватавшаяся то за уши, то за шею, не сильно мешала.
Пояс он выплюнул нерадивой ученице под ноги, чтобы прониклась и осознала. Подождал, пока Аладриэль слезет со спины, отряхнулся и пошел напиться воды на дорожку, надеясь, что за это время никто никуда не разбредется и можно будет счастливо убраться из негостеприимного мира.
И он даже не догадывался, что своим героическим спасением Аллочки из загребущих лап хозяина замка, с попутным покусанием чьих-то задниц и прыжками по головам, он благополучно прошел часть обязательного для обретения молодильных яблок квеста. Ту самую часть, в которой значилось похищение красавицы.
О божественном скандале и втором подвиге.
Хороший скандал идет на пользу.
(Психологи)
Мама Миррет была всего лишь богиней любви, пускай и на тридцати мирах сразу. Причем, богиней влюбчивой и, как следствие, многодетной. Влюбляться она умудрялась то в простых смертных, то в богов, а однажды и вовсе в демона. Так что и детки у нее были разнообразные. Одни маму радовали, вторые доставляли неприятности, третьи шатались неизвестно где, а четвертые (сын того самого демона) уже третье столетие подряд сидели в пентаграмме нарисованной нерадивым студентом какого-то захолустного университета магии.
Впрочем, освобождать сыночка богиня не спешила. Злые языки даже поговаривали, что она поспособствовала его пленению, потому что демон-сын, который тихонько себе сидит, никого не трогает и никуда не лезет, нравится ей больше, чем он же влезавший то в интриги, то в авантюры, то в перевороты и норовивший остаться без головы.
Другие злые языки отчего-то были уверены, что нерадивой матери просто давно нет дела до плененного сына. И что она даже сколько именно у нее детей давно позабыла. Слишком этих детей много. Так что одним больше, одним меньше, особой роли не играет.
И тот, кто решил отправить Миррет на подвиги наверное думал так же. Иначе для него не стала бы сюрпризом растрепанная богиня, ввалившаяся в кабинет в непрезентабельном виде — одежда была драная, голова немытая, а в правой руке это дивное виденье держало драконью голову, похоже попросту оторванную от туловища.
Присмотревшись к оскаленной драконьей голове великий бог Нубиду ее даже опознал. Именно этого крылатого ящера он оставлял сторожить границу, за которой заперли маму Миррет его коллеги-перестраховщики. Они почему-то думали, что она сразу же либо побежит дочь спасать, либо тех, кто втравил дитятко в опасности, убивать. Нубиду в это не верил — Элана всего лишь богиня любви, существо по определению слабое, глупое и фигуристое. И дракона оставил только для того, чтобы не выделяться из коллектива. Как теперь оказалось — зря не верил. Элана из ограниченного пространства вырвалась, наплевав на то, что заперли ее на курорте со всеми удобствами и даже мужчинами, в которых можно было влюбляться в свое удовольствие, и пришла мстить, как и обещала. Даже дракону умудрилась голову оторвать.
— Где моя дочь! — заорала богиня любви так, что из окон повылетали неразбиваемые стекла, прямо так, целиком, и унеслись в неизвестном направлении. Цветы, которые выращивал Нубиду в свободное от работы главой божественной коллегии время, дружно повяли, почернели и рассыпались пылью. А стены и потолок попросту пошли трещинами.
— Которая? — вежливо спросил Нубиду, шустро восстанавливая стены и потолок. Потому что если безумная мамаша завопит еще раз, потрескавшийся камень постигнет судьба цветов.
— Ах, которая?! — по змеиному зашипела богиня любви и вокруг нее закрутились черные протуберанцы силы, гораздо больше подходящие какому-нибудь богу войны или воплощенному злу.
— У тебя их много, — поспешно сказал Нубиду и незаметно выдохнул, успев укрепить свой кабинет чем только можно. До сих пор ему не случалось видеть по настоящему разозленную женщину, но теперь он точно знал, что лучше нашествие темных богов, чем одно такое нежное создание желающее кого-то убить.
— Моя младшая дочь! Осел небритый! — рявкнула Элана и великий бог к своему ужасу почувствовал, что его уши вытягиваются вверх, а пощупав их еще и обнаружил, что они покрылись шерстью. — Я тебя, старый маразматик…
Нубиду поспешно поставил три щита от проклятий, развернул возвратное заклинание и нащупал в кармане древний амулет, изготовленный еще праматерью титанов. Он вроде бы был наилучшим из защитных.
— Все с ней хорошо, — сказал поспешно, убедившись, что в маразм пока вроде не впал. — Девочка за поясом Ипполиты отправилась. И ей помогает взрослый и умелый преподаватель из ее школы. И там такая компания собралась. Чего только стоит тот милый юноша, который фактически признался ей в любви.
Расчет был верен, чьей-то влюбленностью, особенно в родную дочь, богиня любви не заинтересоваться не могла.
— Милый юноша? — переспросила она и протуберанцы окутывавшие ее фигуру немного приутихли.
— Очень милый и очень талантливый, — заверил Нубиду, не став говорить, что некромант. Пускай доченька маму сама обрадует. Впрочем, если Элана ничего не имеет против демонов, то что ей какие-то смертоводы? — Давайте я вам лучше покажу.
Элана кивнула, огляделась и поманила пальчиком кресло, стоявшее под стеной. Оно послушно заковыляло к ней, скрипя деревянными ножками и замерло перед столом.
— Показывайте, — царственно велела богиня, усаживаясь в кресло.
Нубиду мягко улыбнулся и развернул над столом проекцию того, что в этот самый момент происходило с посланной богами героиней и ее компанией.
— Ой, — предельно печально сказала Аллочка, когда голова, получив камнем в лоб, исчезла. — Я не хотела! — дурным голосом взвыла эльфийка. — Я потерялась и заблудилась. Я вообще, нежная и трепетная дева, а в вашем лесу волки водятся!
Вместо первой головы тут же появилась вторая. Окинула удивленным взглядом эльфийку в скособоченном венке, нетрезво икнула и заорала:
— Важек!
В ответ что-то с грохотом свалилось, потом дробно затопало и из-за дверцы выглянул всклокоченный, запыхавшийся мальчишка.
— Господину доложи! — приказал нетрезвый мужик.
Мальчишка кивнул и с топотом умчался.
Не прошло и пяти минут, как пред Аллочкиными светлыми очами предстал невысокий плотный мужичок. Он в первую очередь уставился на прореху, пытаясь что-то там высмотреть. Потом перевел взгляд на лицо и широко улыбнулся.
— Я заблудилась и потерялась, — патетично сказала эльфийка.
Мужичок расплылся в улыбке, а потом пафосно произнес:
— Добро пожаловать в мой замок!
У Миррет, Луи и волка, в отличие от прекрасной эльфийки, с проникновением в замок сразу же возникли проблемы, причем, большие. И приобрели они форму того самого высоченного забора.
— Миррет, у тебя в сумке оборудования для скалолазания нет? — спросил некромант.
Девушка пожала плечами и приступила к поискам.
— Это будет слишком долго, — сказал волк. — Лучше поищи катапульту. Или крылья.
Миррет фыркнула.
— А может на сандалиях как-то, — озвучил разумную мысль Луи.
Ему казалось, что разумную. Даже в тот момент, когда он переносил через забор Миррет, так казалось. А потом пришлось переносить волка, которого нельзя было дергать за шерсть, ронять и хватать за все подряд. При этом сам он норовил свалиться, линял, чуть не откусил Луи ухо, утверждал, что случайно, и боялся щекотки. А еще он был тяжелый, как и полагается взрослому мужчине. И когда Луи все-таки дотащил его до верха стены, некроманту пришлось бороться с желанием бросить ношу и злобно расхохотаться.
— Больше я этот трюк исполнять не буду, — мрачно сказал Луи, зашнуровывая кроссовки. — Пускай меня лучше убьют.
— Хм, — отозвалась Миррет.
— Угу, — не стал возражать против убийства волк.
А потом они искали черный вход, которого в этом домо-замке попросту не оказалось.
Потом лезли через обнаруженное окно, как оказалось, на кухню. А еще оказалось, что за штурмом окна с интересом наблюдала замызганная девица, сидящая над ведром с картошкой. Бедняжке было настолько интересно, что она уронила овощ и приоткрыла рот. Волка она обозвала хорошей собачкой. На Луи уставилась с интересом, а потом еще и сотворила какой-то странный знак, то ли защищающий, то ли отгоняющий. Но кроме этого других действий предпринимать не стала, смиренно вернувшись к картошке. То ли здесь постоянно кто-то в окна лазит. То ли она за что-то не любила хозяев.
Из кухни начинающие похитители пояса вывалились несколько шокированные и дальше стали красться по бесконечному и безлюдному коридору. Где-то далеко заиграла скрипка. Волк довольно скоро стал сам с собой советоваться, надолго останавливаясь перед каждым поворотом.
— Нет, не здесь, — приходил он каждый раз к выводу и шел дальше.
Скрипка звучала все громче и вскоре они дошли до коридора перегороженного толпой людей, пытавшихся заглядывать в открытую дверь. Они толкались, пыхтели, но старались не шуметь. А скрипка играла в том помещении, которое этих людей так интересовало.
— Аллочка там, — сказала Миррет.
Волк кивнул и ворчливо заявил:
— А пояс дальше по коридору.
— И как мы пройдем мимо этих людей? — понял всю глубину проблемы Луи.
— Просочимся, — беззаботно сказала Миррет.
— Мы-то, может и просочимся, — не стал спорить Луи. — А как же наш лохматый приятель?
— Я вас здесь подожду, — решил волк. — Если что, убегайте без меня. И… некромант, переобуйся.
Луи хмыкнул, но спорить не стал — сел под стеной и натянул крылатые сандалии.
Потом он и Миррет крались сквозь толпу, извиняясь за оттоптанные ноги и пытаясь делать вид, что тоже очень интересуются игрой эльфы, которых вообще-то не существует, но одна откуда-то взялась. Оказалось, толпа перед дверью не так музыкой интересуется, как Аллочкиными ушами, кто-то даже шепотом доказывал, что они накладные. Зато, как успел убедиться Луи, заглянувший через головы в комнату, хозяин был большим меломаном и любителем красавиц. На игравшую на скрипке девушку он смотрел очень плотоядно и уши его ни капельки не смущали.
— Кажется здесь, — сказала Миррет, когда она и Луи дошли до третьей от толпы двери.
Некромант оглянулся, убедился, что бродящие по коридору люди по прежнему никого не интересуют — спор об Аллочкиных ушах разгорался и набирал обороты. Осторожно нажал на ручку. Потом подергал. Потом попытался давить. Дверь не шелохнулась.
— Заперто, — сделал очевидный вывод Луи.
— У меня где-то была универсальная отмычка! — обрадовала его Миррет и села на пол, чтобы покопаться в сумке.
Пока девушка искала отмычку, спор об ушах звучал все громче и громче, но пока не заглушал скрипку. Когда ее нашла, началось что-то среднее между танцами и дракой — люди все еще не хотели привлекать хозяйское внимание, но свое мнение уже готовы были отстаивать любыми способами. А когда с третьей попытки открыла дверь, Алоочкина скрипка как раз замолчала и раздалось возмущенное:
— Господин, уберите руки!
— Бегом! — приказал Луи, втягивая замершую от любопытства девушку в комнату за дверью.
— Руки, я сказала! — командирским голосом приказала эльфийка.
Ее, видимо, не послушались, потому что последним звуком, который раздался перед тем, как Луи захлопнул за собой дверь домашнего музея, был выстрел.
— Ох ты ж, твою маму об колено, — растерянно сказал некромант, рассмотрев, куда он с Миррет попал.
— Дела, — поддержала его девушка. — Ты не знаешь, как пояс Ипполиты выглядит?
— Понятия не имею, но должно быть что-то древнее, в греческом стиле.
Поясов в музее оказалось великое множество. Они висели на стенах, лежали на полках и даже на специальных подставках. Молодые люди переглянулись и первым делом пошли к подставкам, которые выглядели наиболее презентабельно, но ничего интереснее боксерского чемпионского пояса там не нашли.
— Учитель говорил, что он его никому не показывает, — вспомнила Миррет. — А значит, где-то здесь спрятал.
Лум кивнул, почесал голову и спросил:
— А у тебя нет универсального поисковика тайников?
— Нет, но я сама умею. В смысле, божественные вещи чувствую, если они достаточно близко.
Следующие пять минут были потрачены на обход стен и шкафов, но Миррет ничего так и не почувствовала. Потом Луи пришло в голову, что тайник может быть под половицей и девушка стала ползать. За дверью тем временем нарастал шум, кто-то орал и бегал, чем-то тяжелым били обо что-то прочное.
— Нашла, — выдохнула Миррет, замерев над ничем не примечательным участком пола.
— Ага, — сказал Луи, в задумчивости запустил руку в безразмерную сумку и, не успев даже подумать о том, что там ищет, вытащил лом. — Отойди.
Полы Луи ломать умел, был у него такой опыт, поэтому дело пошло довольно быстро. Да и доски были подточены какими-то насекомыми. Миррет запустила руку в дыру и достала оттуда бедую полоску кожи с пряжкой в виде головы дракона.
— Как-то он не очень на греческий похож, — засомневался Луи. — И новый слишком.
— Зато красивый, — не стала огорчаться Миррет и затянула найденный пояс на своей талии. — Ищем дальше?
— Да, — сказал Луи.
Нет — решила вселенная и дверь распахнулась.
— Воры! — истошно закричал влетевший в помещение спиной вперед мужик.
— У-у-у-у! — ответил ему волчий вой и в комнату заскочил собственно волк, с Аллочкой на спине. — Не то! — рявкнул он, увидев новый поясок Миррет, двумя прыжками достиг одной из подставок, подхватил самый непривлекательный из поясов и гаркнул: — Бежим!
Получилось у него не шибко внятно, из-за зажатого в зубах пояса, но Луи его понял и обнял Миррет. Девушка тоже поняла, сложно не понять, когда в комнату вваливается толпа мужиков с мечами и палицами. И захотелось Миррет немедленно оказаться где-то подальше от этих мужиков и поближе к ставшему почти родным водяному. Белый пояс, откликаясь на это желание, воссиял и перенес куда просили — в довольно глубокий и очень холодный ручей.
— Мама, — запоздало сказала девушка.
— Все хорошо, — отозвался Луи, прижимая ее к себе с желанием успокоить.
А потом они стояли почти по пояс в воде и целовались, как-то оно само так получилось. И им было хорошо, пока к ручью не подошла лягушка, волочащая за собой флягу.
— Ах вы ж неучи! — горестно завопила она. — Немедленно оттуда вылезайте! А то попростуживаете все что можно, потом всю жизнь лечиться будете. Эх, молодые, глупые.
И романтичность момента растаяла, как мираж.
А волк тем временем, героически прорвался сквозь загонщиков, которые с одной стороны пытались его остановить, а с другой — не повредить Аллочку. Выбил ворота замка с помощью магии и скрылся в лесу, мысленно проклиная молодежь, которая не догадалась прихватить его и эльфийку с собой.
Преследователи от волка отстали довольно быстро. А может и вовсе пока не преследовали, выволакивая из псарни собак и настраиваясь на большую охоту. Так что до поляны волк добежал без приключений и даже эльфийка хватавшаяся то за уши, то за шею, не сильно мешала.
Пояс он выплюнул нерадивой ученице под ноги, чтобы прониклась и осознала. Подождал, пока Аладриэль слезет со спины, отряхнулся и пошел напиться воды на дорожку, надеясь, что за это время никто никуда не разбредется и можно будет счастливо убраться из негостеприимного мира.
И он даже не догадывался, что своим героическим спасением Аллочки из загребущих лап хозяина замка, с попутным покусанием чьих-то задниц и прыжками по головам, он благополучно прошел часть обязательного для обретения молодильных яблок квеста. Ту самую часть, в которой значилось похищение красавицы.
Прода от 02.09.2019, 14:52
Глава 15
О божественном скандале и втором подвиге.
Хороший скандал идет на пользу.
(Психологи)
Мама Миррет была всего лишь богиней любви, пускай и на тридцати мирах сразу. Причем, богиней влюбчивой и, как следствие, многодетной. Влюбляться она умудрялась то в простых смертных, то в богов, а однажды и вовсе в демона. Так что и детки у нее были разнообразные. Одни маму радовали, вторые доставляли неприятности, третьи шатались неизвестно где, а четвертые (сын того самого демона) уже третье столетие подряд сидели в пентаграмме нарисованной нерадивым студентом какого-то захолустного университета магии.
Впрочем, освобождать сыночка богиня не спешила. Злые языки даже поговаривали, что она поспособствовала его пленению, потому что демон-сын, который тихонько себе сидит, никого не трогает и никуда не лезет, нравится ей больше, чем он же влезавший то в интриги, то в авантюры, то в перевороты и норовивший остаться без головы.
Другие злые языки отчего-то были уверены, что нерадивой матери просто давно нет дела до плененного сына. И что она даже сколько именно у нее детей давно позабыла. Слишком этих детей много. Так что одним больше, одним меньше, особой роли не играет.
И тот, кто решил отправить Миррет на подвиги наверное думал так же. Иначе для него не стала бы сюрпризом растрепанная богиня, ввалившаяся в кабинет в непрезентабельном виде — одежда была драная, голова немытая, а в правой руке это дивное виденье держало драконью голову, похоже попросту оторванную от туловища.
Присмотревшись к оскаленной драконьей голове великий бог Нубиду ее даже опознал. Именно этого крылатого ящера он оставлял сторожить границу, за которой заперли маму Миррет его коллеги-перестраховщики. Они почему-то думали, что она сразу же либо побежит дочь спасать, либо тех, кто втравил дитятко в опасности, убивать. Нубиду в это не верил — Элана всего лишь богиня любви, существо по определению слабое, глупое и фигуристое. И дракона оставил только для того, чтобы не выделяться из коллектива. Как теперь оказалось — зря не верил. Элана из ограниченного пространства вырвалась, наплевав на то, что заперли ее на курорте со всеми удобствами и даже мужчинами, в которых можно было влюбляться в свое удовольствие, и пришла мстить, как и обещала. Даже дракону умудрилась голову оторвать.
— Где моя дочь! — заорала богиня любви так, что из окон повылетали неразбиваемые стекла, прямо так, целиком, и унеслись в неизвестном направлении. Цветы, которые выращивал Нубиду в свободное от работы главой божественной коллегии время, дружно повяли, почернели и рассыпались пылью. А стены и потолок попросту пошли трещинами.
— Которая? — вежливо спросил Нубиду, шустро восстанавливая стены и потолок. Потому что если безумная мамаша завопит еще раз, потрескавшийся камень постигнет судьба цветов.
— Ах, которая?! — по змеиному зашипела богиня любви и вокруг нее закрутились черные протуберанцы силы, гораздо больше подходящие какому-нибудь богу войны или воплощенному злу.
— У тебя их много, — поспешно сказал Нубиду и незаметно выдохнул, успев укрепить свой кабинет чем только можно. До сих пор ему не случалось видеть по настоящему разозленную женщину, но теперь он точно знал, что лучше нашествие темных богов, чем одно такое нежное создание желающее кого-то убить.
— Моя младшая дочь! Осел небритый! — рявкнула Элана и великий бог к своему ужасу почувствовал, что его уши вытягиваются вверх, а пощупав их еще и обнаружил, что они покрылись шерстью. — Я тебя, старый маразматик…
Нубиду поспешно поставил три щита от проклятий, развернул возвратное заклинание и нащупал в кармане древний амулет, изготовленный еще праматерью титанов. Он вроде бы был наилучшим из защитных.
— Все с ней хорошо, — сказал поспешно, убедившись, что в маразм пока вроде не впал. — Девочка за поясом Ипполиты отправилась. И ей помогает взрослый и умелый преподаватель из ее школы. И там такая компания собралась. Чего только стоит тот милый юноша, который фактически признался ей в любви.
Расчет был верен, чьей-то влюбленностью, особенно в родную дочь, богиня любви не заинтересоваться не могла.
— Милый юноша? — переспросила она и протуберанцы окутывавшие ее фигуру немного приутихли.
— Очень милый и очень талантливый, — заверил Нубиду, не став говорить, что некромант. Пускай доченька маму сама обрадует. Впрочем, если Элана ничего не имеет против демонов, то что ей какие-то смертоводы? — Давайте я вам лучше покажу.
Элана кивнула, огляделась и поманила пальчиком кресло, стоявшее под стеной. Оно послушно заковыляло к ней, скрипя деревянными ножками и замерло перед столом.
— Показывайте, — царственно велела богиня, усаживаясь в кресло.
Нубиду мягко улыбнулся и развернул над столом проекцию того, что в этот самый момент происходило с посланной богами героиней и ее компанией.
