Мог стать священником и всю оставшуюся жизнь, божественной волей, держать зверя в себе. А он вместо всего этого взял и сбежал. Просто встретил мага из другого мира, на нетрезвую голову пожаловался ему на свои превращения. А потом вместе с ним ушел, стал учиться, сумел свое проклятье взять под контроль и только многим позже узнал, что так делать было нельзя. Потому что у любой древней магии есть накопленные запасы энергии, которая высвобождается сразу, как оно срабатывает. И обычно эта энергия тратится на воплощение того или иного сценария, которых, как я сказал, немного. Понимаете?
— Вы сбежали и эта энергия потратилась на что-то другое? — спросила Миррет.
— Именно, молодец, — похвалил ее учитель. — Я тогда перепугался и поспешил домой, боясь увидеть на месте родного городка пепелище, в лучшем случае. А обнаружил, к своему неимоверному удивлению, что городок исчез бесследно. Спустя много лет я его нашел, оказалось, он откололся от того мира и стал сам крошечным миром, вокруг него даже еще несколько городков появилось. Железная дорога там есть. Ковбои, разбойники, фермы. Все как было много лет назад. В том мире, от которого он откололся, давно все изменилось. А в нем не меняется ничего. Люди живут, умирают, радуются? грустят, а ничего не меняется. И, видимо, никогда уже не изменится.
— А разве это плохо? — спросил Луи. — Ну маленький мирок, ну не меняется, и что?
— Неплохо, — не стал спорить волк. — Но это мне и городу очень сильно повезло. На самом деле не использованная энергия могла проявить себя как угодно. Вплоть до того, что уничтожила бы тот мир, от которого откололся мой город. Так что лучше все делать по правилам. И мы по правилам пойдем совершать подвиги.
— Понятно, — грустно сказала Миррет.
А Луи почесал затылок и задумчиво сказал:
— А что, если поджигатели кукурузы тоже какую-то древнюю магию выпустили и не стали ею пользоваться?
— И из нее родился междумировой осьминог, — сказала Миррет. — Только все равно не понимаю, чем тут помогут подвиги Геракла.
Финист в то же самое время тоже много чего не понимал. Точнее, он не понимал почти все. Больше всего он, конечно, не понимал куда попал и почему. Еще он не понимал куда делась Дженни и куда теперь деваться ему. Все остальные проблемы на этом фоне как-то меркли.
— У-у-у-у… мерзкая нора, — пробормотал Финист в очередной раз стукнувшись головой о свод не предназначенного для таких высоких людей туннеля.
По тоннелю добрый молодец шел долго. А перед тем как идти он не менее долго стоял на месте и ждал, что неведомая сила утащившая его под землю одумается и вернет обратно. Идти по тоннелю было скучно, а еще довольно темно, особенно поначалу. А потом откуда-то взялся свет и закружился пылинками вокруг Финиста. Постепенно этих пылинок становилось все больше, свет густел. Добрый молодец рассмотрел где именно находится и обо что бьется головой, после чего загрустил. Пройдя еще немного наклонившись вперед и все равно боднув какой-то выступ, Финист загрустил еще больше и решил превратиться в птицу, с чем и грохнулся оземь. А превращение почему-то не произошло. Поэтому грустить пришлось еще сильнее.
Несмотря на грусть Финист упорно шел вперед. О направлении он, к его счастью, не задумывался. Иначе ему обязательно бы пришло в голову развернуться и пойти в другую сторону, в надежде, что так он куда-то дойдет гораздо быстрее.
А потом упорство доброго молодца было вознаграждено, он дошел до грота, в котором светящиеся пылинки кружились снежным смерчем. Немного посмотрел на это диво, приоткрыв рот, словно в детстве. Потом опомнился, тряхнул головой и пошел вдоль стеночки дальше. К смерчу Финист реши не подходить. Сначала решил не подходить. Ровно до той поры, как обошел грот по круг и вернулся к тоннелю.
Нет, возможно тоннель был другой и круг не полный, но Финист его узнал, сразу как туда сунулся и стукнулся многострадальной головой об свод.
— Значит должен быть другой выход, — сделал вывод Финист, огляделся и заметил, что светящиеся пылинки поднимаются высоко-высоко и пропадают в дыре в своде грота.
— Ох ты ж, чудо дивное, — пробормотал добрый молодец и пошел к смерчу.
О лифтах Финист конечно слышал, успел побывать во всяких мирах, но своими глазами их не видел. И сейчас, глядя на смерч из света он как-то сразу понял — это оно и есть, тот самый лифт, на который когда-то жаловался собутыльник.
— И как они по этой чуде поднимаются? — сам у себя спросил Финист.
Память услужливо подсказала, что в лифт надо войти.
Добрый молодец задумчиво поскреб затылок, пожал плечами и, удивляясь странным идеям иномирцев, смело вошел в «лифт». Финиста тут же закружило так, словно он был упавшим с дерева желтым листом. Желудок попытался свалиться в пятки, его содержимое наоборот устремилось вверх, дышать стало невозможно, смотреть было не на что и испытатель новационного лифта даже успел проститься с жизнью и попросить за это прощения у жены, которую оставлял молодой и красивой вдовой, как смерч сжалился и выплюнул пожеванного молодца на гранитный пол. Хороший такой пол, твердый, устойчивый и отполированный так, что Финист доехал на пузе до стены и боднул головой еще и ее. После этого мир наконец померк и оставил его в покое.
Очнулся Финист из-за того, что кто-то старательно жевал его ногу. Зубы у этого кого-то, к счастью, были неострые, но ощущения все равно были для доброго молодца новы и неприятны. Поэтому он сел, открыл глаза и удивленно уставился на неведому зверушку. Зверушка ему ответила тем же. Потом выплюнула ногу и сказала:
— Тьху ты, живой. И зачем так обманывать? Я ту на обед настроилась, а он взял и ожил. Непорядок. Я жаловаться буду!
— Кому? — спросил обалдевший от таких заявлений Финист.
— Сама пока не знаю, — призналась зверушка. — Но думаю, со временем кого-то для этого подыщу.
Финист сел удобнее и задумался. Думалось ему плохо. Еще и голова болела. Поэтому он решил еще немного поговорить. Вдруг что-то возьмет, да выяснится. Что именно должно выясниться, Финист, естественно, не знал. Но его это никогда не останавливало.
— А ты кто? — спросил добрый молодец у зверушки.
— Шушундра, разве не видно? — сварливо отозвалась зверушка и поднялась на тощенькие задние лапы. Уши, свернутые в компактные валики тут же развернулись и повисли лопухами, а нос-пуговка возмущенно задвигался. — Мало того, что поесть не дал, так еще и не узнает!
— Я тут впервые, — сказал в свое оправдание Финист.
— Ах, впервые? Ну, тогда это все меняет. Ты не подвиги свершать случайно пришел?
— Э-э-э-э… — не смог определиться с ответом Финист.
Нет, против подвигов он ничего не имел. Финист, как и положено доброму молодцу, вообще считал, что порядочный мужчина должен хотя бы однажды в жизни совершить подвиг. Тем более у Финиста меч был. Но основная проблема заключалась в том, что добрый молодец в это подземелье не пришел и даже не стремился прийти, так что теперь не был уверен в том, имеет ли право что-то здесь совершать.
— Ага, — задумчиво сказала шушундра и не менее задумчиво поворочала глазами. — Обыкновенус тупикус иванус.
— Я не Иван, я Финист, — возразил добрый молодец.
— Не имеет значения, — отмахнулась шушундра. — Думаю даже с неподходящим именем сойдешь. Пошли.
— Куда? — спросил Финист, в котором неожиданно проснулась подозрительность.
— Навстречу подвигам! — пафосно заявила шушундра и, кокетливо помахав лысым хвостом, шустро рванула в какую-то дыру.
— Я туда не пролезу, — мрачно сказал Финист.
— Вечно с вами, героями, какие-то проблемы, — проворчала шушундра, но вернулась. — Вот зачем надо было так разрастаться?
Финист, отчего-то чувствовавший себя самым натуральным Иваном, только плечами пожал.
— Пошли, орясина, — печально сказала шушундра, и на этот раз повела к высокой двустворчатой двери.
Спустя полчаса блужданий в темноте.
Финист стоял перед троном, переминаясь с ноги на ногу.
На троне восседала грудастая женщина преклонного возраста и сверлила его подозрительным взглядом.
— Герой, самый натуральный герой, высочайшего качества, только имя подкачало, — распиналась шушундра так, словно сама этого героя вырастила и всему научила.
— Точно герой? — почему-то не поверила женщина.
— Точно! Говорю же, самый натуральный. Вон и меч есть, и ума нет.
Финист обиделся и попытался наступить шушундре на хвост, но она шустро его убрала.
Женщина, с непонятным интересом понаблюдавшая за этим, похлопала себя по щекам, а потом широко улыбнулась.
— Да, герой, — сказала она томно и встала. — Настоящий герой. Я тебя так долго ждала, думала уже не дождусь. А мне ведь было предсказано, что я рожу бога, если дождусь своего героя.
— Бога? — зачем-то переспросил Финист.
— Да, — подтвердила женщина, дернула за ленту у горла и ее алое, балахонистое одеяние с шуршанием опало к ногам.
Под одеянием ничего не оказалось. То есть, вообще ничего. Ни одежды, ни тела. Только голова сама по себе в воздухе повисла.
Финист вытаращился на это диво, а потом на всякий случай попятился.
— Опять с векторами напутала, балбеска! — заполошно воскликнула шушундра.
Летающая голова посмотрела на то место, где должно было быть ее тело, охнула и что-то забормотала. Вместо пустоты тут же стало проявляться тело, вполне себе женское, полненькое такое, беленькое, с обвисшими до живота грудями.
Финист впечатлился и отступил еще на несколько шагов.
Владелица тела забормотала громче и быстрее. Груди тут же задорно подскочили, став большими и упругими, талия истончилась, а бедра остались широкими и аппетитными, правда все это добро почему-то позеленело, а потом еще и пошло синими пятнами.
Финист побледнел, сглотнул и опять отступил.
— Куда же ты, мой герой! — страстно закричала зеленая в синие пятна тетка и бросилась к доброму молодцу. — Давай же сольемся в страсти и родим нового подземного бога.
— Не хочу я никого рожать! — взвыл Финист и рванул к выходу, правда, довольно быстро обнаружил, что он куда-то делся.
— Не бойся, рожать эта дура будет сама, ты главное в создании божества поучаствуй, — начала увещевать шушундра, как-то оказавшаяся справа от Финиста.
— Не хочу, не могу, я женат! — закричал Финист, шустро отбегая от прущего на него сине-зеленого кошмара.
— Жена ничего не узнает! — стала заверять шушундра, бегущая рядом прямо по стене.
— А-а-а-а! — ответил на это заявление Финист и от отчаяния рубанул мечом по стене. От нее откололся большой камень и с грохотом рухнул на пол, едва не расплющив шушундру.
— Дурак! — припечатала зверушка и заверещала: — Где твои афродизиаки, дура?!
Сине-зеленая баба замахала руками и помещение заволокло розовым туманом.
Финист стал чхать, натыкаться на все подряд, своротил трон, чуть не растоптал шушундру, сбил с ног будущую мать бога и опять боднул стену. В голове после этого мгновенно прояснилось и туда заглянула совсем уж неожиданная мысль.
— О, прекрасная эльфа, спасибо тебе, спасибо, я за тебя перед всеми богами просить теперь стану, пускай они пошлют тебе хорошего мужика, — забормотал Финист и опять рубанул мечом по стене.
Камни на этот раз падать не стали. Просто появилась дыра, в которую со свистом втянуло туман и попыталось втянуть шушундру, но она не пролезла и застряла.
— Мама! — взвыла сине-зеленая баба и бросилась вызволять зверушку.
Финист еле успел отскочить с ее пути, а потом, наконец, увидел дверь. Правда, не ту, через которую сюда вошел. Та была большая и металлическая, а эта оказалась маленькой и деревянной. Но выбора особого не было, поэтому добрый молодец рванул к единственному возможному выходу.
Спустя два часа очередных блужданий, спотыканий и падений в темноте.
— Съешь гриб, — предложила большая зеленая гусеница и выпустила изо рта три дымных кольца.
Финист помотал головой и сел рядом с грибом, который ему предлагали съесть. Гриб был большой, больше самого доброго молодца, и светящийся. А на его шляпке восседала гусеница в крессе-качалке и курила трубку.
— Да, ты не Алиса, та не задумываясь устремлялась к приключениям, — с ностальгией сказала гусеница и заявила: — Скучно.
— А вы это, в бабочку превратитесь, сразу же полетом развлечетесь, — посоветовал Финист, у которого пока не закончилось прояснение в голове.
— Интересная идея, — сказала гусеница. — Но необратимая, поэтому я пока повременю.
— Не подскажете, как мне отсюда выйти? — спросил Финист.
— Да так же, как и вошел, только в обратном порядке. Это все знают, — сказала гусеница и опять выпустила изо рта дымные кольца.
— Я провалился, — сказал Финист.
— Ну, тогда у тебя два пути. Можно катапультироваться вверх. Либо провалиться дальше вниз и оказаться с другой стороны Земли. Ты, кстати, знал, что Земля на самом деле шар?
— Не знал, — признался Финист.
— Теперь знаешь.
— Так что мне делать?
— Катапульту строй. Или яму копай. Смотря что тебе ближе, — сказала гусеница и закрыла глаза, давая понять, что аудиенция закончена. — Главное с котом не разговаривай.
— С ученым? — тут же заинтересовался Финист.
— С ученым тоже не разговаривай. Они все здесь безумные.
Финист тяжело вздохнул, понимая, что на женщин ему сегодня не везет, что ни особа, то со странностями, особенно если она гусеница. Поэтому он отломил от светящегося гриба кусочек и пошел дальше, подсвечивая им себе путь.
А путь, надо сказать, был кривой и извилистый. А потом еще и привел в тупик, в конце которого сидел на постаменте крылатый кот, с человеческой бородатой головой, и читал книгу.
— Здравы будьте, — вежливо сказал Финист, решив расспросить очередное диво о пути наверх.
— И тебе того же, — отозвалось диво.
— Вы ученый кот? — на всякий случай спросил Финист.
— Нет, — коротко ответило диво и перевернуло книжную страницу.
Добрый молодец вздохнул. Нехорошо людям мешать, даже если они крылатые коты о человеческой голове. Но больше здесь беседовать не с кем.
— Вы не знаете как мне отсюда выйти? — спросил Финист.
— Разворачивайся и иди себе, — ответило диво.
— Ага, — сказал Финист и послушно пошел.
Тоннель, который, ведя к странному коту, был один, на обратном пути неожиданно разделился на три прохода. А перед ними стоял камень, на котором красивым почерком было написано: «Направо пойдешь, в пропасть упадешь, налево пойдешь, в глаз от жены получишь, прямо пойдешь, сожрут тебя и костей не останется». И подпись там была — Мурзик.
Финист постоял перед камнем, подумал, пожал плечами, а потом развернулся и пошел в обратную сторону. Далеко уйти не успел, посреди дороги обнаружился раскормленный черный котяра с большими зелеными глазами, которые смотрели умно и осуждающе.
— Кот ученый? — в который раз спросил Финист.
— Мурзик я, от Бабы Яги, — ответил кот. — Тебе жена передавала привет и пирожки, но пирожки я съел, пока за тобой по лабиринту бегал. Все лапы истоптал, а пирожков тех почти и не было. Так о чем это я? Ах, да. Привет тебе передавали. Просили больше не злить лесовика, а то он в следующий раз заставит тебя в трех соснах блуждать и никого к тебе не пропустит, пока от жажды и голода не свалишься. Бабушка вообще велела тебе быть повежливее с кем бы то ни было. И мечом без дела не размахивать, не любит он это. И Дженни слушаться, как родную мамку. Понял?
Финист кивнул, хотя мамку никогда особо не слушался.
— Вы сбежали и эта энергия потратилась на что-то другое? — спросила Миррет.
— Именно, молодец, — похвалил ее учитель. — Я тогда перепугался и поспешил домой, боясь увидеть на месте родного городка пепелище, в лучшем случае. А обнаружил, к своему неимоверному удивлению, что городок исчез бесследно. Спустя много лет я его нашел, оказалось, он откололся от того мира и стал сам крошечным миром, вокруг него даже еще несколько городков появилось. Железная дорога там есть. Ковбои, разбойники, фермы. Все как было много лет назад. В том мире, от которого он откололся, давно все изменилось. А в нем не меняется ничего. Люди живут, умирают, радуются? грустят, а ничего не меняется. И, видимо, никогда уже не изменится.
— А разве это плохо? — спросил Луи. — Ну маленький мирок, ну не меняется, и что?
— Неплохо, — не стал спорить волк. — Но это мне и городу очень сильно повезло. На самом деле не использованная энергия могла проявить себя как угодно. Вплоть до того, что уничтожила бы тот мир, от которого откололся мой город. Так что лучше все делать по правилам. И мы по правилам пойдем совершать подвиги.
— Понятно, — грустно сказала Миррет.
А Луи почесал затылок и задумчиво сказал:
— А что, если поджигатели кукурузы тоже какую-то древнюю магию выпустили и не стали ею пользоваться?
— И из нее родился междумировой осьминог, — сказала Миррет. — Только все равно не понимаю, чем тут помогут подвиги Геракла.
Финист в то же самое время тоже много чего не понимал. Точнее, он не понимал почти все. Больше всего он, конечно, не понимал куда попал и почему. Еще он не понимал куда делась Дженни и куда теперь деваться ему. Все остальные проблемы на этом фоне как-то меркли.
— У-у-у-у… мерзкая нора, — пробормотал Финист в очередной раз стукнувшись головой о свод не предназначенного для таких высоких людей туннеля.
По тоннелю добрый молодец шел долго. А перед тем как идти он не менее долго стоял на месте и ждал, что неведомая сила утащившая его под землю одумается и вернет обратно. Идти по тоннелю было скучно, а еще довольно темно, особенно поначалу. А потом откуда-то взялся свет и закружился пылинками вокруг Финиста. Постепенно этих пылинок становилось все больше, свет густел. Добрый молодец рассмотрел где именно находится и обо что бьется головой, после чего загрустил. Пройдя еще немного наклонившись вперед и все равно боднув какой-то выступ, Финист загрустил еще больше и решил превратиться в птицу, с чем и грохнулся оземь. А превращение почему-то не произошло. Поэтому грустить пришлось еще сильнее.
Несмотря на грусть Финист упорно шел вперед. О направлении он, к его счастью, не задумывался. Иначе ему обязательно бы пришло в голову развернуться и пойти в другую сторону, в надежде, что так он куда-то дойдет гораздо быстрее.
А потом упорство доброго молодца было вознаграждено, он дошел до грота, в котором светящиеся пылинки кружились снежным смерчем. Немного посмотрел на это диво, приоткрыв рот, словно в детстве. Потом опомнился, тряхнул головой и пошел вдоль стеночки дальше. К смерчу Финист реши не подходить. Сначала решил не подходить. Ровно до той поры, как обошел грот по круг и вернулся к тоннелю.
Нет, возможно тоннель был другой и круг не полный, но Финист его узнал, сразу как туда сунулся и стукнулся многострадальной головой об свод.
— Значит должен быть другой выход, — сделал вывод Финист, огляделся и заметил, что светящиеся пылинки поднимаются высоко-высоко и пропадают в дыре в своде грота.
— Ох ты ж, чудо дивное, — пробормотал добрый молодец и пошел к смерчу.
О лифтах Финист конечно слышал, успел побывать во всяких мирах, но своими глазами их не видел. И сейчас, глядя на смерч из света он как-то сразу понял — это оно и есть, тот самый лифт, на который когда-то жаловался собутыльник.
— И как они по этой чуде поднимаются? — сам у себя спросил Финист.
Память услужливо подсказала, что в лифт надо войти.
Добрый молодец задумчиво поскреб затылок, пожал плечами и, удивляясь странным идеям иномирцев, смело вошел в «лифт». Финиста тут же закружило так, словно он был упавшим с дерева желтым листом. Желудок попытался свалиться в пятки, его содержимое наоборот устремилось вверх, дышать стало невозможно, смотреть было не на что и испытатель новационного лифта даже успел проститься с жизнью и попросить за это прощения у жены, которую оставлял молодой и красивой вдовой, как смерч сжалился и выплюнул пожеванного молодца на гранитный пол. Хороший такой пол, твердый, устойчивый и отполированный так, что Финист доехал на пузе до стены и боднул головой еще и ее. После этого мир наконец померк и оставил его в покое.
Очнулся Финист из-за того, что кто-то старательно жевал его ногу. Зубы у этого кого-то, к счастью, были неострые, но ощущения все равно были для доброго молодца новы и неприятны. Поэтому он сел, открыл глаза и удивленно уставился на неведому зверушку. Зверушка ему ответила тем же. Потом выплюнула ногу и сказала:
— Тьху ты, живой. И зачем так обманывать? Я ту на обед настроилась, а он взял и ожил. Непорядок. Я жаловаться буду!
— Кому? — спросил обалдевший от таких заявлений Финист.
— Сама пока не знаю, — призналась зверушка. — Но думаю, со временем кого-то для этого подыщу.
Финист сел удобнее и задумался. Думалось ему плохо. Еще и голова болела. Поэтому он решил еще немного поговорить. Вдруг что-то возьмет, да выяснится. Что именно должно выясниться, Финист, естественно, не знал. Но его это никогда не останавливало.
— А ты кто? — спросил добрый молодец у зверушки.
— Шушундра, разве не видно? — сварливо отозвалась зверушка и поднялась на тощенькие задние лапы. Уши, свернутые в компактные валики тут же развернулись и повисли лопухами, а нос-пуговка возмущенно задвигался. — Мало того, что поесть не дал, так еще и не узнает!
— Я тут впервые, — сказал в свое оправдание Финист.
— Ах, впервые? Ну, тогда это все меняет. Ты не подвиги свершать случайно пришел?
— Э-э-э-э… — не смог определиться с ответом Финист.
Нет, против подвигов он ничего не имел. Финист, как и положено доброму молодцу, вообще считал, что порядочный мужчина должен хотя бы однажды в жизни совершить подвиг. Тем более у Финиста меч был. Но основная проблема заключалась в том, что добрый молодец в это подземелье не пришел и даже не стремился прийти, так что теперь не был уверен в том, имеет ли право что-то здесь совершать.
— Ага, — задумчиво сказала шушундра и не менее задумчиво поворочала глазами. — Обыкновенус тупикус иванус.
— Я не Иван, я Финист, — возразил добрый молодец.
— Не имеет значения, — отмахнулась шушундра. — Думаю даже с неподходящим именем сойдешь. Пошли.
— Куда? — спросил Финист, в котором неожиданно проснулась подозрительность.
— Навстречу подвигам! — пафосно заявила шушундра и, кокетливо помахав лысым хвостом, шустро рванула в какую-то дыру.
— Я туда не пролезу, — мрачно сказал Финист.
— Вечно с вами, героями, какие-то проблемы, — проворчала шушундра, но вернулась. — Вот зачем надо было так разрастаться?
Финист, отчего-то чувствовавший себя самым натуральным Иваном, только плечами пожал.
— Пошли, орясина, — печально сказала шушундра, и на этот раз повела к высокой двустворчатой двери.
Спустя полчаса блужданий в темноте.
Финист стоял перед троном, переминаясь с ноги на ногу.
На троне восседала грудастая женщина преклонного возраста и сверлила его подозрительным взглядом.
— Герой, самый натуральный герой, высочайшего качества, только имя подкачало, — распиналась шушундра так, словно сама этого героя вырастила и всему научила.
— Точно герой? — почему-то не поверила женщина.
— Точно! Говорю же, самый натуральный. Вон и меч есть, и ума нет.
Финист обиделся и попытался наступить шушундре на хвост, но она шустро его убрала.
Женщина, с непонятным интересом понаблюдавшая за этим, похлопала себя по щекам, а потом широко улыбнулась.
— Да, герой, — сказала она томно и встала. — Настоящий герой. Я тебя так долго ждала, думала уже не дождусь. А мне ведь было предсказано, что я рожу бога, если дождусь своего героя.
— Бога? — зачем-то переспросил Финист.
— Да, — подтвердила женщина, дернула за ленту у горла и ее алое, балахонистое одеяние с шуршанием опало к ногам.
Под одеянием ничего не оказалось. То есть, вообще ничего. Ни одежды, ни тела. Только голова сама по себе в воздухе повисла.
Финист вытаращился на это диво, а потом на всякий случай попятился.
— Опять с векторами напутала, балбеска! — заполошно воскликнула шушундра.
Летающая голова посмотрела на то место, где должно было быть ее тело, охнула и что-то забормотала. Вместо пустоты тут же стало проявляться тело, вполне себе женское, полненькое такое, беленькое, с обвисшими до живота грудями.
Финист впечатлился и отступил еще на несколько шагов.
Владелица тела забормотала громче и быстрее. Груди тут же задорно подскочили, став большими и упругими, талия истончилась, а бедра остались широкими и аппетитными, правда все это добро почему-то позеленело, а потом еще и пошло синими пятнами.
Финист побледнел, сглотнул и опять отступил.
— Куда же ты, мой герой! — страстно закричала зеленая в синие пятна тетка и бросилась к доброму молодцу. — Давай же сольемся в страсти и родим нового подземного бога.
— Не хочу я никого рожать! — взвыл Финист и рванул к выходу, правда, довольно быстро обнаружил, что он куда-то делся.
— Не бойся, рожать эта дура будет сама, ты главное в создании божества поучаствуй, — начала увещевать шушундра, как-то оказавшаяся справа от Финиста.
— Не хочу, не могу, я женат! — закричал Финист, шустро отбегая от прущего на него сине-зеленого кошмара.
— Жена ничего не узнает! — стала заверять шушундра, бегущая рядом прямо по стене.
— А-а-а-а! — ответил на это заявление Финист и от отчаяния рубанул мечом по стене. От нее откололся большой камень и с грохотом рухнул на пол, едва не расплющив шушундру.
— Дурак! — припечатала зверушка и заверещала: — Где твои афродизиаки, дура?!
Сине-зеленая баба замахала руками и помещение заволокло розовым туманом.
Финист стал чхать, натыкаться на все подряд, своротил трон, чуть не растоптал шушундру, сбил с ног будущую мать бога и опять боднул стену. В голове после этого мгновенно прояснилось и туда заглянула совсем уж неожиданная мысль.
— О, прекрасная эльфа, спасибо тебе, спасибо, я за тебя перед всеми богами просить теперь стану, пускай они пошлют тебе хорошего мужика, — забормотал Финист и опять рубанул мечом по стене.
Камни на этот раз падать не стали. Просто появилась дыра, в которую со свистом втянуло туман и попыталось втянуть шушундру, но она не пролезла и застряла.
— Мама! — взвыла сине-зеленая баба и бросилась вызволять зверушку.
Финист еле успел отскочить с ее пути, а потом, наконец, увидел дверь. Правда, не ту, через которую сюда вошел. Та была большая и металлическая, а эта оказалась маленькой и деревянной. Но выбора особого не было, поэтому добрый молодец рванул к единственному возможному выходу.
Спустя два часа очередных блужданий, спотыканий и падений в темноте.
— Съешь гриб, — предложила большая зеленая гусеница и выпустила изо рта три дымных кольца.
Финист помотал головой и сел рядом с грибом, который ему предлагали съесть. Гриб был большой, больше самого доброго молодца, и светящийся. А на его шляпке восседала гусеница в крессе-качалке и курила трубку.
— Да, ты не Алиса, та не задумываясь устремлялась к приключениям, — с ностальгией сказала гусеница и заявила: — Скучно.
— А вы это, в бабочку превратитесь, сразу же полетом развлечетесь, — посоветовал Финист, у которого пока не закончилось прояснение в голове.
— Интересная идея, — сказала гусеница. — Но необратимая, поэтому я пока повременю.
— Не подскажете, как мне отсюда выйти? — спросил Финист.
— Да так же, как и вошел, только в обратном порядке. Это все знают, — сказала гусеница и опять выпустила изо рта дымные кольца.
— Я провалился, — сказал Финист.
— Ну, тогда у тебя два пути. Можно катапультироваться вверх. Либо провалиться дальше вниз и оказаться с другой стороны Земли. Ты, кстати, знал, что Земля на самом деле шар?
— Не знал, — признался Финист.
— Теперь знаешь.
— Так что мне делать?
— Катапульту строй. Или яму копай. Смотря что тебе ближе, — сказала гусеница и закрыла глаза, давая понять, что аудиенция закончена. — Главное с котом не разговаривай.
— С ученым? — тут же заинтересовался Финист.
— С ученым тоже не разговаривай. Они все здесь безумные.
Финист тяжело вздохнул, понимая, что на женщин ему сегодня не везет, что ни особа, то со странностями, особенно если она гусеница. Поэтому он отломил от светящегося гриба кусочек и пошел дальше, подсвечивая им себе путь.
А путь, надо сказать, был кривой и извилистый. А потом еще и привел в тупик, в конце которого сидел на постаменте крылатый кот, с человеческой бородатой головой, и читал книгу.
— Здравы будьте, — вежливо сказал Финист, решив расспросить очередное диво о пути наверх.
— И тебе того же, — отозвалось диво.
— Вы ученый кот? — на всякий случай спросил Финист.
— Нет, — коротко ответило диво и перевернуло книжную страницу.
Добрый молодец вздохнул. Нехорошо людям мешать, даже если они крылатые коты о человеческой голове. Но больше здесь беседовать не с кем.
— Вы не знаете как мне отсюда выйти? — спросил Финист.
— Разворачивайся и иди себе, — ответило диво.
— Ага, — сказал Финист и послушно пошел.
Тоннель, который, ведя к странному коту, был один, на обратном пути неожиданно разделился на три прохода. А перед ними стоял камень, на котором красивым почерком было написано: «Направо пойдешь, в пропасть упадешь, налево пойдешь, в глаз от жены получишь, прямо пойдешь, сожрут тебя и костей не останется». И подпись там была — Мурзик.
Финист постоял перед камнем, подумал, пожал плечами, а потом развернулся и пошел в обратную сторону. Далеко уйти не успел, посреди дороги обнаружился раскормленный черный котяра с большими зелеными глазами, которые смотрели умно и осуждающе.
— Кот ученый? — в который раз спросил Финист.
— Мурзик я, от Бабы Яги, — ответил кот. — Тебе жена передавала привет и пирожки, но пирожки я съел, пока за тобой по лабиринту бегал. Все лапы истоптал, а пирожков тех почти и не было. Так о чем это я? Ах, да. Привет тебе передавали. Просили больше не злить лесовика, а то он в следующий раз заставит тебя в трех соснах блуждать и никого к тебе не пропустит, пока от жажды и голода не свалишься. Бабушка вообще велела тебе быть повежливее с кем бы то ни было. И мечом без дела не размахивать, не любит он это. И Дженни слушаться, как родную мамку. Понял?
Финист кивнул, хотя мамку никогда особо не слушался.
