Бодя присмотрелся и понял, что странный головной убор, сверкавший на голове дальнего родственника, на самом деле погнутая, но начищенная медная чаша. Правда, зачем этот болван напялил ее на себя, причем закрыв ею глаза, и представить боялся. Неужели настолько не хотел смотреть на свою дивную морскую царицу?
А чужая жена ему тогда зачем?
Бодя окончательно запутался и решил, что пора все выяснить. Он подкрался к дальнему родственнику, схватил его в охапку всеми руками-ветками и хорошенько тряхнул.
— Где моя жена?! — грозно спросил он у вырывающегося похитителя.
— Точно, жена! — неподдельно обрадовался озерный водяной и ужом извернувшись к предмету своей страсти, торжественно сказал: — Прекрасная, будь моей женой! Вместе мы построим царство и взрастим потомков.
Прекрасная столь заманчивое предложение проигнорировала, продолжая упорно подметать коридор. У нее было заданное при создании расписание, по которому она ежедневно, сразу после обеда должна была заниматься уборкой. А разговоров с хозяином и тем паче замужества в ее расписании не было. Некроманту как-то не пришло в голову внести в него столь странные вещи.
Вторым до дома озерного водяного добрался папа-эльф. Водная магия всегда ему давалась неплохо, хотя он этого и стеснялся. Настоящие эльфы должны ведь управлять землей, растениями, иногда животными. А вода… А вода — это признак того, что где-то в роду затесался то ли человеческий маг, то ли какой-то элементаль, решивший обрести физическое тело, то ли еще какая-то пакость. А о подобных предках Аркалелю известно не было. А значит, какая-то из его бабушек-прабабушек мало того, что изменяла мужу, так еще и чужого ребенка ему родила.
Эльф опустился на дно, прошел сквозь невидимую преграду отделявшую пузырь с воздухом от воды и тяжко вздохнул. О предках ему думать не хотелось, хотя такие предки могли объяснить что угодно, даже несносный нрав Аладриэль. Эльфийские девы ведь все поголовно тихие, скромные и терпеливые, это потом они вырастают в интриганок и чуть ли не богинь. А его дочь ни терпением не отличалась, ни скромностью, а тихой она не была даже в детстве. Еще с пеленок орала так, что все соседи предпочли переехать на то время, пока в ее голове не появится немного мозгов и она свое недовольство начнет выражать как-то иначе.
— О, дочь моя, — прошептал несчастный отец и пошел эту дочь разыскивать.
Обрушенную стену он не заметил, потому что шел с другой стороны. Зато Аллочку, с пыхтением ковыряющую спинку трона, нашел быстро. Чем там она занимается, эльф сразу не понял. А потом и опомниться не успел, как стал помогать дочери получать компенсацию за похищение. Хотя спроси кто, зачем он это делает, Аркалель вряд ли бы ответил. Да и камень был так себе.
Волк, как умный человек и оборотень, первым делом решил обойти странное строение по кругу. Разведать обстановку, понюхать чем пахнет магия, поподглядывать за обитателями. Правда, далеко он не ушел, остановился перед разрушенной стеной и подвис, пытаясь понять, к чему бы это. Там его и догнало трио Миррет, Луи и лягушка.
— А еще он очень на моего Ивана похож, — увлеченно рассказывала лягушка, сидевшая на руках у девушки. — Такой же бестолковый, как мой муж.
— Так вы замужем? — удивилась Миррет.
— Вдова я, — с такой гордостью сказала лягушка, словно вдовство было ее личной заслугой. — Мой Иван, он же младшеньким сыном зажиточного крестьянина был. А младшенькие, да еще и Иваны, всегда дураками нарождаются. Умные бабы это давно заметили и третьего сына Иваном не назовут. Но и дур хватает с избытком. Так вот, мой Иван хоть и хороший был мужик, но дурак. И по дурости пошел как-то бороться с медведем. А медведь поборол его. А я и подумала, что мне там без Ивана делать? Детей народиться не успело, дергать сорняки, да печь хлеб мне надоело. Вот я и грянулась об пол и ускакала на родное болото, пока никого дома не было. Так там тихо и жила, пока этот бестолковый эльф стрелять не начал. А теперь вообще непонятно что делать. С одной стороны он стрелял, все как положено. С другой — он ведь не Иван и даже не человек. Да и я уже замужем была, может во второй раз выходить и не надо. С третьей, если бы не уши и не имя, был бы Иван Иваном, очень на моего мужа своей бестолковостью похож. И тоже вдовец. Так что я пока приглядываюсь, божественного знака жду. Хотя и жалко мне этого эльфа — пропадет он без женского пригляда, уже чуть не пропал. А дочка у него ветреная, в мамку, наверное. Какая порядочная женщина позволит себе умереть, будучи почти бессмертной, и бросить мужа-дурака с маленьким дитем на руках? Порядочная не позволит. И искать цветочки в лесу с чудищами не будет.
— Вы абсолютно правы, — поддержала лягушку Миррет.
Волк и Луи, слушавшие монолог лягушки с большим интересом переглянулись и пожали плечами.
— Может мы уже пойдем? — спросил некромант.
— Нет в тебе терпения, — явно огорчилась лягушка, но возражать не стала.
И они пошли. Перебрались через завал, услышали чьи-то вопли и поспешили на звук.
— Царицею морскою будешь! — в который раз обещал служанке озерный водяной, протягивая на этот раз янтарные бусы, за которыми сбегал куда-то в глубину дома.
Бодя наблюдал за этим представлением с большим интересом, даже о похищенной жене забыл, и пытался понять, что происходит и не заразно ли оно. И постепенно приходил к выводу, что русалки с их икрометанием гораздо лучше безмолвных служанок. Русалки девки не глупые, хоть временами и дурные. Они живо бы поняли, что с водяным что-то не так. Схватили бы его, связали и оттащили к ближайшей ведьме, не важно подводной или наземной. А та бы уже разобралась, что дальше делать — то ли лечить, то ли развоплотить, чтобы не мучился. Нет, русалки бы конечно из-за развоплощения поплакали, они жалостливые, да и икра у них без водяных тухнет. Но лучше пожить совсем без водяного, несколько лет, пока он опять не воплотится в какой-то коряге или большой рыбине, чем с безумным водяным.
Когда пришли волк, лягушка, девица и парень, Бодя очень обрадовался и несмотря на свою нелюбовь к разговорам, красочно и длинно писал происходящее с дальним родственником.
Парень покачал головой и обозвал мертвячку-служанку зомби первого класса с заданными параметрами развития. А потом объяснил, что это просто кукла, которая даже никогда живой девицей не была. Водяной скорее всего нашел на дне костяк объеденный рыбами, похоже, вообще мужской, и притащил его к некроманту, с просьбой сделать служанку. Тот деньги взял, плечами пожал и, решив, что клиент всегда прав, нарастил на костяк плоти, женской, как просили. И вложил в эту плоть простейшие задачи по уборке, готовке, охране. А выглядит эта кукла так неприглядно только потому, что клиент неправильно ее хранит и эксплуатирует. Да и сыровато у него дома.
Девица немного подумала и предположила, что это все из-за сырости. В голове у водяного завелась какая-то хитрая плесень и он сошел с ума.
Волк стал вынюхивать загадочную магию.
И только одна мудрая лягушка хмыкнула и объяснила, что попался водяной в собственную ловушку. Видимо решил опоить похищенную эльфу, чтобы она от него не сбежала, а опоил себя сам, когда эльфа отбиваться стала.
— И что теперь делать? — спросила Миррет, постучав костяшками пальцев по медной чаше на голове водяного.
— А что тут сделаешь? Сам хотел, сам получил, — сказала лягушка. — Такие зелья, если не найдется никого искренне любящего опоенного, обратной силы не имеют. Будет он теперь всю жизнь любить свою морскую царицу.
— Какая гадость, — с сочувствием высказалась Миррет. Зомби выглядела очень уж неприглядно. — Как он ее будет…
— Эх, молодежь, все мысли только об одном, — с ностальгией сказала лягушка. — Он же не человек и не эльф. И не для этого ему наша вертихвоска была нужна, а для того чтобы была хозяйка, и чтобы перед другими водяными хвастаться. А так… водяные иначе нарождаются. Неучи.
Миррет покраснела.
— Давайте я ей хоть программу подкорректирую, — предложил Луи. — И эту миску с него стянуть надо.
Миску стянул волк, превратившись для этого в высокого, на удивление красивого желтоглазого мужчину. У него был классический греческий нос и волевой подбородок, и высокие скулы, и ямочка на правой щеке. В общем обаятельный тип непонятного возраста. Даже седина на висках в его возрасте разобраться не помогала.
Пока Луи колдовал над застывшей служанкой, перебирая что-то невидимое у нее над головой, будто гитарные струны, Бодя и волк поймали ненормального влюбленного и избавили его от экзотического головного убора. Служанка после манипуляций некроманта явно подобрела к хозяину и теперь старательно слушала все, что он ей говорил. И за ручку себя держать позволяла. И быть морской царицей явно не отказывалась, хотя говорить и не умела.
Аллочку с папой, компания, успевшая наладить личную жизнь озерного водяного, застали все возле того же трона. Камень они пытались выковырять вилками, которые эльф нашел в сундуке в соседней комнате. Камень упорно не поддавался. Уходить без него эльфийка отказалась. И волк, опять сменивший человеческую ипостась на звериную, махнул на нее лапой и решил, что проще будет забрать трон с собой. А уже на месте его порубить на части и забрать проклятый изумруд.
Это решение, видимо, имело какую-то силу. Потому что стоило всем полойти к трону, как пространство замерцало и они оказались в знакомом Луи и Миррет баре.
Бармен удивленно посмотрел на трон. Потом на посетителей. Пожал печами и продолжил меланхолично натирать пивной бокал. Телевизор над его головой демонстрировал тощенькую девушку, которая стояла на фоне моря, держала в руках микрофон и покачиваясь в такт музыке что-то тоскливо пела на незнакомом языке.
— Чувствую себя на карусели, — сказал Луи и сел за ближайший столик. — Вроде куда-то движемся, а пейзаж не меняется.
— Коктейль «Радуга Пегаса» и топор! — звонко потребовала Аллочка и плюхнулась за соседний.
— Похоже, мы благополучно прошли один из квестов по поискам молодильных яблок, — сказал волк и сел у ног эльфийки. А потом подумал и положил голову ей на колени.
А девушка, довольная жизнью и тем, что все-таки добыла изумруд, сделала вид, что этого не замечает.
О том, что место для подвига найдется везде, было бы желание искать.
Диггеры — люди увлекающиеся исследованием подземных искусственных сооружений.
(Энциклопедический словарь)
Все боги — гады, а самый гадский из них Яй-Каай.
В этом Миррет убедилась, когда, никому не мешая, спокойненько пила коктейль и вела приятный разговор с Аллочкой о мужчинах.
Мужчины, кстати, тоже никому не мешали, они сидели за барной стойкой и пили пиво, тоже что-то обсуждая. Учитель Варен, так и не сменивший волчью ипостась на человеческую (Миррет подозревала, что из-за эльфийки) с бокалом в лапах выглядел презабавно, и девушки даже поспорили о том сверзится он с круглого высокого табурета или нет. Но падать волк не спешил и девушки увлеклись разговором.
К удивлению Миррет оказалось, что красавице Аладриэль совсем не везет с мужчинами. То они от нее сбегают, вместе с совместно украденными деньгами и приходится гоняться за ними по всему Дикому Западу, чтобы застрелить, а потом попинать труп. То чуть ли не признаются в любви, а потом говорят, что женаты. То женаты изначально, точнее изначально об этом сообщают. То убегают и прячутся. А то и вовсе не замечают ни ее декольте, ни прекрасного лица, ни оказываемых знаков внимания.
Миррет эльфийке посочувствовала. Потом еще раз посочувствовала, когда узнала, как ее, практически насильно, выдали замуж за Бодю, который на проверку оказался и вовсе не мужчиной.
Потом они заказали еще по коктейлю.
А потом появился Яй-Каай и все испортил.
Он воплотился прямо перед столиком девушек. Окинул эльфийку недовольным взглядом, а потом хлопнул перед Миррет плотным бумажным листом с вензелями по углам и каким-то списком. И коктейль чуть не перевернул.
Возмутиться Миррет не успела. Бог принял горделивую позу и стал вещать. Вещал долго и вдохновенно, о героизме и обязанностях героев. Получалось у него это преотлично, бармен даже телевизор выключил, чтобы не мешал слушать. А вот закончил он свою речь самым преотвратным способом.
— Что?! — не поверила своим ушам Миррет.
— Герои должны совершать подвиги, — повторил Яй-Каай. — А так, как ты их самостоятельно не ищешь, мы тебе списочек составили. Точнее переписали один древний, но хороший.
Миррет посмотрела, прочитала заголовок и на несколько мгновений застыла с приоткрытым ртом.
— Двенадцать подвигов Геракла? — спросила она, не поверив своим глазам.
— Древний и проверенный список, — подтвердил Яй-Каай.
— Вы издеваетесь? — с надеждой уточнила девушка.
— Действуй! — разбил ее надежды бог.
— Где я вам этих давно дохлых монстров возьму?! — возмущенно спросила Миррет.
— А ты поищи, — сказал Яй-Каай и испарился.
— Гады, — прошептала Миррет. — Издеваются. Вот за что они так со мной?
К столику подошли мужчины. Луи, прочитав свиток, тихоньки присвистнул. Волк клацнул клыками и покачал головой, а потом заявил:
— Сойдет.
— В смысле, сойдет?! — еще больше возмутилась Миррет.
— Неплохой квест получится. Пройдем его и получим и яблоки и тех, кого ты с Луи преследуешь.
— Но…
— Миррет, для любого монстра можно найти замену, — сказал волк. — Причем, не такую страшную, как то, с чем сражался Геракл. Не глупи. Лучше положи ладонь на список и скажи, что принимаешь.
— А если не проходить квест, а просто направится к нашим поджигателям полей? — спросил Луи, которому выполнение Геракловых заданий казалось откровенной глупостью и пустой тратой времени.
— Эх, молодежь, — устало сказал волк. — Все время куда-то спешите. Поймите, древнюю магию нельзя игнорировать, она за столько времени уже вросла в структуру миров. Поэтому следует делать все по правилам. Просто для того, чтобы получилось то, что должно, а не что-то неожиданное и непонятное.
— Но… — попыталась что-то возразить Миррет.
А волк махнул на нее лапой, сел на пол и печально вздохнул.
— Ладно, объясню на личном примере, — сказал он. — Когда-то давно, в одном городке Дикого Запада, жил один паренек. Он мечтал быть шерифом и на тот момент даже успел стать его помощником. Был смелым, неглупым и любопытным. И так случилось, что преследуя одного конокрада он, следом за ним, забрел в странное место с большими камнями, на которых было нарисовано что-то индейское. И сам не заметил, как словил индейское проклятье. Конокрад там так и сгинул, свалившись в яму и сломав шею, а помощник шерифа вернулся домой, несколько недель прожил своей обыкновенной жизнью. А потом пришло полнолуние и утром он очнулся над задранной коровой, весь в крови и в окружении волчьих следов. Так и не поняв, что случилось, он вернулся домой. Во второе полнолуние история повторилась. А после третьего он даже запомнил, как превратился в зверя и отправился на охоту. И вот тут по правилам было несколько развитий дальнейшего сюжета. Всего несколько. Помощник шерифа мог окончательно стать зверем, начать охоту на людей и в итоге быть героически убитым. Мог отправиться в то странное место и попробовать заслужить прощение. И тут опять либо погибнуть, либо избавиться от проклятья.
А чужая жена ему тогда зачем?
Бодя окончательно запутался и решил, что пора все выяснить. Он подкрался к дальнему родственнику, схватил его в охапку всеми руками-ветками и хорошенько тряхнул.
— Где моя жена?! — грозно спросил он у вырывающегося похитителя.
— Точно, жена! — неподдельно обрадовался озерный водяной и ужом извернувшись к предмету своей страсти, торжественно сказал: — Прекрасная, будь моей женой! Вместе мы построим царство и взрастим потомков.
Прекрасная столь заманчивое предложение проигнорировала, продолжая упорно подметать коридор. У нее было заданное при создании расписание, по которому она ежедневно, сразу после обеда должна была заниматься уборкой. А разговоров с хозяином и тем паче замужества в ее расписании не было. Некроманту как-то не пришло в голову внести в него столь странные вещи.
Вторым до дома озерного водяного добрался папа-эльф. Водная магия всегда ему давалась неплохо, хотя он этого и стеснялся. Настоящие эльфы должны ведь управлять землей, растениями, иногда животными. А вода… А вода — это признак того, что где-то в роду затесался то ли человеческий маг, то ли какой-то элементаль, решивший обрести физическое тело, то ли еще какая-то пакость. А о подобных предках Аркалелю известно не было. А значит, какая-то из его бабушек-прабабушек мало того, что изменяла мужу, так еще и чужого ребенка ему родила.
Эльф опустился на дно, прошел сквозь невидимую преграду отделявшую пузырь с воздухом от воды и тяжко вздохнул. О предках ему думать не хотелось, хотя такие предки могли объяснить что угодно, даже несносный нрав Аладриэль. Эльфийские девы ведь все поголовно тихие, скромные и терпеливые, это потом они вырастают в интриганок и чуть ли не богинь. А его дочь ни терпением не отличалась, ни скромностью, а тихой она не была даже в детстве. Еще с пеленок орала так, что все соседи предпочли переехать на то время, пока в ее голове не появится немного мозгов и она свое недовольство начнет выражать как-то иначе.
— О, дочь моя, — прошептал несчастный отец и пошел эту дочь разыскивать.
Обрушенную стену он не заметил, потому что шел с другой стороны. Зато Аллочку, с пыхтением ковыряющую спинку трона, нашел быстро. Чем там она занимается, эльф сразу не понял. А потом и опомниться не успел, как стал помогать дочери получать компенсацию за похищение. Хотя спроси кто, зачем он это делает, Аркалель вряд ли бы ответил. Да и камень был так себе.
Волк, как умный человек и оборотень, первым делом решил обойти странное строение по кругу. Разведать обстановку, понюхать чем пахнет магия, поподглядывать за обитателями. Правда, далеко он не ушел, остановился перед разрушенной стеной и подвис, пытаясь понять, к чему бы это. Там его и догнало трио Миррет, Луи и лягушка.
— А еще он очень на моего Ивана похож, — увлеченно рассказывала лягушка, сидевшая на руках у девушки. — Такой же бестолковый, как мой муж.
— Так вы замужем? — удивилась Миррет.
— Вдова я, — с такой гордостью сказала лягушка, словно вдовство было ее личной заслугой. — Мой Иван, он же младшеньким сыном зажиточного крестьянина был. А младшенькие, да еще и Иваны, всегда дураками нарождаются. Умные бабы это давно заметили и третьего сына Иваном не назовут. Но и дур хватает с избытком. Так вот, мой Иван хоть и хороший был мужик, но дурак. И по дурости пошел как-то бороться с медведем. А медведь поборол его. А я и подумала, что мне там без Ивана делать? Детей народиться не успело, дергать сорняки, да печь хлеб мне надоело. Вот я и грянулась об пол и ускакала на родное болото, пока никого дома не было. Так там тихо и жила, пока этот бестолковый эльф стрелять не начал. А теперь вообще непонятно что делать. С одной стороны он стрелял, все как положено. С другой — он ведь не Иван и даже не человек. Да и я уже замужем была, может во второй раз выходить и не надо. С третьей, если бы не уши и не имя, был бы Иван Иваном, очень на моего мужа своей бестолковостью похож. И тоже вдовец. Так что я пока приглядываюсь, божественного знака жду. Хотя и жалко мне этого эльфа — пропадет он без женского пригляда, уже чуть не пропал. А дочка у него ветреная, в мамку, наверное. Какая порядочная женщина позволит себе умереть, будучи почти бессмертной, и бросить мужа-дурака с маленьким дитем на руках? Порядочная не позволит. И искать цветочки в лесу с чудищами не будет.
— Вы абсолютно правы, — поддержала лягушку Миррет.
Волк и Луи, слушавшие монолог лягушки с большим интересом переглянулись и пожали плечами.
— Может мы уже пойдем? — спросил некромант.
— Нет в тебе терпения, — явно огорчилась лягушка, но возражать не стала.
И они пошли. Перебрались через завал, услышали чьи-то вопли и поспешили на звук.
— Царицею морскою будешь! — в который раз обещал служанке озерный водяной, протягивая на этот раз янтарные бусы, за которыми сбегал куда-то в глубину дома.
Бодя наблюдал за этим представлением с большим интересом, даже о похищенной жене забыл, и пытался понять, что происходит и не заразно ли оно. И постепенно приходил к выводу, что русалки с их икрометанием гораздо лучше безмолвных служанок. Русалки девки не глупые, хоть временами и дурные. Они живо бы поняли, что с водяным что-то не так. Схватили бы его, связали и оттащили к ближайшей ведьме, не важно подводной или наземной. А та бы уже разобралась, что дальше делать — то ли лечить, то ли развоплотить, чтобы не мучился. Нет, русалки бы конечно из-за развоплощения поплакали, они жалостливые, да и икра у них без водяных тухнет. Но лучше пожить совсем без водяного, несколько лет, пока он опять не воплотится в какой-то коряге или большой рыбине, чем с безумным водяным.
Когда пришли волк, лягушка, девица и парень, Бодя очень обрадовался и несмотря на свою нелюбовь к разговорам, красочно и длинно писал происходящее с дальним родственником.
Парень покачал головой и обозвал мертвячку-служанку зомби первого класса с заданными параметрами развития. А потом объяснил, что это просто кукла, которая даже никогда живой девицей не была. Водяной скорее всего нашел на дне костяк объеденный рыбами, похоже, вообще мужской, и притащил его к некроманту, с просьбой сделать служанку. Тот деньги взял, плечами пожал и, решив, что клиент всегда прав, нарастил на костяк плоти, женской, как просили. И вложил в эту плоть простейшие задачи по уборке, готовке, охране. А выглядит эта кукла так неприглядно только потому, что клиент неправильно ее хранит и эксплуатирует. Да и сыровато у него дома.
Девица немного подумала и предположила, что это все из-за сырости. В голове у водяного завелась какая-то хитрая плесень и он сошел с ума.
Волк стал вынюхивать загадочную магию.
И только одна мудрая лягушка хмыкнула и объяснила, что попался водяной в собственную ловушку. Видимо решил опоить похищенную эльфу, чтобы она от него не сбежала, а опоил себя сам, когда эльфа отбиваться стала.
— И что теперь делать? — спросила Миррет, постучав костяшками пальцев по медной чаше на голове водяного.
— А что тут сделаешь? Сам хотел, сам получил, — сказала лягушка. — Такие зелья, если не найдется никого искренне любящего опоенного, обратной силы не имеют. Будет он теперь всю жизнь любить свою морскую царицу.
— Какая гадость, — с сочувствием высказалась Миррет. Зомби выглядела очень уж неприглядно. — Как он ее будет…
— Эх, молодежь, все мысли только об одном, — с ностальгией сказала лягушка. — Он же не человек и не эльф. И не для этого ему наша вертихвоска была нужна, а для того чтобы была хозяйка, и чтобы перед другими водяными хвастаться. А так… водяные иначе нарождаются. Неучи.
Миррет покраснела.
— Давайте я ей хоть программу подкорректирую, — предложил Луи. — И эту миску с него стянуть надо.
Миску стянул волк, превратившись для этого в высокого, на удивление красивого желтоглазого мужчину. У него был классический греческий нос и волевой подбородок, и высокие скулы, и ямочка на правой щеке. В общем обаятельный тип непонятного возраста. Даже седина на висках в его возрасте разобраться не помогала.
Пока Луи колдовал над застывшей служанкой, перебирая что-то невидимое у нее над головой, будто гитарные струны, Бодя и волк поймали ненормального влюбленного и избавили его от экзотического головного убора. Служанка после манипуляций некроманта явно подобрела к хозяину и теперь старательно слушала все, что он ей говорил. И за ручку себя держать позволяла. И быть морской царицей явно не отказывалась, хотя говорить и не умела.
Аллочку с папой, компания, успевшая наладить личную жизнь озерного водяного, застали все возле того же трона. Камень они пытались выковырять вилками, которые эльф нашел в сундуке в соседней комнате. Камень упорно не поддавался. Уходить без него эльфийка отказалась. И волк, опять сменивший человеческую ипостась на звериную, махнул на нее лапой и решил, что проще будет забрать трон с собой. А уже на месте его порубить на части и забрать проклятый изумруд.
Это решение, видимо, имело какую-то силу. Потому что стоило всем полойти к трону, как пространство замерцало и они оказались в знакомом Луи и Миррет баре.
Бармен удивленно посмотрел на трон. Потом на посетителей. Пожал печами и продолжил меланхолично натирать пивной бокал. Телевизор над его головой демонстрировал тощенькую девушку, которая стояла на фоне моря, держала в руках микрофон и покачиваясь в такт музыке что-то тоскливо пела на незнакомом языке.
— Чувствую себя на карусели, — сказал Луи и сел за ближайший столик. — Вроде куда-то движемся, а пейзаж не меняется.
— Коктейль «Радуга Пегаса» и топор! — звонко потребовала Аллочка и плюхнулась за соседний.
— Похоже, мы благополучно прошли один из квестов по поискам молодильных яблок, — сказал волк и сел у ног эльфийки. А потом подумал и положил голову ей на колени.
А девушка, довольная жизнью и тем, что все-таки добыла изумруд, сделала вид, что этого не замечает.
Прода от 31.08.2019, 14:32
Глава 13
О том, что место для подвига найдется везде, было бы желание искать.
Диггеры — люди увлекающиеся исследованием подземных искусственных сооружений.
(Энциклопедический словарь)
Все боги — гады, а самый гадский из них Яй-Каай.
В этом Миррет убедилась, когда, никому не мешая, спокойненько пила коктейль и вела приятный разговор с Аллочкой о мужчинах.
Мужчины, кстати, тоже никому не мешали, они сидели за барной стойкой и пили пиво, тоже что-то обсуждая. Учитель Варен, так и не сменивший волчью ипостась на человеческую (Миррет подозревала, что из-за эльфийки) с бокалом в лапах выглядел презабавно, и девушки даже поспорили о том сверзится он с круглого высокого табурета или нет. Но падать волк не спешил и девушки увлеклись разговором.
К удивлению Миррет оказалось, что красавице Аладриэль совсем не везет с мужчинами. То они от нее сбегают, вместе с совместно украденными деньгами и приходится гоняться за ними по всему Дикому Западу, чтобы застрелить, а потом попинать труп. То чуть ли не признаются в любви, а потом говорят, что женаты. То женаты изначально, точнее изначально об этом сообщают. То убегают и прячутся. А то и вовсе не замечают ни ее декольте, ни прекрасного лица, ни оказываемых знаков внимания.
Миррет эльфийке посочувствовала. Потом еще раз посочувствовала, когда узнала, как ее, практически насильно, выдали замуж за Бодю, который на проверку оказался и вовсе не мужчиной.
Потом они заказали еще по коктейлю.
А потом появился Яй-Каай и все испортил.
Он воплотился прямо перед столиком девушек. Окинул эльфийку недовольным взглядом, а потом хлопнул перед Миррет плотным бумажным листом с вензелями по углам и каким-то списком. И коктейль чуть не перевернул.
Возмутиться Миррет не успела. Бог принял горделивую позу и стал вещать. Вещал долго и вдохновенно, о героизме и обязанностях героев. Получалось у него это преотлично, бармен даже телевизор выключил, чтобы не мешал слушать. А вот закончил он свою речь самым преотвратным способом.
— Что?! — не поверила своим ушам Миррет.
— Герои должны совершать подвиги, — повторил Яй-Каай. — А так, как ты их самостоятельно не ищешь, мы тебе списочек составили. Точнее переписали один древний, но хороший.
Миррет посмотрела, прочитала заголовок и на несколько мгновений застыла с приоткрытым ртом.
— Двенадцать подвигов Геракла? — спросила она, не поверив своим глазам.
— Древний и проверенный список, — подтвердил Яй-Каай.
— Вы издеваетесь? — с надеждой уточнила девушка.
— Действуй! — разбил ее надежды бог.
— Где я вам этих давно дохлых монстров возьму?! — возмущенно спросила Миррет.
— А ты поищи, — сказал Яй-Каай и испарился.
— Гады, — прошептала Миррет. — Издеваются. Вот за что они так со мной?
К столику подошли мужчины. Луи, прочитав свиток, тихоньки присвистнул. Волк клацнул клыками и покачал головой, а потом заявил:
— Сойдет.
— В смысле, сойдет?! — еще больше возмутилась Миррет.
— Неплохой квест получится. Пройдем его и получим и яблоки и тех, кого ты с Луи преследуешь.
— Но…
— Миррет, для любого монстра можно найти замену, — сказал волк. — Причем, не такую страшную, как то, с чем сражался Геракл. Не глупи. Лучше положи ладонь на список и скажи, что принимаешь.
— А если не проходить квест, а просто направится к нашим поджигателям полей? — спросил Луи, которому выполнение Геракловых заданий казалось откровенной глупостью и пустой тратой времени.
— Эх, молодежь, — устало сказал волк. — Все время куда-то спешите. Поймите, древнюю магию нельзя игнорировать, она за столько времени уже вросла в структуру миров. Поэтому следует делать все по правилам. Просто для того, чтобы получилось то, что должно, а не что-то неожиданное и непонятное.
— Но… — попыталась что-то возразить Миррет.
А волк махнул на нее лапой, сел на пол и печально вздохнул.
— Ладно, объясню на личном примере, — сказал он. — Когда-то давно, в одном городке Дикого Запада, жил один паренек. Он мечтал быть шерифом и на тот момент даже успел стать его помощником. Был смелым, неглупым и любопытным. И так случилось, что преследуя одного конокрада он, следом за ним, забрел в странное место с большими камнями, на которых было нарисовано что-то индейское. И сам не заметил, как словил индейское проклятье. Конокрад там так и сгинул, свалившись в яму и сломав шею, а помощник шерифа вернулся домой, несколько недель прожил своей обыкновенной жизнью. А потом пришло полнолуние и утром он очнулся над задранной коровой, весь в крови и в окружении волчьих следов. Так и не поняв, что случилось, он вернулся домой. Во второе полнолуние история повторилась. А после третьего он даже запомнил, как превратился в зверя и отправился на охоту. И вот тут по правилам было несколько развитий дальнейшего сюжета. Всего несколько. Помощник шерифа мог окончательно стать зверем, начать охоту на людей и в итоге быть героически убитым. Мог отправиться в то странное место и попробовать заслужить прощение. И тут опять либо погибнуть, либо избавиться от проклятья.
