А уж как они отгадывали ее имя… Пришлось написать на бумаге алфавит, а детеныш с важным видом вышагивал и тыкал лапкой в правильную букву. Зато сколько потом было радости. Она прыгала в воздух всеми четырьмя лапами и смешно крутила своим хвостом, как пропеллером.
Лика бодро соскочила с кровати и, пока Ян собирался, пристроилась к двери, требовательно мявкнув.
-Ты уверена? – спросил Ян, открывая дверь и двигаясь в столовую, хотя планировал принести еду для котенка в свою комнату.
«Конечно, уверена», подумала Лика, хоть я и котенок, но естественные надобности никто не отменял. Торопливо пробежавшись на улицу и догоняя Яна возле столовой.
«Надо что-то с этим делать. Уже осень, а зимой, мне что, свои делишки в сугроб закапывать», - мысленно ужаснулась она.
В столовой, в столь ранний час было довольно, малолюдно. Что не помешало присутствующим там, украдкой разглядывать столь колоритную пару. Высокий крепкий человек с котенком пумы, который был ростом всего лишь по середину голени. Ян принес 2 тарелки на подносе. Лика запрыгнула на стул и была в затруднении. На стол запрыгнуть неудобно, со стула до стола доставала голова, но так явно будет плохо, есть. Ян решил ее затруднения, спустив поднос на стул. Лика с урчанием принялась за свою утреннюю трапезу, состоящую из мясного рагу с овощами. Молоко молоком, но мясо ничто не заменит для хищника, тем более Лика уже почти выросла из молочного возраста.
Проглотив свою порцию, котенок принялся сосредоточено умываться, дожидаясь Яна. А он, умильно пронаблюдав трапезу Лики, сам принялся за еду. Позже насытившись, потягивая травяной чай, Ян задумался о том, как можно научиться понимать котенка и почему она не оборачивается в человеческое тело.
Ян сходил к командиру отряда, чтобы получить отсрочку от службы, котенок потребует все его время и в ближайшее время он не сможет выполнять своих обязанностей отрядного целителя. Хоть они и вернулись, только что, с рейда, но по графику им снова выходить через 5 дней. А рейд может длиться 10-14 дней, а то и дольше, в зависимости от тварей с плато.
Потом Ян с Ликой вернулись в комнату и продолжили увлекательную игру – угадай слово. Что очень быстро надоело Лике, - ей хотелось бегать, прыгать, играть, гулять. Поэтому Ян почти ничего не добился от детеныша и просто отдался на волю своих чувств. Когда ребенок радовался, его самого охватывала такая эйфория, что было страшно, от такого погружения друг в друга. Ведь если Ян расстраивался, детеныш тут же чутко чувствовал это, и ластился. Хотя все игры и проказы не выходили за рамки детского восприятия, иногда у Яна возникало чувство, что ребенок достаточно взрослый. Погуляв в окрестностях крепости, облазив ее со всех сторон, обошли все хозяйственные постройки, Ян показал все закутки и лазы. Ведь он планировал как-то оставить ребенка, чтоб была возможность уйти в послеследующий рейд. Ян ломал голову над тем, кого можно попросить присмотреть за ребенком, пока он отсутствует. Ему даже не пришло в голову, что надо детеныша куда-то пристроить и отдать. В голове была только одна мысль – «она моя».
Лика.
Мы так весело гуляли вокруг крепости, что эйфория просто била из меня фонтаном. Меня не беспокоили воспоминания о моей земной жизни, страшные воспоминания самой Ангелики о смерти матери и других людей в обозе, душа котенка, как будто, отстранила меня от этого груза тяжких воспоминаний и с упоением познавала новую жизнь.
Меня, просто переполняли чувства, - мне хотелось гоняться за своим хвостом, прыгать за щебечущими птичками, сунуть нос к лошадям, посмотреть и чуть не упасть в колодец, ловить жука, стащить рубашку и гонять с ней по площади, развевая ее словно флаг и еще множество моих «хочу».
Иногда, конечно, Ян сердился на некоторые мои проказы, я чувствовала это прямо в своем сердце, тогда я подскакивала к нему, умильно заглядывая в лицо, делала большие глазки, и ластилась, непрерывно мурча. Тогда Ян смягчался, и нас снова охватывало какое-то нереальное ощущение счастья. В конце дня, набегавшись и напрыгавшись, выплеснув все свои детские «хочу», я потихоньку начала пытаться уравновешивать свои человеческие и животные инстинкты. Если мне хотелось погонять за веревочкой, то я уже пыталась думать о том, а зачем это надо. Что, впрочем, не помешало мне опять залезть в кровать к своему Яну и, под его ворчание о грязных ногах, блаженно уснуть, уткнувшись в бок, вдыхая его запах, слушая любимое сердцебиение.
Ян.
Вечером, лежа в кровати, я все вспоминал сегодняшний день, почти по минутам, как последний скряга, пытаясь уложить эти светлые воспоминания в закорма своей памяти.
Надо попробовать завтра начать учить ее. Надо снова проконсультироваться с Гейбом, о том, как они учат молодняк перекидываться. Попробовать съездить из нашей крепости в центральный форт, может в местной библиотеке, что-то есть по таким оборотням. Интересно, какой у нее возраст, откуда она, есть ли родные. Эта мысль невольно заскребла душу. Ревниво хотелось быть единоличным владельцем такого счастья, что даже стало стыдно. Ведь ребенок пережил невероятную трагедию – потерялся, чуть не утонул, родные наверняка вызвали бы ее радость от воссоединения. Но ревность тихонько подсовывала мысли, что ей с ним сегодня было очень хорошо, она была счастлива и никто нам больше не нужен. Тряхнул головой, чтоб избавиться от таких мыслей и немного повернулся, чтоб снова посмотреть на сладко спящего детеныша. Он вызывал во мне щемящее чувство нежности. Хотелось укрыть его от всего мира. Слушать ее мурлыкание, бесконечно смотреть на шкодливую улыбку от уха до уха. А эти большие глазки заставляли меня забыть все на свете. Интересно, какая она в человеческой ипостаси. Я уже ее люблю любую, за этот искрящийся взор и наши молчаливые диалоги, когда поднятая бровь или положение усов говорит намного больше слов. Я уже думал, что мне придется сменить местожительства, по окончании очередного контракта. Найти подходящее жилье, возможно няньку, когда Лика обернется, ведь я не знаю возраста ребенка, учить ее самому, а потом возможно нанять учителя. Я смогу подрабатывать целителем. Мои мысли уже выстраивались в целостную схему, где центральное место занимал мой котенок, когда их прервал громкий звук центральной сирены крепости.
На главной площади крепости, озаренной магическими светильниками и факелами, стоял капитан Олас Макнаф, крупный мужчина, уже убеленный сединой, являющийся главой крепости уже много лет. Он был боевым магом и начинал когда-то в Патруле, молодым мальчишкой, и не понаслышке знал службу. Сирена, отзвучав, смолкла и наступила оглушающая тишина, несмотря, на подтягивающихся к площади опоздавших. Капитан взмахнул рукой и по площади полился его голос, немного усиленный магией.
- В соседней крепости, в семи днях пути от нас, на перевале, была замечена огромная толпа неживых. Только вся нечисть, как будто кому-то подчинялась, причем были и ходячие мертвецы из наших бойцов, - спокойно продолжил Олас, словно и не он произносил эти страшные слова.
Общий вздох пронесся над площадью. Эти сведенья говорили только об одном, что снова нашелся сумасшедший, желающий власти, пытающийся покорить мертвых и неживых…
-Некромант, некромант, опять чертов некромант, - начали раздаваться то тут, то там еле слышные слова.
- В этот раз мы не стали совершать прошлую ошибку и ждать, пока очередной безумец наберет огромную армию. Заразу надо уничтожить, пока она не расплодилась,- меж тем, продолжил капитан. – Отрядам разбиться на свои «пятерки», экстренный сбор, через полчаса выдвигаемся. Нельзя терять ни одной минуты.
Лика, сидящая на руках Яна, задрожала, ее стала бить настолько крупная дрожь, что все тело ходило ходуном. Яна разрывало от служебного долга и необходимости успокоить своего котенка. Он быстро побежал к себе домой.
- Маленькая я должен идти, просто обязан, а ты оставайся здесь, о тебе позаботятся. Живи у меня, я не буду закрывать двери. Кушать будешь на кухне, – частил Ян, спешно собирая походный рюкзак.
Потом его, как осенило – Ты уже встречалась с ним? Да? Поэтому так испугалась! Ничего малышка, мы разберемся, со всем разберемся, - он подхватил Лику на руки и поцеловал ее в мокрый нос. Он положил Лику на кровать, подхватил походный рюкзак и торопливо вышел, чуть прикрыв дверь, чтоб у котенка была возможность открыть ее.
Сборный отряд из 10 «пятерок» собрался быстро, предстоял нелегкий ночной переход. Все хмуро переглядывались, подгоняя амуницию, чтоб ничего не мешало и не бренчало. Лишь Ян, беспокойно поглядывал в сторону подсобки и думал о том, как там будет его котенок. Олас скомандовал выход, и все, четко по рядам, потянулись вперед.
Лика.
Когда я услышала, что Олас говорит о некроманте и его мертвом воинстве, меня заколотило от страха. Как наяву, встали перед глазами, зловещие зеленые нити, выпивающие жизнь. На меня напал, какой то, ступор, мешающий даже моргнуть. Очнулась у нас дома, когда Ян, начал говорить, что оставляет меня. Ну, уж нет! Его одного, я не оставлю! Да я с ума от беспокойства сойду! Чмокнув меня в нос, он вышел, оставив меня на кровати…
Так, так, подковырнуть лапкой дверь, неслышно пробежаться по коридору, и вот, я уже прячусь в тени кустарника, провожая взглядом уходящий отряд.
Только сейчас задумалась о том, как из фактически умершей девушки Ангелики, ведь умершей, как еще иначе назвать, то белое облачко, как не душой, которую выпил проклятый некромант, я превратилась в котенка. Да еще и перенеслась так далеко. Олас сказал, что некромант в семи переходах от нас. А я, как же я так перенеслась? Или это другое тело? Прислушалась к своим ощущениям, нет, все так же помню жизнь Ангелики и свою земную жизнь. Это, какой-то фокус. Или все-таки следует признать, что тело Ангелики, как-то трансформировалось в тело котенка. И не понятно как, перенеслось на много километров от исходной точки. Что там я себе понапридумывала, пока неслась в туннеле, – быть не заметной и уметь перемещаться? Вроде бы так. Моя холодная рациональность почти вытеснила непосредственность котенка. Мой ум просчитывал варианты действий. Раз я маг, то смогу перемещаться, просто обязана. Ведь я должна быть с Яном, вдруг ему понадобится моя помощь. За этими мыслями, я даже не вспомнила, что Ян сам маг и отличный воин, как он мне сам вчера рассказывал. Не мелькнул ни один голосок страха о том, какой ужас от некроманта испытала я сама.
Ну-с, значит пробуем! Со своего места я сосредоточилась на кустах возле ворот, и… ничего. Закрыла глаза и стала усердно думать «хочу к воротам, хочу к воротам», усиленно представляя себе в уме, как выглядят кусты возле ворот. Открыла глаза, опять ничего…
Тааак, как там, в фэнтезийных книжках, перемещались? Создавали порталы, в которых я ни в зуб ногой. Паника затопила меня, отряд почти скрылся за небольшой грядой, а я все на месте топчусь. Караульные, проводив отряд, собирались закрыть ворота. Если что, это конечно не проблема, но зачем мне лишние трудности. Задрав хвост, я стрелой пролетела мимо ворот и припустила догонять отряд. Бодро проскакав до арьергарда, я чуть приотстала, чтоб меня не сразу заметили, и неторопливой рысью продолжила путь.
*****
Через четыре часа отряд остановился, на небольшой перерыв. В это время уставший, с непривычки, детеныш, подлез под руку Яна и начал усиленно мурчать, тыкая головой под ладонь. Ян устало вздохнул. - Вот ты проказница, тебе, что было сказано – сидеть дома. А ты? – в ответ Лика, только громче затарахтела, пытаясь залезть на колени, подлезть под руку и самой переминать с места на место, пальчиками лап, слегка выпуская когти. Хоть Ян и ругал котенка, немного несерьезно, в душе был очень рад. Тому, что Лика снова с ним, и пусть лучше на глазах будет, и он присмотрит, а то мало ли что. А если бой, то спрячется, ведь все понимает. После отдыха отряд двинулся скорым темпом дальше, а Лика поехала на плечах Яна, удобно устроившись и запустив когти в рюкзак.
Так скорыми переходами и небольшими передышками отряд добрался до начала перевала. С вечера остановились заранее, отдохнуть, набраться сил перед неизбежной битвой. Дальше отправились лишь разведчики, да Лика скользнула следом. Проследив, как разведчики, растворились в лесу, Лика решила, что она лучше тут останется. Обойдя кругом лагерь, она заползла на колени к Яну и принялась аппетитно ужинать, на пару с ним, из одной миски. Ян не возражал, поглаживал ее рукой, вытаскивая для нее кусочки мяса из похлебки. Лагерь тем временем, жил своей жизнью. Кто-то кашеварил, кто-то раскладывал палатки. Развернули большой шатер, ставший штабом, оттуда непрерывно сновали магические вестники, наверное, переписывались с крепостью на перевале, и со спешащими, с другой стороны, отрядами. Собирался внушительный «кулак», который должен будет уничтожить порождения некроманта.
Утро, наступило незаметно, просто, как-то быстро предрассветная хмарь посветлела, и темные тучи заслонили небосклон. Началась подготовительная суета, проверялось оружие, амулеты, амуниция. В командном шатре получали последние указания командиры «пятерок» о том, как можно больше причинить урон неживому воинству и как можно лучше сохранить живых.
- Лика, солнышко, от меня ни на шаг. Даже если, вдруг так получится, что нас будут окружать, никуда не беги, мы обучены круговой обороне. Мы обязательно справимся, только не беги, не наводи панику. Я вообще надеюсь, что мы издалека нанесем решающий удар, а остальное будет просто зачистка. – Ян говорил серьезно, как со взрослой, пытаясь донести все свои замыслы котенку. Лика утвердительно мяукнула. Она вовсе не такая дурная, чтоб лезть, куда не попадя, для этого есть защитники.
Сборный отряд выдвинулся на небольшую гряду и замер, лежа в ожидании, пока до них, доползет эта мертвая толпа. С другой стороны гряды расположился отряд соседней крепости. Довольно через продолжительное время послышались странные звуки: скрип, сипение, клекотание, выдохи, вдохи, даже бряцание оружия. Лика лежала рядом с Яном, напряженно глядя в ту сторону.
Наконец, они показались. В первых рядах шли какие-то сельские жители и наши бойцы, с бессмысленным выражением на лице и какими-то рваными и дергаными движениями. Дальше эта неорганизованная толпа состояла, из каких-то разного вида птиц, гаргулий, червей, пауков и других человекоподобных и не очень монстров, с лапами, крыльями, рогами, шипами, клешнями. Они как будто струились и переливались черной субстанцией, и все имели тонкий, видимый только магами красноватый поводок, уходящий, куда-то вглубь толпы. Маги подождали, пока это так называемое воинство втянется в проход между двумя грядами, и запустили совместными усилиями огромный огненный смерч между ними. Раздался истошный разноголосый визг. Немертвые горели, визжали, сеяли хаос в разношерстной толпе. Кто-то пытался бежать вперед, кто-то вбок, кто-то на гряду, где уже их встречали защитники с оружием в руках, магическим зарядом, арбалетным болтом или стрелой. Началось планомерное истребление нечисти. И хоть эта толпа была дезориентирована, разобщена огнем и не особо управляема, потому что в магическом огне сгорели почти все «поводки» немертвых, их было слишком много.
Лика бодро соскочила с кровати и, пока Ян собирался, пристроилась к двери, требовательно мявкнув.
-Ты уверена? – спросил Ян, открывая дверь и двигаясь в столовую, хотя планировал принести еду для котенка в свою комнату.
«Конечно, уверена», подумала Лика, хоть я и котенок, но естественные надобности никто не отменял. Торопливо пробежавшись на улицу и догоняя Яна возле столовой.
«Надо что-то с этим делать. Уже осень, а зимой, мне что, свои делишки в сугроб закапывать», - мысленно ужаснулась она.
В столовой, в столь ранний час было довольно, малолюдно. Что не помешало присутствующим там, украдкой разглядывать столь колоритную пару. Высокий крепкий человек с котенком пумы, который был ростом всего лишь по середину голени. Ян принес 2 тарелки на подносе. Лика запрыгнула на стул и была в затруднении. На стол запрыгнуть неудобно, со стула до стола доставала голова, но так явно будет плохо, есть. Ян решил ее затруднения, спустив поднос на стул. Лика с урчанием принялась за свою утреннюю трапезу, состоящую из мясного рагу с овощами. Молоко молоком, но мясо ничто не заменит для хищника, тем более Лика уже почти выросла из молочного возраста.
Проглотив свою порцию, котенок принялся сосредоточено умываться, дожидаясь Яна. А он, умильно пронаблюдав трапезу Лики, сам принялся за еду. Позже насытившись, потягивая травяной чай, Ян задумался о том, как можно научиться понимать котенка и почему она не оборачивается в человеческое тело.
Ян сходил к командиру отряда, чтобы получить отсрочку от службы, котенок потребует все его время и в ближайшее время он не сможет выполнять своих обязанностей отрядного целителя. Хоть они и вернулись, только что, с рейда, но по графику им снова выходить через 5 дней. А рейд может длиться 10-14 дней, а то и дольше, в зависимости от тварей с плато.
Потом Ян с Ликой вернулись в комнату и продолжили увлекательную игру – угадай слово. Что очень быстро надоело Лике, - ей хотелось бегать, прыгать, играть, гулять. Поэтому Ян почти ничего не добился от детеныша и просто отдался на волю своих чувств. Когда ребенок радовался, его самого охватывала такая эйфория, что было страшно, от такого погружения друг в друга. Ведь если Ян расстраивался, детеныш тут же чутко чувствовал это, и ластился. Хотя все игры и проказы не выходили за рамки детского восприятия, иногда у Яна возникало чувство, что ребенок достаточно взрослый. Погуляв в окрестностях крепости, облазив ее со всех сторон, обошли все хозяйственные постройки, Ян показал все закутки и лазы. Ведь он планировал как-то оставить ребенка, чтоб была возможность уйти в послеследующий рейд. Ян ломал голову над тем, кого можно попросить присмотреть за ребенком, пока он отсутствует. Ему даже не пришло в голову, что надо детеныша куда-то пристроить и отдать. В голове была только одна мысль – «она моя».
Лика.
Мы так весело гуляли вокруг крепости, что эйфория просто била из меня фонтаном. Меня не беспокоили воспоминания о моей земной жизни, страшные воспоминания самой Ангелики о смерти матери и других людей в обозе, душа котенка, как будто, отстранила меня от этого груза тяжких воспоминаний и с упоением познавала новую жизнь.
Меня, просто переполняли чувства, - мне хотелось гоняться за своим хвостом, прыгать за щебечущими птичками, сунуть нос к лошадям, посмотреть и чуть не упасть в колодец, ловить жука, стащить рубашку и гонять с ней по площади, развевая ее словно флаг и еще множество моих «хочу».
Иногда, конечно, Ян сердился на некоторые мои проказы, я чувствовала это прямо в своем сердце, тогда я подскакивала к нему, умильно заглядывая в лицо, делала большие глазки, и ластилась, непрерывно мурча. Тогда Ян смягчался, и нас снова охватывало какое-то нереальное ощущение счастья. В конце дня, набегавшись и напрыгавшись, выплеснув все свои детские «хочу», я потихоньку начала пытаться уравновешивать свои человеческие и животные инстинкты. Если мне хотелось погонять за веревочкой, то я уже пыталась думать о том, а зачем это надо. Что, впрочем, не помешало мне опять залезть в кровать к своему Яну и, под его ворчание о грязных ногах, блаженно уснуть, уткнувшись в бок, вдыхая его запах, слушая любимое сердцебиение.
Ян.
Вечером, лежа в кровати, я все вспоминал сегодняшний день, почти по минутам, как последний скряга, пытаясь уложить эти светлые воспоминания в закорма своей памяти.
Надо попробовать завтра начать учить ее. Надо снова проконсультироваться с Гейбом, о том, как они учат молодняк перекидываться. Попробовать съездить из нашей крепости в центральный форт, может в местной библиотеке, что-то есть по таким оборотням. Интересно, какой у нее возраст, откуда она, есть ли родные. Эта мысль невольно заскребла душу. Ревниво хотелось быть единоличным владельцем такого счастья, что даже стало стыдно. Ведь ребенок пережил невероятную трагедию – потерялся, чуть не утонул, родные наверняка вызвали бы ее радость от воссоединения. Но ревность тихонько подсовывала мысли, что ей с ним сегодня было очень хорошо, она была счастлива и никто нам больше не нужен. Тряхнул головой, чтоб избавиться от таких мыслей и немного повернулся, чтоб снова посмотреть на сладко спящего детеныша. Он вызывал во мне щемящее чувство нежности. Хотелось укрыть его от всего мира. Слушать ее мурлыкание, бесконечно смотреть на шкодливую улыбку от уха до уха. А эти большие глазки заставляли меня забыть все на свете. Интересно, какая она в человеческой ипостаси. Я уже ее люблю любую, за этот искрящийся взор и наши молчаливые диалоги, когда поднятая бровь или положение усов говорит намного больше слов. Я уже думал, что мне придется сменить местожительства, по окончании очередного контракта. Найти подходящее жилье, возможно няньку, когда Лика обернется, ведь я не знаю возраста ребенка, учить ее самому, а потом возможно нанять учителя. Я смогу подрабатывать целителем. Мои мысли уже выстраивались в целостную схему, где центральное место занимал мой котенок, когда их прервал громкий звук центральной сирены крепости.
Глава 6.
На главной площади крепости, озаренной магическими светильниками и факелами, стоял капитан Олас Макнаф, крупный мужчина, уже убеленный сединой, являющийся главой крепости уже много лет. Он был боевым магом и начинал когда-то в Патруле, молодым мальчишкой, и не понаслышке знал службу. Сирена, отзвучав, смолкла и наступила оглушающая тишина, несмотря, на подтягивающихся к площади опоздавших. Капитан взмахнул рукой и по площади полился его голос, немного усиленный магией.
- В соседней крепости, в семи днях пути от нас, на перевале, была замечена огромная толпа неживых. Только вся нечисть, как будто кому-то подчинялась, причем были и ходячие мертвецы из наших бойцов, - спокойно продолжил Олас, словно и не он произносил эти страшные слова.
Общий вздох пронесся над площадью. Эти сведенья говорили только об одном, что снова нашелся сумасшедший, желающий власти, пытающийся покорить мертвых и неживых…
-Некромант, некромант, опять чертов некромант, - начали раздаваться то тут, то там еле слышные слова.
- В этот раз мы не стали совершать прошлую ошибку и ждать, пока очередной безумец наберет огромную армию. Заразу надо уничтожить, пока она не расплодилась,- меж тем, продолжил капитан. – Отрядам разбиться на свои «пятерки», экстренный сбор, через полчаса выдвигаемся. Нельзя терять ни одной минуты.
Лика, сидящая на руках Яна, задрожала, ее стала бить настолько крупная дрожь, что все тело ходило ходуном. Яна разрывало от служебного долга и необходимости успокоить своего котенка. Он быстро побежал к себе домой.
- Маленькая я должен идти, просто обязан, а ты оставайся здесь, о тебе позаботятся. Живи у меня, я не буду закрывать двери. Кушать будешь на кухне, – частил Ян, спешно собирая походный рюкзак.
Потом его, как осенило – Ты уже встречалась с ним? Да? Поэтому так испугалась! Ничего малышка, мы разберемся, со всем разберемся, - он подхватил Лику на руки и поцеловал ее в мокрый нос. Он положил Лику на кровать, подхватил походный рюкзак и торопливо вышел, чуть прикрыв дверь, чтоб у котенка была возможность открыть ее.
Сборный отряд из 10 «пятерок» собрался быстро, предстоял нелегкий ночной переход. Все хмуро переглядывались, подгоняя амуницию, чтоб ничего не мешало и не бренчало. Лишь Ян, беспокойно поглядывал в сторону подсобки и думал о том, как там будет его котенок. Олас скомандовал выход, и все, четко по рядам, потянулись вперед.
Лика.
Когда я услышала, что Олас говорит о некроманте и его мертвом воинстве, меня заколотило от страха. Как наяву, встали перед глазами, зловещие зеленые нити, выпивающие жизнь. На меня напал, какой то, ступор, мешающий даже моргнуть. Очнулась у нас дома, когда Ян, начал говорить, что оставляет меня. Ну, уж нет! Его одного, я не оставлю! Да я с ума от беспокойства сойду! Чмокнув меня в нос, он вышел, оставив меня на кровати…
Так, так, подковырнуть лапкой дверь, неслышно пробежаться по коридору, и вот, я уже прячусь в тени кустарника, провожая взглядом уходящий отряд.
Только сейчас задумалась о том, как из фактически умершей девушки Ангелики, ведь умершей, как еще иначе назвать, то белое облачко, как не душой, которую выпил проклятый некромант, я превратилась в котенка. Да еще и перенеслась так далеко. Олас сказал, что некромант в семи переходах от нас. А я, как же я так перенеслась? Или это другое тело? Прислушалась к своим ощущениям, нет, все так же помню жизнь Ангелики и свою земную жизнь. Это, какой-то фокус. Или все-таки следует признать, что тело Ангелики, как-то трансформировалось в тело котенка. И не понятно как, перенеслось на много километров от исходной точки. Что там я себе понапридумывала, пока неслась в туннеле, – быть не заметной и уметь перемещаться? Вроде бы так. Моя холодная рациональность почти вытеснила непосредственность котенка. Мой ум просчитывал варианты действий. Раз я маг, то смогу перемещаться, просто обязана. Ведь я должна быть с Яном, вдруг ему понадобится моя помощь. За этими мыслями, я даже не вспомнила, что Ян сам маг и отличный воин, как он мне сам вчера рассказывал. Не мелькнул ни один голосок страха о том, какой ужас от некроманта испытала я сама.
Ну-с, значит пробуем! Со своего места я сосредоточилась на кустах возле ворот, и… ничего. Закрыла глаза и стала усердно думать «хочу к воротам, хочу к воротам», усиленно представляя себе в уме, как выглядят кусты возле ворот. Открыла глаза, опять ничего…
Тааак, как там, в фэнтезийных книжках, перемещались? Создавали порталы, в которых я ни в зуб ногой. Паника затопила меня, отряд почти скрылся за небольшой грядой, а я все на месте топчусь. Караульные, проводив отряд, собирались закрыть ворота. Если что, это конечно не проблема, но зачем мне лишние трудности. Задрав хвост, я стрелой пролетела мимо ворот и припустила догонять отряд. Бодро проскакав до арьергарда, я чуть приотстала, чтоб меня не сразу заметили, и неторопливой рысью продолжила путь.
*****
Через четыре часа отряд остановился, на небольшой перерыв. В это время уставший, с непривычки, детеныш, подлез под руку Яна и начал усиленно мурчать, тыкая головой под ладонь. Ян устало вздохнул. - Вот ты проказница, тебе, что было сказано – сидеть дома. А ты? – в ответ Лика, только громче затарахтела, пытаясь залезть на колени, подлезть под руку и самой переминать с места на место, пальчиками лап, слегка выпуская когти. Хоть Ян и ругал котенка, немного несерьезно, в душе был очень рад. Тому, что Лика снова с ним, и пусть лучше на глазах будет, и он присмотрит, а то мало ли что. А если бой, то спрячется, ведь все понимает. После отдыха отряд двинулся скорым темпом дальше, а Лика поехала на плечах Яна, удобно устроившись и запустив когти в рюкзак.
Так скорыми переходами и небольшими передышками отряд добрался до начала перевала. С вечера остановились заранее, отдохнуть, набраться сил перед неизбежной битвой. Дальше отправились лишь разведчики, да Лика скользнула следом. Проследив, как разведчики, растворились в лесу, Лика решила, что она лучше тут останется. Обойдя кругом лагерь, она заползла на колени к Яну и принялась аппетитно ужинать, на пару с ним, из одной миски. Ян не возражал, поглаживал ее рукой, вытаскивая для нее кусочки мяса из похлебки. Лагерь тем временем, жил своей жизнью. Кто-то кашеварил, кто-то раскладывал палатки. Развернули большой шатер, ставший штабом, оттуда непрерывно сновали магические вестники, наверное, переписывались с крепостью на перевале, и со спешащими, с другой стороны, отрядами. Собирался внушительный «кулак», который должен будет уничтожить порождения некроманта.
Утро, наступило незаметно, просто, как-то быстро предрассветная хмарь посветлела, и темные тучи заслонили небосклон. Началась подготовительная суета, проверялось оружие, амулеты, амуниция. В командном шатре получали последние указания командиры «пятерок» о том, как можно больше причинить урон неживому воинству и как можно лучше сохранить живых.
- Лика, солнышко, от меня ни на шаг. Даже если, вдруг так получится, что нас будут окружать, никуда не беги, мы обучены круговой обороне. Мы обязательно справимся, только не беги, не наводи панику. Я вообще надеюсь, что мы издалека нанесем решающий удар, а остальное будет просто зачистка. – Ян говорил серьезно, как со взрослой, пытаясь донести все свои замыслы котенку. Лика утвердительно мяукнула. Она вовсе не такая дурная, чтоб лезть, куда не попадя, для этого есть защитники.
Сборный отряд выдвинулся на небольшую гряду и замер, лежа в ожидании, пока до них, доползет эта мертвая толпа. С другой стороны гряды расположился отряд соседней крепости. Довольно через продолжительное время послышались странные звуки: скрип, сипение, клекотание, выдохи, вдохи, даже бряцание оружия. Лика лежала рядом с Яном, напряженно глядя в ту сторону.
Наконец, они показались. В первых рядах шли какие-то сельские жители и наши бойцы, с бессмысленным выражением на лице и какими-то рваными и дергаными движениями. Дальше эта неорганизованная толпа состояла, из каких-то разного вида птиц, гаргулий, червей, пауков и других человекоподобных и не очень монстров, с лапами, крыльями, рогами, шипами, клешнями. Они как будто струились и переливались черной субстанцией, и все имели тонкий, видимый только магами красноватый поводок, уходящий, куда-то вглубь толпы. Маги подождали, пока это так называемое воинство втянется в проход между двумя грядами, и запустили совместными усилиями огромный огненный смерч между ними. Раздался истошный разноголосый визг. Немертвые горели, визжали, сеяли хаос в разношерстной толпе. Кто-то пытался бежать вперед, кто-то вбок, кто-то на гряду, где уже их встречали защитники с оружием в руках, магическим зарядом, арбалетным болтом или стрелой. Началось планомерное истребление нечисти. И хоть эта толпа была дезориентирована, разобщена огнем и не особо управляема, потому что в магическом огне сгорели почти все «поводки» немертвых, их было слишком много.
