Ориентировачное название
« Не нужен нам берег турецкий …»
Только на старшую Леночку хватило нормальной девчачьей одежды, платьице из легкого немаркого маркизета, панталончики, шляпка.
Маленьких удалось одеть под мальчишек, какие-то брючки, рубашечки, жилетки. Оно, может, и к лучшему: на мальчиков обращали внимания меньше.
Себе, Софья Николаевна, одевавшаяся прежде с большим вкусом, сейчас же обносившаяся до крайности, придумала универсальный (удивляющий всех и при этом одобряемый туалет) :
- что-то вроде халата, когда прохладно, с пристегивающимися на пуговицы рукавами и когда надо устроиться с детьми на ночлег, улечься, где и с кем попало. А такое случалось в дороге не раз.
- если вернуть накладной кружевной воротник и манжеты, получалось приличное летнее пальто- пыльник.
- а убрать все утяжеления - оно же легкое летнее платье с короткими рукавами. Можно украсить разноцветной отделкой, шарфом, воротничком.
И вот такое сооружение благодаря настоящему русскому холсту, в котором - в жару – прохладно, к вечеру уютно и мягко, нейтрального средне-серого цвета, в боковых швах удобные карманы, как-то выручало. И выглядело достойно, не подумаешь, что единственное и последнее.
В условиях дороги того времени трудно представить, что можно что-то постирать, вычистить, даже помыть детей и помыться самой. И та единственная темно-зеленая юбка и пара кофточек не сильно выглядывали из-под постоянного наряда Сони, и не производили впечатления неряшливости или неопрятности. Выезжали в начале лета, сгодились все варианты.
Учебно-воспитательное заведение для детей погибших офицеров создавалось с начала войны под патронажем дамского комитета Русского Собрания, председателем которого была
Беляева Мария Николаевна, жена почетного опекуна комитета, генерала от артиллерии.
На войне без жертв не бывает, но дети, оставшиеся без попечения родителей, не должны быть брошены государством и это могло или даже должно стать естественным занятием для избалованных благополучных барынек. Кто-то стал этим заниматься от безделья, некоторым мужьям пригодилось для карьеры, были и настоящие патриотки, честные добрые люди, старавшиеся помочь пострадавшим от войны детям.
Софья Николаевна Теплова оказалась из разряда тех, кто пришел искренне позаботиться о таких ребятишках.
Довольно успешное начало ее учительской карьеры и семейной жизни изменила война. Женскую гимназию , где преподавала, закрыли, учениц разобрали по домам в силу различных причин – война. Муж ушел на фронт ( офицер,
моторизованные войска). Помогать детям, пострадавшим от войны – сам бог велел.
И продержались ведь какое-то время, скольких детей выручили в непростых ситуациях, кого-то соединили с родственниками, вернули в оставшиеся семьи, разыскали многих родителей, некоторых просто устроили на казенное содержание до выяснения их дальнейшей судьбы. Госпожа Беляева, дама с крепким требовательным характером, добивалась необходимого финансирования, старалась, чтобы дети ни в чем не терпели большой нужды.
Но. Но всему приходит конец. И на исходе того знаменитого периода, когда много чего порушилось, закончилось , прекратилось, это богоугодное заведение тоже не устояло.
Ни мира, ни войны, властей стало много, толку мало. Еды нет, тепла тоже. Много страху, много грязи. Порядку никакого.
Куда этих малышей и даже средних? Не у всех нашлись сердобольные родственники. А большинство детей из офицерских дворянских семей…
Уже все плохо снабжались, новые власти в немногочисленные государственные детские дома таких детей не переводили, не считали достойным полноценным населением. Офицерское отродье. Мусор для новой власти, и это в столичном городе, про окраины нечего и говорить, там все еще воевали, захватывали, сдавали, отвоевывали, снова сдавали. Не пили, не ели, не мылись. Делили.
Даже из дома, из здания, где находились дети, их выставили в неотапливаемую сторожку. Особняк для какого-то штаба какой- то партии приглянулся. На чердаке пулеметы удобно разместить.
Детей осталось немного, самые невезучие, никто из близких не нашелся, посторонние тоже в очередь не встали, чтобы помочь.
Выхода , кроме как разобрать в семьи преподавателей и персонала, не нашлось.
Софье досталась девятилетняя дочь полковника Степанова, у которой погибла мать где-то в беспорядках на западных территориях. И сам он был неизвестно где, писем давно не приходило. Прехорошенькая маленькая 5-летняя Катенька, результат случайной связи молоденького отпрыска приличного семейства и, как водится, совсем никудышной, но красивой деревенской девки. История таже, военная, он на фронт, она бросила малышку его родителям, сама в загул. Правда, хороша собой была, не отнимешь. Его семейство тоже отказалось от ребенка, принесли в приют. Так их заведение теперь стали называть.
Хотя здесь имелась некоторая слабенькая надежда на родную сестру злополучного отца Катеньки, отсутствовавшую во время передачи ее в приют. Уехала в деревню, поменять вещи на продукты, заболела, пролежала в жару у деревенской бабки, едва оправилась, вернулась, а все без нее решили, спихнули малышку с рук.
Узнали, что дети из приюта собираются в отъезд, избавились. Опоздала Катина тетя Таня.
Мария Николаевна Беляева раздобыла все-таки какие-то места на поезд в южном направлении.
А последняя – совсем кроха, ту просто положили на крыльцо, хорошо, тепленько одетую, толстенькую, сытенькую. Так улыбалась, что Соня не раздумывала, взяла на свой страх и риск.
И вот теперь эти трое – ее забота.
И надо уезжать, здесь не выжить, не с чего.
Пока кое-как копошились, собирались, готовились к отъезду от голода, холода, других бед и напастей, вдруг нашелся, явился отпущенный по ранению с фронта отец подброшенной малышки. Разыскал прислугу, подсказали, куда пристроили ребенка. Ужаснулся. Нашел. И выходило так, что деваться –то Владимиру, кроме как присоединиться к сборам на выезд больше и некуда. Еще раз бросить своего ребенка, оставить уже совсем без родителей ?
Что касается Сони, ей показалось, помощь и толк могут быть. Вроде серьезный, сразу привязавшийся к ребенку молодой отец. Ну а в дороге, что и говорить, чего только не понадобится или может случиться. Мужчина здесь на месте.
А дело вышло так: вроде как уже и обычная по тем временам история, Владимир Гордеев, так назовем героя, перед уходом в армию добился великого счастья от своей обожаемой невесты и отправился воевать с чувством глубокой уверенности во взаимности и нерушимости чувств и обязательств.
Родом он откуда-то из зауральской глубинки, где водились деньги, из семейства небедных сибирских промышленников, которые давно уже могли найти место и заграницей с их-то доходами, типа «простые» купцы, но золотишко по рекам добывалось, рудничок серебряный обильный). Однако не совсем вышло так, как думалось , мечталось, планировалось. Сын единственный любимый подался в столицы за образованием, ничего было не жалко, но там вдруг случилась любовь, учебу бросил, можно сказать, черт попутал и война грянула . Не успел свои дела устроить, родителям только посоветовал срочно капитал переправить, куда понадежней. Это получилось, отец Владимира уже давно и сам во избежание ненужных неожиданностей стал переводить свои немалые средства в заграничные банки, сначала в восточные в Китай, Японию, а далее уже в европейские. Владимир был отчислен из университета, мобилизован, отправлен на фронт.
Появилась малышка, затянулась война. У невесты Владимира образовался серьезный поклонник, важный, солидный. И мать несчастной девочки подбросила в приют ребенка, когда ее и ее близких родственников любовник стремительно вывозил из России . Условием было отсутствие этой малышки. В состав близких она не вошла. Метки на белье, копию текста записки, вложенной в одежду малышки мать зачем-то сохранила, «любила» уже не отца девочки, а того, другого, с кем спасалась в Европу, затем Америку. А может, как раз любила этого Владимира. Но под давлением обстоятельств - якобы какая-то угроза ее родителям и условия спасения – оставление этого ребенка в России.
Сначала, обливаясь слезами, бедная бывшая невеста бросает дитя от любимого, упархивает с нелюбимым, якобы спасая своих младших сестру и брата, родителей, а вот эту девочку – нет. Не захотели.
Да просто Владимир был неизвестно где, мало ли, вернется ли еще , а Стас Блумберг , богат и влюблен в эту барышню. Что ж бывает…
И вот они теперь все три капельки - ее, Софьины.
И им как-то бы продержаться, Мария Николаевна достала где-то мешок крупы, немного муки. Где-то раздобыла несколько штук ситцевых отрезов, все пошло в деревню, на продукты для девчонок. Немного денег , зашитых в тот же знаменитый халат-пальто Сони. Надо уезжать, как многим, здесь таким, выживать трудно.
А главное, госпожа Беляева успела по старым связям выписать на Соню доверенность в стамбульское отделение банка Лионский Кредит на остатки сумм дамского комитета того знаменитого Русского собрания.
На двух старших девочек были документы, на маленькую - только метки на дорогом батистовом бельишке. И еще бумажка, картонка непонятного содержания. Хотя Софья Николаевна и преподавала иностранные языки детям, с текстом не разобралась. Значит, потом как-нибудь. Все равно, девочку-то выбросили, никому не надо.
Но теперь, слава богу, маленькой ( называли Машенькой) повезло. Папа.
У первой, Леночки, найдется отец, тот самый полковник Степанов Алексей Дмитриевич. Слухом земля полнится и мир не без добрых людей, Леночка Степанова в Константинополе в греческом православном монастыре и папа на территории Галлиполи в той же Турции. Да разве это расстояние для них ! Нашел свою девочку - счастью не мог поверить. Беден, за душой ничего, но это не преграда. Благодарен Софье Николаевне за правильно, хорошо воспитанную девочку. Добрую, спокойную, несмотря на немыслимые лишения, нищету, ежедневное блюдечко жиденькой кашки вместо нормальной еды. Забрал Леночку, но приводил и привозил ее к ним в монастырь. Не скоро еще расстались. И сразу же взялся за дело, рассчитывать ни на что не приходилось, в Турции задерживаться не собирался, слышал, что механики-водители в Европейских странах профессия востребованная, имел к технике отношение на фронте и здесь уже сел за руль такси у местного хозяина, тем более мастеров этого дела в Турции в избытке не водилось.
Зато Катюшкина красота всем хлопот наделала.
Но тут как говорится, бог взглянул в эту сторону , и Катина судьба развернулась…
У ее молодого папаши, связавшегося с непутевой девкой , имени которой никто толком и не знал, родная сестра Татьяна оказалась добрым порядочным человеком. Привязалась к племяннице, прикипела всей душой, и что здесь можно было ждать? А вот не случилось ее в то время в доме, когда отводили ребенка в приют, уезжала в деревню застряла надолго, никак не могла выбраться.
Но уехать отсюда решила твердо, отъезд приютских упустила, с ними вместе уехать не случилось, надо найти свою племянницу и самым простым и доступным маршрутом, как и многие, посчитала Турцию. Да и выбора-то собственно не было, известно, что в основном многие, большинство туда путь держат.
Все, как у всех, сложная тяжелая дорога на юг, трудности с попаданием на корабль, мучительное морское путешествие. Но до Константинополя добралась, дорогу в штаб на яхту « Лукулл», где базировалось российское командование, указали , ну а Сонину историю там знал каждый и монастырь Балыклы в греческом районе отыскала легко.
Рада была Катюшка увидеть родную тетку, а Соне тоже подмога –ее полку прибыло, обе славные, добрые, начитанные, образованные , неленивые рукодельницы, полюбившие этих несчастных девчонок.
А Катя была красива какой-то нереальной картинной ослепительной красотой, белоснежная кожа, бархатные прорисованные в нитку брови, глаза цвета моря этого самого турецкого оттенка, светлые вьющиеся густые заплетаемые в косу волосы.
Божественно милая улыбка, точеный носик, безупречные очертания зубов и ротика.
Правда, хорошо известно и такое явление, как израстание таких маленьких красавиц, но пока глаз было не отвести.
Такую звездочку и представили этому жирному любителю белокурых малышей, как и раньше представляли всех красивых детей, появляющихся на Пере. Специально отыскивали. У того слюни до полу побежали. Да еще она из нищих беженцев, почти без прав.
Не первый раз, дорожка уже протоптана, в деревне, недалеко от города, усадьба Абдалле принадлежала, набитая обязанными ему родственниками, которые всякими его и своими темными делишками занимались, в том числе и припрятывали выбранных для развлечения детей.
В любом случае девочку попытаются украсть, выкрасть , похитить. Какая там защита в этом старом греческом монастыре??
Кстати, почему именно туда путь держала Софья?
А от госпожи Беляевой ей давно такой наказ вышел: если что, там помогут. Старые какие-то связи, чуть ли не родственные отношения и даже какие-то материальные обязательства перед русскими.
Госпожа Беляева вручила Соне маленький образок, иконку, оказалось очень знаменитую, и записку на непонятном языке на такой вот случай.
Вот он и наступил, прибыли в монастырь, добрались и приняли их по доброму, тепло, ласково. Все ,что смогли сделали умелые женские руки с маленькими измученными грязненькими голодными бедняжками. Соня, после намывания всех настоящим мылом и губками, ополаскивания горячей водой и купания в протекающем здесь же ручье своих девочек, не могла налюбоваться на них, а послушницы, монахини, да и сама настоятельница не отходили от детей.
Мало того, что была записочка от Беляевой , состоялся еще и разговор, что имеются кое-какие средства в одном французском банке ( Lion Credit) из фонда того знаменитого когда-то Русского собрания и Софье каким-то чудом надо бы их получить или хотя бы часть. Соня знала как: возьмет детей и пойдет на прием к представителю французской администрации банка в Константинополе, заручившись рекомендательными письмами от властей Российского воинства в Турции... Дети, практически сироты, свидетели найдутся.
« Не нужен нам берег турецкий …»
Только на старшую Леночку хватило нормальной девчачьей одежды, платьице из легкого немаркого маркизета, панталончики, шляпка.
Маленьких удалось одеть под мальчишек, какие-то брючки, рубашечки, жилетки. Оно, может, и к лучшему: на мальчиков обращали внимания меньше.
Себе, Софья Николаевна, одевавшаяся прежде с большим вкусом, сейчас же обносившаяся до крайности, придумала универсальный (удивляющий всех и при этом одобряемый туалет) :
- что-то вроде халата, когда прохладно, с пристегивающимися на пуговицы рукавами и когда надо устроиться с детьми на ночлег, улечься, где и с кем попало. А такое случалось в дороге не раз.
- если вернуть накладной кружевной воротник и манжеты, получалось приличное летнее пальто- пыльник.
- а убрать все утяжеления - оно же легкое летнее платье с короткими рукавами. Можно украсить разноцветной отделкой, шарфом, воротничком.
И вот такое сооружение благодаря настоящему русскому холсту, в котором - в жару – прохладно, к вечеру уютно и мягко, нейтрального средне-серого цвета, в боковых швах удобные карманы, как-то выручало. И выглядело достойно, не подумаешь, что единственное и последнее.
В условиях дороги того времени трудно представить, что можно что-то постирать, вычистить, даже помыть детей и помыться самой. И та единственная темно-зеленая юбка и пара кофточек не сильно выглядывали из-под постоянного наряда Сони, и не производили впечатления неряшливости или неопрятности. Выезжали в начале лета, сгодились все варианты.
Учебно-воспитательное заведение для детей погибших офицеров создавалось с начала войны под патронажем дамского комитета Русского Собрания, председателем которого была
Беляева Мария Николаевна, жена почетного опекуна комитета, генерала от артиллерии.
На войне без жертв не бывает, но дети, оставшиеся без попечения родителей, не должны быть брошены государством и это могло или даже должно стать естественным занятием для избалованных благополучных барынек. Кто-то стал этим заниматься от безделья, некоторым мужьям пригодилось для карьеры, были и настоящие патриотки, честные добрые люди, старавшиеся помочь пострадавшим от войны детям.
Софья Николаевна Теплова оказалась из разряда тех, кто пришел искренне позаботиться о таких ребятишках.
Довольно успешное начало ее учительской карьеры и семейной жизни изменила война. Женскую гимназию , где преподавала, закрыли, учениц разобрали по домам в силу различных причин – война. Муж ушел на фронт ( офицер,
моторизованные войска). Помогать детям, пострадавшим от войны – сам бог велел.
И продержались ведь какое-то время, скольких детей выручили в непростых ситуациях, кого-то соединили с родственниками, вернули в оставшиеся семьи, разыскали многих родителей, некоторых просто устроили на казенное содержание до выяснения их дальнейшей судьбы. Госпожа Беляева, дама с крепким требовательным характером, добивалась необходимого финансирования, старалась, чтобы дети ни в чем не терпели большой нужды.
Но. Но всему приходит конец. И на исходе того знаменитого периода, когда много чего порушилось, закончилось , прекратилось, это богоугодное заведение тоже не устояло.
Ни мира, ни войны, властей стало много, толку мало. Еды нет, тепла тоже. Много страху, много грязи. Порядку никакого.
Куда этих малышей и даже средних? Не у всех нашлись сердобольные родственники. А большинство детей из офицерских дворянских семей…
Уже все плохо снабжались, новые власти в немногочисленные государственные детские дома таких детей не переводили, не считали достойным полноценным населением. Офицерское отродье. Мусор для новой власти, и это в столичном городе, про окраины нечего и говорить, там все еще воевали, захватывали, сдавали, отвоевывали, снова сдавали. Не пили, не ели, не мылись. Делили.
Даже из дома, из здания, где находились дети, их выставили в неотапливаемую сторожку. Особняк для какого-то штаба какой- то партии приглянулся. На чердаке пулеметы удобно разместить.
Детей осталось немного, самые невезучие, никто из близких не нашелся, посторонние тоже в очередь не встали, чтобы помочь.
Выхода , кроме как разобрать в семьи преподавателей и персонала, не нашлось.
Софье досталась девятилетняя дочь полковника Степанова, у которой погибла мать где-то в беспорядках на западных территориях. И сам он был неизвестно где, писем давно не приходило. Прехорошенькая маленькая 5-летняя Катенька, результат случайной связи молоденького отпрыска приличного семейства и, как водится, совсем никудышной, но красивой деревенской девки. История таже, военная, он на фронт, она бросила малышку его родителям, сама в загул. Правда, хороша собой была, не отнимешь. Его семейство тоже отказалось от ребенка, принесли в приют. Так их заведение теперь стали называть.
Хотя здесь имелась некоторая слабенькая надежда на родную сестру злополучного отца Катеньки, отсутствовавшую во время передачи ее в приют. Уехала в деревню, поменять вещи на продукты, заболела, пролежала в жару у деревенской бабки, едва оправилась, вернулась, а все без нее решили, спихнули малышку с рук.
Узнали, что дети из приюта собираются в отъезд, избавились. Опоздала Катина тетя Таня.
Мария Николаевна Беляева раздобыла все-таки какие-то места на поезд в южном направлении.
А последняя – совсем кроха, ту просто положили на крыльцо, хорошо, тепленько одетую, толстенькую, сытенькую. Так улыбалась, что Соня не раздумывала, взяла на свой страх и риск.
И вот теперь эти трое – ее забота.
И надо уезжать, здесь не выжить, не с чего.
Пока кое-как копошились, собирались, готовились к отъезду от голода, холода, других бед и напастей, вдруг нашелся, явился отпущенный по ранению с фронта отец подброшенной малышки. Разыскал прислугу, подсказали, куда пристроили ребенка. Ужаснулся. Нашел. И выходило так, что деваться –то Владимиру, кроме как присоединиться к сборам на выезд больше и некуда. Еще раз бросить своего ребенка, оставить уже совсем без родителей ?
Что касается Сони, ей показалось, помощь и толк могут быть. Вроде серьезный, сразу привязавшийся к ребенку молодой отец. Ну а в дороге, что и говорить, чего только не понадобится или может случиться. Мужчина здесь на месте.
А дело вышло так: вроде как уже и обычная по тем временам история, Владимир Гордеев, так назовем героя, перед уходом в армию добился великого счастья от своей обожаемой невесты и отправился воевать с чувством глубокой уверенности во взаимности и нерушимости чувств и обязательств.
Родом он откуда-то из зауральской глубинки, где водились деньги, из семейства небедных сибирских промышленников, которые давно уже могли найти место и заграницей с их-то доходами, типа «простые» купцы, но золотишко по рекам добывалось, рудничок серебряный обильный). Однако не совсем вышло так, как думалось , мечталось, планировалось. Сын единственный любимый подался в столицы за образованием, ничего было не жалко, но там вдруг случилась любовь, учебу бросил, можно сказать, черт попутал и война грянула . Не успел свои дела устроить, родителям только посоветовал срочно капитал переправить, куда понадежней. Это получилось, отец Владимира уже давно и сам во избежание ненужных неожиданностей стал переводить свои немалые средства в заграничные банки, сначала в восточные в Китай, Японию, а далее уже в европейские. Владимир был отчислен из университета, мобилизован, отправлен на фронт.
Появилась малышка, затянулась война. У невесты Владимира образовался серьезный поклонник, важный, солидный. И мать несчастной девочки подбросила в приют ребенка, когда ее и ее близких родственников любовник стремительно вывозил из России . Условием было отсутствие этой малышки. В состав близких она не вошла. Метки на белье, копию текста записки, вложенной в одежду малышки мать зачем-то сохранила, «любила» уже не отца девочки, а того, другого, с кем спасалась в Европу, затем Америку. А может, как раз любила этого Владимира. Но под давлением обстоятельств - якобы какая-то угроза ее родителям и условия спасения – оставление этого ребенка в России.
Сначала, обливаясь слезами, бедная бывшая невеста бросает дитя от любимого, упархивает с нелюбимым, якобы спасая своих младших сестру и брата, родителей, а вот эту девочку – нет. Не захотели.
Да просто Владимир был неизвестно где, мало ли, вернется ли еще , а Стас Блумберг , богат и влюблен в эту барышню. Что ж бывает…
И вот они теперь все три капельки - ее, Софьины.
И им как-то бы продержаться, Мария Николаевна достала где-то мешок крупы, немного муки. Где-то раздобыла несколько штук ситцевых отрезов, все пошло в деревню, на продукты для девчонок. Немного денег , зашитых в тот же знаменитый халат-пальто Сони. Надо уезжать, как многим, здесь таким, выживать трудно.
А главное, госпожа Беляева успела по старым связям выписать на Соню доверенность в стамбульское отделение банка Лионский Кредит на остатки сумм дамского комитета того знаменитого Русского собрания.
На двух старших девочек были документы, на маленькую - только метки на дорогом батистовом бельишке. И еще бумажка, картонка непонятного содержания. Хотя Софья Николаевна и преподавала иностранные языки детям, с текстом не разобралась. Значит, потом как-нибудь. Все равно, девочку-то выбросили, никому не надо.
Но теперь, слава богу, маленькой ( называли Машенькой) повезло. Папа.
У первой, Леночки, найдется отец, тот самый полковник Степанов Алексей Дмитриевич. Слухом земля полнится и мир не без добрых людей, Леночка Степанова в Константинополе в греческом православном монастыре и папа на территории Галлиполи в той же Турции. Да разве это расстояние для них ! Нашел свою девочку - счастью не мог поверить. Беден, за душой ничего, но это не преграда. Благодарен Софье Николаевне за правильно, хорошо воспитанную девочку. Добрую, спокойную, несмотря на немыслимые лишения, нищету, ежедневное блюдечко жиденькой кашки вместо нормальной еды. Забрал Леночку, но приводил и привозил ее к ним в монастырь. Не скоро еще расстались. И сразу же взялся за дело, рассчитывать ни на что не приходилось, в Турции задерживаться не собирался, слышал, что механики-водители в Европейских странах профессия востребованная, имел к технике отношение на фронте и здесь уже сел за руль такси у местного хозяина, тем более мастеров этого дела в Турции в избытке не водилось.
Зато Катюшкина красота всем хлопот наделала.
Но тут как говорится, бог взглянул в эту сторону , и Катина судьба развернулась…
У ее молодого папаши, связавшегося с непутевой девкой , имени которой никто толком и не знал, родная сестра Татьяна оказалась добрым порядочным человеком. Привязалась к племяннице, прикипела всей душой, и что здесь можно было ждать? А вот не случилось ее в то время в доме, когда отводили ребенка в приют, уезжала в деревню застряла надолго, никак не могла выбраться.
Но уехать отсюда решила твердо, отъезд приютских упустила, с ними вместе уехать не случилось, надо найти свою племянницу и самым простым и доступным маршрутом, как и многие, посчитала Турцию. Да и выбора-то собственно не было, известно, что в основном многие, большинство туда путь держат.
Все, как у всех, сложная тяжелая дорога на юг, трудности с попаданием на корабль, мучительное морское путешествие. Но до Константинополя добралась, дорогу в штаб на яхту « Лукулл», где базировалось российское командование, указали , ну а Сонину историю там знал каждый и монастырь Балыклы в греческом районе отыскала легко.
Рада была Катюшка увидеть родную тетку, а Соне тоже подмога –ее полку прибыло, обе славные, добрые, начитанные, образованные , неленивые рукодельницы, полюбившие этих несчастных девчонок.
А Катя была красива какой-то нереальной картинной ослепительной красотой, белоснежная кожа, бархатные прорисованные в нитку брови, глаза цвета моря этого самого турецкого оттенка, светлые вьющиеся густые заплетаемые в косу волосы.
Божественно милая улыбка, точеный носик, безупречные очертания зубов и ротика.
Правда, хорошо известно и такое явление, как израстание таких маленьких красавиц, но пока глаз было не отвести.
Такую звездочку и представили этому жирному любителю белокурых малышей, как и раньше представляли всех красивых детей, появляющихся на Пере. Специально отыскивали. У того слюни до полу побежали. Да еще она из нищих беженцев, почти без прав.
Не первый раз, дорожка уже протоптана, в деревне, недалеко от города, усадьба Абдалле принадлежала, набитая обязанными ему родственниками, которые всякими его и своими темными делишками занимались, в том числе и припрятывали выбранных для развлечения детей.
В любом случае девочку попытаются украсть, выкрасть , похитить. Какая там защита в этом старом греческом монастыре??
Кстати, почему именно туда путь держала Софья?
А от госпожи Беляевой ей давно такой наказ вышел: если что, там помогут. Старые какие-то связи, чуть ли не родственные отношения и даже какие-то материальные обязательства перед русскими.
Госпожа Беляева вручила Соне маленький образок, иконку, оказалось очень знаменитую, и записку на непонятном языке на такой вот случай.
Вот он и наступил, прибыли в монастырь, добрались и приняли их по доброму, тепло, ласково. Все ,что смогли сделали умелые женские руки с маленькими измученными грязненькими голодными бедняжками. Соня, после намывания всех настоящим мылом и губками, ополаскивания горячей водой и купания в протекающем здесь же ручье своих девочек, не могла налюбоваться на них, а послушницы, монахини, да и сама настоятельница не отходили от детей.
Мало того, что была записочка от Беляевой , состоялся еще и разговор, что имеются кое-какие средства в одном французском банке ( Lion Credit) из фонда того знаменитого когда-то Русского собрания и Софье каким-то чудом надо бы их получить или хотя бы часть. Соня знала как: возьмет детей и пойдет на прием к представителю французской администрации банка в Константинополе, заручившись рекомендательными письмами от властей Российского воинства в Турции... Дети, практически сироты, свидетели найдутся.
