Приятный кофейный аромат плыл по сырому, тускло освещенному коридору и терялся где-то в его каменный недрах. А я стояла в полумраке и впитывала в себя и этот запах, и едва слышные звуки улицы, и влажный блеск темного покрытия такой близкой и в то же время далекой посадочной площадки.
Да, Алекс, выбраться из закрытой комнаты и не запутаться в коридорах – это только пол дела, остается еще угнать автомобиль из-под носа этих двоих. Но сегодня кто-то явно подарил мне полный карт-бланш! Внезапно похитители встревожились, бумажные стаканчики немедленно отлетели в сторону, и они направились к небольшому ангару, который примыкал к посадочной площадке. Не знаю, что заставило их так поступить, может, какой-то сигнал по внутреннему вирту. Да и, собственно, меня в тот момент это мало волновало. Гораздо важнее казалось успеть воспользоваться подходящим моментом.
Я посмотрела на автомобиль. Кажется, это на нем меня привезли? Только теперь на его дверце я заметила нарисованную черной краской голову какой-то хищной птицы. Это изображение показался мне знакомым. А стоило покопаться в памяти, и я вспомнила рекламу строительной компании «Мир без границ» с точно такой же эмблемой. В инфосети поговаривали, что ее спонсирует глава Ястребов, преступной группировки на севере Лондона. Но официальные источники всячески опровергали эту информацию. И тем не менее доказательство обратного теперь стояло прямо передо мной.
Что ж, решено! Другого выхода все равно нет!
Я поспешно сняла туфли, чтобы стук каблуков ненароком не привлек внимание бандитов, и тотчас ощутила под ногами шероховатую поверхность посадочного покрытия. «Ладно, Алекс, тебе нужно пробежать каких-нибудь метров двадцать, и тогда шансы на удачу повысятся во сто крат», – подумала я, вслушиваясь в грохот собственного сердца. На секунду мне даже показалось, что его услышат похитители, но это, конечно же, всего лишь сработало воображение.
Шаг… еще и еще… Только бы успеть! Только бы не заметили!
Урчание мотора той самой машины, к которой я так стремилась, произвело не меньшее впечатление, чем цунами, обрушивающееся на берег. Черт, да как я только могла не предусмотреть, что в ней уже мог находиться кто-нибудь из этой шайки?!
На долгую секунду меня охватило такое всепоглощающее отчаяние, от которого сердце устремилось в пропасть. В каком-то онемении я взглянула сначала на такой в одночасье недосягаемый автомобиль, потом на похитителей. Они больше не бежали к ангару. Я видела, как один из них выхватил из кармана пистолет и направил в мою сторону.
Нет, только не это! Взгляд в панике заметался от машины к складу. Вперед или назад?
Но тут дверца автомобиля неожиданно распахнулась. Первое, что мне бросилось в глаза, это морковная шевелюра и невозможно яркое салатовое платье. Мэйн! Это была Тереза Мэйн!
– Давай быстрей! – рявкнула она, протягивая руку.
Адреналин горячей волной ударил по венам, и я буквально влетела в салон автомобиля. Последний тут же сорвался с посадочной площадки и устремился вверх.
Красные от ярости лица, громкие вопли и даже несколько беспорядочных выстрелов вдогонку – все это вдруг показалось таким несущественным по сравнению с фактом моего неожиданного спасения.
– Эй! Ты как?! – Тереза невежливо толкнула меня в плечо.
А я будто увидела ее в тот момент впервые: черты лица журналистки как-то заострились, скулы выступили чуть резче, волосы вздыбились на ветру оранжевыми всполохами, а в глазах горел тот самый блеск, который я не раз видела у своего отца, когда он делал ставки на гонках. Азарт – вот что он означал.
– Ну, чего молчишь?! – резко бросила Мэйн.
– Все в порядке, – но при этом даже сама почувствовала, как тихо и неуверенно прозвучал мой голос.
Однако журналистка даже не обратила на это внимание.
– Вот и отлично! – преувеличенно бодро продолжила она: – Значит, ты в состоянии ответить на пару вопросов для будущего видеосюжета.
– Такое впечатление, что ты спасла меня только ради этого.
– Совершенно верно, – ничуть не смущаясь своего ответа, заявила Мэйн.
Ну да, а чего еще можно было от нее ожидать? Я с горечью усмехнулась.
– Что конкретно тебя интересует? Мои отношения с сенатором? Наша любовная связь? ¬ – в моей интонации невольно прозвучал уже привычный холод, но он ничуть не уменьшил журналистский пыл Терезы.
– О, нет, дорогуша! – презрительно усмехнулась она: – Это раньше меня занимали подобные мелочи, а сейчас я хочу узнать, кто и зачем тебя похитил.
Да, аппетиты у нее явно растут. Впрочем, после тех событий, свидетелем которых она стала, даже у самого нелюбопытного человека возникли бы вопросы. Чего уж тут говорить о журналистке! Хм, какую же часть истории ей рассказать?
– Только не тяни! Говори все, как есть, не то высажу прямо здесь, – Тереза в раздражении поджала губы.
И мне ничего другого не осталось, как рассказать историю охоты, которая развернулась за таинственным инфокристаллом. «Но вся беда в том, – закончила я, – что у меня его нет, и как доказать этот факт я не знаю».
Журналистка очень внимательно выслушала мое признание, и только когда я замолчала, все-таки не выдержала:
– Ну и вляпалась же ты, милочка! –¬ а затем внезапно схватила меня за руку: - ¬ Слушай, зато какой может получиться сюжет для передачи! Да что я говорю, это же будет настоящая бомба! – она мечтательно закатила глаза.
Да... которая легко сметет своим взрывом и мою жизнь, но разве Терезе Мэйн есть до этого хоть какое-то дело?! Вон развалилась себе спокойно на водительском сидении и напевает какой-то веселенький мотивчик. Я вздохнула. А у меня внутри лишь чувство опустошенности и усталость.
– Беннет! Ну ты что?! Оглохла?! – по-видимому, не в первый раз окликнула меня Мэйн: – Я спрашиваю, где тебя высадить?!
А и в самом деле где?! Я задумалась. Дома? Нет, нельзя. Там станут искать в первую очередь. В Управлении полиции? Так ведь для них леди Беннет – подозреваемая в убийстве номер один.
– Чего молчишь?! – нетерпеливо рявкнула журналистка.
Ну, конечно, получила желаемое, а теперь спешит поскорее избавиться от опасной пассажирки.
– Остановлюсь-ка я у торгового центра, – тут же задумчиво пробормотала Тереза, но ввести координаты нового маршрута в программу так и не успела.
Неожиданно наш автомобиль сильно тряхнуло, словно только что кто-то огромным кулаком огрел его по кузову.
- Какого черта?! – выругалась Мэйн, включая экран заднего вида.
Мое сердце учащенно забилось от открывшегося зрелища. Над нами возвышалась темная громадина чужой машины и готовилась нанести следующий удар.
– Да что он совсем с ума сошел?! – возмущенно воскликнула Тереза, глядя на то место, где за темным стеклом наверняка находился водитель: – ¬ Глаза разуй! – ¬ и погрозила неизвестному кулаком.
Только я уже знала: все ее крики напрасны, и это не просто случайность. Нет, нас целенаправленно пытались заставить совершить посадку. Впрочем, на этот раз мысли о преследователях уже не вызвали у меня былого ступора. Думаю, после сегодняшнего происшествия внутренний лимит страха уже исчерпал себе, а может это удачный побег вернул веру в собственные силы?
- Переключайся на ручное управление! И пусти меня за руль!
Журналистка с сомнением взглянула на меня.
- Уверена?
– Не волнуйся! Справлюсь!
Тереза кивнула, и мы поменялись местами.
– А теперь держись! – криво ухмыльнулась я, нажимая на газ.
Когда-то мне так нравилась быстрая езда без скучных дорожных правил, но автокатастрофа изменила все, и теперь я от всего сердца ненавидела и прошлую себя, и тех лихачей, которые плевать хотели на ограничение скорости. Однако на этот раз выбирать не приходилось, ведь за рулем преследующей нас машины сидел настоящий безумец. Его не останавливали ни габариты собственного автомобиля, ни повороты, в которые он едва вписывался.
– Проклятье! Он не отстает! – воскликнула Тереза, не отрывая взгляда от экрана.
Теперь сквозь привычную уверенность в ее голосе прорывались панические нотки, мне же, наоборот, было нужно полное спокойствие и сосредоточенность.
Как же избавиться от преследователей? Я взглянула на воздушный коридор, затем на стены домов, которые сейчас превратились в сплошную серую ленту. Нет, так просто нам не уйти! Думай, Алекс! Думай! И, кажется, именно в тот момент в моей голове и появилась та сумасшедшая мысль. Возможно, большинству она показалась бы полным бредом, но только не мне.
Я резко повернула руль, и машина на полной скорости устремилась вниз к далеким зеленым лужайкам Лабиринта. Сейчас «живая» свалка была, пожалуй, единственным местом в целом Лондоне, где нам не грозили ни таинственный убийца сенатора, ни похитители, ни полиция. И я боялась лишь одного: как сам Лабиринт воспримет наше неожиданное вторжение?
Когда-то еще в детстве я бывала там довольно часто. Мои родители всегда вели активную светскую жизнь. Мама прекрасно пела, а отец любил ей аккомпанировать. Их часто приглашали на закрытые вечеринки, и Беннеты охотно посещали подобные мероприятия. Ведь за выступления в живую платили в разы больше, чем за голографическую запись, и нашей семье, несмотря на порой излишние траты, всегда удавалось держаться на плаву.
Помню, как когда-то меня расстраивали частые командировки родителей. Домашние роботы – это не совсем та компания, которую я хотела видеть рядом с собой. Но все изменилось, когда в моей жизни появился первый настоящий друг, соседский мальчишка с нижнего уровня, и с ним я больше не чувствовала одиночества. Вот он-то и познакомил меня с Лабиринтом, научил не только не бояться его обитателей, но и относиться к ним с уважением.
Тишину салона нарушил неуверенный голос Терезы.
– Куда мы летим?
¬– Вниз, – коротко бросила я.
Нет, мне не хотелось преждевременно пугать журналистку, ведь я прекрасно знала, какие слухи о Лабиринте ходят в инфосети. Те редкие очевидцы, которые все-таки забирались далеко вглубь «живой» свалки, либо рассказывали какие-то совершенно жуткие истории, либо жаловались на странные провалы в памяти. А большинство предпочитало и вовсе не замечать Лабиринт.
Примерно около полувека назад свалку попытались даже снести. Однако программы у рабочих роботов постоянно висли, автотранспорт ломался, да и куда девать горы пластика, ржавого металла и прочих отходов производства никто точно не знал. Так что свалка осталась. Прошло время… слишком много времени, и теперь никто не мог с точностью сказать, что же происходит там… под пластиком. Но я-то это знала и надеялась найти защиту под его зелеными сводами.
Руки резко выкрутили руль, и автомобиль послушно перелетел с семьсот семьдесят третьей трассы на шестьсот двадцать четвертую. А затем я еще больше увеличила скорость. На панели управления цифры замелькали так быстро, что скоро я потеряла им счет.
Машина порхала как стрекоза и все глубже погружалась в переплетение дорог. Рядом, вцепившись в панель управления побелевшими пальцами, сквозь зубы ругалась журналистка. Я же чувствовала скорее какой-то азарт, а не страх. Когда же авто почти достигло нулевого уровня, в сознании появилась четкая и ясная мысль: «Стоп! Ниже только Лабиринт». Я рванула рычаг на себя, и машина заскользила над гладкой нежно-зеленой поверхностью.
Ну вот и долетели! Из груди вырвался облегченный выдох. Однако я понимала, что расслабляться еще не время, а потому снова сосредоточилась на воздушной трассе. Где-то здесь наверняка должен найтись тот желтый знак со стрелкой, указывающей на вход.
– Ты совсем сумасшедшая! Да кто же так водит?! – наконец очнулась Тереза.
Я едва заметно ухмыльнулась. И куда только подевалась та акула пера, которая готова была вырывать зубами сенсацию для своего канала? Сейчас журналистка выглядела не столько раздраженной, сколько испуганной, и даже ругательства, которыми она периодически пересыпала свою речь, не спасали положения. Такой себе крашенный рыжий воробей, который сейчас только и умел, что хорохориться. Неожиданное сравнение понравилось, но я его, естественно, оставила при себе.
– И вообще, что мы здесь делаем? – чуть позже уже более уверенным тоном переспросила Тереза.
– Помнишь, ты спрашивала, куда меня отвезти? – начала я издалека: – Так вот сейчас единственной безопасное место¬ для меня - это Лабиринт.
– Что?! – с изумлением воскликнула Тереза и уставилась так, словно мысленно уже примеряла на меня смирительную рубашку: – Ты, наверное, шутишь? – но так и не отыскав на моем лице даже намека на улыбку, неожиданно добавила: – А знаешь, я теперь даже не удивлена, что это именно ты попала в такой переплет! Любому нормальному человеку и в голову не пришла бы подобная глупость.
Я пожала плечами. Ни своими мыслями, ни уж тем более давними воспоминаниями делиться с Терезой Мэйн не было никакого желания.
– Впрочем, Лабиринт так Лабиринт! – неожиданно воскликнула она и рявкнула: – Жми на газ!
Ошеломленная таким резким переходом я проследила за взглядом журналистки и сразу же поняла причину такой смены настроения. Автомобиль преследователей появился на горизонте и теперь во весь опор несся в нашу сторону.
– Вот черт! – уже привычно и совсем не аристократично выругалась я и увеличила скорость.
Увы, на самых нижних уровнях машин почти не было, и теперь наш автомобиль оказался перед преследователем, как на ладони. Опасная ситуация! И единственное, что вселяло надежду – это желтая табличка, которую уже отыскала программа. «До цели два километра», – сообщила она. Мотор тотчас взревел, и мы понеслась на предельной скорости по трассе ноль двадцать пять, облетая небоскребы, словно флажки на лыжном спуске. Автомобиль преследователей остался далеко позади, но я понимала: такое преимущество продержится недолго. Как только мы достигнем ровного участка дороги, не слишком маневренная, но способная развивать большую скорость машина преследователей нас легко догонит. Хорошо, что желтый знак с красной стрелкой был уже совсем рядом. Я едва успела притормозить перед посадочной площадкой, на которую он указывал, и резко пошла на снижение. Под нескончаемый поток Терезиной брани мы вполне удачно приземлились и, едва шасси автомобиля коснулось серого покрытия, я распахнула дверцу и выпрыгнула наружу.
Вокруг царили тишина и запустение, но они меня совершенно не пугали. Уже в следующую секунду я отыскала взглядом небольшую пристройку, внутри которой и находился вход в Лабиринт.
– Ну что, идем?
Но Тереза явно не спешила выходить из машины, и только когда я позвала ее второй раз, из окошка сначала показалась рыжая макушка, а затем и недовольная физиономия журналистки.
– Нет-нет, дорогуша, – проговорила она, кривя свои пухлые губки, – я, конечно, на многое пойду ради своих подписчиков, но только не на свалку.
– Тереза, не глупи!
– Прости, но мне нужно готовить материал, а не таскаться вместо этого по Лабиринту, – хмуро проговорила Мэйн: – И вообще, мишень для преследователей у нас кто? Ты или я? Так что чем скорее мы расстанемся, тем для меня же будет лучше!
– Но…
Черт, я прекрасно понимала: «железная» логика Мэйн скорей всего совершенно не совпадает с логикой неизвестных преследователей. И не стала бы на ее месте так рисковать, надеясь только на свою «неинтересность» для преступников. Я попыталась растолковать это и журналистке, однако та ничего не захотела слушать.
Да, Алекс, выбраться из закрытой комнаты и не запутаться в коридорах – это только пол дела, остается еще угнать автомобиль из-под носа этих двоих. Но сегодня кто-то явно подарил мне полный карт-бланш! Внезапно похитители встревожились, бумажные стаканчики немедленно отлетели в сторону, и они направились к небольшому ангару, который примыкал к посадочной площадке. Не знаю, что заставило их так поступить, может, какой-то сигнал по внутреннему вирту. Да и, собственно, меня в тот момент это мало волновало. Гораздо важнее казалось успеть воспользоваться подходящим моментом.
Я посмотрела на автомобиль. Кажется, это на нем меня привезли? Только теперь на его дверце я заметила нарисованную черной краской голову какой-то хищной птицы. Это изображение показался мне знакомым. А стоило покопаться в памяти, и я вспомнила рекламу строительной компании «Мир без границ» с точно такой же эмблемой. В инфосети поговаривали, что ее спонсирует глава Ястребов, преступной группировки на севере Лондона. Но официальные источники всячески опровергали эту информацию. И тем не менее доказательство обратного теперь стояло прямо передо мной.
Что ж, решено! Другого выхода все равно нет!
Я поспешно сняла туфли, чтобы стук каблуков ненароком не привлек внимание бандитов, и тотчас ощутила под ногами шероховатую поверхность посадочного покрытия. «Ладно, Алекс, тебе нужно пробежать каких-нибудь метров двадцать, и тогда шансы на удачу повысятся во сто крат», – подумала я, вслушиваясь в грохот собственного сердца. На секунду мне даже показалось, что его услышат похитители, но это, конечно же, всего лишь сработало воображение.
Шаг… еще и еще… Только бы успеть! Только бы не заметили!
Урчание мотора той самой машины, к которой я так стремилась, произвело не меньшее впечатление, чем цунами, обрушивающееся на берег. Черт, да как я только могла не предусмотреть, что в ней уже мог находиться кто-нибудь из этой шайки?!
На долгую секунду меня охватило такое всепоглощающее отчаяние, от которого сердце устремилось в пропасть. В каком-то онемении я взглянула сначала на такой в одночасье недосягаемый автомобиль, потом на похитителей. Они больше не бежали к ангару. Я видела, как один из них выхватил из кармана пистолет и направил в мою сторону.
Нет, только не это! Взгляд в панике заметался от машины к складу. Вперед или назад?
Но тут дверца автомобиля неожиданно распахнулась. Первое, что мне бросилось в глаза, это морковная шевелюра и невозможно яркое салатовое платье. Мэйн! Это была Тереза Мэйн!
– Давай быстрей! – рявкнула она, протягивая руку.
Адреналин горячей волной ударил по венам, и я буквально влетела в салон автомобиля. Последний тут же сорвался с посадочной площадки и устремился вверх.
Красные от ярости лица, громкие вопли и даже несколько беспорядочных выстрелов вдогонку – все это вдруг показалось таким несущественным по сравнению с фактом моего неожиданного спасения.
– Эй! Ты как?! – Тереза невежливо толкнула меня в плечо.
А я будто увидела ее в тот момент впервые: черты лица журналистки как-то заострились, скулы выступили чуть резче, волосы вздыбились на ветру оранжевыми всполохами, а в глазах горел тот самый блеск, который я не раз видела у своего отца, когда он делал ставки на гонках. Азарт – вот что он означал.
– Ну, чего молчишь?! – резко бросила Мэйн.
– Все в порядке, – но при этом даже сама почувствовала, как тихо и неуверенно прозвучал мой голос.
Однако журналистка даже не обратила на это внимание.
– Вот и отлично! – преувеличенно бодро продолжила она: – Значит, ты в состоянии ответить на пару вопросов для будущего видеосюжета.
– Такое впечатление, что ты спасла меня только ради этого.
– Совершенно верно, – ничуть не смущаясь своего ответа, заявила Мэйн.
Ну да, а чего еще можно было от нее ожидать? Я с горечью усмехнулась.
– Что конкретно тебя интересует? Мои отношения с сенатором? Наша любовная связь? ¬ – в моей интонации невольно прозвучал уже привычный холод, но он ничуть не уменьшил журналистский пыл Терезы.
– О, нет, дорогуша! – презрительно усмехнулась она: – Это раньше меня занимали подобные мелочи, а сейчас я хочу узнать, кто и зачем тебя похитил.
Да, аппетиты у нее явно растут. Впрочем, после тех событий, свидетелем которых она стала, даже у самого нелюбопытного человека возникли бы вопросы. Чего уж тут говорить о журналистке! Хм, какую же часть истории ей рассказать?
– Только не тяни! Говори все, как есть, не то высажу прямо здесь, – Тереза в раздражении поджала губы.
И мне ничего другого не осталось, как рассказать историю охоты, которая развернулась за таинственным инфокристаллом. «Но вся беда в том, – закончила я, – что у меня его нет, и как доказать этот факт я не знаю».
Журналистка очень внимательно выслушала мое признание, и только когда я замолчала, все-таки не выдержала:
– Ну и вляпалась же ты, милочка! –¬ а затем внезапно схватила меня за руку: - ¬ Слушай, зато какой может получиться сюжет для передачи! Да что я говорю, это же будет настоящая бомба! – она мечтательно закатила глаза.
Да... которая легко сметет своим взрывом и мою жизнь, но разве Терезе Мэйн есть до этого хоть какое-то дело?! Вон развалилась себе спокойно на водительском сидении и напевает какой-то веселенький мотивчик. Я вздохнула. А у меня внутри лишь чувство опустошенности и усталость.
– Беннет! Ну ты что?! Оглохла?! – по-видимому, не в первый раз окликнула меня Мэйн: – Я спрашиваю, где тебя высадить?!
А и в самом деле где?! Я задумалась. Дома? Нет, нельзя. Там станут искать в первую очередь. В Управлении полиции? Так ведь для них леди Беннет – подозреваемая в убийстве номер один.
– Чего молчишь?! – нетерпеливо рявкнула журналистка.
Ну, конечно, получила желаемое, а теперь спешит поскорее избавиться от опасной пассажирки.
– Остановлюсь-ка я у торгового центра, – тут же задумчиво пробормотала Тереза, но ввести координаты нового маршрута в программу так и не успела.
Неожиданно наш автомобиль сильно тряхнуло, словно только что кто-то огромным кулаком огрел его по кузову.
- Какого черта?! – выругалась Мэйн, включая экран заднего вида.
Мое сердце учащенно забилось от открывшегося зрелища. Над нами возвышалась темная громадина чужой машины и готовилась нанести следующий удар.
– Да что он совсем с ума сошел?! – возмущенно воскликнула Тереза, глядя на то место, где за темным стеклом наверняка находился водитель: – ¬ Глаза разуй! – ¬ и погрозила неизвестному кулаком.
Только я уже знала: все ее крики напрасны, и это не просто случайность. Нет, нас целенаправленно пытались заставить совершить посадку. Впрочем, на этот раз мысли о преследователях уже не вызвали у меня былого ступора. Думаю, после сегодняшнего происшествия внутренний лимит страха уже исчерпал себе, а может это удачный побег вернул веру в собственные силы?
- Переключайся на ручное управление! И пусти меня за руль!
Журналистка с сомнением взглянула на меня.
- Уверена?
– Не волнуйся! Справлюсь!
Тереза кивнула, и мы поменялись местами.
– А теперь держись! – криво ухмыльнулась я, нажимая на газ.
Когда-то мне так нравилась быстрая езда без скучных дорожных правил, но автокатастрофа изменила все, и теперь я от всего сердца ненавидела и прошлую себя, и тех лихачей, которые плевать хотели на ограничение скорости. Однако на этот раз выбирать не приходилось, ведь за рулем преследующей нас машины сидел настоящий безумец. Его не останавливали ни габариты собственного автомобиля, ни повороты, в которые он едва вписывался.
– Проклятье! Он не отстает! – воскликнула Тереза, не отрывая взгляда от экрана.
Теперь сквозь привычную уверенность в ее голосе прорывались панические нотки, мне же, наоборот, было нужно полное спокойствие и сосредоточенность.
Как же избавиться от преследователей? Я взглянула на воздушный коридор, затем на стены домов, которые сейчас превратились в сплошную серую ленту. Нет, так просто нам не уйти! Думай, Алекс! Думай! И, кажется, именно в тот момент в моей голове и появилась та сумасшедшая мысль. Возможно, большинству она показалась бы полным бредом, но только не мне.
Я резко повернула руль, и машина на полной скорости устремилась вниз к далеким зеленым лужайкам Лабиринта. Сейчас «живая» свалка была, пожалуй, единственным местом в целом Лондоне, где нам не грозили ни таинственный убийца сенатора, ни похитители, ни полиция. И я боялась лишь одного: как сам Лабиринт воспримет наше неожиданное вторжение?
Когда-то еще в детстве я бывала там довольно часто. Мои родители всегда вели активную светскую жизнь. Мама прекрасно пела, а отец любил ей аккомпанировать. Их часто приглашали на закрытые вечеринки, и Беннеты охотно посещали подобные мероприятия. Ведь за выступления в живую платили в разы больше, чем за голографическую запись, и нашей семье, несмотря на порой излишние траты, всегда удавалось держаться на плаву.
Помню, как когда-то меня расстраивали частые командировки родителей. Домашние роботы – это не совсем та компания, которую я хотела видеть рядом с собой. Но все изменилось, когда в моей жизни появился первый настоящий друг, соседский мальчишка с нижнего уровня, и с ним я больше не чувствовала одиночества. Вот он-то и познакомил меня с Лабиринтом, научил не только не бояться его обитателей, но и относиться к ним с уважением.
Тишину салона нарушил неуверенный голос Терезы.
– Куда мы летим?
¬– Вниз, – коротко бросила я.
Нет, мне не хотелось преждевременно пугать журналистку, ведь я прекрасно знала, какие слухи о Лабиринте ходят в инфосети. Те редкие очевидцы, которые все-таки забирались далеко вглубь «живой» свалки, либо рассказывали какие-то совершенно жуткие истории, либо жаловались на странные провалы в памяти. А большинство предпочитало и вовсе не замечать Лабиринт.
Примерно около полувека назад свалку попытались даже снести. Однако программы у рабочих роботов постоянно висли, автотранспорт ломался, да и куда девать горы пластика, ржавого металла и прочих отходов производства никто точно не знал. Так что свалка осталась. Прошло время… слишком много времени, и теперь никто не мог с точностью сказать, что же происходит там… под пластиком. Но я-то это знала и надеялась найти защиту под его зелеными сводами.
Руки резко выкрутили руль, и автомобиль послушно перелетел с семьсот семьдесят третьей трассы на шестьсот двадцать четвертую. А затем я еще больше увеличила скорость. На панели управления цифры замелькали так быстро, что скоро я потеряла им счет.
Машина порхала как стрекоза и все глубже погружалась в переплетение дорог. Рядом, вцепившись в панель управления побелевшими пальцами, сквозь зубы ругалась журналистка. Я же чувствовала скорее какой-то азарт, а не страх. Когда же авто почти достигло нулевого уровня, в сознании появилась четкая и ясная мысль: «Стоп! Ниже только Лабиринт». Я рванула рычаг на себя, и машина заскользила над гладкой нежно-зеленой поверхностью.
Ну вот и долетели! Из груди вырвался облегченный выдох. Однако я понимала, что расслабляться еще не время, а потому снова сосредоточилась на воздушной трассе. Где-то здесь наверняка должен найтись тот желтый знак со стрелкой, указывающей на вход.
– Ты совсем сумасшедшая! Да кто же так водит?! – наконец очнулась Тереза.
Я едва заметно ухмыльнулась. И куда только подевалась та акула пера, которая готова была вырывать зубами сенсацию для своего канала? Сейчас журналистка выглядела не столько раздраженной, сколько испуганной, и даже ругательства, которыми она периодически пересыпала свою речь, не спасали положения. Такой себе крашенный рыжий воробей, который сейчас только и умел, что хорохориться. Неожиданное сравнение понравилось, но я его, естественно, оставила при себе.
– И вообще, что мы здесь делаем? – чуть позже уже более уверенным тоном переспросила Тереза.
– Помнишь, ты спрашивала, куда меня отвезти? – начала я издалека: – Так вот сейчас единственной безопасное место¬ для меня - это Лабиринт.
– Что?! – с изумлением воскликнула Тереза и уставилась так, словно мысленно уже примеряла на меня смирительную рубашку: – Ты, наверное, шутишь? – но так и не отыскав на моем лице даже намека на улыбку, неожиданно добавила: – А знаешь, я теперь даже не удивлена, что это именно ты попала в такой переплет! Любому нормальному человеку и в голову не пришла бы подобная глупость.
Я пожала плечами. Ни своими мыслями, ни уж тем более давними воспоминаниями делиться с Терезой Мэйн не было никакого желания.
– Впрочем, Лабиринт так Лабиринт! – неожиданно воскликнула она и рявкнула: – Жми на газ!
Ошеломленная таким резким переходом я проследила за взглядом журналистки и сразу же поняла причину такой смены настроения. Автомобиль преследователей появился на горизонте и теперь во весь опор несся в нашу сторону.
– Вот черт! – уже привычно и совсем не аристократично выругалась я и увеличила скорость.
Увы, на самых нижних уровнях машин почти не было, и теперь наш автомобиль оказался перед преследователем, как на ладони. Опасная ситуация! И единственное, что вселяло надежду – это желтая табличка, которую уже отыскала программа. «До цели два километра», – сообщила она. Мотор тотчас взревел, и мы понеслась на предельной скорости по трассе ноль двадцать пять, облетая небоскребы, словно флажки на лыжном спуске. Автомобиль преследователей остался далеко позади, но я понимала: такое преимущество продержится недолго. Как только мы достигнем ровного участка дороги, не слишком маневренная, но способная развивать большую скорость машина преследователей нас легко догонит. Хорошо, что желтый знак с красной стрелкой был уже совсем рядом. Я едва успела притормозить перед посадочной площадкой, на которую он указывал, и резко пошла на снижение. Под нескончаемый поток Терезиной брани мы вполне удачно приземлились и, едва шасси автомобиля коснулось серого покрытия, я распахнула дверцу и выпрыгнула наружу.
Вокруг царили тишина и запустение, но они меня совершенно не пугали. Уже в следующую секунду я отыскала взглядом небольшую пристройку, внутри которой и находился вход в Лабиринт.
– Ну что, идем?
Но Тереза явно не спешила выходить из машины, и только когда я позвала ее второй раз, из окошка сначала показалась рыжая макушка, а затем и недовольная физиономия журналистки.
– Нет-нет, дорогуша, – проговорила она, кривя свои пухлые губки, – я, конечно, на многое пойду ради своих подписчиков, но только не на свалку.
– Тереза, не глупи!
– Прости, но мне нужно готовить материал, а не таскаться вместо этого по Лабиринту, – хмуро проговорила Мэйн: – И вообще, мишень для преследователей у нас кто? Ты или я? Так что чем скорее мы расстанемся, тем для меня же будет лучше!
– Но…
Черт, я прекрасно понимала: «железная» логика Мэйн скорей всего совершенно не совпадает с логикой неизвестных преследователей. И не стала бы на ее месте так рисковать, надеясь только на свою «неинтересность» для преступников. Я попыталась растолковать это и журналистке, однако та ничего не захотела слушать.
