А после традиционного поцелуя и ухода мужа во сне к ней пришла Бригитта. Она долго сидела и смотрела в глаза Доре. А потом сказала:
- Вы позаботились обо всех. О себе, о Питере, о герцоге, о ребёнке. Все довольны и счастливы. Скажи, Дора, а что бы ты сделала, если бы однажды, когда ты жила в монастыре, тебя бы выставили за его ворота, вручив сумку с деньгами?
После этой ночи Дора стала часто видеть Бригитту во сне. Та могла молчать, или говорила что-то Доре, что сразу забывалось после того, как Дора просыпалась, но сам факт того, что ей опять снилась её бывшая подруга, оставался в памяти.
Дора на была суеверна и понимала, что эти сны рождаются не оттого, что настоящая Бригитта хочет с ней говорить, а оттого, что её саму мучает что-то, связанное с Бригиттой. Дора пыталась разобраться в себе, чтобы обрести душевное спокойствие. Может быть, она просто переживает оттого, что есть некий человек, который по своим собственным убеждениям считает Дору в чём-то виноватой перед ним, а на самом деле никакой вины Доры в том нет? Или это сама Дора подспудно испытывает чувство вины перед Бригиттой?
Посоветоваться об этом Доре вокруг себя было не с кем. Фредерик ничего и слышать не желал о Бригитте, а Элизабет практически полностью всё свободное время посвящала ребёнку, и, конечно же, не поняла бы Дору, подойди она к ней со своими сомнениями. Ей катастрофически не хватало общества понимающего человека рядом. И тогда Дора нашла решение:
- Фредерик, я хочу съездить в монастырь, в котором воспитывалась. Я очень скучаю по сёстрам-монахиням, и особенно по сестре Августе. Она всегда наставляла меня, и сейчас мне не хватает её мудрости.
- Каких же наставлений ты желаешь, Дора? Я и сам могу сказать - тебе трудно испытывать теперь последствия твоих собственных "чувственных порывов". Ты словно неразумное дитя, которое лезет на дерево, а потом плачет и жалуется, когда становится больно от ссадин и падения. Нет, ты никуда не поедешь. Для всех ты - мать маленького ребёнка, и оставлять его ты не должна. И учись отвечать за принятые тобой решения.
Дора понимала, что её муж во многом, если не во всём, прав. Вот только огонёк удовлетворённой мстительности во взгляде Фредерика ей почудился или он и впрямь был?
Она написала письмо сестре Августе, но не стала доверять бумаге всё то, что её мучило, поэтому и так нужного ей ответа ожидать было нечего. Дора попыталась проведать малыша, ища какую-нибудь опору, смысл в её нынешнем существовании, но подгадала неудачный момент - у ребёнка были колики в животике и он долго кричал, несмотря на укачивания кормилицы.
Когда Фредерик сказал жене, что они нынче приглашены на дружеский обед к графу и графине Оддбэй, Дора очень обрадовалась. Встреча с виконтом Майклом всегда наполняла её жизнью, и после Дора обычно долго перебирала воспоминания о каждом миге этой встречи. Сейчас же душевная пустота внутри просто требовала заполнения.
Дора выбрала наряд поярче, и попросила горничную убрать ей волосы покрасивее. Но когда они приехали в замок к Оддбэям, оказалось, что виконта Майкла нет, он уехал в столицу по каким-то свои делам. Юная Дора сидела за обедом в обществе мужа и его друга лорда Вилея, а также столь же седовласой как и муж, графини Эстер, и не находила с ними никаких общих тем и интересов. Ей оставалось лишь ловить крохи упоминаний о сыне Оддбэев. Так, Лора узнала о строящейся им гостинице рядом с пристанью, о новой мебели, изобретённой Майклом, о той помощи детскому приюту, которую Майкл организовал. "Ну надо же, "Стрижи" - какое прекрасное название для приюта", подумала Дора.
Перед сном Дора не впустила мужа к себе, сославшись на усталость. Она долго лежала и думала только одно: почему? Почему судьба так несправедлива к ней, почему она не может быть рядом с человеком, даже упоминания о котором так наполняют её мысли? Неужели теперь ей только это и остаётся на всю оставшуюся жизнь?
От этой мысли Дора подскочила. Нет! Она ещё молода, здорова и богата. Нельзя же хоронить себя заживо! Надо просто что-то придумать, найти для себя занятие вне стен замка. Дора едва удержалась, чтобы тотчас не побежать в спальню к мужу с вопросами.
Утром, как только от неё унесли маленького Эдварда, она поспешила к Фредерику.
- Скажи, а у нас в графстве какие есть фабрики или стройки? Вот вчера у Оддбэев упоминались разные предприятия, так может быть и я смогу в чём-то таком поучаствовать?
Фредерик с сомнением посмотрел на жену.
- Ты что-нибудь понимаешь в кожевенной или суконной мануфактуре? Нет? В возведении силосных башен? Тоже нет? Тогда даже и не знаю, чем тебе помочь, - усмехнулся он.
- Я... я только умею неплохо играть в лаун-теннис. И, наверное могла бы кого-то ещё этому обучить. Фредерик! А в нашем графстве есть детский приют?
- Только для самых маленьких. Детей от трёх лет мы отправляем в приюты других областей.
Дора поникла.
- Но у нас есть ремесленное училище для бедных и оставшихся без попечения девиц. Правда, не представляю, зачем им учиться лаун-теннису, когда их в будущем ждёт совсем другая работа. Но почему бы нет? Ты можешь попробовать.
Граф выделил загоревшейся жене одного из своих служащих для сопровождения к училищу. Оно находилось сравнительно недалеко, и уже через полтора часа Дора входила в двери выбеленного двухэтажного здания с колоннами. Внутри здания царила тишина, все двери были плотно закрытыми, а коридоры - пустыми. Дора растерялась и не знала, куда ей идти. Вдруг по коридору навстречу ей побежала какая-то босоногая девчушка, которая держала в руках металлический колокольчик и громко звенела им. За закрытыми дверями стало шумно, и через несколько мгновений из них стали выходить девочки-подростки. Почти все они были коротко стриженными, одетыми в коричневые платья и большие белые фартуки. Многие были босиком. Девочки обступили Дору довольно плотным кругом и завороженно разглядывали.
- Вы кого-то ищете, леди? - спросила протолкавшаяся сквозь девочек дама, одетая в такое же коричневое платье, но без фартука.
- Да, мне нужен начальник этого училища.
- Я могу отвести вас к миссис Мелкер. Я мисс Сатвуд, а вы, леди...
- Леди Фосбери, графиня.
Раздался дружный "ах!", и мисс Сатвуд присела в книксене, повторённым сразу же всеми ученицами с разной степенью изящества.
- Ваше сиятельство... прошу вас следовать за мной, - сказала мисс Сатвуд.
Начальница женского ремесленного училища миссис Мелкер оказалась строгой чопорной дамой, которая старалась улыбнуться Доре, но казалось, её лицо просто не знало, как это делается.
- Ваше посещение - это такая честь для нас! Я лично проведу вас по всем классам, где идут занятия, и вы сможете убедиться, что наши ученицы под руководством преподавателей успешно обучаются профессии швей, вышивальщиц и кружевниц, а также грамоте и счёту.
Дора совершенно забыла, с какой целью пришла сюда. Она только шагала рядом с начальницей, слушала и смотрела - ей всё здесь было интересно. В каждой классной комнате стоял большой стол, вокруг которого сидели ученицы и одна из преподавательниц, показывавшая девочкам, что и как им требуется делать. При появлении Доры в сопровождении начальницы училища все в классе вставали, делали книксен и усаживались обратно, лишь когда миссис Мелкер разрешала им это. Иногда Дора подходила ближе к столу, смотрела на те работы, которые выполняли ученицы и выслушивала объяснения преподавательниц.
После обхода Дора спросила начальницу, в чём состоит нужда у училища. Та сказала, что у них не хватает средств на пошив всем ученицам одинаковой верхней одежды, и Дора обещала помочь с этим.
- Занимаются ли ваши ученицы под руководством преподавателей какими-нибудь спортивными играми или упражнениями?
- Нет, ваше сиятельство, - удивилась миссис Мелкер, - У нас есть большой зал для праздничных мероприятий, во время которых девушки имеют возможность побегать и подвигаться, но это всё.
- А во дворе что у вас находится?
С внутренней стороны здания училища находился хозяйственный двор с традиционными постройками, а также большой огород.
- Что выращивается на этом огороде? - спросила Дора начальницу.
Та впервые смутилась.
- Видите ли... этот огород используется в основном жителями соседних домов для своих нужд. Мы разрешаем им, ведь нам самим эта земля не потребна.
Дора укоризненно покачала головой. Затем она выяснила, в какое время дня у учениц заканчиваются уроки и объявила, что скоро она станет самолично учить девочек новой спортивной игре, для чего ей понадобится большой зал, а с наступлением тепла велела землю под огород больше не занимать, там будет устроена большая травяная площадка.
- Но, позвольте спросить, ваше сиятельство - для чего вам это?
- Я просто люблю лаун-таннис и хочу чтобы эта игра распространялась. А ещё хочу поделиться радостью этой игры с другими женщинами. Кстати, преподавательниц я тоже приглашаю на свои занятия, - улыбнулась Дора, - Впрочем, для всех мои занятия будут только с добровольным посещением.
За ужином Дора с энтузиазмом рассказывала о своей поездке. В это время к графу подошёл слуга с подносом, на котором лежала некая визитная карточка и объявил, что у дверей стоит какая-то леди и требует срочно её принять. Элизабет быстрее брата протянула руку к визитке, открыла её и ахнула.
Лорд Фредерик взял у Элизабет карточку, взглянул на написанное там имя. Лицо его закаменело, и он обратился к Доре:
- Моя душа, прошу тебя сейчас выйти.
- Нет-нет, пусть останется. Думаю, ей тоже будет интересно послушать наш разговор, - сказала женщина, самостоятельно появившаяся в дверном проёме комнаты. Дама была в годах, богато и модно одета.
- Элинор, я не стану ни о чём говорить с тобой в присутствии Долорес-Софии, - нахмурившись, сказал граф.
- Если не станешь говорить ты, значит, поговорю с ней я, найду возможность, - враждебно ответила дама. Она без приглашения уселась на диванчик, откинув в сторону накидку и муфту из дорогого меха.
Фредерик нахмурился. Доре было очень любопытно, кто эта дама и о чём она хочет говорить, но присущее ей благородство обязывало к поведению, исполненному достоинства в любой ситуации. И тем более, если кто-то ведёт себя агрессивно по отношению к члену твоей семьи, то, как чувствовала Дора, требуется его поддержать.
- Простите, я должна пойти к ребёнку, - твёрдо сказала она, поднялась и вышла из комнаты, услышав напоследок фразу:
- Вот как раз об этом ребёнке и пойдёт речь.
Мужа Дора увидела лишь на следующий день за завтраком. Он, понимая, что должен как-то объясниться перед ней, сказал лишь:
- Это была моя бывшая жена.
Дора, увидев, что продолжать Фредерик не намерен, спросила:
- Но что она хотела и почему говорила, что речь о ребёнке и касается меня?
- Прости, я пока не готов говорить с тобой об этом, - ответил Фредерик, - Позже я смогу рассказать тебе больше, но сейчас и для меня ситуация неопределённая, а забивать твою голову нерешёнными вопросами я не хочу.
Элизабет была мрачна и молчалива.
- Так что ты говорила вчера, Дора, ты хочешь помочь училищу с верхней одеждой для учениц? - спросил лорд Фредерик, переводя разговор на другую тему.
- Ещё с обувью. Большая часть девочек в училище - босые.
- У тебя есть собственные средства, которые ты никак не используешь. Твой отец в качестве приданого выделил капитал для твоего собственного использования. Скажешь управляющему, сколько он должен выделить тебе денег на эти цели, и всё будет сделано.
Дора написала начальнице училища, чтобы та посчитала и сообщила денежную сумму, которая требуется для того, чтобы обеспечить всех учениц удобной обувью и верхней одеждой, предусмотрев небольшой запас, и сообщила сумму ей, не откладывая это надолго. Вторым письмом она отправила заказ на несколько комплектов принадлежностей для игры в лаун-теннис.
Но мысли Доры постоянно возвращались к посетившей их вчера даме. Зачем она пришла к ним? Следует ли ей, Доре, чего-то опасаться? Не может же эта Элинор знать, что малыш Эдвард не их с Фредериком ребёнок? Нет, конечно она не может быть в этом уверенной, самое большее, она может лишь подозревать это. А значит, никакой угрозы над маленьким виконтом не нависло, это самое главное.
Возможного скандального поведения бывшей жены Фредерика, вытаскивания наружу их старого грязного белья, Дора не опасалась совершенно. Она знала главное - её собственное поведение в браке было внешне вполне безупречным, а о ребёнке Питера и Бригитты вряд ли кто-то сможет когда-нибудь узнать доподлинно. Ведь все посвящённые в это члены двух семей заинтересованы в сохранении строжайшей тайны, и даже если сама Бригитта попытается когда-нибудь разгласить её, у неё не будет никаких доказательств, что именно этот ребёнок - её сын. Уж это лорд Фредерик объяснил Бригитте в первую очередь.
Так Дора успокаивала себя, навещая кормилицу с младенцем и занимаясь с Капризной в конюшне. А в конюшне её ждал ещё один сюрприз. Вороной жеребец графа в стойле напротив стал проявлять к лошадке Доры явный интерес. Он косил на Капризную глазом, фыркал, и периодически пытался встать на копыта задних ног, стуча передними в запертую дверцу стойла. Капризная лишь кокетливо переступала стройными ногами и вежливо тянулась за угощением к руке Доры.
- Это уж как вы скажете, ваше сиятельство, - ответил главный конюх на вопрос Доры, - можем, конечно, и пустить их друг к другу, а можем подыскать вашей лошадке и другого жеребца, чтобы был той же масти, что и она.
- Нет, я не намерена специально заниматься выведением породы. Если они нравятся друг другу, так пусть обзаводятся потомством. Главное только, чтобы этот конь не обидел Капризную.
- Это уж не сомневайтесь, леди, проследим.
В следующие несколько дней лорд Фредерик стал редко бывать дома, выезжал куда-то и вёл активную переписку. К ним в замок леди Элинор больше не приходила, но по выражению лица мужа Дора видела, что связанная с ней проблема, в чём бы она ни заключалась, далека от решения. Лицо Элизабет, в свою очередь, выражало, что говорить на эту тему с Дорой она точно не будет.
За эти дни Дора оплатила счёт, присланный миссис Мелкер, а следом получила и большую посылку с заказанными вещами. Погрузив всё полученное в карету, она выехала в училище.
Там её встречали как героиню. Все ученицы, блестевшие носками новых ботинок из-под платьев, были быстро построены в ряд вдоль коридора, учительницы встали в линию под прямым углом к этой шеренге, торжественная начальница - напротив. Таким образом, Дору как бы окружили всеобщим почтением и восхищением.
- Сегодня я расскажу вам о спортивной игре, которая называется лаун-теннис, - сказала Дора, встав рядом с миссис Мелкер.
- Мы уже кратко рассказывали вам об этой игре, а сегодня наша дорогая благотворительница, победительница соревнования, состоявшегося летом в присутствии Его Королевского Величества, покажет вам, как в неё нужно играть, - добавила начальница.
Как выяснилось несколько позже, у начальницы, как и у многих жителей графства, сохранилась газета, в которой освещался визит монарших особ в их графство. И то, что удостоившаяся высочайшей похвалы графиня обратила на их училище своё благотворное внимание, наполнило сердца учительниц и учениц обожанием и восторгом.
- Вы позаботились обо всех. О себе, о Питере, о герцоге, о ребёнке. Все довольны и счастливы. Скажи, Дора, а что бы ты сделала, если бы однажды, когда ты жила в монастыре, тебя бы выставили за его ворота, вручив сумку с деньгами?
Глава 2
После этой ночи Дора стала часто видеть Бригитту во сне. Та могла молчать, или говорила что-то Доре, что сразу забывалось после того, как Дора просыпалась, но сам факт того, что ей опять снилась её бывшая подруга, оставался в памяти.
Дора на была суеверна и понимала, что эти сны рождаются не оттого, что настоящая Бригитта хочет с ней говорить, а оттого, что её саму мучает что-то, связанное с Бригиттой. Дора пыталась разобраться в себе, чтобы обрести душевное спокойствие. Может быть, она просто переживает оттого, что есть некий человек, который по своим собственным убеждениям считает Дору в чём-то виноватой перед ним, а на самом деле никакой вины Доры в том нет? Или это сама Дора подспудно испытывает чувство вины перед Бригиттой?
Посоветоваться об этом Доре вокруг себя было не с кем. Фредерик ничего и слышать не желал о Бригитте, а Элизабет практически полностью всё свободное время посвящала ребёнку, и, конечно же, не поняла бы Дору, подойди она к ней со своими сомнениями. Ей катастрофически не хватало общества понимающего человека рядом. И тогда Дора нашла решение:
- Фредерик, я хочу съездить в монастырь, в котором воспитывалась. Я очень скучаю по сёстрам-монахиням, и особенно по сестре Августе. Она всегда наставляла меня, и сейчас мне не хватает её мудрости.
- Каких же наставлений ты желаешь, Дора? Я и сам могу сказать - тебе трудно испытывать теперь последствия твоих собственных "чувственных порывов". Ты словно неразумное дитя, которое лезет на дерево, а потом плачет и жалуется, когда становится больно от ссадин и падения. Нет, ты никуда не поедешь. Для всех ты - мать маленького ребёнка, и оставлять его ты не должна. И учись отвечать за принятые тобой решения.
Дора понимала, что её муж во многом, если не во всём, прав. Вот только огонёк удовлетворённой мстительности во взгляде Фредерика ей почудился или он и впрямь был?
Она написала письмо сестре Августе, но не стала доверять бумаге всё то, что её мучило, поэтому и так нужного ей ответа ожидать было нечего. Дора попыталась проведать малыша, ища какую-нибудь опору, смысл в её нынешнем существовании, но подгадала неудачный момент - у ребёнка были колики в животике и он долго кричал, несмотря на укачивания кормилицы.
Когда Фредерик сказал жене, что они нынче приглашены на дружеский обед к графу и графине Оддбэй, Дора очень обрадовалась. Встреча с виконтом Майклом всегда наполняла её жизнью, и после Дора обычно долго перебирала воспоминания о каждом миге этой встречи. Сейчас же душевная пустота внутри просто требовала заполнения.
Дора выбрала наряд поярче, и попросила горничную убрать ей волосы покрасивее. Но когда они приехали в замок к Оддбэям, оказалось, что виконта Майкла нет, он уехал в столицу по каким-то свои делам. Юная Дора сидела за обедом в обществе мужа и его друга лорда Вилея, а также столь же седовласой как и муж, графини Эстер, и не находила с ними никаких общих тем и интересов. Ей оставалось лишь ловить крохи упоминаний о сыне Оддбэев. Так, Лора узнала о строящейся им гостинице рядом с пристанью, о новой мебели, изобретённой Майклом, о той помощи детскому приюту, которую Майкл организовал. "Ну надо же, "Стрижи" - какое прекрасное название для приюта", подумала Дора.
Перед сном Дора не впустила мужа к себе, сославшись на усталость. Она долго лежала и думала только одно: почему? Почему судьба так несправедлива к ней, почему она не может быть рядом с человеком, даже упоминания о котором так наполняют её мысли? Неужели теперь ей только это и остаётся на всю оставшуюся жизнь?
От этой мысли Дора подскочила. Нет! Она ещё молода, здорова и богата. Нельзя же хоронить себя заживо! Надо просто что-то придумать, найти для себя занятие вне стен замка. Дора едва удержалась, чтобы тотчас не побежать в спальню к мужу с вопросами.
Утром, как только от неё унесли маленького Эдварда, она поспешила к Фредерику.
- Скажи, а у нас в графстве какие есть фабрики или стройки? Вот вчера у Оддбэев упоминались разные предприятия, так может быть и я смогу в чём-то таком поучаствовать?
Фредерик с сомнением посмотрел на жену.
- Ты что-нибудь понимаешь в кожевенной или суконной мануфактуре? Нет? В возведении силосных башен? Тоже нет? Тогда даже и не знаю, чем тебе помочь, - усмехнулся он.
- Я... я только умею неплохо играть в лаун-теннис. И, наверное могла бы кого-то ещё этому обучить. Фредерик! А в нашем графстве есть детский приют?
- Только для самых маленьких. Детей от трёх лет мы отправляем в приюты других областей.
Дора поникла.
- Но у нас есть ремесленное училище для бедных и оставшихся без попечения девиц. Правда, не представляю, зачем им учиться лаун-теннису, когда их в будущем ждёт совсем другая работа. Но почему бы нет? Ты можешь попробовать.
Граф выделил загоревшейся жене одного из своих служащих для сопровождения к училищу. Оно находилось сравнительно недалеко, и уже через полтора часа Дора входила в двери выбеленного двухэтажного здания с колоннами. Внутри здания царила тишина, все двери были плотно закрытыми, а коридоры - пустыми. Дора растерялась и не знала, куда ей идти. Вдруг по коридору навстречу ей побежала какая-то босоногая девчушка, которая держала в руках металлический колокольчик и громко звенела им. За закрытыми дверями стало шумно, и через несколько мгновений из них стали выходить девочки-подростки. Почти все они были коротко стриженными, одетыми в коричневые платья и большие белые фартуки. Многие были босиком. Девочки обступили Дору довольно плотным кругом и завороженно разглядывали.
- Вы кого-то ищете, леди? - спросила протолкавшаяся сквозь девочек дама, одетая в такое же коричневое платье, но без фартука.
- Да, мне нужен начальник этого училища.
- Я могу отвести вас к миссис Мелкер. Я мисс Сатвуд, а вы, леди...
- Леди Фосбери, графиня.
Раздался дружный "ах!", и мисс Сатвуд присела в книксене, повторённым сразу же всеми ученицами с разной степенью изящества.
- Ваше сиятельство... прошу вас следовать за мной, - сказала мисс Сатвуд.
Начальница женского ремесленного училища миссис Мелкер оказалась строгой чопорной дамой, которая старалась улыбнуться Доре, но казалось, её лицо просто не знало, как это делается.
- Ваше посещение - это такая честь для нас! Я лично проведу вас по всем классам, где идут занятия, и вы сможете убедиться, что наши ученицы под руководством преподавателей успешно обучаются профессии швей, вышивальщиц и кружевниц, а также грамоте и счёту.
Дора совершенно забыла, с какой целью пришла сюда. Она только шагала рядом с начальницей, слушала и смотрела - ей всё здесь было интересно. В каждой классной комнате стоял большой стол, вокруг которого сидели ученицы и одна из преподавательниц, показывавшая девочкам, что и как им требуется делать. При появлении Доры в сопровождении начальницы училища все в классе вставали, делали книксен и усаживались обратно, лишь когда миссис Мелкер разрешала им это. Иногда Дора подходила ближе к столу, смотрела на те работы, которые выполняли ученицы и выслушивала объяснения преподавательниц.
После обхода Дора спросила начальницу, в чём состоит нужда у училища. Та сказала, что у них не хватает средств на пошив всем ученицам одинаковой верхней одежды, и Дора обещала помочь с этим.
- Занимаются ли ваши ученицы под руководством преподавателей какими-нибудь спортивными играми или упражнениями?
- Нет, ваше сиятельство, - удивилась миссис Мелкер, - У нас есть большой зал для праздничных мероприятий, во время которых девушки имеют возможность побегать и подвигаться, но это всё.
- А во дворе что у вас находится?
С внутренней стороны здания училища находился хозяйственный двор с традиционными постройками, а также большой огород.
- Что выращивается на этом огороде? - спросила Дора начальницу.
Та впервые смутилась.
- Видите ли... этот огород используется в основном жителями соседних домов для своих нужд. Мы разрешаем им, ведь нам самим эта земля не потребна.
Дора укоризненно покачала головой. Затем она выяснила, в какое время дня у учениц заканчиваются уроки и объявила, что скоро она станет самолично учить девочек новой спортивной игре, для чего ей понадобится большой зал, а с наступлением тепла велела землю под огород больше не занимать, там будет устроена большая травяная площадка.
- Но, позвольте спросить, ваше сиятельство - для чего вам это?
- Я просто люблю лаун-таннис и хочу чтобы эта игра распространялась. А ещё хочу поделиться радостью этой игры с другими женщинами. Кстати, преподавательниц я тоже приглашаю на свои занятия, - улыбнулась Дора, - Впрочем, для всех мои занятия будут только с добровольным посещением.
За ужином Дора с энтузиазмом рассказывала о своей поездке. В это время к графу подошёл слуга с подносом, на котором лежала некая визитная карточка и объявил, что у дверей стоит какая-то леди и требует срочно её принять. Элизабет быстрее брата протянула руку к визитке, открыла её и ахнула.
Глава 3
Лорд Фредерик взял у Элизабет карточку, взглянул на написанное там имя. Лицо его закаменело, и он обратился к Доре:
- Моя душа, прошу тебя сейчас выйти.
- Нет-нет, пусть останется. Думаю, ей тоже будет интересно послушать наш разговор, - сказала женщина, самостоятельно появившаяся в дверном проёме комнаты. Дама была в годах, богато и модно одета.
- Элинор, я не стану ни о чём говорить с тобой в присутствии Долорес-Софии, - нахмурившись, сказал граф.
- Если не станешь говорить ты, значит, поговорю с ней я, найду возможность, - враждебно ответила дама. Она без приглашения уселась на диванчик, откинув в сторону накидку и муфту из дорогого меха.
Фредерик нахмурился. Доре было очень любопытно, кто эта дама и о чём она хочет говорить, но присущее ей благородство обязывало к поведению, исполненному достоинства в любой ситуации. И тем более, если кто-то ведёт себя агрессивно по отношению к члену твоей семьи, то, как чувствовала Дора, требуется его поддержать.
- Простите, я должна пойти к ребёнку, - твёрдо сказала она, поднялась и вышла из комнаты, услышав напоследок фразу:
- Вот как раз об этом ребёнке и пойдёт речь.
Мужа Дора увидела лишь на следующий день за завтраком. Он, понимая, что должен как-то объясниться перед ней, сказал лишь:
- Это была моя бывшая жена.
Дора, увидев, что продолжать Фредерик не намерен, спросила:
- Но что она хотела и почему говорила, что речь о ребёнке и касается меня?
- Прости, я пока не готов говорить с тобой об этом, - ответил Фредерик, - Позже я смогу рассказать тебе больше, но сейчас и для меня ситуация неопределённая, а забивать твою голову нерешёнными вопросами я не хочу.
Элизабет была мрачна и молчалива.
- Так что ты говорила вчера, Дора, ты хочешь помочь училищу с верхней одеждой для учениц? - спросил лорд Фредерик, переводя разговор на другую тему.
- Ещё с обувью. Большая часть девочек в училище - босые.
- У тебя есть собственные средства, которые ты никак не используешь. Твой отец в качестве приданого выделил капитал для твоего собственного использования. Скажешь управляющему, сколько он должен выделить тебе денег на эти цели, и всё будет сделано.
Дора написала начальнице училища, чтобы та посчитала и сообщила денежную сумму, которая требуется для того, чтобы обеспечить всех учениц удобной обувью и верхней одеждой, предусмотрев небольшой запас, и сообщила сумму ей, не откладывая это надолго. Вторым письмом она отправила заказ на несколько комплектов принадлежностей для игры в лаун-теннис.
Но мысли Доры постоянно возвращались к посетившей их вчера даме. Зачем она пришла к ним? Следует ли ей, Доре, чего-то опасаться? Не может же эта Элинор знать, что малыш Эдвард не их с Фредериком ребёнок? Нет, конечно она не может быть в этом уверенной, самое большее, она может лишь подозревать это. А значит, никакой угрозы над маленьким виконтом не нависло, это самое главное.
Возможного скандального поведения бывшей жены Фредерика, вытаскивания наружу их старого грязного белья, Дора не опасалась совершенно. Она знала главное - её собственное поведение в браке было внешне вполне безупречным, а о ребёнке Питера и Бригитты вряд ли кто-то сможет когда-нибудь узнать доподлинно. Ведь все посвящённые в это члены двух семей заинтересованы в сохранении строжайшей тайны, и даже если сама Бригитта попытается когда-нибудь разгласить её, у неё не будет никаких доказательств, что именно этот ребёнок - её сын. Уж это лорд Фредерик объяснил Бригитте в первую очередь.
Так Дора успокаивала себя, навещая кормилицу с младенцем и занимаясь с Капризной в конюшне. А в конюшне её ждал ещё один сюрприз. Вороной жеребец графа в стойле напротив стал проявлять к лошадке Доры явный интерес. Он косил на Капризную глазом, фыркал, и периодически пытался встать на копыта задних ног, стуча передними в запертую дверцу стойла. Капризная лишь кокетливо переступала стройными ногами и вежливо тянулась за угощением к руке Доры.
- Это уж как вы скажете, ваше сиятельство, - ответил главный конюх на вопрос Доры, - можем, конечно, и пустить их друг к другу, а можем подыскать вашей лошадке и другого жеребца, чтобы был той же масти, что и она.
- Нет, я не намерена специально заниматься выведением породы. Если они нравятся друг другу, так пусть обзаводятся потомством. Главное только, чтобы этот конь не обидел Капризную.
- Это уж не сомневайтесь, леди, проследим.
В следующие несколько дней лорд Фредерик стал редко бывать дома, выезжал куда-то и вёл активную переписку. К ним в замок леди Элинор больше не приходила, но по выражению лица мужа Дора видела, что связанная с ней проблема, в чём бы она ни заключалась, далека от решения. Лицо Элизабет, в свою очередь, выражало, что говорить на эту тему с Дорой она точно не будет.
За эти дни Дора оплатила счёт, присланный миссис Мелкер, а следом получила и большую посылку с заказанными вещами. Погрузив всё полученное в карету, она выехала в училище.
Там её встречали как героиню. Все ученицы, блестевшие носками новых ботинок из-под платьев, были быстро построены в ряд вдоль коридора, учительницы встали в линию под прямым углом к этой шеренге, торжественная начальница - напротив. Таким образом, Дору как бы окружили всеобщим почтением и восхищением.
- Сегодня я расскажу вам о спортивной игре, которая называется лаун-теннис, - сказала Дора, встав рядом с миссис Мелкер.
- Мы уже кратко рассказывали вам об этой игре, а сегодня наша дорогая благотворительница, победительница соревнования, состоявшегося летом в присутствии Его Королевского Величества, покажет вам, как в неё нужно играть, - добавила начальница.
Как выяснилось несколько позже, у начальницы, как и у многих жителей графства, сохранилась газета, в которой освещался визит монарших особ в их графство. И то, что удостоившаяся высочайшей похвалы графиня обратила на их училище своё благотворное внимание, наполнило сердца учительниц и учениц обожанием и восторгом.
