А адвокат вышлет жалобу по почте, и наутро она уже будет в суде. Тимур так и сделал. Когда за ним пришли, он был дома один и на звонок не открыл дверь. Но её взломали, а его самого выволокли силой и отвезли в военкомат. Оператор мобильной связи Вота специально отключил его телефон. Не знаю деталей, как всё это происходило, что было по дороге, что потом, и как в конце концов он предстал перед военным комиссаром Москвы.
Но одно могу сказать точно - вся эта ситуация была очень, очень травмирующей для такого гордого и принципиального человека, как Тимур. Он испытал глубочайший стресс, полное непринятие происходящего и того, что с ним будет - и одновременно состояние беспомощности, своей неспособности этому помешать. И когда военком, который тогда, кстати, болел из-за сильной простуды, обозвал всех оппозиционеров нечистью, от которой надо так или иначе избавить общество, Тимур не выдержал. С ним случилось редкое психическое расстройство, которое называется "диссоциативная фуга". В момент такого расстройства мозг человека создаёт новую личность, у него стирается из памяти всё, что связано с прежней личностью, но перетекает, перебегает всё то, что с ней не связано. Остаётся память о полученных знаниях, об опыте. У этой новой личности мгновенно появляется своё имя, своя биография, свои качества характера.
Марина замолчала.
- Нет, - мотнул головой Беркут.
- Беркут, помни, что ты обещал! - Марина с силой сжала его ладонь, - Оставайся здесь, собой, и не забывай, что ты нужен!
- Да я помню, просто ты ошибаешься. Я - не Тимур Кудинов. Не шизофреник с раздвоением личности.
- Это не шизофрения, милый, не болезнь, это короткое психическое расстройство, которое длится только в момент самого перехода, один раз в жизни, или два, если произойдёт обратный переход, - продолжила женщина, - Тимур был психически здоров. Ты - тоже психически здоровый человек.
Мозг Тимура создал такую личность, которая будет наилучшим образом приспособленной к сложившейся ситуации. Человека, который сможет выполнить всё, что от него потребовалось. Добровольно и успешно отслужить этот год, ни с кем не конфликтуя, не страдая от несправедливости, не думая о политике. То есть сделал бы то, что отказался делать Тимур, чего он всё-таки избежал.
- Кудинов - обычный человек. А я - ведьмак! - быстро заговорил Беркут, в такт с участившимся сердцебиением, не замечая, как голос его звучит всё громче, - У меня есть дар видеть и управлять потусторонними сущностями. Эти сущности - реальность, не какая-то выдумка моего сознания, их видели и другие люди. Хочешь - я хоть сейчас могу узнать, что находится за стеной. Могу временно ограничить твоё зрение. Я многое могу, недоступное обычному человеку. Это никак не укладывается в твою теорию!
*
Марина с болью смотрела на Беркута.
- Ты опять недопонимаешь. Твоё сознание в порядке. Ты вообще ничего не выдумываешь, Беркут, ты даже не создавал те иллюзорные представления о своём прошлом. Они попали к тебе в момент передачи личности, фуги. И в том, что ты - ведьмак, нет никаких сомнений. Я знаю, говорила с Мурзиным и другими офицерами. У меня нет научных объяснений сверхъестественному. Наверное ты - единственный, кто компетентен, - нервно усмехнулась женщина, - Но я думала об этом и предполагаю, что Тимур в тот роковой момент перехода, спутанного сознания, неправильно интерпретировал слова военкома про нечисть и каким-то образом вложил в созданную личность такое качество, как дар ведьмака. Заодно поручил тебе задание очистить от нечисти то место, куда тебя отправляют. То, что эти потусторонние сущности оказались и вправду существующими - это уже другая история.
- Моя жизнь - я помню её до мельчайших подробностей. Детский дом, воспитательницу, ведьмаковский особняк, где меня научили...
- Этот? - показала Марина вытащенный из сумочки смартфон с фотографией.
- Да.
- Там находится бизнес-центр, я прошла всё здание - нигде нет большого зала и убранства, которые ты описывал. Только небольшие кабинеты с современным дизайном. Вот, я поснимала на фотокамеру. А раньше там было учреждение культуры, дом детского творчества.
Беркут, преодолевая головокружение, цеплялся за хаотически толпящиеся в голове мысли.
- Генетическая экспертиза. Можно провести её и доказать, что я - не он.
- Сергей Валентинович по моей просьбе проверил твою кровь. Она довольно редкая, четвёртой группы. А ещё он, оказалось, по своей инициативе запросил данные из медкарты поликлиники Тимура Кудинова. Та же группа и тот же резус-фактор. Но ты прав. Я не знаю Тимура Кудинова. Ты - это не он. Ты - это ты. Только ты. Здоровая, полноценная личность, человек, которого я люблю и от которого собираюсь родить ребёнка. Ведьмак, который нужен людям.
- Так ты утверждаешь, что всё моё прошлое до армии - иллюзия? - оскалился в улыбке Беркут.
- Да, милый, - тихо ответила Марина, - Твоя реальная история началась лишь год назад, в кабинете военкома. Можно сказать, ты родился в тот момент.
Внезапно голову Беркута ледяной иглой прошило воспоминание - снисходительный голосок Миры и её слова: "Ты тоже ничего так. Для полугодовалого младенчика". Когда это было? Летом.
Не в силах продлевать кошмар, он вскочил и накинул бушлат.
- Мне надо уйти.
- Вспомни своё обещание, - испуганно вскрикнула Марина и попыталась ухватить его за руку, - Беркут!
- Извини, я не могу его выполнить.
Беркут выбежал из барака и продолжил бежать. Бежал от Марины, говорящей страшные вещи, бежал от мыслей, не желая больше слушать и думать. Когда ноги уже не смогли нести его быстро в сугробе, он упал животом в снег. Сначала это удалось - ни о чём не думать. Потом совсем близко у его лица показался странный зверёк яркой даже в сумерках полярной ночи расцветки. Он шёл на задних лапках и мордочка у него была тоже престранная. Философская.
- Ты ещё кто такой? - равнодушно спросил Беркут.
Ответа он, конечно, не ожидал. Но он был.
- Обычный лемминг! - сварливо произнёс мужской голос, - Что, леммингов не видел?
- Так близко - нет. А почему ты говоришь?
- Потому что ты - ведьмак, я не могу не отвечать, дурило!
- А ты, значит, нечисть. И врёшь, что обычный лемминг.
- Если кто-то выглядит как обычный лемминг и живёт как обычный лемминг, значит, он - кто?
- Кто?
- Обычный лемминг, дурило! - гаркнул зверёк.
- Прекрати обзываться, - слабо возмутился Беркут, - лучше назовись по-честному.
- Ну, допустим, ийрат.
- Оборотень? В лемминга? - хмыкнул Беркут.
- Зато никто не завидует, над душой не стоит, не обращает внимания! Живу себе и живу леммингом, никому не мешаю и свой образ жизни не навязываю!
- Вот и живи себе, что ко мне-то пристал?
- Я пристал?! - возмутился ийрат, превратился в серую дымку и улетел.
Холод начал пробираться сквозь незастёгнутый бушлат. Беркуту пришлось пошевелиться, сесть, отряхнуться и застегнуться. Эта вынужденность нежелаемых изначально движений породила злость. Первые мгновения - безадресную, вообще, потом - на Марину. Какого хрена она приехала, загрузила по полной своими психологическими бреднями? И Мира ещё эта...
- Тэкс, позови-ка ко мне Миру. Остро назрел вопрос к этой девушке.
Через минуту Тэкс вернулся и отчитался:
- Мира просила передать, что придёт за тобой завтра.
- К тебе, - машинально поправил Беркут.
- Не понял тебя.
- Говорю, не "за тобой" придёт, а "к тебе", - раздражённо пояснил Беркут.
- Прости, Беркут, но я передал так, как просили, - в голосе Тэкса послышалась лёгкая обида, - Дословно: "Не сейчас. Передай Беркуту, что я приду за ним завтра".
Не сейчас... Не желает Мира отвечать на вопросы, видишь ли, папа не разрешает. Ясно дело - кому же охота наблюдать, как у человека жизнь рушится... А она рушится?
Беркут произвёл мгновенную ревизию своих ощущений. Ну да. Глупо отрицать такое количество приведённых Мариной фактов и доводов. Да и логику никто не отменял. С какой бы радости он был внешне полной копией Кудинова, даже уши одинаковой формы. И зачем бы кому-то понадобилось его подменять? Отправили б ведьмака служить отдельно в другую часть, и всё.
А Кудинов-то - вообще красавец. Не хочу служить и не буду, вот вам тот, кто сделает то, что требовали. И даже чего не требовали вовсе - тоже сделает. И отслужит, и нечисть разгонит. И ведь умудрился же как-то ведьмака создать, морда оппозиционерская, да уже с кое-каким опытом! Наверное, фэнтези начитался, фильмов насмотрелся, в компьютерные игры наигрался. Он, Беркут, тоже их помнит. Хотя, как выясняется, сам не читал, не смотрел и не играл.
Сам он только запрограммированной куклой служил в армии и боролся с нечистью. Всей его жизни - один год. Практически всё, что пережил и узнал он сам, происходило тут, на Новой Земле. Овладел профессиями солдата, тёрщика мыла, дворника, засольщика рыбы, статуэтки вон мастерил. А теперь срок службы заканчивается, и он со всеми своими профессиями, включая ведьмаческую, нафиг никому не нужен. "Помни, ты мне нужен" - возразило воспоминание о Марине. "Очень, очень тебя прошу - постарайся не исчезнуть" - вторил ей голос Миры.
"Женщины... Надо же, любят меня за что-то", мысленно усмехнулся Беркут, "А я? О Марине тут не вспоминал почти, с Мирой только как друг общался. Всё на будущее нацеливался". Но где теперь будущее? Нет, правильный вопрос - есть ли оно?
*
Беркут нехотя побрёл назад в барак. Он понимал, что его злость на Марину, всех остальных и всё окружающее - беспочвенна. Никто не виноват. Но всё же он чувствовал себя обманутым, причём в самом главном, в том, что его держало и мотивировало в жизни. Нет у него никакой миссии, и кодекса ведьмака тоже нет. Когда он услышал взрыв смеха в кухне, подавил в себе желание пойти туда и надавать всем в веселящиеся морды. И ёлку их дурацкую повалить, да так, чтобы все стеклянные игрушки - вдребезги! Может, его душе станет менее больно.
Марина не спала. Всё так же сидела в полумраке, крепко сцепив ладони. Беркут встал перед ней, заслонив собой скудный свет гирлянды, не опасаясь сейчас того, что она может увидеть его подсвечивающий темноту взгляд.
- Если всё это правда, то - что? Что дальше происходит с людьми, с которыми приключилась такая... фуга?
- Таких случаев описано очень мало. Кто-то прожил так много лет. Кто-то внезапно проснулся первоначальной личностью. Кто-то вернулся, когда исчезла психотравмирующая ситуация. Описание диссоциативной фуги очень скудное, и нет никого из ныне живущих специалистов, которые были бы знакомы с этим казусом на практике. Я не нашла, во всяком случае, хотя искала. Но, знаешь, я думаю, что ты - именно ты, Беркут, - можешь принять любое решение и способен выполнить его. Мне бы хотелось, чтобы ты решил остаться со мной на всю жизнь.
Беркут вздохнул.
- Закончить службу, поехать в Москву и зажить счастливой семейной жизнью? Хорошо бы. Только ведь врать и притворяться всю жизнь придётся. Перед матерью Кудинова - что я её сын, перед его девушкой - что я к ней охладел, перед друзьями и товарищами по работе - что мне промыли тут мозги и я завязал с политикой, перед теми многими незнакомыми людьми, которые его знают и беспокоятся о нём сейчас - что Кудинов их предал.
- Мы можем переехать, - сказала Марина заученным тоном, почти безэмоционально, было видно, что она этот разговор проигрывала в своей голове ранее, - Я дослужу только до ухода в декрет, потом оформлю отпуск по уходу за ребёнком, и перед его окнчанием - уволюсь. Военную пенсию я уже выслужила. А люди со временем забудут Тимура, каким он был.
- И твоего старшего сына к себе возьмём? Размажем в кашу твоего бывшего мужа, как я полагаю. Или так с папкой навсегда и оставим? Думаешь, получится у нас быть счастливыми со всем этим дерьмом? Получится - у тебя? Получится - у меня? Ответь мне, товарищ психолог. Я уже от одних этих мыслей становлюсь злым, как сволочь, а ты... Анна Каренина тебе в память. А ещё, как ты сказала, я могу однажды проснуться. Вернее, уже не я.
Марина молча заплакала, но Беркута на этот раз не тронули её слёзы.
- Ты ведь знала, да? Рассчитывала мою реакцию, мои выводы и моё решение. Ответь мне - только честно - что я, по тем твоим предположениям, решил?
- Ты решил исчезнуть, - прошептала Марина.
- Ну надо же, какой я самопожертвенный, оказывается, по твоим представлениям, - усмехнулся Беркут, - Герой, да и только! Этот Кудинов, который мне вообще никаким боком не сдался, создал мою личность неосмысленно. Не понимал, что происходит, когда передавал мне свой опыт. А если бы понимал - думаешь, он бы сделал это? Нифига. Так почему я должен теперь сознательно уступать ему свою жизнь?
- Ты не должен.
- Не должен, - кивнул Беркут, - Никому и ничего. Значит, с твоего позволения, будем решать, что станет лучшим именно для меня.
Он обогнул ёлку и уставился в окно, глядя на отражающийся в тройном стекле собственный силуэт в толстом, до сих пор не снятом бушлате.
Появился Тэкс.
- С рыбалки возвращаются люди. У одного из них серьёзная травма, - доложил он.
Беркут вновь повернулся к Марине.
- Мой потусторонний помощник тут сообщает, что едут твои коллеги. Это я тебя предупреждаю, чтобы ты собралась и не плакала, а то могут правильно понять и выйдет тебе, товарищ майор, форменная компрометация. А тебе жить ещё.
Он вышел из комнаты и из барака. Смотрел, как подъехали снегоходы и мужчины сняли с одного из них стонущего офицера - главу комиссии.
- Что случилось? - нехотя спросил Беркут расстроенного старшину.
- Снегоход увяз в снегу, товарищ полковник его в одиночку попытался поднять, и, видать, со спиной что-то... - проговорил Бецкий, чуть не плача.
"Меньше жрать надо было, пузо наращивать", подумал Беркут, "Да тяжести кидаться поднимать по пьяни".
- Несите его в солдатскую комнату, на диван, - дал он отмашку, - я посмотрю.
- А ты что, медик? - растерянно спросил один из гостей.
- Медик, медик. Широкого профиля.
Беркут ещё немного постоял у входа, пережидая, пока внутри все перестанут суетиться, и только потом вошёл следом.
- Ложитесь на живот, - сказал он больному.
То ли от испуга и растерянности никто не заметил столь грубого нарушения субординации рядовым, то ли почувствовали в нём внутреннюю силу вкупе с мрачным настроением, но никто не возразил, и полковнику дружно помогли перевернуться.
Беркут высоко задрал больному одежду и обнажил спину. В одном месте вдоль позвоночника кожа была розовее, чем на других участках. Он приложил туда руку и подал энергию. Её хватило только чтобы обнаружить повреждение.
- Смещение диска позвоночника, - сказал он, - И, по-моему, там ещё то ли грыжа, то ли киста, я не различаю.
- У меня в том месте и раньше болело, - простонал полковник, - Но не так сильно, как сейчас.
- А ты только диагноз можешь ставить? - спросил другой офицер.
- Не только. Лечить тоже могу. Но что-то я не в форме сейчас, энергии нет... Подождите пока, я настроюсь. Попробую.
Все затихли и ждали. Беркут понимал, что эта несвойственная ему, но завладевшая им сейчас эгоистичная злость, оставляющая на языке кисло-горький привкус, не позволяет отдавать энергию. Делать что-то для других, когда они... Тьфу, понял ведь уже, что никто не виноват, так какой смысл злиться на людей? А эти стоят кружочком и смотрят на него с надеждой, ждут чуда.
Но одно могу сказать точно - вся эта ситуация была очень, очень травмирующей для такого гордого и принципиального человека, как Тимур. Он испытал глубочайший стресс, полное непринятие происходящего и того, что с ним будет - и одновременно состояние беспомощности, своей неспособности этому помешать. И когда военком, который тогда, кстати, болел из-за сильной простуды, обозвал всех оппозиционеров нечистью, от которой надо так или иначе избавить общество, Тимур не выдержал. С ним случилось редкое психическое расстройство, которое называется "диссоциативная фуга". В момент такого расстройства мозг человека создаёт новую личность, у него стирается из памяти всё, что связано с прежней личностью, но перетекает, перебегает всё то, что с ней не связано. Остаётся память о полученных знаниях, об опыте. У этой новой личности мгновенно появляется своё имя, своя биография, свои качества характера.
Марина замолчала.
- Нет, - мотнул головой Беркут.
- Беркут, помни, что ты обещал! - Марина с силой сжала его ладонь, - Оставайся здесь, собой, и не забывай, что ты нужен!
- Да я помню, просто ты ошибаешься. Я - не Тимур Кудинов. Не шизофреник с раздвоением личности.
- Это не шизофрения, милый, не болезнь, это короткое психическое расстройство, которое длится только в момент самого перехода, один раз в жизни, или два, если произойдёт обратный переход, - продолжила женщина, - Тимур был психически здоров. Ты - тоже психически здоровый человек.
Мозг Тимура создал такую личность, которая будет наилучшим образом приспособленной к сложившейся ситуации. Человека, который сможет выполнить всё, что от него потребовалось. Добровольно и успешно отслужить этот год, ни с кем не конфликтуя, не страдая от несправедливости, не думая о политике. То есть сделал бы то, что отказался делать Тимур, чего он всё-таки избежал.
- Кудинов - обычный человек. А я - ведьмак! - быстро заговорил Беркут, в такт с участившимся сердцебиением, не замечая, как голос его звучит всё громче, - У меня есть дар видеть и управлять потусторонними сущностями. Эти сущности - реальность, не какая-то выдумка моего сознания, их видели и другие люди. Хочешь - я хоть сейчас могу узнать, что находится за стеной. Могу временно ограничить твоё зрение. Я многое могу, недоступное обычному человеку. Это никак не укладывается в твою теорию!
*
Марина с болью смотрела на Беркута.
- Ты опять недопонимаешь. Твоё сознание в порядке. Ты вообще ничего не выдумываешь, Беркут, ты даже не создавал те иллюзорные представления о своём прошлом. Они попали к тебе в момент передачи личности, фуги. И в том, что ты - ведьмак, нет никаких сомнений. Я знаю, говорила с Мурзиным и другими офицерами. У меня нет научных объяснений сверхъестественному. Наверное ты - единственный, кто компетентен, - нервно усмехнулась женщина, - Но я думала об этом и предполагаю, что Тимур в тот роковой момент перехода, спутанного сознания, неправильно интерпретировал слова военкома про нечисть и каким-то образом вложил в созданную личность такое качество, как дар ведьмака. Заодно поручил тебе задание очистить от нечисти то место, куда тебя отправляют. То, что эти потусторонние сущности оказались и вправду существующими - это уже другая история.
- Моя жизнь - я помню её до мельчайших подробностей. Детский дом, воспитательницу, ведьмаковский особняк, где меня научили...
- Этот? - показала Марина вытащенный из сумочки смартфон с фотографией.
- Да.
- Там находится бизнес-центр, я прошла всё здание - нигде нет большого зала и убранства, которые ты описывал. Только небольшие кабинеты с современным дизайном. Вот, я поснимала на фотокамеру. А раньше там было учреждение культуры, дом детского творчества.
Беркут, преодолевая головокружение, цеплялся за хаотически толпящиеся в голове мысли.
- Генетическая экспертиза. Можно провести её и доказать, что я - не он.
- Сергей Валентинович по моей просьбе проверил твою кровь. Она довольно редкая, четвёртой группы. А ещё он, оказалось, по своей инициативе запросил данные из медкарты поликлиники Тимура Кудинова. Та же группа и тот же резус-фактор. Но ты прав. Я не знаю Тимура Кудинова. Ты - это не он. Ты - это ты. Только ты. Здоровая, полноценная личность, человек, которого я люблю и от которого собираюсь родить ребёнка. Ведьмак, который нужен людям.
- Так ты утверждаешь, что всё моё прошлое до армии - иллюзия? - оскалился в улыбке Беркут.
- Да, милый, - тихо ответила Марина, - Твоя реальная история началась лишь год назад, в кабинете военкома. Можно сказать, ты родился в тот момент.
Внезапно голову Беркута ледяной иглой прошило воспоминание - снисходительный голосок Миры и её слова: "Ты тоже ничего так. Для полугодовалого младенчика". Когда это было? Летом.
Не в силах продлевать кошмар, он вскочил и накинул бушлат.
- Мне надо уйти.
- Вспомни своё обещание, - испуганно вскрикнула Марина и попыталась ухватить его за руку, - Беркут!
- Извини, я не могу его выполнить.
Беркут выбежал из барака и продолжил бежать. Бежал от Марины, говорящей страшные вещи, бежал от мыслей, не желая больше слушать и думать. Когда ноги уже не смогли нести его быстро в сугробе, он упал животом в снег. Сначала это удалось - ни о чём не думать. Потом совсем близко у его лица показался странный зверёк яркой даже в сумерках полярной ночи расцветки. Он шёл на задних лапках и мордочка у него была тоже престранная. Философская.
- Ты ещё кто такой? - равнодушно спросил Беркут.
Ответа он, конечно, не ожидал. Но он был.
- Обычный лемминг! - сварливо произнёс мужской голос, - Что, леммингов не видел?
- Так близко - нет. А почему ты говоришь?
- Потому что ты - ведьмак, я не могу не отвечать, дурило!
- А ты, значит, нечисть. И врёшь, что обычный лемминг.
- Если кто-то выглядит как обычный лемминг и живёт как обычный лемминг, значит, он - кто?
- Кто?
- Обычный лемминг, дурило! - гаркнул зверёк.
- Прекрати обзываться, - слабо возмутился Беркут, - лучше назовись по-честному.
- Ну, допустим, ийрат.
- Оборотень? В лемминга? - хмыкнул Беркут.
- Зато никто не завидует, над душой не стоит, не обращает внимания! Живу себе и живу леммингом, никому не мешаю и свой образ жизни не навязываю!
- Вот и живи себе, что ко мне-то пристал?
- Я пристал?! - возмутился ийрат, превратился в серую дымку и улетел.
Холод начал пробираться сквозь незастёгнутый бушлат. Беркуту пришлось пошевелиться, сесть, отряхнуться и застегнуться. Эта вынужденность нежелаемых изначально движений породила злость. Первые мгновения - безадресную, вообще, потом - на Марину. Какого хрена она приехала, загрузила по полной своими психологическими бреднями? И Мира ещё эта...
- Тэкс, позови-ка ко мне Миру. Остро назрел вопрос к этой девушке.
Через минуту Тэкс вернулся и отчитался:
- Мира просила передать, что придёт за тобой завтра.
- К тебе, - машинально поправил Беркут.
- Не понял тебя.
- Говорю, не "за тобой" придёт, а "к тебе", - раздражённо пояснил Беркут.
- Прости, Беркут, но я передал так, как просили, - в голосе Тэкса послышалась лёгкая обида, - Дословно: "Не сейчас. Передай Беркуту, что я приду за ним завтра".
Не сейчас... Не желает Мира отвечать на вопросы, видишь ли, папа не разрешает. Ясно дело - кому же охота наблюдать, как у человека жизнь рушится... А она рушится?
Беркут произвёл мгновенную ревизию своих ощущений. Ну да. Глупо отрицать такое количество приведённых Мариной фактов и доводов. Да и логику никто не отменял. С какой бы радости он был внешне полной копией Кудинова, даже уши одинаковой формы. И зачем бы кому-то понадобилось его подменять? Отправили б ведьмака служить отдельно в другую часть, и всё.
А Кудинов-то - вообще красавец. Не хочу служить и не буду, вот вам тот, кто сделает то, что требовали. И даже чего не требовали вовсе - тоже сделает. И отслужит, и нечисть разгонит. И ведь умудрился же как-то ведьмака создать, морда оппозиционерская, да уже с кое-каким опытом! Наверное, фэнтези начитался, фильмов насмотрелся, в компьютерные игры наигрался. Он, Беркут, тоже их помнит. Хотя, как выясняется, сам не читал, не смотрел и не играл.
Сам он только запрограммированной куклой служил в армии и боролся с нечистью. Всей его жизни - один год. Практически всё, что пережил и узнал он сам, происходило тут, на Новой Земле. Овладел профессиями солдата, тёрщика мыла, дворника, засольщика рыбы, статуэтки вон мастерил. А теперь срок службы заканчивается, и он со всеми своими профессиями, включая ведьмаческую, нафиг никому не нужен. "Помни, ты мне нужен" - возразило воспоминание о Марине. "Очень, очень тебя прошу - постарайся не исчезнуть" - вторил ей голос Миры.
"Женщины... Надо же, любят меня за что-то", мысленно усмехнулся Беркут, "А я? О Марине тут не вспоминал почти, с Мирой только как друг общался. Всё на будущее нацеливался". Но где теперь будущее? Нет, правильный вопрос - есть ли оно?
*
Беркут нехотя побрёл назад в барак. Он понимал, что его злость на Марину, всех остальных и всё окружающее - беспочвенна. Никто не виноват. Но всё же он чувствовал себя обманутым, причём в самом главном, в том, что его держало и мотивировало в жизни. Нет у него никакой миссии, и кодекса ведьмака тоже нет. Когда он услышал взрыв смеха в кухне, подавил в себе желание пойти туда и надавать всем в веселящиеся морды. И ёлку их дурацкую повалить, да так, чтобы все стеклянные игрушки - вдребезги! Может, его душе станет менее больно.
Марина не спала. Всё так же сидела в полумраке, крепко сцепив ладони. Беркут встал перед ней, заслонив собой скудный свет гирлянды, не опасаясь сейчас того, что она может увидеть его подсвечивающий темноту взгляд.
- Если всё это правда, то - что? Что дальше происходит с людьми, с которыми приключилась такая... фуга?
- Таких случаев описано очень мало. Кто-то прожил так много лет. Кто-то внезапно проснулся первоначальной личностью. Кто-то вернулся, когда исчезла психотравмирующая ситуация. Описание диссоциативной фуги очень скудное, и нет никого из ныне живущих специалистов, которые были бы знакомы с этим казусом на практике. Я не нашла, во всяком случае, хотя искала. Но, знаешь, я думаю, что ты - именно ты, Беркут, - можешь принять любое решение и способен выполнить его. Мне бы хотелось, чтобы ты решил остаться со мной на всю жизнь.
Беркут вздохнул.
- Закончить службу, поехать в Москву и зажить счастливой семейной жизнью? Хорошо бы. Только ведь врать и притворяться всю жизнь придётся. Перед матерью Кудинова - что я её сын, перед его девушкой - что я к ней охладел, перед друзьями и товарищами по работе - что мне промыли тут мозги и я завязал с политикой, перед теми многими незнакомыми людьми, которые его знают и беспокоятся о нём сейчас - что Кудинов их предал.
- Мы можем переехать, - сказала Марина заученным тоном, почти безэмоционально, было видно, что она этот разговор проигрывала в своей голове ранее, - Я дослужу только до ухода в декрет, потом оформлю отпуск по уходу за ребёнком, и перед его окнчанием - уволюсь. Военную пенсию я уже выслужила. А люди со временем забудут Тимура, каким он был.
- И твоего старшего сына к себе возьмём? Размажем в кашу твоего бывшего мужа, как я полагаю. Или так с папкой навсегда и оставим? Думаешь, получится у нас быть счастливыми со всем этим дерьмом? Получится - у тебя? Получится - у меня? Ответь мне, товарищ психолог. Я уже от одних этих мыслей становлюсь злым, как сволочь, а ты... Анна Каренина тебе в память. А ещё, как ты сказала, я могу однажды проснуться. Вернее, уже не я.
Марина молча заплакала, но Беркута на этот раз не тронули её слёзы.
- Ты ведь знала, да? Рассчитывала мою реакцию, мои выводы и моё решение. Ответь мне - только честно - что я, по тем твоим предположениям, решил?
- Ты решил исчезнуть, - прошептала Марина.
- Ну надо же, какой я самопожертвенный, оказывается, по твоим представлениям, - усмехнулся Беркут, - Герой, да и только! Этот Кудинов, который мне вообще никаким боком не сдался, создал мою личность неосмысленно. Не понимал, что происходит, когда передавал мне свой опыт. А если бы понимал - думаешь, он бы сделал это? Нифига. Так почему я должен теперь сознательно уступать ему свою жизнь?
- Ты не должен.
- Не должен, - кивнул Беркут, - Никому и ничего. Значит, с твоего позволения, будем решать, что станет лучшим именно для меня.
Он обогнул ёлку и уставился в окно, глядя на отражающийся в тройном стекле собственный силуэт в толстом, до сих пор не снятом бушлате.
Появился Тэкс.
- С рыбалки возвращаются люди. У одного из них серьёзная травма, - доложил он.
Беркут вновь повернулся к Марине.
- Мой потусторонний помощник тут сообщает, что едут твои коллеги. Это я тебя предупреждаю, чтобы ты собралась и не плакала, а то могут правильно понять и выйдет тебе, товарищ майор, форменная компрометация. А тебе жить ещё.
Он вышел из комнаты и из барака. Смотрел, как подъехали снегоходы и мужчины сняли с одного из них стонущего офицера - главу комиссии.
- Что случилось? - нехотя спросил Беркут расстроенного старшину.
- Снегоход увяз в снегу, товарищ полковник его в одиночку попытался поднять, и, видать, со спиной что-то... - проговорил Бецкий, чуть не плача.
"Меньше жрать надо было, пузо наращивать", подумал Беркут, "Да тяжести кидаться поднимать по пьяни".
- Несите его в солдатскую комнату, на диван, - дал он отмашку, - я посмотрю.
- А ты что, медик? - растерянно спросил один из гостей.
- Медик, медик. Широкого профиля.
Беркут ещё немного постоял у входа, пережидая, пока внутри все перестанут суетиться, и только потом вошёл следом.
- Ложитесь на живот, - сказал он больному.
То ли от испуга и растерянности никто не заметил столь грубого нарушения субординации рядовым, то ли почувствовали в нём внутреннюю силу вкупе с мрачным настроением, но никто не возразил, и полковнику дружно помогли перевернуться.
Беркут высоко задрал больному одежду и обнажил спину. В одном месте вдоль позвоночника кожа была розовее, чем на других участках. Он приложил туда руку и подал энергию. Её хватило только чтобы обнаружить повреждение.
- Смещение диска позвоночника, - сказал он, - И, по-моему, там ещё то ли грыжа, то ли киста, я не различаю.
- У меня в том месте и раньше болело, - простонал полковник, - Но не так сильно, как сейчас.
- А ты только диагноз можешь ставить? - спросил другой офицер.
- Не только. Лечить тоже могу. Но что-то я не в форме сейчас, энергии нет... Подождите пока, я настроюсь. Попробую.
Все затихли и ждали. Беркут понимал, что эта несвойственная ему, но завладевшая им сейчас эгоистичная злость, оставляющая на языке кисло-горький привкус, не позволяет отдавать энергию. Делать что-то для других, когда они... Тьфу, понял ведь уже, что никто не виноват, так какой смысл злиться на людей? А эти стоят кружочком и смотрят на него с надеждой, ждут чуда.
