Беркут встал и прошёл к линии раздачи, устремляя взгляд в темноту. Теперь там было тихо. Предметы, назначение которых сейчас было неважно, да и угадать в темноте не очень-то возможно, стояли неподвижно. Главное - их очертания и расположение теней оставалось неизменным. Беркут, однако, не уходил и продолжал вглядываться.
Вот оно. Светлая полоска возле одного из высоких котлов стала потихоньку уменьшаться, уползая за котёл.
- Выйди и покажись мне! - приказал Беркут, - Тебе говорю, кто там прячется.
Полоска рывком исчезла, а потом оттуда высунулось сморщенное личико. Размером с крупное яблоко, белёсое, с узенькими тёмными глазками. Неотрывно глядя на ведьмака, существо вышло из-за котла полностью. Росточком оно было не более сорока сантиметров, покрытое светлой рыжеватой шёрсткой или волосом, на голове существа заметно оттопыривались в стороны закруглённые уши, расположенные чуть выше, чем у людей. А ещё у него был хвост, который его и выдал чуть ранее. Нечисть в чистом виде.
- Кто ты и что здесь делаешь? - хмуро спросил Беркут.
- Я не знаю своего имени, - тоненьким и жалобным голосом ответило существо, - Я просто живу в очаге.
- В каком ещё очаге?
- Давно-давно люди захотели, чтобы я появилось и поселили меня в очаге, - запричитало существо, - Там было три камня, и они всё время грелись, я помогало. Всем было тепло, и покушать варили, и мне давали. А потом стен не стало, и очаг погас, и камни остыли, люди с собой их не взяли, оставили на снегу, и других стен вокруг не стало, и мне было плохо-плохо, я искало, искало новый очаг, но везде было холодно, я забыло своё имя, я жило у зверей в земляных домах. А потом люди снова пришли, появились другие стены, большие стены, другие очаги, непохожие, без камней. Но стало тепло и покушать можно...
- Украсть?
- Люди сами больше не дают мне покушать, - поникло ушами существо, - Они меня не знают, по имени не зовут, и очаг горячим не дают поддерживать, они его часто гасят, и я всё время боюсь, что снова не разожгут.
- Что ты делаешь, помимо того, что еду у людей воруешь?
Вопрос вызвал затруднения у существа.
- Греюсь. Боюсь. Смотрю, - сказало оно наконец.
- Какой вред ты приносишь людям? Отвечай правду!
- Я не вред! - испугалось существо, задрожав и задёргав хвостом, - Я не приношу!
- Другая нечисть живёт в доме?
В этот момент в древях столовой появился приставленный к Беркуту наблюдатель Земцов.
- Кудинов, поел? Убирай за собой и в казарму - отбой объявили!
Беркут не отвёл от существа требовательного взгляда, ожидая ответа на важный вопрос.
- Никого нету, только я и люди живут. Не выгоняй меня, ведьмак, тут людей много и еды много, я тогда в другие дома уйду, а в тех домах людей мало и еды мало, люди будут злиться на меня, всем будет плохо.
- Ладно, - сказал Беркут, - потом решу, что с тобой делать.
- Дух, ты офонарел? - выпучился Земцов, - Что ты можешь со мной сделать?
- Я не тебе. Задумался просто... Не бери в голову.
- Ты псих, что ли?
- Он самый. Куда мусор выбросить?
В казарме ещё не спали. Пока Беркут раздевался возле выделенной ему кровати с синим шерстяным одеялом, от ближайших солдат тихо доносились дружеские советы:
- Дух, спи одним глазом, второй открытым держи. А то прилетит тебе что-нибудь, а ты и не заметишь, гы-гы.
- Ничего, в тюрьме же как-то спал, посплю и тут, - ответил Беркут, укладываясь.
- Ё-моё, бойцы, нам что, зека завезли?
- Приказано не болтать с Кудиновым, - громко сказал Земцов.
- А то враз плохому научу, - добавил Беркут.
- Тихо всем! - крикнул дежурный.
Наступила благословенная тишина, но Беркут не позволил себе сразу расслабиться и уснуть. И дело было не в угрозах солдат. Ему нужно было подумать об этом задании и о самом себе.
*
Сколько Беркут себя помнил - у него никогда не было родных. А дар ведьмака - был. С подросткового возраста его стали привлекать к изгнанию нечисти. Лет в тринадцать забрали из детского дома и привезли в незнакомый богатый особняк, сразу внушивший подростку робость своим убранством, подобное которому Беркут видел только в фильмах про старину. В большом зале, куда проводили паренька, находилось трое мужчин, испытующе глядящих на него. Это тоже не добавляло смелости. Между собой мужчины общались по-английски, но один из них, с седой бородкой, одетый в странную одежду, которую Беркут для себя назвал "сюртук", говорил и по-русски. Он объяснил пареньку, что отныне изгнание нечисти будет задачей всей его жизни, а также коротко поделился знаниями о том, что нечисть, как правило, возникает и селится там, где её призывают люди - вольно или невольно, подпитывая своими представлениями и страхами. "К примеру, в арабской пустыне ты наверняка встретишь джинна, в лесу среднерусской полосы - лешего, в Скандинавии - тролля, а где-нибудь в Ирландии - лепрекона" - говорил он.
Не всегда нечисть легко изгнать из облюбованного ею места - той из неё, кто набрал много силы, простого приказа уйти "туда, откуда пришёл" недостаточно. Ведьмаку необходимо копить и наращивать в себе собственные духовные силы. Достигается это, прежде всего, стоическим преодолением трудностей и испытаний, которые в изобилии предлагает жизнь каждому человеку. Нельзя жаловаться, пытаться избегать трудностей, ловчить, обманывать других людей для собственной выгоды, подставлять других под неприятности, скрывать свою вину перед людьми, предаваться лени и долгой праздности. Такой вот своеобразный кодекс ведьмака.
У Беркута с этого времени всегда будут средства для нормальной жизни, а задания он будет получать от самых разных людей, которые столкнутся с проявлениями нечистой силы, и - "смотря по обстоятельствам". Далеко не все люди, жалующиеся ему на нечисть, будут знать, что он - ведьмак и способен помочь справиться с этой бедой.
Ещё, что немаловажно - не всю нечисть он обязан изгонять.
- Иногда люди могут вызвать призрака, духа умершего близкого человека, - говорил ему этот мужчина, - и общаться с ним, даже не видя и не слыша его. В этом случае изгонять призрака из дома стоит только тогда, когда он приносит вред людям, становится пугающим и "беспокойным". Потому что иначе, после изгнания ведьмаком, его призовут вновь, и вернуться он сможет более зловредным, чем до изгнания.
Беркуту пообещали поддержку. Если в своей миссии он встретится с непосильными для него трудностями, то сможет приехать или написать сюда, в этот особняк, и попросить помощи других ведьмаков. Но приезжать стоит только по этой, пока единственной для него причине. До сих пор Беркут такой необходимости не испытывал и в памятный особняк не наведывался. Однако сам факт, память о том, что где-то есть люди, к условной группе которых он относится, готовые поддержать его в очень трудную минуту, грел душу. С этого дня парень больше не чувствовал себя одиноким.
После окончания школы и расставания с детским домом он жил обычной жизнью. Острый ум требовал новых знаний, а на присущую ему совестливость точнёхонько ложилась порученная миссия. Он постоянно занимался самообразованием, иногда работал, но часто срывался с места и переезжал туда, где требовалась его помощь. Благо периодически пополнявшиеся кем-то средства на его банковском счету позволяли не испытывать особой нужды в чём-либо необходимом для такой жизни, а стремления к роскоши у него никогда и не было.
Помня напутствие "старого ведьмака", как называл для себя Беркут того говорящего по-русски мужчину из особняка, давшему ему скупые наставления, Беркут не отказывался ни от каких заданий или трудностей, что предлагала ему судьба. Отправляют на работе в командировку - он ехал без вопросов и возражений, пишут ему и просят приехать в глухую деревню, чтобы "выгнать нечистика из дровяного сарая" - он брал отпуск за свой счёт или увольнялся с работы и ехал туда. Натыкался в Интернете на информацию о шумном "барабашке" где-нибудь в студенческой общаге - бросал всё, внедрялся в общежитие и проверял на месте, что там за барабашка такой и есть ли он вообще.
С детства Беркут задавался вопросом - почему он такой особенный, почему, кроме него, никто вокруг не видит других существ, не людей и не животных? Частично ответ он получил тогда в особняке, узнав, что является ведьмаком, обладателем редкого дара, накладывающего свои обязанности. Но в силу подростковой стеснительности и робости он тогда не задал никаких вопросов о самом себе. Почему именно он? Откуда у него этот дар? Со временем он решил, что ответов на эти вопросы он бы и не получил, раз ему сами не сказали. Возможно, это относится к "компетенции" куда более могущественной силы, нежели ведьмаки, и пытаться разбираться в этом - только мозги ломать без всякой пользы и смысла. С принятием этого решения жить стало проще. Но нет-нет, да и возникал в душе отголосок детских вопросов: "Почему - я? Откуда дар?"
Теперь вот он оказался в армии, в полном соответствии со своей жизненной установкой на безотказное принятие и преодоление любых испытаний. Обычный парень, конечно, возмущался бы всеми обстоятельствами такого призыва. Но Беркут не был этим обычным парнем.
Он повернулся на бок, мысленно заметив, что армейские трудности в этих суровых северных условиях здорово поднимут уровень его дара, его внутреннюю духовную силу. Хоть что-то хорошее. Первая встреча с местной нечистью уже произошла - то существо на кухне, не помнящее своего имени. Судя по услышанному Беркутом лепету, его призвали в этот мир ещё в давние времена, когда на архипелаге жили люди в чумах, или как там назывались их жилища. Призвали, чтобы оно сохраняло их очаг горящим. Потом те люди ушли, а существо осталось у разбитого корыта, то бишь у остывшего каменного очага на снегу. Надо бы его изгнать, развоплотить, тут оно никому не нужно, всё работает на электричестве...
"Греюсь. Боюсь. Смотрю", вспомнился ему жалобный голосок и мольба не выгонять, "Я не вред!"
Так и не приняв решения, Беркут разрешил себе уснуть. Завтра ему предстояло "экстерном" принять присягу и приступить, как говорил прапорщик Долгин, к защите северных рубежей Родины.
*
Тревожная новость об исчезновении человека пришла в полдень.
Но начинался этот день так, как и было запланировано. С утра всех военнослужащих части построили на плацу, вынесли флаг Российской Федерации, вручили Беркуту красивую кожаную папку красного цвета с текстом присяги и велели громко зачитать перед строем. Он и зачитал. А потом сжал челюсти, чтобы подавить внезапный зевок. Ибо не выспался из-за своих ночных раздумий. Подписал документ - обязательство служить в качестве рядового срочной военной службы, ему символически вручили автомат, который тут же отобрали, сразу после завершения торжественного мероприятия и прозвучавшей команды отправляться всем на завтрак.
Приставленный к Беркуту Земцов добросовестно взялся за порученное дело - ходил за ним по пятам и снимал на камеру заготовку для будущего "кино". Остальные солдаты смотрели на них с любопытством, шушукались мекжду собой, но попыток пообщаться или задавать вопросы не предпринимали. В столовой, в отличие от вчерашнего ужина, было светло и шумно. Линия раздачи оказалась чем-то вроде шведского стола, где солдаты сами могли набрать себе простой и сытной еды. Беркут с удивлением обнаружил, что почти никто не берёт выставленные бокалы с какао, все предпочитают хранящиеся в холодильнике коробочки с соком. Немного поломав над этим голову, он вспомнил, что когда умывался, горячая вода из крана текла ржавая, а холодная отдавала странными запахами мела и какой-то химии. Если именно эта вода (ну а какая ещё?) идёт здесь на приготовление супов и напитков, дело плохо. В холодильнике бутылок с простой водой не наблюдалось.
- А чистую питьевую воду здесь можно добыть? - спросил Беркут у рядом сидящих солдат.
- В магазине есть газировка, - ответил один из них, - Без газа нету.
- А где этот магазин?
- После завтрака пойдут пацаны, можешь присоединиться, - ответил тот и уткнулся в тарелку с кашей, давая понять, что разговаривать не настроен.
Ветер сегодня был очень сильный. Отправившимся в магазин солдатам велели идти плотной очередью и держать друг друга за ремни. Вокруг пуржило, и уже в нескольких шагах ничего не было видно. Вдруг Беркут увидел в этой пурге тёмный летящий в воздухе силуэт и резко остановился, не обращая внимания на дёрганье его за ремень. Он изо всех сил пытался понять, что именно видит, есть ли опасность, грозящая ему и остальным солдатам, случайно оказавшимся сейчас на открытом пространстве.
- Собака летит, - крикнул один из солдат.
В самом деле, это была отчаянно растопырившая лапы чёрная мохнатая собака, которую откуда-то поднял и переносил ветер. Всего лишь собака. Не нечисть. Беркут снова тронулся с места, чувствуя, как его самого с разных сторон толкает и тянет ветрище. В магазине солдаты в основном покупали сигареты, и после этого курили, сгрудившись в круг у стены магазина. Беркут, вынужденно вставший в этот кружок, сказал:
- Иглу. Вспомнил слово, которым назывались домики у северных народов, кроме чума. Крутилось в голове...
- Ещё яранга есть, - заметил один из солдат.
- Мы как раз сейчас тут этот северный домик своими согнутыми телами построили - улыбнулся Беркут.
- Покурили? Пошли, а то сейчас нас снегом занесёт по самый дымоход. Как ярангу, - сказал Земцов.
Ввиду сильного ветра наряды солдатам на уборку территории в тот день не раздавали, а провели нечто вроде импровизированного концерта в "красном уголке", продолжив, тем самым, торжество по случаю принятия присяги новобранцем. Квартет музыкантов сыграл что-то бравурное на духовых инструментах, потом один солдат под аплодисменты зрителей мастерски отбил чечётку, потом предложили выступить "виновнику", явить публике какой-нибудь свой талант. Если он есть. Беркут подумал, вышел перед зрителями и прочитал по памяти стихотворение, навеянное ему окружающей обстановкой.
Колючую крупу в лицо швыряет ветер,
Полуприкрыв глаза, надвинем капюшон;
Мы от невзгод зимы идём туда, где светит
Родного камелька негаснущий огонь.
Он может быть любым, меняющий обличья,
Уютным светом бра, иль с треском дров в печи...
При всём большом числе существенных отличий
Бесценен он лишь тем, что светит нам в ночи.
А если всё же тьма проглотит наше зренье,
Или судьбу сожмёт в ладонях чёрный рок -
На этот случай Бог дал детям от рожденья
По искорке, что вновь затеплит камелёк.
Ему даже немного поаплодировали. Осваивающий профессию кинооператора Земцов полученными кадрами остался доволен.
А потом невидимая тревожная волна прокатилась по помещению - технику и поисковые группы собирают по тревоге, пропал человек. В соседней воинской части обычный солдат просто исчез после завтрака. Вроде бы он вышел на улицу, и вроде был при этом не один, а там вдруг исчез, словно растворился в неистово плящущем воздухе.
Беркут догнал спешащего к выходу Долгина.
- Товарищ прапорщик, возьмите меня в поисковую группу!
Тот резко повернулся в сторону и бросил, не сбавляя шага:
- Дежурный! Кудинова на мыло!
Смысл этой наводящей на невнятные подозрения фразы стал понятен Беркуту чуть позже, когда его поставили перед большим столом, на котором были разложены неприятно и резко пахнущие куски коричневого хозяйственного мыла.
Вот оно. Светлая полоска возле одного из высоких котлов стала потихоньку уменьшаться, уползая за котёл.
- Выйди и покажись мне! - приказал Беркут, - Тебе говорю, кто там прячется.
Полоска рывком исчезла, а потом оттуда высунулось сморщенное личико. Размером с крупное яблоко, белёсое, с узенькими тёмными глазками. Неотрывно глядя на ведьмака, существо вышло из-за котла полностью. Росточком оно было не более сорока сантиметров, покрытое светлой рыжеватой шёрсткой или волосом, на голове существа заметно оттопыривались в стороны закруглённые уши, расположенные чуть выше, чем у людей. А ещё у него был хвост, который его и выдал чуть ранее. Нечисть в чистом виде.
- Кто ты и что здесь делаешь? - хмуро спросил Беркут.
- Я не знаю своего имени, - тоненьким и жалобным голосом ответило существо, - Я просто живу в очаге.
- В каком ещё очаге?
- Давно-давно люди захотели, чтобы я появилось и поселили меня в очаге, - запричитало существо, - Там было три камня, и они всё время грелись, я помогало. Всем было тепло, и покушать варили, и мне давали. А потом стен не стало, и очаг погас, и камни остыли, люди с собой их не взяли, оставили на снегу, и других стен вокруг не стало, и мне было плохо-плохо, я искало, искало новый очаг, но везде было холодно, я забыло своё имя, я жило у зверей в земляных домах. А потом люди снова пришли, появились другие стены, большие стены, другие очаги, непохожие, без камней. Но стало тепло и покушать можно...
- Украсть?
- Люди сами больше не дают мне покушать, - поникло ушами существо, - Они меня не знают, по имени не зовут, и очаг горячим не дают поддерживать, они его часто гасят, и я всё время боюсь, что снова не разожгут.
- Что ты делаешь, помимо того, что еду у людей воруешь?
Вопрос вызвал затруднения у существа.
- Греюсь. Боюсь. Смотрю, - сказало оно наконец.
- Какой вред ты приносишь людям? Отвечай правду!
- Я не вред! - испугалось существо, задрожав и задёргав хвостом, - Я не приношу!
- Другая нечисть живёт в доме?
В этот момент в древях столовой появился приставленный к Беркуту наблюдатель Земцов.
- Кудинов, поел? Убирай за собой и в казарму - отбой объявили!
Беркут не отвёл от существа требовательного взгляда, ожидая ответа на важный вопрос.
- Никого нету, только я и люди живут. Не выгоняй меня, ведьмак, тут людей много и еды много, я тогда в другие дома уйду, а в тех домах людей мало и еды мало, люди будут злиться на меня, всем будет плохо.
- Ладно, - сказал Беркут, - потом решу, что с тобой делать.
- Дух, ты офонарел? - выпучился Земцов, - Что ты можешь со мной сделать?
- Я не тебе. Задумался просто... Не бери в голову.
- Ты псих, что ли?
- Он самый. Куда мусор выбросить?
В казарме ещё не спали. Пока Беркут раздевался возле выделенной ему кровати с синим шерстяным одеялом, от ближайших солдат тихо доносились дружеские советы:
- Дух, спи одним глазом, второй открытым держи. А то прилетит тебе что-нибудь, а ты и не заметишь, гы-гы.
- Ничего, в тюрьме же как-то спал, посплю и тут, - ответил Беркут, укладываясь.
- Ё-моё, бойцы, нам что, зека завезли?
- Приказано не болтать с Кудиновым, - громко сказал Земцов.
- А то враз плохому научу, - добавил Беркут.
- Тихо всем! - крикнул дежурный.
Наступила благословенная тишина, но Беркут не позволил себе сразу расслабиться и уснуть. И дело было не в угрозах солдат. Ему нужно было подумать об этом задании и о самом себе.
*
Сколько Беркут себя помнил - у него никогда не было родных. А дар ведьмака - был. С подросткового возраста его стали привлекать к изгнанию нечисти. Лет в тринадцать забрали из детского дома и привезли в незнакомый богатый особняк, сразу внушивший подростку робость своим убранством, подобное которому Беркут видел только в фильмах про старину. В большом зале, куда проводили паренька, находилось трое мужчин, испытующе глядящих на него. Это тоже не добавляло смелости. Между собой мужчины общались по-английски, но один из них, с седой бородкой, одетый в странную одежду, которую Беркут для себя назвал "сюртук", говорил и по-русски. Он объяснил пареньку, что отныне изгнание нечисти будет задачей всей его жизни, а также коротко поделился знаниями о том, что нечисть, как правило, возникает и селится там, где её призывают люди - вольно или невольно, подпитывая своими представлениями и страхами. "К примеру, в арабской пустыне ты наверняка встретишь джинна, в лесу среднерусской полосы - лешего, в Скандинавии - тролля, а где-нибудь в Ирландии - лепрекона" - говорил он.
Не всегда нечисть легко изгнать из облюбованного ею места - той из неё, кто набрал много силы, простого приказа уйти "туда, откуда пришёл" недостаточно. Ведьмаку необходимо копить и наращивать в себе собственные духовные силы. Достигается это, прежде всего, стоическим преодолением трудностей и испытаний, которые в изобилии предлагает жизнь каждому человеку. Нельзя жаловаться, пытаться избегать трудностей, ловчить, обманывать других людей для собственной выгоды, подставлять других под неприятности, скрывать свою вину перед людьми, предаваться лени и долгой праздности. Такой вот своеобразный кодекс ведьмака.
У Беркута с этого времени всегда будут средства для нормальной жизни, а задания он будет получать от самых разных людей, которые столкнутся с проявлениями нечистой силы, и - "смотря по обстоятельствам". Далеко не все люди, жалующиеся ему на нечисть, будут знать, что он - ведьмак и способен помочь справиться с этой бедой.
Ещё, что немаловажно - не всю нечисть он обязан изгонять.
- Иногда люди могут вызвать призрака, духа умершего близкого человека, - говорил ему этот мужчина, - и общаться с ним, даже не видя и не слыша его. В этом случае изгонять призрака из дома стоит только тогда, когда он приносит вред людям, становится пугающим и "беспокойным". Потому что иначе, после изгнания ведьмаком, его призовут вновь, и вернуться он сможет более зловредным, чем до изгнания.
Беркуту пообещали поддержку. Если в своей миссии он встретится с непосильными для него трудностями, то сможет приехать или написать сюда, в этот особняк, и попросить помощи других ведьмаков. Но приезжать стоит только по этой, пока единственной для него причине. До сих пор Беркут такой необходимости не испытывал и в памятный особняк не наведывался. Однако сам факт, память о том, что где-то есть люди, к условной группе которых он относится, готовые поддержать его в очень трудную минуту, грел душу. С этого дня парень больше не чувствовал себя одиноким.
После окончания школы и расставания с детским домом он жил обычной жизнью. Острый ум требовал новых знаний, а на присущую ему совестливость точнёхонько ложилась порученная миссия. Он постоянно занимался самообразованием, иногда работал, но часто срывался с места и переезжал туда, где требовалась его помощь. Благо периодически пополнявшиеся кем-то средства на его банковском счету позволяли не испытывать особой нужды в чём-либо необходимом для такой жизни, а стремления к роскоши у него никогда и не было.
Помня напутствие "старого ведьмака", как называл для себя Беркут того говорящего по-русски мужчину из особняка, давшему ему скупые наставления, Беркут не отказывался ни от каких заданий или трудностей, что предлагала ему судьба. Отправляют на работе в командировку - он ехал без вопросов и возражений, пишут ему и просят приехать в глухую деревню, чтобы "выгнать нечистика из дровяного сарая" - он брал отпуск за свой счёт или увольнялся с работы и ехал туда. Натыкался в Интернете на информацию о шумном "барабашке" где-нибудь в студенческой общаге - бросал всё, внедрялся в общежитие и проверял на месте, что там за барабашка такой и есть ли он вообще.
С детства Беркут задавался вопросом - почему он такой особенный, почему, кроме него, никто вокруг не видит других существ, не людей и не животных? Частично ответ он получил тогда в особняке, узнав, что является ведьмаком, обладателем редкого дара, накладывающего свои обязанности. Но в силу подростковой стеснительности и робости он тогда не задал никаких вопросов о самом себе. Почему именно он? Откуда у него этот дар? Со временем он решил, что ответов на эти вопросы он бы и не получил, раз ему сами не сказали. Возможно, это относится к "компетенции" куда более могущественной силы, нежели ведьмаки, и пытаться разбираться в этом - только мозги ломать без всякой пользы и смысла. С принятием этого решения жить стало проще. Но нет-нет, да и возникал в душе отголосок детских вопросов: "Почему - я? Откуда дар?"
Теперь вот он оказался в армии, в полном соответствии со своей жизненной установкой на безотказное принятие и преодоление любых испытаний. Обычный парень, конечно, возмущался бы всеми обстоятельствами такого призыва. Но Беркут не был этим обычным парнем.
Он повернулся на бок, мысленно заметив, что армейские трудности в этих суровых северных условиях здорово поднимут уровень его дара, его внутреннюю духовную силу. Хоть что-то хорошее. Первая встреча с местной нечистью уже произошла - то существо на кухне, не помнящее своего имени. Судя по услышанному Беркутом лепету, его призвали в этот мир ещё в давние времена, когда на архипелаге жили люди в чумах, или как там назывались их жилища. Призвали, чтобы оно сохраняло их очаг горящим. Потом те люди ушли, а существо осталось у разбитого корыта, то бишь у остывшего каменного очага на снегу. Надо бы его изгнать, развоплотить, тут оно никому не нужно, всё работает на электричестве...
"Греюсь. Боюсь. Смотрю", вспомнился ему жалобный голосок и мольба не выгонять, "Я не вред!"
Так и не приняв решения, Беркут разрешил себе уснуть. Завтра ему предстояло "экстерном" принять присягу и приступить, как говорил прапорщик Долгин, к защите северных рубежей Родины.
*
Тревожная новость об исчезновении человека пришла в полдень.
Но начинался этот день так, как и было запланировано. С утра всех военнослужащих части построили на плацу, вынесли флаг Российской Федерации, вручили Беркуту красивую кожаную папку красного цвета с текстом присяги и велели громко зачитать перед строем. Он и зачитал. А потом сжал челюсти, чтобы подавить внезапный зевок. Ибо не выспался из-за своих ночных раздумий. Подписал документ - обязательство служить в качестве рядового срочной военной службы, ему символически вручили автомат, который тут же отобрали, сразу после завершения торжественного мероприятия и прозвучавшей команды отправляться всем на завтрак.
Приставленный к Беркуту Земцов добросовестно взялся за порученное дело - ходил за ним по пятам и снимал на камеру заготовку для будущего "кино". Остальные солдаты смотрели на них с любопытством, шушукались мекжду собой, но попыток пообщаться или задавать вопросы не предпринимали. В столовой, в отличие от вчерашнего ужина, было светло и шумно. Линия раздачи оказалась чем-то вроде шведского стола, где солдаты сами могли набрать себе простой и сытной еды. Беркут с удивлением обнаружил, что почти никто не берёт выставленные бокалы с какао, все предпочитают хранящиеся в холодильнике коробочки с соком. Немного поломав над этим голову, он вспомнил, что когда умывался, горячая вода из крана текла ржавая, а холодная отдавала странными запахами мела и какой-то химии. Если именно эта вода (ну а какая ещё?) идёт здесь на приготовление супов и напитков, дело плохо. В холодильнике бутылок с простой водой не наблюдалось.
- А чистую питьевую воду здесь можно добыть? - спросил Беркут у рядом сидящих солдат.
- В магазине есть газировка, - ответил один из них, - Без газа нету.
- А где этот магазин?
- После завтрака пойдут пацаны, можешь присоединиться, - ответил тот и уткнулся в тарелку с кашей, давая понять, что разговаривать не настроен.
Ветер сегодня был очень сильный. Отправившимся в магазин солдатам велели идти плотной очередью и держать друг друга за ремни. Вокруг пуржило, и уже в нескольких шагах ничего не было видно. Вдруг Беркут увидел в этой пурге тёмный летящий в воздухе силуэт и резко остановился, не обращая внимания на дёрганье его за ремень. Он изо всех сил пытался понять, что именно видит, есть ли опасность, грозящая ему и остальным солдатам, случайно оказавшимся сейчас на открытом пространстве.
- Собака летит, - крикнул один из солдат.
В самом деле, это была отчаянно растопырившая лапы чёрная мохнатая собака, которую откуда-то поднял и переносил ветер. Всего лишь собака. Не нечисть. Беркут снова тронулся с места, чувствуя, как его самого с разных сторон толкает и тянет ветрище. В магазине солдаты в основном покупали сигареты, и после этого курили, сгрудившись в круг у стены магазина. Беркут, вынужденно вставший в этот кружок, сказал:
- Иглу. Вспомнил слово, которым назывались домики у северных народов, кроме чума. Крутилось в голове...
- Ещё яранга есть, - заметил один из солдат.
- Мы как раз сейчас тут этот северный домик своими согнутыми телами построили - улыбнулся Беркут.
- Покурили? Пошли, а то сейчас нас снегом занесёт по самый дымоход. Как ярангу, - сказал Земцов.
Ввиду сильного ветра наряды солдатам на уборку территории в тот день не раздавали, а провели нечто вроде импровизированного концерта в "красном уголке", продолжив, тем самым, торжество по случаю принятия присяги новобранцем. Квартет музыкантов сыграл что-то бравурное на духовых инструментах, потом один солдат под аплодисменты зрителей мастерски отбил чечётку, потом предложили выступить "виновнику", явить публике какой-нибудь свой талант. Если он есть. Беркут подумал, вышел перед зрителями и прочитал по памяти стихотворение, навеянное ему окружающей обстановкой.
Колючую крупу в лицо швыряет ветер,
Полуприкрыв глаза, надвинем капюшон;
Мы от невзгод зимы идём туда, где светит
Родного камелька негаснущий огонь.
Он может быть любым, меняющий обличья,
Уютным светом бра, иль с треском дров в печи...
При всём большом числе существенных отличий
Бесценен он лишь тем, что светит нам в ночи.
А если всё же тьма проглотит наше зренье,
Или судьбу сожмёт в ладонях чёрный рок -
На этот случай Бог дал детям от рожденья
По искорке, что вновь затеплит камелёк.
Ему даже немного поаплодировали. Осваивающий профессию кинооператора Земцов полученными кадрами остался доволен.
А потом невидимая тревожная волна прокатилась по помещению - технику и поисковые группы собирают по тревоге, пропал человек. В соседней воинской части обычный солдат просто исчез после завтрака. Вроде бы он вышел на улицу, и вроде был при этом не один, а там вдруг исчез, словно растворился в неистово плящущем воздухе.
Беркут догнал спешащего к выходу Долгина.
- Товарищ прапорщик, возьмите меня в поисковую группу!
Тот резко повернулся в сторону и бросил, не сбавляя шага:
- Дежурный! Кудинова на мыло!
Смысл этой наводящей на невнятные подозрения фразы стал понятен Беркуту чуть позже, когда его поставили перед большим столом, на котором были разложены неприятно и резко пахнущие куски коричневого хозяйственного мыла.
