- А я твой.
Я быстро продиктовала Кириллу свой номер и забила его в список своих контактов, подписав просто «Кирилл».
- На завтра, я кое-что придумал, не вздумай отказываться.
- Это сюрприз?
- Это секрет.
Кирилл коснулся моих губ поцелуем и скрылся за дверью.
На следующей день, я активно доказывала Валентину Семеновичу, что я понимаю уравнения всех типов. Учитель одобрительно кивал, но хвальбой не баловал.
День пролетел быстро, даже ненавистная физическая культура, с игрой в баскетбол, быстро прошла. Я даже смогла никого не травмировать тяжелым мячом и не травмироваться сама.
Машина Кирилла уже поджидала меня, чуть поодаль от входа в школу и я поспешила укрыться в теплом салоне автомобиля парня, по которому уже успела соскучиться.
- Надеюсь, сегодня ты не против поехать кое-что купить.
Кирилл поцеловал меня в губы, долгим поцелуем и взял меня за руку.
- Ты приглашаешь меня на шоппинг?
- Нет, просто у меня появилась одна мысль, по улучшению твоего интерьера гостиной и я решил ее претворить в жизнь.
- Надеюсь, ты не хочешь чтобы я купила шкаф или какую-нибудь там тумбочку, которая идеально впишется в интерьер дома?
- Нет глупыш, это будет стоять там временно!
- Свечи?
- Нет! - Кирилл усмехнулся.
- Комнатное растение?
- Теплее, но нет!
- Тогда я не знаю, что мы будем покупать. Тем более, я не хотела тратиться.
- Ты и не будешь, я сам куплю.
- Я не приму такие растраты от тебя.
- Я даже и не буду спрашивать.
Кирилл посмотрел на меня и легонько щелкнул мне по носу пальцами.
В итоге, подъехав к большому торговому центру и зайдя в магазин товаров для дома, я попала в отдел с елками.
Кирилл потащил меня за руку, пока я тупо пялилась и блуждала между искусственных творений разных размеров, разных цветов.
Каких елок там только не было!
В моих мечтах, я видела высокую пышную ель, посыпанную снегом, которую я украшу серебряными украшениями и бледно розовыми шарами, цветами и мелкими фонариками. Я хотела именно такую, но больше всего хотелось счастья и праздника.
Из всего огромного выбора мне понравилась одна. Именно такая, какую я видела в своих фантазиях и Кирилл увидел, как я смотрю на ель и пускаю слюни. Но потом когда я увидела цену, я тупо сглотнула слюну и стала делать вид, что я просто засмотрелась и вообще, я такую не хочу.
Но Кирилла было сложно провести, поэтому он, отправил меня выбирать елочные украшения, а сам нашел консультанта, чтоб ему подготовили ель к покупке.
Присоединившись ко мне за выбором украшений, он немного разозлился, видя, как я стараюсь экономить и выбираю без фанатизма.
Поняв, какие мне нравятся, Кирилл накидал их в тележку и с полной телегой, мы пошли к кассе. Он уверенным шагом, я с диким неудобством от дорогостоящих покупок.
Когда все погрузили в машину, на улице уже совсем стемнело. Мокрый снег бил по стеклу автомобиля, в которой я чувствовала себя и счастливой и как будто, ужасно виноватой. Мне никогда ничего такого не покупали и не дарили. Казалось бы, какая-то искусственная ель и то выбила меня из колеи.
Приехав домой, Кирилл пронес большую коробку с елью в гостиную и со знанием дела, стал собирать большое дерево, которое почти доставало до потолка.
Я вытаскивала украшения из коробок и пакетов, аккуратно распутывала длинную гирлянду.
Когда ель была окончательно собрана, Кирилл аккуратно подвинул ее ближе к окну, у длинной шторы.
Гирлянду вешали вместе. Она цеплялась к одежде и путалась между нами. После чего, Кирилл, будто ему нравилось занятие, начал развешивать украшения, не забывая периодически целовать меня и шлепать по заднице. Я также шлепнула его пару раз в ответ.
Елка была прекрасна. Я затаив дыхание наблюдала за красотой.
- Не рано ли мы ее нарядили? - будто бы в пустоту спросила я, - еще больше половины месяца до праздника.
- Наоборот, по-моему очень вовремя. Когда был ребенком, всегда так рано украшали дом. Сестра вешала украшения на елку, а я издевался над ней и скидывал на пол игрушки.
Кирилл улыбнулся уголками губ, вспоминая детство, а потом, будто смахнув картинки из прошлого, стал серьезным. В глазах снова стала плескаться чернота и он закрылся. А я не стала спрашивать его о детстве и родителях.
Пару раз звонил его телефон и мне не хотелось думать, что это были какие-то девушки, длинноногие красотки, настаивающие о встрече.
Кирилл скидывал звонки. Ответил только Дэну и еще какому-то парню, которого жестко послал.
После того, как мы украсили гостиную, сил не на что не осталось и мы усталые упали на диван, разглядывая мерцающие в темноте огоньки от гирлянды.
- Так и вижу тебя сидящей в теплых носочках под елкой и открывающей подарки, - тихо проговорил Кирилл, - а потом я подхожу к тебе и мы занимаемся любовью, прямо под ветками ели, на теплом деревянном полу.
Мои уши стали пунцовыми, про щеки можно было и не говорить.
- Ты покраснела!
- Нет, просто жарко и я устала, - постаралась я отмазаться.
- Ты покраснела, малышка.
Кирилл подхватил меня и усадил к себе на колени, проворно засовывая свои руки мне под тонкую кофту.
- Ты горишь, стоит тебе представить, чем мы можем заниматься лежа под елкой, на теплом полу, на мягком пушистом ковре. Вдвоем. Никого нет. Только ты и я.
Мое дыхание стало глубоким и прерывистым, а поглаживания по моему животу более напористыми. Рука медленно заскользила по краю пояса джинсов, но не позволяла себе большего. Взгляд Кирилла проникал внутрь меня, плавил все мои внутренности, пронизывал насквозь. Под этим взглядом, я казалась себе пластилином из которого можно было лепить все что угодно. Я хотела большего, но одновременно я страшилась этого большего с Кириллом, с человеком опытным и избалованным всеми прелестями женского тела.
Увидев мою перемену во взгляде, Кирилл отстранил руку и поправил мою задравшуюся кофту.
Раздался звонок его телефона, после которого лицо его исказилось, но он не подал виду, что человек, на другом конце провода его раздражал.
- Мне нужно отъехать. Увидимся завтра, ок?
Парень провел рукой по коротким волосами и встал с дивана слегка потягиваясь.
Во всех его движениях сквозила уверенность и сила.
Я поднялась за ним и проводила до двери.
- Смотри, веди себя хорошо!
Кирилл быстро чмокнул меня в губы.
- Ты тоже!
Я посмотрела на него, не пряча взгляд и медленно закрыла дверь.
Стало тихо. Только звуки часов бились между стен и темноты, подсвеченной огнями елки, украшенной сверкающими шарами серебряного цвета.
Когда пришла мама, она была в восторге от подарка Кирилла, хвалила его и я увидела в ее глазах гордость за хороший поступок.
Я же чувствовала какую-то скованность и неуверенность. Я чувствовала себя и правду малышкой при таком взрослом не по годам и уверенном в себе Кирилле.
Утром началась метель. Снег просто избивал мое лицо, пока я шла до троллейбусной остановки и благодарила себя, что не додумалась накрасить ресницы, иначе была бы похожа на жертву, убегающую от маньяка.
Первым уроком стояла история, что не радовало совсем, так как понимать с раннего утра и помнить даты событий, было сложным процессом.
Урок уже начался и учитель, такой же сонный, как и весь класс, медленно ворочила языком, стараясь казаться бодрой, не только всему классу, но и самой себе.
Кристина безотрывно зевала, тем самым заразила меня, поэтому зевали мы вместе и еще половина класса.
Вдруг резкий стук в дверь нарушил групповой сон, под монотонный рассказ учителя. В класс вошла Лилит. Она извинилась перед учителем и громко стуча высокими каблуками, прошла на свое место, не забыв одарить меня взглядом, полным презрения и ненависти.
Внутри меня что-то сжалось, но я наплевала на это ощущение, итак зная, как она всегда на меня смотрит.
После того, как прозвенел звонок, я медленно собрала вещи в рюкзак и закинула его за спину.
Рядом со мной поравнялся рыжий Захар, искоса взглянув на меня.
- Не думал, что ты клюнешь на такую крупную рыбу.
Захар медленно провел рукой по волосам и ухмыльнулся.
- Не понимаю о чем ты.
- Глупость легко совершить, а потом тяжело расхлебывать.
- Слушай, хватит говорит загадками.
Я остановилась напротив одноклассника, который корёжил из себя не весть что и считал себя очень умным. Захар тоже остановился.
- Не стоило тебе переходить дорогу, вот и все.
Одноклассник усмехнулся и пошел в сторону ждавшего его Тимофея, который одарив меня презренным взглядом, скрылся за углом.
- Что он от тебя хотел?
Кристина догнала меня, кивая в сторону Захара.
- Нес какую-то фигню, про какие-то ошибки и мои глупости. И про то, что я кому-то перешла дорогу.
- Наверно, он имел в виду Лилит.
- Ты думаешь она узнала про меня и Кирилла? - червячок беспокойства проснулся во мне.
- Почему-то, подозреваю именно это.
- И что теперь? Кирилл или еще кто-нибудь, не является ее собственностью.
- Да, но только не для избалованной Лилит, которая всегда бросала лишь сама, а тут ее бросили.
Кристина нервно прикусила губу и посмотрела на меня беспокойным взглядом.
- Мне кажется от нее можно ждать чего угодно.
- Я тоже молчать не буду, если что.
Весь школьный день прошел достаточно спокойно, за исключением пары колких стебов от Захара в сторону меня и «случайного» толчка Алии, подруги Лилит, когда она проходила мимо.
Забежав в туалет, перед уроком русского языка, я быстро сполоснула руки под теплой водой и уже хотела выйти, как резко открылась дверь в туалетную комнату.
Внутрь зашла Лилит. Медленно, спокойно. Каждый ее шаг был словно пуля, которыми она стреляла в меня из под своих длинных каблуков.
Я хотела выйти, но она показала жестом, что мне не вырваться из этой комнаты без разборок, где мы были одни.
Ее взгляд был твердым и решительным. Она знала, что делает.
- Какая же ты все-таки тварь, - сказала она, а потом со всей силы ударила меня по лицу.
Кирилл.
Вода накрывала меня. Тяжелая, темная, сильная. Я, как ошалелая мельница, махал руками, чтобы вылезти из черной пучины, для глотка живительного воздуха.
Темные потоки проникали мне в легкие, бежали по пищеводу, заливали уши и глаза. Я чувствовал, как из меня утекает жизнь, как темная сильная масса поглощает меня и тянет все глубже и глубже, пока не ощутил бортик керамической ванны. Я вцепился в него, что есть силы потянул и вынырнул, жадно ловя воздух, который со скрипом стал проникать в мои забитые водой легкие. Я долго откашливался, харкал этой водой, а когда разлепил глаза, то увидел знакомую комнату. На меня смотрели стены, покрытые старой керамической плиткой, которая со временем поблекла, потеряла привычный лоск, а швы между ней, стали выглядеть черными, видавшими жизнь. Но что-то было не так. Мое зрение никак не могло уловить неправильное в этой картине, пока мой взгляд не зацепился за цвет воды, в которой я сидел.
Она была кроваво-красной. Сердце забилось, как вертолетные лопасти. Я сидел в крови, которая отливала кроваво-черным цветом.
Мои руки задрожали. Тело среагировало само. Я резко вскочил, вскрикнув от охватившего меня ужаса. Я вспомнил и эти стены и эту ванну, со стертой от времени эмалью, а потом в голове четко прозвучали слова «Это ты во всем виноват!». Они повторялись и повторялись. Звенели, гудели и били по барабанным перепонкам. Я закричал, дернулся и проснулся в собственной постели.
Широко распахнув глаза, я ощутил, как простынь подо мной сбилась и мокрая от пота спина, прилипла к наволочке подушки.
На улице стояло утро. Обыкновенное, декабрьское. Снег бился об стекла, врезался и таял мокрыми безвкусными слезами.
Меня еще колотило от сна. Сердце продолжало биться, как ненормальное. Чтобы снять морок, после ночного кошмара, я скатился с кровати, на ходу снимая с подушек наволочки, хватая простынь, которая пропиталась моим запахом, потом и ночным кошмаром и пройдя по длинному холлу, быстро бросил в стирку.
Подумал о пробуждающем душе, но страх после сна перед водой, оказался сильнее, поэтому решил заварить себе кофе.
Я подошел к окну, всматриваясь через мокрое от снега стекло на улицу. Подумал написать Карине сообщение, но что-то сдержало меня. Я даже знал что. Мои бесы. Они брали надо мной верх. Иногда я просто не мог им сопротивляться. Они крутили меня, вертели, главенствовали надо мной. Я чувствовал себя счастливым и одновременно несчастным, когда делал Карину счастливой. Несчастным потому, что наши отношения с ней не могут быть долгими, не могут быть крепкими и счастливыми, так как знал, что во мне сидит мой личный бес, готовый в любой момент вырваться наружу и уничтожить все то, что я пытаюсь построить. Я спрашивал себя — на кой мне это надо? Было бы легче прожигать свою жизнь, как и было до нее. Тусовки, клубы, длинноногие барышни, мечтающие о богатом мудаке и о том, что у него между ног. Но что-то тянуло меня к ней. Я ощущал это в своем сердце. Мне даже казалось, что мое сердце наполняется красным рубиновым цветом и сверкает миллионами цветов красного, когда я вижу ее, когда она со мной.
Телефон завибрировал. Я вздрогнул и вышел из оцепенения, подошел к столу, где он лежал.
Звонил отец. Трубку брать совершенно не хотелось, но я знал, что если не отвечу сейчас, то он будет долбить чертов аппарат, пока не посадит мне батарейку.
- Папа, доброе утро!
Я самодовольно проговорил приветствие, ожидая отцовского выпада в мою сторону и очередного его недовольства, касаемо моей личной жизни.
- Я слишком долго терпел, но мое терпение лопнуло, - отец ровно проговорил брошенную фразу, пока я неспеша клал сахар в черный, крепкий кофе, - ты думал я буду терпеть вечность, когда ты нагуляешься, прокручивая мои деньги по клубам, барам и своим девкам? Я проверил твой счет, там почти ничего не осталось, сынок.
- В Москве, нынче жизнь дорогая, - я отхлебнул горячий кофе и поморщился.
- Это ты живешь так, будто у тебя есть своя личная дойная корова.
Отец откашлялся, но продолжил говорить сухо и ровно. В его голосе не было эмоций. Только холодный расчет и мороз, который сквозил в каждом слове.
- А теперь послушай меня, - продолжил отец. Перед глазами сразу встал его образ, расслаблено сидевшего в машине человека, в дорогом костюме и идеально выглаженной рубашке, который осторожно поправлял галстук и стрелял словами, словно пулями. - У тебя есть пара дней, чтобы выйти на работу в офис, иначе пеняй на себя. Как ты будешь жить, как платить за жилье и бензин для своей тачки, отныне меня это не будет волновать. Никак. Тебе понятно?
Я молчал, нервно думая, как ответить колко, но прикусил язык и глубоко вздохнул.
- Сегодня, Кирилл, я жду тебя сегодня в офисе, чтобы обсудить твои должностные обязанности на твою дальнейшую работу, а если не приедешь, тогда я приму это как отказ и заблокирую счет.
В телефонной трубке раздались короткие гудки. Я снова вздохнул, делая большой глоток кофе, который успел остыть.
Набрав пин-код в системе банка, я посмотрел на сумму на своем счете и нервно закусил губу. Мои финансы пели романсы. Ужасно не хотелось идти на поклон к отцу и униженно смотреть ему в рот, ожидая снисхождения, которое, понятно, я не получу. Он будет шпынять меня на работе, как дворового щенка и стараться как можно сильнее унизить и завалить работой. Этакая месть за все эти годы, когда я окончательно съехал с катушек и наплевал на всю свою семью.
Я быстро продиктовала Кириллу свой номер и забила его в список своих контактов, подписав просто «Кирилл».
- На завтра, я кое-что придумал, не вздумай отказываться.
- Это сюрприз?
- Это секрет.
Кирилл коснулся моих губ поцелуем и скрылся за дверью.
На следующей день, я активно доказывала Валентину Семеновичу, что я понимаю уравнения всех типов. Учитель одобрительно кивал, но хвальбой не баловал.
День пролетел быстро, даже ненавистная физическая культура, с игрой в баскетбол, быстро прошла. Я даже смогла никого не травмировать тяжелым мячом и не травмироваться сама.
Машина Кирилла уже поджидала меня, чуть поодаль от входа в школу и я поспешила укрыться в теплом салоне автомобиля парня, по которому уже успела соскучиться.
- Надеюсь, сегодня ты не против поехать кое-что купить.
Кирилл поцеловал меня в губы, долгим поцелуем и взял меня за руку.
- Ты приглашаешь меня на шоппинг?
- Нет, просто у меня появилась одна мысль, по улучшению твоего интерьера гостиной и я решил ее претворить в жизнь.
- Надеюсь, ты не хочешь чтобы я купила шкаф или какую-нибудь там тумбочку, которая идеально впишется в интерьер дома?
- Нет глупыш, это будет стоять там временно!
- Свечи?
- Нет! - Кирилл усмехнулся.
- Комнатное растение?
- Теплее, но нет!
- Тогда я не знаю, что мы будем покупать. Тем более, я не хотела тратиться.
- Ты и не будешь, я сам куплю.
- Я не приму такие растраты от тебя.
- Я даже и не буду спрашивать.
Кирилл посмотрел на меня и легонько щелкнул мне по носу пальцами.
В итоге, подъехав к большому торговому центру и зайдя в магазин товаров для дома, я попала в отдел с елками.
Кирилл потащил меня за руку, пока я тупо пялилась и блуждала между искусственных творений разных размеров, разных цветов.
Каких елок там только не было!
В моих мечтах, я видела высокую пышную ель, посыпанную снегом, которую я украшу серебряными украшениями и бледно розовыми шарами, цветами и мелкими фонариками. Я хотела именно такую, но больше всего хотелось счастья и праздника.
Из всего огромного выбора мне понравилась одна. Именно такая, какую я видела в своих фантазиях и Кирилл увидел, как я смотрю на ель и пускаю слюни. Но потом когда я увидела цену, я тупо сглотнула слюну и стала делать вид, что я просто засмотрелась и вообще, я такую не хочу.
Но Кирилла было сложно провести, поэтому он, отправил меня выбирать елочные украшения, а сам нашел консультанта, чтоб ему подготовили ель к покупке.
Присоединившись ко мне за выбором украшений, он немного разозлился, видя, как я стараюсь экономить и выбираю без фанатизма.
Поняв, какие мне нравятся, Кирилл накидал их в тележку и с полной телегой, мы пошли к кассе. Он уверенным шагом, я с диким неудобством от дорогостоящих покупок.
Когда все погрузили в машину, на улице уже совсем стемнело. Мокрый снег бил по стеклу автомобиля, в которой я чувствовала себя и счастливой и как будто, ужасно виноватой. Мне никогда ничего такого не покупали и не дарили. Казалось бы, какая-то искусственная ель и то выбила меня из колеи.
Приехав домой, Кирилл пронес большую коробку с елью в гостиную и со знанием дела, стал собирать большое дерево, которое почти доставало до потолка.
Я вытаскивала украшения из коробок и пакетов, аккуратно распутывала длинную гирлянду.
Когда ель была окончательно собрана, Кирилл аккуратно подвинул ее ближе к окну, у длинной шторы.
Гирлянду вешали вместе. Она цеплялась к одежде и путалась между нами. После чего, Кирилл, будто ему нравилось занятие, начал развешивать украшения, не забывая периодически целовать меня и шлепать по заднице. Я также шлепнула его пару раз в ответ.
Елка была прекрасна. Я затаив дыхание наблюдала за красотой.
- Не рано ли мы ее нарядили? - будто бы в пустоту спросила я, - еще больше половины месяца до праздника.
- Наоборот, по-моему очень вовремя. Когда был ребенком, всегда так рано украшали дом. Сестра вешала украшения на елку, а я издевался над ней и скидывал на пол игрушки.
Кирилл улыбнулся уголками губ, вспоминая детство, а потом, будто смахнув картинки из прошлого, стал серьезным. В глазах снова стала плескаться чернота и он закрылся. А я не стала спрашивать его о детстве и родителях.
Пару раз звонил его телефон и мне не хотелось думать, что это были какие-то девушки, длинноногие красотки, настаивающие о встрече.
Кирилл скидывал звонки. Ответил только Дэну и еще какому-то парню, которого жестко послал.
После того, как мы украсили гостиную, сил не на что не осталось и мы усталые упали на диван, разглядывая мерцающие в темноте огоньки от гирлянды.
- Так и вижу тебя сидящей в теплых носочках под елкой и открывающей подарки, - тихо проговорил Кирилл, - а потом я подхожу к тебе и мы занимаемся любовью, прямо под ветками ели, на теплом деревянном полу.
Мои уши стали пунцовыми, про щеки можно было и не говорить.
- Ты покраснела!
- Нет, просто жарко и я устала, - постаралась я отмазаться.
- Ты покраснела, малышка.
Кирилл подхватил меня и усадил к себе на колени, проворно засовывая свои руки мне под тонкую кофту.
- Ты горишь, стоит тебе представить, чем мы можем заниматься лежа под елкой, на теплом полу, на мягком пушистом ковре. Вдвоем. Никого нет. Только ты и я.
Мое дыхание стало глубоким и прерывистым, а поглаживания по моему животу более напористыми. Рука медленно заскользила по краю пояса джинсов, но не позволяла себе большего. Взгляд Кирилла проникал внутрь меня, плавил все мои внутренности, пронизывал насквозь. Под этим взглядом, я казалась себе пластилином из которого можно было лепить все что угодно. Я хотела большего, но одновременно я страшилась этого большего с Кириллом, с человеком опытным и избалованным всеми прелестями женского тела.
Увидев мою перемену во взгляде, Кирилл отстранил руку и поправил мою задравшуюся кофту.
Раздался звонок его телефона, после которого лицо его исказилось, но он не подал виду, что человек, на другом конце провода его раздражал.
- Мне нужно отъехать. Увидимся завтра, ок?
Парень провел рукой по коротким волосами и встал с дивана слегка потягиваясь.
Во всех его движениях сквозила уверенность и сила.
Я поднялась за ним и проводила до двери.
- Смотри, веди себя хорошо!
Кирилл быстро чмокнул меня в губы.
- Ты тоже!
Я посмотрела на него, не пряча взгляд и медленно закрыла дверь.
Стало тихо. Только звуки часов бились между стен и темноты, подсвеченной огнями елки, украшенной сверкающими шарами серебряного цвета.
Когда пришла мама, она была в восторге от подарка Кирилла, хвалила его и я увидела в ее глазах гордость за хороший поступок.
Я же чувствовала какую-то скованность и неуверенность. Я чувствовала себя и правду малышкой при таком взрослом не по годам и уверенном в себе Кирилле.
Утром началась метель. Снег просто избивал мое лицо, пока я шла до троллейбусной остановки и благодарила себя, что не додумалась накрасить ресницы, иначе была бы похожа на жертву, убегающую от маньяка.
Первым уроком стояла история, что не радовало совсем, так как понимать с раннего утра и помнить даты событий, было сложным процессом.
Урок уже начался и учитель, такой же сонный, как и весь класс, медленно ворочила языком, стараясь казаться бодрой, не только всему классу, но и самой себе.
Кристина безотрывно зевала, тем самым заразила меня, поэтому зевали мы вместе и еще половина класса.
Вдруг резкий стук в дверь нарушил групповой сон, под монотонный рассказ учителя. В класс вошла Лилит. Она извинилась перед учителем и громко стуча высокими каблуками, прошла на свое место, не забыв одарить меня взглядом, полным презрения и ненависти.
Внутри меня что-то сжалось, но я наплевала на это ощущение, итак зная, как она всегда на меня смотрит.
После того, как прозвенел звонок, я медленно собрала вещи в рюкзак и закинула его за спину.
Рядом со мной поравнялся рыжий Захар, искоса взглянув на меня.
- Не думал, что ты клюнешь на такую крупную рыбу.
Захар медленно провел рукой по волосам и ухмыльнулся.
- Не понимаю о чем ты.
- Глупость легко совершить, а потом тяжело расхлебывать.
- Слушай, хватит говорит загадками.
Я остановилась напротив одноклассника, который корёжил из себя не весть что и считал себя очень умным. Захар тоже остановился.
- Не стоило тебе переходить дорогу, вот и все.
Одноклассник усмехнулся и пошел в сторону ждавшего его Тимофея, который одарив меня презренным взглядом, скрылся за углом.
- Что он от тебя хотел?
Кристина догнала меня, кивая в сторону Захара.
- Нес какую-то фигню, про какие-то ошибки и мои глупости. И про то, что я кому-то перешла дорогу.
- Наверно, он имел в виду Лилит.
- Ты думаешь она узнала про меня и Кирилла? - червячок беспокойства проснулся во мне.
- Почему-то, подозреваю именно это.
- И что теперь? Кирилл или еще кто-нибудь, не является ее собственностью.
- Да, но только не для избалованной Лилит, которая всегда бросала лишь сама, а тут ее бросили.
Кристина нервно прикусила губу и посмотрела на меня беспокойным взглядом.
- Мне кажется от нее можно ждать чего угодно.
- Я тоже молчать не буду, если что.
Весь школьный день прошел достаточно спокойно, за исключением пары колких стебов от Захара в сторону меня и «случайного» толчка Алии, подруги Лилит, когда она проходила мимо.
Забежав в туалет, перед уроком русского языка, я быстро сполоснула руки под теплой водой и уже хотела выйти, как резко открылась дверь в туалетную комнату.
Внутрь зашла Лилит. Медленно, спокойно. Каждый ее шаг был словно пуля, которыми она стреляла в меня из под своих длинных каблуков.
Я хотела выйти, но она показала жестом, что мне не вырваться из этой комнаты без разборок, где мы были одни.
Ее взгляд был твердым и решительным. Она знала, что делает.
- Какая же ты все-таки тварь, - сказала она, а потом со всей силы ударила меня по лицу.
Глава 15.
Кирилл.
Вода накрывала меня. Тяжелая, темная, сильная. Я, как ошалелая мельница, махал руками, чтобы вылезти из черной пучины, для глотка живительного воздуха.
Темные потоки проникали мне в легкие, бежали по пищеводу, заливали уши и глаза. Я чувствовал, как из меня утекает жизнь, как темная сильная масса поглощает меня и тянет все глубже и глубже, пока не ощутил бортик керамической ванны. Я вцепился в него, что есть силы потянул и вынырнул, жадно ловя воздух, который со скрипом стал проникать в мои забитые водой легкие. Я долго откашливался, харкал этой водой, а когда разлепил глаза, то увидел знакомую комнату. На меня смотрели стены, покрытые старой керамической плиткой, которая со временем поблекла, потеряла привычный лоск, а швы между ней, стали выглядеть черными, видавшими жизнь. Но что-то было не так. Мое зрение никак не могло уловить неправильное в этой картине, пока мой взгляд не зацепился за цвет воды, в которой я сидел.
Она была кроваво-красной. Сердце забилось, как вертолетные лопасти. Я сидел в крови, которая отливала кроваво-черным цветом.
Мои руки задрожали. Тело среагировало само. Я резко вскочил, вскрикнув от охватившего меня ужаса. Я вспомнил и эти стены и эту ванну, со стертой от времени эмалью, а потом в голове четко прозвучали слова «Это ты во всем виноват!». Они повторялись и повторялись. Звенели, гудели и били по барабанным перепонкам. Я закричал, дернулся и проснулся в собственной постели.
Широко распахнув глаза, я ощутил, как простынь подо мной сбилась и мокрая от пота спина, прилипла к наволочке подушки.
На улице стояло утро. Обыкновенное, декабрьское. Снег бился об стекла, врезался и таял мокрыми безвкусными слезами.
Меня еще колотило от сна. Сердце продолжало биться, как ненормальное. Чтобы снять морок, после ночного кошмара, я скатился с кровати, на ходу снимая с подушек наволочки, хватая простынь, которая пропиталась моим запахом, потом и ночным кошмаром и пройдя по длинному холлу, быстро бросил в стирку.
Подумал о пробуждающем душе, но страх после сна перед водой, оказался сильнее, поэтому решил заварить себе кофе.
Я подошел к окну, всматриваясь через мокрое от снега стекло на улицу. Подумал написать Карине сообщение, но что-то сдержало меня. Я даже знал что. Мои бесы. Они брали надо мной верх. Иногда я просто не мог им сопротивляться. Они крутили меня, вертели, главенствовали надо мной. Я чувствовал себя счастливым и одновременно несчастным, когда делал Карину счастливой. Несчастным потому, что наши отношения с ней не могут быть долгими, не могут быть крепкими и счастливыми, так как знал, что во мне сидит мой личный бес, готовый в любой момент вырваться наружу и уничтожить все то, что я пытаюсь построить. Я спрашивал себя — на кой мне это надо? Было бы легче прожигать свою жизнь, как и было до нее. Тусовки, клубы, длинноногие барышни, мечтающие о богатом мудаке и о том, что у него между ног. Но что-то тянуло меня к ней. Я ощущал это в своем сердце. Мне даже казалось, что мое сердце наполняется красным рубиновым цветом и сверкает миллионами цветов красного, когда я вижу ее, когда она со мной.
Телефон завибрировал. Я вздрогнул и вышел из оцепенения, подошел к столу, где он лежал.
Звонил отец. Трубку брать совершенно не хотелось, но я знал, что если не отвечу сейчас, то он будет долбить чертов аппарат, пока не посадит мне батарейку.
- Папа, доброе утро!
Я самодовольно проговорил приветствие, ожидая отцовского выпада в мою сторону и очередного его недовольства, касаемо моей личной жизни.
- Я слишком долго терпел, но мое терпение лопнуло, - отец ровно проговорил брошенную фразу, пока я неспеша клал сахар в черный, крепкий кофе, - ты думал я буду терпеть вечность, когда ты нагуляешься, прокручивая мои деньги по клубам, барам и своим девкам? Я проверил твой счет, там почти ничего не осталось, сынок.
- В Москве, нынче жизнь дорогая, - я отхлебнул горячий кофе и поморщился.
- Это ты живешь так, будто у тебя есть своя личная дойная корова.
Отец откашлялся, но продолжил говорить сухо и ровно. В его голосе не было эмоций. Только холодный расчет и мороз, который сквозил в каждом слове.
- А теперь послушай меня, - продолжил отец. Перед глазами сразу встал его образ, расслаблено сидевшего в машине человека, в дорогом костюме и идеально выглаженной рубашке, который осторожно поправлял галстук и стрелял словами, словно пулями. - У тебя есть пара дней, чтобы выйти на работу в офис, иначе пеняй на себя. Как ты будешь жить, как платить за жилье и бензин для своей тачки, отныне меня это не будет волновать. Никак. Тебе понятно?
Я молчал, нервно думая, как ответить колко, но прикусил язык и глубоко вздохнул.
- Сегодня, Кирилл, я жду тебя сегодня в офисе, чтобы обсудить твои должностные обязанности на твою дальнейшую работу, а если не приедешь, тогда я приму это как отказ и заблокирую счет.
В телефонной трубке раздались короткие гудки. Я снова вздохнул, делая большой глоток кофе, который успел остыть.
Набрав пин-код в системе банка, я посмотрел на сумму на своем счете и нервно закусил губу. Мои финансы пели романсы. Ужасно не хотелось идти на поклон к отцу и униженно смотреть ему в рот, ожидая снисхождения, которое, понятно, я не получу. Он будет шпынять меня на работе, как дворового щенка и стараться как можно сильнее унизить и завалить работой. Этакая месть за все эти годы, когда я окончательно съехал с катушек и наплевал на всю свою семью.
