Еле выкарабкавшись, впервые чуть не захлебнувшись, он твёрдо решил: «Ну её, эту воду!» Инстинкт самосохранения, как ни странно, оказался сильней остальных.
Тогда он вспомнил про электричество. На безрыбье и рак рыба, а китайцы вон всю жизнь одним рисом питались — и ничего. Но даже когда он всё-таки нашёл библиотеку и книжку об электричестве, все эти транзисторы, резисторы, конденсаторы — чёрт их разберёт — ничего путного и существенного так и не поменяли. «Ну, зашибись», — подумал про себя человек. Теперь он так же будет есть сырую рыбу, зато будет знать, из чего состоит электрическая плита. И на кой ему это сейчас надо было? Оказалось, что многие вещи в жизни катастрофически мало просто знать, — необходимо ещё и что-то уметь. А наша образовательная система, не меняющаяся по несколько столетий, как бы автоматически предполагает, что для того, чтобы быстро научить чему-то человека, обязательно требуется другой, умелый в этом плане человек.
А его нет. Совсем никого нет, представляете? Один только Бог, который не услышит — как его ни зови, как ему ни кричи! Будто бы его тоже нет… Совсем никого нет! Никого, кто объяснит, научит, покажет пример или хотя бы морально поддержит. Разумеется, когда-нибудь наш человек свыкнется, да научится всему. Но сейчас он лежал на диване в своей бетонной пещере — вернувшись почему-то именно в свою собственную квартиру, — свернувшись калачиком, обнимал ту самую куклу и горько плакал.
Великий был человек!.. Последний!..
Девочка из окна
Жил-был маленький мальчик. Ну, не то чтобы маленький — подросток. Да и не совсем жил, а скорее существовал. Было мальчику пятнадцать лет от роду. Он только переехал в новый город и одновременно вышел на летние каникулы. Почему же он не остался в родном городе со своими друзьями, хотя бы на лето? Да потому, что не было у мальчика никаких друзей. И вроде как его это устраивало, и в то же время огорчало. Порой он даже всерьёз подумывал что-то в этом плане изменить — с книжкой и улицей за окном-то не особо поговоришь. И вот каждый божий день он успокаивал себя тем, что завтра точно начнёт социализироваться… Но абсолютно каждый раз, стоило ему проснуться, он с ужасом замечал, что «ну вот, опять наступило сегодня». А то самое «завтра» всё никак не предвиделось. Так мальчик и застрял в своих грёзах о переменах, к которым нельзя было подобраться, словно к горизонту в тайне перелётных птиц.
Может, он вовсе этого не хотел? Можно предположить. Но скажите, разве может человек, к примеру, с непереносимостью лактозы всё время думать о йогурте? Уж мало вариаций обстоятельств, в которых это логично. Не то чтобы их нет совсем… О чём это я? Вернёмся к нашему одинокому мальчику.
Как оно вообще происходит, это самое одиночество? Сперва ты одинок, потому что тебя никто не любит, а со временем и ты никого не любишь. Вот и замкнулся круг.
Здравствуй, мой милый друг.
Я тебе очень рад.
Кто? Анонимный чат.
Как-то так вроде бы. Как говорил один мудрый человек: «Одиночество — это прекрасная вещь, но рядом должен быть кто-то, кому можно рассказать, какая прекрасная вещь одиночество». А вот когда этого кого-то нет или это не совсем тот, кто сейчас нужен, одиночество из прекрасной вещи превращается в клетку для души. Не клетку как элементарную частицу в биологии, а как персональную квартиру обитателя зоопарка. И я про животных, если что, а не про запойного сторожа. Но что-то от сторожа в этом мальчике было. Судите сами: избегает общества, в то время как задача сторожа — держать это общество на расстоянии вытянутой руки от охраняемого объекта, постоянно один, постоянно куда-то смотрит, высматривая подозрительных личностей за забором, постоянно в запое. Разве что наш мальчик ещё слишком юн, на редкость правильный, и запой у него обычно бывает «книжный», а не «этиловый». Хотя если стать слишком умным в окружающем дурацком обществе, постоянно развиваться и при этом всё сильнее убеждаться, как же много вокруг дураков, — то там и до этилового недалеко. По себе знаю.
Мальчик, как и все подобные ему в его возрасте, знал, что книги и интернет — лучшие друзья подростка-социопата. Так он и коротал свою беззаботную, одинокую подростковую жизнь. Обогащался новой информацией из разных источников: книги, интернет, радио и всё прочее, но фактически по большому счёту в его жизни ничего не менялось. Да и откуда нам знать, хотел ли он вообще что-то менять на самом деле? Почти ничего не менялось… Одно маленькое событие перевернуло жизнь мальчика настолько, словно в тот момент она обрела для себя новый образ и смысл.
Частенько он возился у окна, пытаясь настроить свой телескоп, чтобы понаблюдать за вспышками на солнце. Кто не знал, поясню: наше солнце — это единственный на сегодня астрономический объект, который можно наблюдать днём. А мальчику, что и в целом был не от мира сего, такие забавы были ой как по душе. Так вот однажды, нацепив специальные защитные фильтры на объектив и искатель (без которых его глаза бы просто потеряли зрение), он установил телескоп, выбрал нужное направление, понаблюдал за нашим главным светилом, записал что-то в тетрадку, затем снял фильтры с телескопа и наклонил его в сторону жилого дома — чтобы, так сказать, убедиться в чёткости дневной картинки.
Это и был тот самый момент, перевернувший тогда всю его жизнь.
В объективе его телескопа показалась девочка примерно его возраста. Она сидела у окна, прямо на подоконнике, и что-то высматривала. Возможно, это был взгляд в пустоту, но порой мальчику казалось, что она смотрит прямо на него.
Он начал её тщательно рассматривать. Кажется, у неё были очаровательные, как небо, голубые глаза, в которые он отныне хоть и не слишком часто, но так регулярно заглядывал и так привязался к ним, что они казались ему чем-то нечеловеческим — словно глубокая морская лагуна, которая так и манит своими тихими тёплыми волнами. Но как жаль, что ты совсем не умеешь плавать и жутко боишься утонуть… Наш герой ещё не был знаком с этой красавицей, но в своих мечтах и фантазиях, которые становились всё более частым явлением, он чувствовал счастье рядом с ней уже лишь оттого, как сильно запала ему в душу её неземная, словно ангельская красота. Ей-богу, её образу не доставало лишь белых ангельских крыльев, чтобы быть эталоном красоты не от мира сего.
Его фантазии обретали всё более яркие, а порой даже странные формы и вместе с тем становились всё более частым явлением. Мальчик словно сошёл с ума. Он стал буквально мечтать об этой девочке, думал о ней днём и ночью. Порой мысли мешали ему сосредоточиться на чтении, от преследующей его симпатии к ней, постепенно перераставшей в ту самую подростковую влюблённость, характеризуемую крайним смущением, грёзами и бесконечными фантазиями. А так как по-настоящему мальчик со своей тайной возлюбленной никогда не общался — фантазий было выше крыши, которая к тому же у мальчика явно ехала, а дом стоял.
Его влюблённость так овладела разумом, что становилась невыносимой. Он забывал поесть, придя со школы, часто забывал сделать уроки, из-за чего его успеваемость падала, а все учителя были этому поражены и крайне возмущены. Однажды его учительница даже явилась к нему домой с замечаниями, и мать сильно отругала его за падающую успеваемость. Но после того как учительница ушла, мать села рядом, завела по-матерински задушевный разговор, поняла его, простила, вежливо попросила заняться учебой. Но кое-что из её слов было гораздо важнее — гораздо воодушевляющее, ярче, чем то, что вновь перевернуло всю его жизненную философию.
Что такого сказала ему мать? Всего-навсего процитировала великого правителя Чингисхана: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, а сделал — не сожалей». Что-то словно щёлкнуло в голове мальчика. Он был очень умным, а потому сразу вычислил квартиру, в которой предположительно проживала та самая девочка, за которой он уже долгие месяцы с огоньком в глазах наблюдал из окна. Он бросился к ней ещё до того, как придумал, что ей вообще сказать — так сильно мотивировала его речь матери.
Только добежав до нужной квартиры, когда ему открыла дверь некая молодая тётя, которая даже не была никак похожа на ту девочку (но интуиция всё же шептала мальчику на ухо: «Это, судя по всему, её мать»), мальчик принялся объяснять, чего ему надобно. Его руки и ноги тряслись от волнения, язык заплетался, и женщине с трудом удавалось уловить его посыл, ведь всё, что говорил мальчик, звучало как полная чушь. Но с горем пополам женщина поняла, кого мальчик желает видеть, и очень сильно рассмеялась.
«Почему вы смеётесь?» — с нескрываемой обидой в голосе прошептал мальчик, чуть не плача. К тому моменту он был уже просто до безумия влюблён в эту девочку из окна.
«Пойдём, я вас с ней познакомлю», — прозвучал успокаивающий, как бальзам на душу, ответ «мамы» девочки. Мальчик вошёл, прошёл в ту самую комнату и увидел ту самую «девочку». Вблизи она казалась невероятно странной. Набравшись смелости заглянуть в её прекрасные голубые глаза, мальчик подошёл ближе, и его сердце в то мгновение камнем провалилось сквозь него, планету и всю вселенную… Девочка оказалась необычной, весьма современной, жутко реалистичной, но, как бы то ни было, — силиконовой куклой.
В тот момент мальчик впал в ступор, не говоря ни слова, и как только ему удалось хоть немного прийти в себя, он в слезах выбежал из квартиры и пулей спустился по этажам, удаляясь в сторону дома. Его заметили другие соседи с балконов, которые, так же как та самая женщина — «мама» теперь уже куклы, — наблюдали за мальчиком.
«Эй…! Почему он плачет?» — вскрикнул один из наблюдавших соседей в адрес той самой женщины.
«Потому что дурак», — ответила женщина и закрыла окно, задёрнув штору…
Айшины заветы
В одной из миллиардов галактик нашей огромной Вселенной существовал мир, подобный Земле. Это была практически её копия, но никак не связанная с нашим настоящим общим домом на голубом шарике в космосе. Там жили такие же люди, как мы с вами, но в то же время их история не имела ничего общего с нашей. А может, и имела — кто его до конца разберёт, этот иной мир? И вправду, каждый аршин под солнцем и луной этой таинственной планеты, каждый атом каждого её объекта удивительно походил на привычную нам любимую Землю. Но не всё на той планете повторяло нечто земное. Если конкретнее, то у планеты была изюминка — хотя далеко не самой приятной из тех, что можно представить.
Нет, нет, вообразить мы можем всякую-разную чепуху, и голь на выдумки хитра — это банально, это искусство. Чтобы его понимать, достаточно видеть и рассуждать. А вот чтобы понять суть того, что мы вообразили, нужна философия. К тому, что для понимания той самой изюминки мира из нашей сказки, который вы зачем-то представите заведомо непонятно в каких образах (ибо я не силён в иллюстрациях), — но присмотритесь к тому, что скрыто для глаз, и, как это бывает в большинстве подобных случаев, вы увидите больше. Быть может, даже больше, чем увидела Айша…
Айша представляла собой обычную девочку из нашего с вами привычного мира. Она не то чтобы слишком многим отличалась от себе подобных, хотя и было в ней что-то особенное. Ей было всего четырнадцать лет от роду, и вряд ли она подходила на роль супергероя. Хотя и супергерои, справедливости ради, нынче разные бывают. Но вернёмся к Айше.
Однажды юная девочка вышла из дома по своим банальным человеческим делам и вскоре столкнулась со странным чувством, переполнившим её, — таким удивлением, что ей было сложно поверить своим глазам…
Мир, который её окружал, был невероятно похож на наш, даже повторял в своих пейзажах многие локации, а потому Айша не сразу поняла, что очутилась на чужой земле. Большинство объектов, что она привыкла наблюдать в своём районе, ещё вчера было сложно здесь представить, а теперь её окружали и новые парки, и новые дома, новые дороги и люди — словно взявшиеся из ниоткуда. Хотя на деле явилась чужому миру из ниоткуда как раз сама девочка. Айша поначалу очень сильно испугалась, растерялась и не понимала, что происходит. Она хотела бы спросить прохожего, но, услышав «Катись отсюда!» от милой бабушки, взрослого джентльменского вида человека и даже от маленького ребёнка, быстро осознала безнадёжность ситуации. Стало ещё страшнее… Но деваться-то было некуда.
И так как Айше больше ничего не оставалось, она принялась — хоть с тревогой в хрупком детском сердечке, но с любопытством в глазах, коего в ней было предостаточно — разглядывать и изучать новый мир, который, между прочим, судя по всему, теперь уже стал и её миром тоже. Как она позже посчитала, не только к грусти и тоске, но и к глубокому разочарованию…
Стоило ей, оглядываясь в незнакомом месте посреди дороги, попасться на пути у некого с виду вполне аристократичного джентльмена средних лет в рубашке, галстуке и пиджаке, да с дипломатом в руках, её маленькие бедные ушки услышали столько грубых речей в одно мгновение, что в своём мире она не слышала и за целую неделю. Это был очень хмурый и чёрствый мужчина, куда-то сильно опаздывавший. Айша поняла это по тому, что, выплеснув свой негатив на маленькую девочку, он даже не обернулся, не задержался и уж тем более не извинился, а просто помчался вперёд с ещё большей скоростью. Словно всем своим видом показывая ей наперёд: «Тебе здесь будут не рады». Айша ещё больше насторожилась, но в целом не придала этому особого значения. Однако что-то во взгляде этого мужчины было не так. Казалось, будто он увидел перед собой настоящего пришельца из космоса — да ещё таким, каким его показывают в фантастическом кино: зелёным, как какая-нибудь лягушка, с огромными глазами и странного строения телом. Айше не особо нравилось это сравнение, которое волей-неволей привязалось к подсознанию. Ей стало не по себе. Но преодолев это, она вышла из ступора и вновь направилась к приключениям. Было в этом нечто развлекательное… Все люди кривлялись друг перед другом в порывах гнева, если им что-то внезапно не нравилось, словно всех обезьян собрали со всех на свете зоопарков и одновременно выпустили из клеток, поселив в этом мире.
Айша стала звать на помощь, надеясь, что кто-то обратит на неё внимание и поможет вернуться домой, но всё было напрасно. Никакого внимания и никакой помощи милое дитя не дождалось. Она пыталась кричать громче, надеясь всё же обратить на себя внимание, пыталась поведать всем и сразу о том, что потерялась, не знает, как вернуться домой, и не имеет ни малейшего понятия, где вообще находится. Но никому не было дела до маленькой капризной девочки, которая к тому же постоянно кричит. Тогда Айша решила попробовать самостоятельно во всём разобраться. Она осмотрелась вокруг повнимательнее. Взрослые — слишком занятые люди, а потому им некогда заниматься детскими вопросами и капризами, даже порой весьма серьёзными. А потому, логически предположила девочка, нужно найти кого-нибудь своего возраста и обо всём расспросить. Это была гениальная мысль в голове ребёнка. Да и в своём мире Айша была очень умной девочкой, особенно на фоне сверстников. Однако к своему сожалению, в новом мире таковых так и не обнаружила. Все кругом были злыми, грубыми и взрослыми. Хотя вряд ли можно по праву назвать «взрослыми» таких инфантильных грубиянов, повсюду окруживших Айшу.
Тогда он вспомнил про электричество. На безрыбье и рак рыба, а китайцы вон всю жизнь одним рисом питались — и ничего. Но даже когда он всё-таки нашёл библиотеку и книжку об электричестве, все эти транзисторы, резисторы, конденсаторы — чёрт их разберёт — ничего путного и существенного так и не поменяли. «Ну, зашибись», — подумал про себя человек. Теперь он так же будет есть сырую рыбу, зато будет знать, из чего состоит электрическая плита. И на кой ему это сейчас надо было? Оказалось, что многие вещи в жизни катастрофически мало просто знать, — необходимо ещё и что-то уметь. А наша образовательная система, не меняющаяся по несколько столетий, как бы автоматически предполагает, что для того, чтобы быстро научить чему-то человека, обязательно требуется другой, умелый в этом плане человек.
А его нет. Совсем никого нет, представляете? Один только Бог, который не услышит — как его ни зови, как ему ни кричи! Будто бы его тоже нет… Совсем никого нет! Никого, кто объяснит, научит, покажет пример или хотя бы морально поддержит. Разумеется, когда-нибудь наш человек свыкнется, да научится всему. Но сейчас он лежал на диване в своей бетонной пещере — вернувшись почему-то именно в свою собственную квартиру, — свернувшись калачиком, обнимал ту самую куклу и горько плакал.
Великий был человек!.. Последний!..
Девочка из окна
Жил-был маленький мальчик. Ну, не то чтобы маленький — подросток. Да и не совсем жил, а скорее существовал. Было мальчику пятнадцать лет от роду. Он только переехал в новый город и одновременно вышел на летние каникулы. Почему же он не остался в родном городе со своими друзьями, хотя бы на лето? Да потому, что не было у мальчика никаких друзей. И вроде как его это устраивало, и в то же время огорчало. Порой он даже всерьёз подумывал что-то в этом плане изменить — с книжкой и улицей за окном-то не особо поговоришь. И вот каждый божий день он успокаивал себя тем, что завтра точно начнёт социализироваться… Но абсолютно каждый раз, стоило ему проснуться, он с ужасом замечал, что «ну вот, опять наступило сегодня». А то самое «завтра» всё никак не предвиделось. Так мальчик и застрял в своих грёзах о переменах, к которым нельзя было подобраться, словно к горизонту в тайне перелётных птиц.
Может, он вовсе этого не хотел? Можно предположить. Но скажите, разве может человек, к примеру, с непереносимостью лактозы всё время думать о йогурте? Уж мало вариаций обстоятельств, в которых это логично. Не то чтобы их нет совсем… О чём это я? Вернёмся к нашему одинокому мальчику.
Как оно вообще происходит, это самое одиночество? Сперва ты одинок, потому что тебя никто не любит, а со временем и ты никого не любишь. Вот и замкнулся круг.
Здравствуй, мой милый друг.
Я тебе очень рад.
Кто? Анонимный чат.
Как-то так вроде бы. Как говорил один мудрый человек: «Одиночество — это прекрасная вещь, но рядом должен быть кто-то, кому можно рассказать, какая прекрасная вещь одиночество». А вот когда этого кого-то нет или это не совсем тот, кто сейчас нужен, одиночество из прекрасной вещи превращается в клетку для души. Не клетку как элементарную частицу в биологии, а как персональную квартиру обитателя зоопарка. И я про животных, если что, а не про запойного сторожа. Но что-то от сторожа в этом мальчике было. Судите сами: избегает общества, в то время как задача сторожа — держать это общество на расстоянии вытянутой руки от охраняемого объекта, постоянно один, постоянно куда-то смотрит, высматривая подозрительных личностей за забором, постоянно в запое. Разве что наш мальчик ещё слишком юн, на редкость правильный, и запой у него обычно бывает «книжный», а не «этиловый». Хотя если стать слишком умным в окружающем дурацком обществе, постоянно развиваться и при этом всё сильнее убеждаться, как же много вокруг дураков, — то там и до этилового недалеко. По себе знаю.
Мальчик, как и все подобные ему в его возрасте, знал, что книги и интернет — лучшие друзья подростка-социопата. Так он и коротал свою беззаботную, одинокую подростковую жизнь. Обогащался новой информацией из разных источников: книги, интернет, радио и всё прочее, но фактически по большому счёту в его жизни ничего не менялось. Да и откуда нам знать, хотел ли он вообще что-то менять на самом деле? Почти ничего не менялось… Одно маленькое событие перевернуло жизнь мальчика настолько, словно в тот момент она обрела для себя новый образ и смысл.
Частенько он возился у окна, пытаясь настроить свой телескоп, чтобы понаблюдать за вспышками на солнце. Кто не знал, поясню: наше солнце — это единственный на сегодня астрономический объект, который можно наблюдать днём. А мальчику, что и в целом был не от мира сего, такие забавы были ой как по душе. Так вот однажды, нацепив специальные защитные фильтры на объектив и искатель (без которых его глаза бы просто потеряли зрение), он установил телескоп, выбрал нужное направление, понаблюдал за нашим главным светилом, записал что-то в тетрадку, затем снял фильтры с телескопа и наклонил его в сторону жилого дома — чтобы, так сказать, убедиться в чёткости дневной картинки.
Это и был тот самый момент, перевернувший тогда всю его жизнь.
В объективе его телескопа показалась девочка примерно его возраста. Она сидела у окна, прямо на подоконнике, и что-то высматривала. Возможно, это был взгляд в пустоту, но порой мальчику казалось, что она смотрит прямо на него.
Он начал её тщательно рассматривать. Кажется, у неё были очаровательные, как небо, голубые глаза, в которые он отныне хоть и не слишком часто, но так регулярно заглядывал и так привязался к ним, что они казались ему чем-то нечеловеческим — словно глубокая морская лагуна, которая так и манит своими тихими тёплыми волнами. Но как жаль, что ты совсем не умеешь плавать и жутко боишься утонуть… Наш герой ещё не был знаком с этой красавицей, но в своих мечтах и фантазиях, которые становились всё более частым явлением, он чувствовал счастье рядом с ней уже лишь оттого, как сильно запала ему в душу её неземная, словно ангельская красота. Ей-богу, её образу не доставало лишь белых ангельских крыльев, чтобы быть эталоном красоты не от мира сего.
Его фантазии обретали всё более яркие, а порой даже странные формы и вместе с тем становились всё более частым явлением. Мальчик словно сошёл с ума. Он стал буквально мечтать об этой девочке, думал о ней днём и ночью. Порой мысли мешали ему сосредоточиться на чтении, от преследующей его симпатии к ней, постепенно перераставшей в ту самую подростковую влюблённость, характеризуемую крайним смущением, грёзами и бесконечными фантазиями. А так как по-настоящему мальчик со своей тайной возлюбленной никогда не общался — фантазий было выше крыши, которая к тому же у мальчика явно ехала, а дом стоял.
Его влюблённость так овладела разумом, что становилась невыносимой. Он забывал поесть, придя со школы, часто забывал сделать уроки, из-за чего его успеваемость падала, а все учителя были этому поражены и крайне возмущены. Однажды его учительница даже явилась к нему домой с замечаниями, и мать сильно отругала его за падающую успеваемость. Но после того как учительница ушла, мать села рядом, завела по-матерински задушевный разговор, поняла его, простила, вежливо попросила заняться учебой. Но кое-что из её слов было гораздо важнее — гораздо воодушевляющее, ярче, чем то, что вновь перевернуло всю его жизненную философию.
Что такого сказала ему мать? Всего-навсего процитировала великого правителя Чингисхана: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, а сделал — не сожалей». Что-то словно щёлкнуло в голове мальчика. Он был очень умным, а потому сразу вычислил квартиру, в которой предположительно проживала та самая девочка, за которой он уже долгие месяцы с огоньком в глазах наблюдал из окна. Он бросился к ней ещё до того, как придумал, что ей вообще сказать — так сильно мотивировала его речь матери.
Только добежав до нужной квартиры, когда ему открыла дверь некая молодая тётя, которая даже не была никак похожа на ту девочку (но интуиция всё же шептала мальчику на ухо: «Это, судя по всему, её мать»), мальчик принялся объяснять, чего ему надобно. Его руки и ноги тряслись от волнения, язык заплетался, и женщине с трудом удавалось уловить его посыл, ведь всё, что говорил мальчик, звучало как полная чушь. Но с горем пополам женщина поняла, кого мальчик желает видеть, и очень сильно рассмеялась.
«Почему вы смеётесь?» — с нескрываемой обидой в голосе прошептал мальчик, чуть не плача. К тому моменту он был уже просто до безумия влюблён в эту девочку из окна.
«Пойдём, я вас с ней познакомлю», — прозвучал успокаивающий, как бальзам на душу, ответ «мамы» девочки. Мальчик вошёл, прошёл в ту самую комнату и увидел ту самую «девочку». Вблизи она казалась невероятно странной. Набравшись смелости заглянуть в её прекрасные голубые глаза, мальчик подошёл ближе, и его сердце в то мгновение камнем провалилось сквозь него, планету и всю вселенную… Девочка оказалась необычной, весьма современной, жутко реалистичной, но, как бы то ни было, — силиконовой куклой.
В тот момент мальчик впал в ступор, не говоря ни слова, и как только ему удалось хоть немного прийти в себя, он в слезах выбежал из квартиры и пулей спустился по этажам, удаляясь в сторону дома. Его заметили другие соседи с балконов, которые, так же как та самая женщина — «мама» теперь уже куклы, — наблюдали за мальчиком.
«Эй…! Почему он плачет?» — вскрикнул один из наблюдавших соседей в адрес той самой женщины.
«Потому что дурак», — ответила женщина и закрыла окно, задёрнув штору…
Айшины заветы
В одной из миллиардов галактик нашей огромной Вселенной существовал мир, подобный Земле. Это была практически её копия, но никак не связанная с нашим настоящим общим домом на голубом шарике в космосе. Там жили такие же люди, как мы с вами, но в то же время их история не имела ничего общего с нашей. А может, и имела — кто его до конца разберёт, этот иной мир? И вправду, каждый аршин под солнцем и луной этой таинственной планеты, каждый атом каждого её объекта удивительно походил на привычную нам любимую Землю. Но не всё на той планете повторяло нечто земное. Если конкретнее, то у планеты была изюминка — хотя далеко не самой приятной из тех, что можно представить.
Нет, нет, вообразить мы можем всякую-разную чепуху, и голь на выдумки хитра — это банально, это искусство. Чтобы его понимать, достаточно видеть и рассуждать. А вот чтобы понять суть того, что мы вообразили, нужна философия. К тому, что для понимания той самой изюминки мира из нашей сказки, который вы зачем-то представите заведомо непонятно в каких образах (ибо я не силён в иллюстрациях), — но присмотритесь к тому, что скрыто для глаз, и, как это бывает в большинстве подобных случаев, вы увидите больше. Быть может, даже больше, чем увидела Айша…
Айша представляла собой обычную девочку из нашего с вами привычного мира. Она не то чтобы слишком многим отличалась от себе подобных, хотя и было в ней что-то особенное. Ей было всего четырнадцать лет от роду, и вряд ли она подходила на роль супергероя. Хотя и супергерои, справедливости ради, нынче разные бывают. Но вернёмся к Айше.
Однажды юная девочка вышла из дома по своим банальным человеческим делам и вскоре столкнулась со странным чувством, переполнившим её, — таким удивлением, что ей было сложно поверить своим глазам…
Мир, который её окружал, был невероятно похож на наш, даже повторял в своих пейзажах многие локации, а потому Айша не сразу поняла, что очутилась на чужой земле. Большинство объектов, что она привыкла наблюдать в своём районе, ещё вчера было сложно здесь представить, а теперь её окружали и новые парки, и новые дома, новые дороги и люди — словно взявшиеся из ниоткуда. Хотя на деле явилась чужому миру из ниоткуда как раз сама девочка. Айша поначалу очень сильно испугалась, растерялась и не понимала, что происходит. Она хотела бы спросить прохожего, но, услышав «Катись отсюда!» от милой бабушки, взрослого джентльменского вида человека и даже от маленького ребёнка, быстро осознала безнадёжность ситуации. Стало ещё страшнее… Но деваться-то было некуда.
И так как Айше больше ничего не оставалось, она принялась — хоть с тревогой в хрупком детском сердечке, но с любопытством в глазах, коего в ней было предостаточно — разглядывать и изучать новый мир, который, между прочим, судя по всему, теперь уже стал и её миром тоже. Как она позже посчитала, не только к грусти и тоске, но и к глубокому разочарованию…
Стоило ей, оглядываясь в незнакомом месте посреди дороги, попасться на пути у некого с виду вполне аристократичного джентльмена средних лет в рубашке, галстуке и пиджаке, да с дипломатом в руках, её маленькие бедные ушки услышали столько грубых речей в одно мгновение, что в своём мире она не слышала и за целую неделю. Это был очень хмурый и чёрствый мужчина, куда-то сильно опаздывавший. Айша поняла это по тому, что, выплеснув свой негатив на маленькую девочку, он даже не обернулся, не задержался и уж тем более не извинился, а просто помчался вперёд с ещё большей скоростью. Словно всем своим видом показывая ей наперёд: «Тебе здесь будут не рады». Айша ещё больше насторожилась, но в целом не придала этому особого значения. Однако что-то во взгляде этого мужчины было не так. Казалось, будто он увидел перед собой настоящего пришельца из космоса — да ещё таким, каким его показывают в фантастическом кино: зелёным, как какая-нибудь лягушка, с огромными глазами и странного строения телом. Айше не особо нравилось это сравнение, которое волей-неволей привязалось к подсознанию. Ей стало не по себе. Но преодолев это, она вышла из ступора и вновь направилась к приключениям. Было в этом нечто развлекательное… Все люди кривлялись друг перед другом в порывах гнева, если им что-то внезапно не нравилось, словно всех обезьян собрали со всех на свете зоопарков и одновременно выпустили из клеток, поселив в этом мире.
Айша стала звать на помощь, надеясь, что кто-то обратит на неё внимание и поможет вернуться домой, но всё было напрасно. Никакого внимания и никакой помощи милое дитя не дождалось. Она пыталась кричать громче, надеясь всё же обратить на себя внимание, пыталась поведать всем и сразу о том, что потерялась, не знает, как вернуться домой, и не имеет ни малейшего понятия, где вообще находится. Но никому не было дела до маленькой капризной девочки, которая к тому же постоянно кричит. Тогда Айша решила попробовать самостоятельно во всём разобраться. Она осмотрелась вокруг повнимательнее. Взрослые — слишком занятые люди, а потому им некогда заниматься детскими вопросами и капризами, даже порой весьма серьёзными. А потому, логически предположила девочка, нужно найти кого-нибудь своего возраста и обо всём расспросить. Это была гениальная мысль в голове ребёнка. Да и в своём мире Айша была очень умной девочкой, особенно на фоне сверстников. Однако к своему сожалению, в новом мире таковых так и не обнаружила. Все кругом были злыми, грубыми и взрослыми. Хотя вряд ли можно по праву назвать «взрослыми» таких инфантильных грубиянов, повсюду окруживших Айшу.
